Колыбельная для спящих

Колыбельная для спящих

1. Глава 1

— Я просто немножечко, без давления, хочу уточнить капитанский порядок принятия решений, — не то с сарказмом не то с юмором произнёс Ленни.— Вот то есть если из пустоты приходит неизвестный сигнал, мы летим к нему. А если следом приходит неизвестное предупреждение об опасности, мы летим быстрее?

Он, угловатым палочником с планеты Земля, стоял в проёме рубки, придерживаясь длинными пальцами за косяк. Экзоскелет тихо жужжал в районе коленей, компенсируя тяжесть обода. Форменная куртка инородным артефактом висела у него на локте, и непонятно было, зачем он вообще её прихватил: здесь было жарко, майка липла к лопаткам.

Арви подняла голову от расчёта.

— Предупреждение было личное. Какого черта ты вообще читаешь личные сообщения?

— Тогда всё разумно, раз это личное. Я то боялся, что у нас на борту нарушают инструкции.

Йона фыркнула в кружку и сразу сделала вид, что подавилась водой. Ленни просиял — за сорок минут пересменки он успевал увидеть её меньше, чем Арви видела собственную койку, и тратил это время с отчаянной расточительностью.

— Так то инструкция у нас одна, — с притворной серьёзностью сообщила Арви. — Капитан принимает решение, старпом загружает топливо, пилот рассчитывает, сколько туда лететь.

— А сменщик?

— Сменщик потом всем рассказывает, что предлагал решения получше.

Ленни рассмеялся и отступил от проёма, пропуская Тобиаша, — тот вошёл с планшетом и окинул рубку спокойным взглядом.

— До первого перехода двадцать две минуты. Ленни, левая смена закончилась семь минут назад.

— Я передаю Йоне важные сведения о командовании.

— Передал? Свободен.

Ленни посмотрел на Йону.

— П-передал, — подтвердила она и уткнулась в кружку.

— Жестокий корабль, — сказал Ленни. — Нигде не ценят человека, пока он здесь.

Он ушёл по ободу, и жужжание экзоскелета стихло за поворотом. Как всегда серьёзный, даже когда ситуация этого не требует, Тобиаш положил планшет перед Арви — три слепых перехода выстраивались почти ровным столбиком, между ними зияли сорокачасовые промежутки на остывание машины. Последняя точка лежала за краем знакомых карт, и сигнал оттуда больше не повторялся, хотя «Стриж» продолжал слушать его на всех доступных частотах.

На экране оставалась первая короткая запись: щелчок, выдох, длинный шелест. После неё — координаты, преобразованные бортом из формата, с которым у компьютера вышло явное недопонимание.

— Йона проверила расчёт, — сообщил Тобиаш, пытаясь вникнуть в траектории и цифры.

— Я тоже проверила, — заметила Арви.

— Поэтому я дал его Йоне.

Арви подняла на него глаза, Тобиаш невозмутимо выдержал её взгляд.

— Хорошо, — буркнула она. — А Пиц подтвердил, что узловой связи здесь уже нет?

— Подтвердил пять раз. Последние два были со специфическими выражениями.

— Значит, уверен.

Тобиаш кивнул и занял место у системного пульта. Йона поставила кружку в держатель и провела ладонями по панели, в эфире её голос зазвучал ровно и чисто.

— Переход через двадцать минут. Всем закрепить свободные предметы. Правая смена остаётся на местах до стабилизации.

По кораблю прокатились ответы — Бажена бодро рапортовала: «Машина готова», Гвидо отозвался через секунду: «Почти готова», после чего они заговорили одновременно, и Тобиаш быстро заглушил их канал.

Арви сдвинула расчёт на край панели.

«Не лети туда». Три слова держались в голове. Митр оставил после себя то, что нельзя сдать портовой службе вместе с контейнером. Разбитую губу. Ямку в камне. Его голос в узком проходе между баками. Руку, поймавшую её над шахтой. Его губы на ее шее.

Арви закрыла расчёт и открыла его снова.

Он пришёл на «Кантип» за камнем, залез в её медицинскую папку, увлёк её, используя образ человека, которого она любила шесть лет, и целовал её, уже собираясь сбежать. А теперь ещё и распоряжался, куда ей лететь.

