Пока звучит тьма. Книга 1

— Что? — спросила я, не выдержав паузы. — Неправильно застегнула?

— Нет. — Он улыбнулся. — Я подбираю слова, которыми можно сделать тебе комплимент и при этом не услышать, что я преувеличиваю.

— Похоже, не найдёшь.

— Тогда обойдусь без подготовки. Ты очень красива, Мираэль.

У меня почему-то стало теплее щекам. Комплименты при дворе я слышала достаточно часто, чтобы научиться пропускать их мимо ушей. С Каэлем это правило всегда работало хуже.

— Спасибо, — сказала я. — Ты тоже выглядишь вполне достойно.

— Всего лишь достойно?

— Не испытывай удачу.

Он тихо рассмеялся и отошёл к окну, пока я ещё раз проверяла застёжку. Мы должны были давно спуститься во двор, но я поймала себя на том, что мне не хочется выходить. После дневного разговора с директором я всё яснее понимала: идти на бал с этим сном в голове будет трудно.

— Каэль, — позвала я.

Он обернулся сразу.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать. До того, как мы выйдем.

Перчатка замерла у него в руках. Он посмотрел на меня внимательнее и без шуток ответил:

— Я слушаю.

Я присела на край кровати. Вспоминать сон оказалось неприятно — слова незнакомца звучали в памяти чересчур ясно, а всё остальное ускользало, словно пыталось спрятаться от моего взгляда.

— Ночью мне снился лес. Я стояла между деревьями и не могла сделать ни шага. Там был кто-то… Я не видела его лица. Только глаза, словно в них отражались звёзды. Он разговаривал со мной, знал моё имя. Говорил, что я должна что-то вспомнить.

Каэль сел в кресло напротив, предоставив мне время собраться с мыслями.

— Он назвался?

— Нет. Я спрашивала. Он уходил от ответов. А потом я заметила второго — далеко за его спиной. Тот даже не приблизился.

— Ты узнала кого-нибудь из них?

— Нет. И в этом самое странное. Мне казалось, что я обязана узнать первого. Как будто он действительно был знаком, только я не помню откуда.

Я кратко пересказала слова о времени и судьбе. На фразе «ты не просто фея» Каэль едва заметно выпрямился, но ничего не сказал. Может быть, мне это только показалось.

— Когда ты проснулась, что-нибудь осталось? — спросил он. — След магии? Ощущение чужого присутствия?

— Только память. И страх, который появился, когда я поняла, что не могу призвать свою силу.

Я помедлила.

— Сегодня директор сказал, что грань между мирами меняется. Не совсем так, конечно. Но он заговорил о снах, хотя я почти ничего ему не рассказала.

Каэль медленно провёл большим пальцем по краю перчатки.

— Это не обязательно связано.

— Знаю. Директор тоже не стал делать выводов. Но совпадений многовато.

— Может быть. — Он посмотрел мне в глаза. — Я не хочу ни обесценивать то, что ты почувствовала, ни убеждать тебя, будто нашёл объяснение. Так было бы нечестно.

— Ты говоришь так, словно оно у тебя есть.

Он помолчал.

— Есть догадки. И есть вещи, о которых я недостаточно знаю, чтобы ими пугать тебя.

— Ты всегда так отвечаешь.

— Потому что ты задаёшь вопросы, на которые у меня пока нет права отвечать уверенно.

Я вскинула голову.

— Нет права? Или нет желания?

Каэль сжал перчатку, потом разжал пальцы. Его лицо осталось спокойным, но я уже знала эту паузу: он выбирал между тем, что хотел сказать, и тем, что считал возможным.

— Мне важно, чтобы ты была в безопасности, — произнёс он наконец. — Если я назову тебе чужую догадку правдой, ты начнёшь искать её в каждом новом событии. Я не хочу, чтобы ты принимала решения из-за моей ошибки.

Это было разумно. Разумно до невозможности раздражающе.

— Когда-нибудь ты всё-таки расскажешь мне, чего недоговариваешь.

— Постараюсь сделать это прежде, чем ты устроишь мне допрос с применением магии.

— Отлично. Значит, у меня появится расписание.