Хуже всего было то, что она скучала — по его паузе перед прямым ответом, по спокойным рукам на ее спине, по тому, как он произносил её имя целиком. Даже злость получалась связью, от которой Митр не мог уйти через технический люк.

Дверь рубки открылась — Мик внёс кружку с водой и сел на свободное место у стены. На нём была тонкая майка Пица, растянутая так, что рисунок на груди расползся в ширину. Пиц был вдвое меньше и в рукавах имел другие потребности, поэтому майка держалась на Мике по чистому упрямству натуральной ткани.

Мик поставил кружку на пол между ними. Вопросов у него сегодня не было.

Арви сняла ремень с крючка и пристегнулась к креслу и прислушивалась, как за минуту до перехода ровный гул «Стрижа» становился глубже. Где-то в кормовой части отозвалась машина, звук прошёл по ободу и лёг в зубы. Арви положила руки на подлокотники. Волосы она крепко собрала в пучок, но одна прядь выбилась. Она сдула ее уголком рта, заметила взгляд Мика и показала ему кулак.

Йона начала отсчёт.

На последних трёх секундах Арви всегда ждала толчка, хотя знала, что толчка не будет. Слепой переход выпадал из движения, как ступенька, которой ждёшь под ногой и не находишь.

Ступенька пропала.

В затылке щёлкнуло три раза. Чей-то голос выдохнул ей прямо вдоль позвоночника, протянул длинный гласный звук, и следом заговорил второй. Оба звучали далеко, через толщу воды или камня, и Арви различала паузы, обращение, ответ, хотя слова оставались чужими.

Четыре точки под кожей вспыхнули разом. Тело бросилось от них прочь — и осталось пристёгнутым к креслу.

Мик сидел у стены — колено рядом с её креслом, руки скрещены на груди — и смотрел перед собой.

Рубка вернулась целиком: панели мигнули и снова показали цифры, Йона назвала координаты, Тобиаш запросил состояние отсеков. Ответы посыпались в эфир один за другим.

Арви разжала пальцы, на подлокотниках остались влажные следы.

— Переход завершён, — спокойно сообщила Йона.

Мик подвинул кружку носком ботинка. Арви отстегнулась, подняла её и выпила половину. Вода была тёплая.

— Всё штатно, — сказал Тобиаш, когда доклады закончились.

Арви кивнула. Голоса исчезли вместе с пропущенной ступенькой, но под рёбрами всё ещё тянуло, словно она долго бежала.

— Начинаем остывание, — громко произнесла она. — Сорок часов.

* * *

Через шесть часов радиаторы стали тёмно-красными.

Их было видно на внешних камерах, по обе стороны кормы, и Пиц вывел изображение на экран в кают-компании, чтобы все прониклись ответственностью, но никто не проникся. В жилом ободе жара поднялась ещё на три деления, форму окончательно бросили на спинки кресел, а Мару объявила, что до следующего перехода будет носить только майку и трусы.

— Прошу отметить жертву в журнале, — отозвался Ленни, — и на Тессе премировать отдыхом в лучшем баре.

Он сидел на полу, вытянув ноги в экзоскелете вдоль стола. Перед ним лежало поле игры из шести колец, соединённых узкими переходами. Игра называлась «Контрабандисты»: нужно было провести груз от внешнего кольца к центру, покупая проходы, подкупая порт и подсовывая соперникам пустые контейнеры. Пиц утверждал, что правила не имеют отношения к его делам. За десять минут он обманул всех троих и потребовал плату за воздух на четвёртом кольце.

— Воздух общий, — возмутился Эйсар, сидевший у стены, чуть отодвинувшись от остальных. Термальный узор на шее потемнел от жары.

— В жизни общий, — быстро объяснил Пиц. Двумя руками он двигал фишки, третьей держал стакан, четвёртой пересчитывал жетоны. — В игре мой. Я купил фильтры.

— Сам у себя?

— Хорошая сделка не становится хуже от состава участников.

Мик перевернул карточку и прочитал:

— «Проверка грузового манифеста. Владелец трёх и более контейнеров теряет ход».

Пиц собрал свои фишки сразу четырьмя руками.

— Эта карточка испорчена.

— Карточке шесть лет, — сказала Арви с порога.

— Все шесть лет испорчена, — огорчённо заныл Пиц.

На Мике по-прежнему была майка Пица. Арви уже собиралась спросить, где он опять растерял собственную одежду (обычно он просто брал первое попавшееся из стирки, но куда девал свое, было загадкой), когда в кают-компанию вошла Ирма с двумя мягкими свёртками под мышкой.

— Дайничик, — позвала она.

Мик поднял голову.

— Я ничего не делал.

— Именно это говорят люди, которых приходится лечить дольше всего. Встань.

Мик послушно выбрался из-за стола, и Ирма сунула ему первый свёрток. В нём оказался тёмно-синий свитер — длинный, плотный, с широкими манжетами, во втором — серо-зелёный, тоньше, с высоким воротом.

— Купила на Тессе, — сказала Ирма. — Оба твоего размера. Твой размер — это когда плечевой шов находится на плече.

Мик развернул синий свитер и посмотрел на неё.

— Зачем два?

— Один ты испортишь.

— А второй?

— Потеряешь.

Мару расхохоталась так громко, что затряслись и тело, и стол. Пиц положил фишки и потянулся к серо-зелёному свитеру.

— Хорошая ткань. Могу провести оценку.

Ирма ударила его свёрнутым рукавом по руке выше локтя.

— Оценишь из медотсека.

— Там прохладнее.

— Уже нет.

Мик натянул синий свитер поверх майки. Ткань села ему точно по плечам, рукава дошли до запястий. Он распрямился, насколько позволяла привычка сутулиться, и повернулся перед Ирмой.

— Ну?

— Сними, пока тепловой удар не получил.

— Ты сама велела надеть.

— Я велела встать.

Мик снял свитер, аккуратно сложил оба на свободном стуле и поцеловал Ирму в сухую щёку. Она оттолкнула его очками, которые держала в руке, и села на его место.

— Я поиграю за тебя, пока ты готовишь ужин.

— Но я так хорошо сегодня играю, — возразил Мик.

— Ты проигрываешь Пицу грузовой отсек.

— Это я так его отвлекаю.

— Успешно, как же, — сказал Эйсар. — Он уже забрал весь твой воздух.

Мик ушёл на камбуз, и через минуту оттуда донёсся грохот крышки. Тула собрала свои карточки и отправилась следом. Арви видела через открытый проём, как она остановилась у рабочего стола и сказала что-то тихо. Мик, слушая, продолжал резать брусок концентрата, а Тула говорила дольше, чем обычно, потом забрала у него кусок сушёного яблока, получила второй и вернулась к игре.

Позже туда пришёл Ксан. Он проверил ладонью столешницу, сел с краю и молча выпил то, что Мик поставил перед ним. Потом появился Нури, которому требовалась горячая вода и слушатель для жалобы на Ирму. Ирма сидела в трёх шагах и слышала каждое слово.

— Она запретила мне петь в медотсеке, — сказал Нури.

— Я запретила тебе петь одну песню, — отозвалась Ирма. — Это невыносимое нытье группы Мойнаки.

— Она новая и грустная. В этом её чистота.

— В этом её уголовный состав, — буркнула Ирма, не отвлекаясь от игры.

Мик налил ему воды и добавил что-то из маленькой банки, после чего Нури понюхал кружку.

— Это что?

— Для голоса.

К вечеру в кают-компании побывали все, кроме Бажены и Гвидо, которые по очереди дежурили у машины и спорили в общем техническом канале о скорости охлаждения. Мик кормил, разливал воду, находил потерянные жетоны и дважды возвращался в игру, каждый раз обнаруживая, что Пиц продал его контейнеры.

Арви сидела на краю стола и смотрела, как её экипаж потеет, смеётся и ругается из-за нарисованного порта. Тёмно-красные радиаторы висели на экране за их спинами. До следующего перехода оставалось тридцать два часа.

* * *

Второй переход пришёл посреди правой смены.

Арви поспала три часа, приняла утренние таблетки и вернулась в рубку раньше Тобиаша. Мик уже был там. Новый серо-зелёный свитер лежал у него на коленях, потому что надевать его при нынешней температуре мог только человек с намерением попасть к Ирме.

— Ты его охраняешь? — спросила Арви.

— В каюте Пиц, он же мне его перепродаст потом.

— Разумно.

Мик свернул свитер плотнее и убрал под кресло. Арви проверила ремень, связь и положение корабля. Точка сигнала приблизилась, но на карте всё ещё висела одна, без узла, станции, отметки маршрута или предупреждающего маяка.

«Не лети туда».

Она могла представить Митра в момент, когда он писал. Одна рука в лубке, чужой коммуникатор, технический переход Тессы. Он знал, что она полетит, потому и написал именно так, без надежды, доказательств и просьбы ответить.

Злость помогла пережить отсчёт.

Пропущенная ступенька ушла из-под ноги, и голоса ударили со всех сторон.

Их было около десятка. Один щёлкал быстро, другой тянул звуки, третий повторял короткую последовательность. Они перебивали друг друга и снова сходились. Через этот шум пробивался слабый высокий голос, зовущий кого-то издалека.

Арви дёрнула ремень на груди. Воздух входил коротко и застревал под рёбрами. Чужое внутри неё отозвалось на каждый голос, четыре узла зажглись от поясницы до затылка. Ей хотелось выскрести их из себя вместе с кожей и нервами, оставить на кресле и отойти.

Рядом скрипнула подошва Мика. Он пересел ближе, на пол у её кресла, и опёрся спиной о панель. Его плечо оказалось возле её колена.

Ступенька вернулась. Голоса оборвались.

Мик достал кружку из держателя и отдал ей.

— Свитер помнёшь, — сказала Арви.

— Он переживёт.

— Ирма тебя убьёт.

— Тогда ей придётся признать, что второй был лишним.

Он остался на полу до конца проверки систем, а Арви пила воду маленькими глотками и смотрела на карту. Точка сигнала была впереди, а позади лежали два слепых перехода и Тесса, до которой уже нельзя было докричаться.

* * *

За вторые сорок часов жара стала частью корабля.

Спали поверх простыней, воду носили с собой, волосы Арви окончательно рассыпались по плечам и спине — в жару это было ужасно неприятно, и она попросила Ирму заплести ей тугие косы. Эйсар сидел в самом прохладном месте у медотсека, и его обходили шире обычного. Бажена работала в короткой майке, открывавшей тяжёлые плечи, и никого на борту уже не занимало, сколько на ком одежды.

Гвидо повесил на дверь их общей каюты записку: «ПРАВЫЙ РАДИАТОР ОТСТАЁТ НА ДВА ДЕЛЕНИЯ».

Бажена дописала снизу: «ДАТЧИК ВРЁТ».

Через час появилась третья строка: «ДАТЧИК ПРОВЕРЕН».

Бажена зачеркнула её и написала: «ПЛОХО».

Мик перенёс «Контрабандистов» на камбуз, где вентиляция тянула чуть сильнее. Йона играла осторожно и за двадцать минут накопила жетонов больше всех. Ленни всякий раз, когда она покупала проход, предлагал ей совместное предприятие, а она краснела, отказывалась и забирала его груз за долги.

— У тебя талант к переговорам, — сказал Мик.

— Я ей поддаюсь.

— Да-да, ты отдал ей три контейнера.

— Вот видишь.

Пиц объявил, что Ленни разоряет игру романтическими мотивами. Тула в ответ возопила, что Пиц разоряет её бухгалтерией. Нури тихо запел про «твой сингулярный вечный голод», и Ирма запустила в него свёрнутой карточкой.

Арви засмеялась вместе со всеми и громко пообещала всех страждущих отвезти на Сиваш на концерт популярной группы, которую спонсировал картель Мойнаки. На несколько минут Митр исчез из головы, карта оставалась в рубке, голоса ждали следующего перехода. Мик пододвинул ей миску, не прерывая спор с Пицем о плате за причал. Она съела всё и не сразу заметила, что тарелка опустела.

Перед третьим переходом никто уже не шутил про сигнал.

Радиаторы остыли до рабочего предела. Бажена подтвердила готовность машины, Гвидо — готовность датчиков. Команда разошлась по местам, и в ободе стало тихо.

Мик пришёл в рубку в синем свитере.

— Ты болен? — спросила Арви.

— Здесь холоднее.

В рубке было на полделения прохладнее, чем в коридоре.

— Сними.

Он снял свитер, сложил его и сел рядом с её креслом.

Йона повела отсчёт.

«Не лети туда», сказал Митр у неё в голове.

Арви положила ладонь на ремень. Точка сигнала стояла прямо по курсу.

Ступенька исчезла.

Голоса заполнили всё расстояние от поясницы до затылка. Их были десятки, потом больше. Низкие и высокие, быстрые, тянущиеся, едва слышные. Они говорили одновременно, сходились в один долгий звук и рассыпались снова. Среди них повторялся щелчок из сигнала, тот самый выдох, тот самый шелест.

Арви закрыла глаза. За веками молочный свет шёл по острым ветвям, вросшим в её тело. Каждый узел отвечал множеству голосов, и на короткий миг они звучали совсем близко, словно стояли по другую сторону тонкой переборки.

Мик сидел у её ног.

Переход закончился. Рубка вернулась с гулом вентиляции, светом панелей и голосом Йоны, называвшей координаты.

Арви открыла глаза. На карте точка сигнала стала крупнее. До неё оставался обычный ход.

Мик поднял с пола кружку и собрался подняться. Арви накрыла кружку ладонью.

— Побудь здесь, — попросила она, прикрывая глаза.

Мик кивнул и открыл на планшете изображения планеты Сиваш — розовой, выкупленной картелем Мойнаки для съёмок клипов, отдыха топ-менеджмента, рекламы и концертов. Местные до сих пор спорят, осталось ли там хоть что-то не розовое, кроме налогов. Мысленно он уже был на том концерте и пел вместе с Нури новые песни группы.

2. Глава 2

Из звуков в рубке остались только гул вентиляции и частое постукивание пальцев Ленни по подлокотнику.

Обзорный экран посерел, потом собрал звёзды. Йона наклонилась к панели. К её виску прилипла выбившаяся из-за уха прядь коротко стриженных волос.

— Расхождение с расчётной точкой четыре тысячи восемьсот километров, — доложила она чистым эфирным голосом. — Скорость в пределах, объект вижу, дистанция двадцать две тысячи.

Точка на экране разрослась в неровное тёмное тело, и Арви сначала приняла белёсую полосу на краю за освещённый склон. Потом Йона увеличила изображение, и полоса распалась на фермы, баки и низкие корпуса. Станция распласталась по камню, обхватила его трубами и грузовыми галереями. Атмосферу над посёлком удерживало старое гравитационное поле — воздух лежал тонким слоем, почти видимым, и обрывался всего в нескольких сотнях метров от построек. Несколько строений торчали прямо из склона. Над ними поднималась башня частного узла, слишком крупная для такого места.

В рубке все замолчали. Они летели к сигналу бедствия, трижды проваливались в слепой переход и ожидали увидеть повреждённый корабль, погасшие отсеки, обломки. Перед ними висел мёртвый планетоид со станцией, крепко державшейся за его бок.

— У этой скалы лицо как у человека, которому мы должны денег, — сказал Ленни.

Йона опустила глаза к панели, но уголок её рта дёрнулся и выдал улыбку, которую она прятала.

Арви настолько сосредоточилась, что не засмеялась. На внешних камерах горели посадочные огни, а вдоль дока ровными рядами, как праздничные светляки, шли зелёные метки. Станция видела их, отвечала на запросы и уже передавала коридор сближения.

— Название подтвердили? — спросила она.

— Да, это «Оорт Депот», какая-то малоизвестная добывающая станция. Регистрация действующая, — Йона провела пальцами по экрану. — Они говорят, что сигналов бедствия не подавали.

— Запись им отправили?

— Да.

— И?

Йона помедлила уже вне эфира.

— Говорят, с-сбой старого маяка.

У Арви слегка тянуло между лопатками после перехода, поэтому она упёрлась ладонью в край панели. Запись сигнала лежала в системе «Стрижа»: щелчок, выдох, шелест и координаты. Старые маяки умели ломаться множеством интересных способов, но обычно они выдавали обрывок кода, ложную отметку, непрерывный визг. Этот же словно пытался дышать.

— Заходим, — сказала Арви. — Йона, стыковка твоя. Ленни, сиди рядом и старайся не задолжать планетоиду ещё больше.

— Все нормально, капитан. Они уже видели наш борт и понимают что взять с нас нечего.

«Оорт Депот» принял их с первого захода. Захваты мягко, без скрежета, легли на стыковочное кольцо, внутренний рукав подался навстречу точно по оси. Арви ждала поправки давления, повторной проверки замка или хотя бы ругани в служебном канале. На «Кантипе» даже до аварии стыковка начиналась с двух неработающих датчиков и техника, который бил по створке ногой. Здесь же зелёные огни зажглись один за другим, и внутренняя дверь открылась в назначенную секунду, будто немного кичась точностью и порядком.

В шлюзе одновременно приятно и резко пахло свежей краской: двери, похоже, перекрасили совсем недавно, а серые стены сверкали, будто их вымыли буквально сегодня утром. Поручни смазаны, под решётчатым полом не валялось ни малюсенького кусочка провода, не было ни единого сорванного крепления. Даже жёлтая полоса вдоль дверей шла ровно, без потёртостей от грузовых тележек.

Бажена присела у стыка и провела коротким толстым пальцем по краю уплотнителя. На перчатке осталось прозрачное масло.

— Да не бывает так, чтобы у шахтёров чистота и порядок, не бывает!

Её браслет пискнул. Бажена прочла записку и протянула Арви руку. Гвидо прислал два слова: «Бажена права».

— Сохрани, — хмыкнула Арви. — Второго такого случая не будет.

Ксан стоял у внутренней створки станции. Перед выходом он коснулся заклёпки на «Стриже», потом нашёл глазами ближайшую на чужой стороне и тронул её тоже.

— Две сразу? — спросила Мару.

— Эта станция мне очень, очень не нравится.

Мару поправила ремень сумки с аварийным комплектом. Лицо у неё оставалось невозмутимым, а мышцы уже напряглись сами собой, и тело было готово ко всему — бить, бежать.

Внутренняя дверь ушла в стену. За ней ждала женщина в тёмном костюме с высоким закрытым воротом. Волосы лежали гладко, словно она только что вышла от мастера красоты на Тессе, и ни одна прядь не выбивалась у виска. Рядом стояли двое работников станции в чистых серых комбинезонах. Оба смотрели на «Стриж», потом быстро отводили глаза.

— Капитан Гота, — с изумительно скользкой теплотой протянула женщина.— Сотина Басилика, директор «Оорт Депот». Добро пожаловать. Надеюсь, переход прошёл благополучно.

Улыбка была безупречной, а глаза оставались внимательными и холодными.

— Три перехода, — ответила Арви. — Последний был особенно гостеприимным.

Сотина перевела взгляд на Мару и Тулу и задержала его на аварийных сумках.

— Вы напрасно проделали такой путь. Нам очень жаль, что неисправность маяка подняла спасательную службу.

— Мне тоже будет жаль, если окажется, что мы зря потратили неделю.

— Давайте обсудим это за кофе.

Пиц выскользнул из-за спины Арви прежде, чем она успела решить, брать ли его с собой. Две его руки придерживали планшет, третья уже махала человеку у грузовой консоли, четвёртая показывала на складские маркировки.

— Мне нужен ваш завхоз, полные остатки по воздуху, воде, медицинским смесям и инструменту, отдельно по батареям, фильтрам и крепежу. Вы тут что добываете и кто у вас полезен при аварии?

Работник у консоли растерялся.

— Завхоз в грузовом секторе.

— Отлично, ведите меня к нему.

Пиц ушёл с ним вдоль дока, продолжая спрашивать на ходу.

Мик вытянул шею, рассматривая указатели над дверями.

— А кухня где?

Сотина впервые посмотрела на него с удивлением.

— Второй коридор, помещение двести восемнадцать.

— Мне надо знать, сколько людей мы сможем кормить, если здесь всё-таки есть кого спасать.

— У нас есть собственное снабжение.

— Тогда я быстро.

Он сутулился даже под высокой станционной притолокой. Серо-зелёный свитер Ирмы висел на нём свободно, рукава были закатаны неровно.

— Ксан остаётся у шлюза, — распорядилась Арви. — Баж, проверь соединение. Мару, Тула, со мной.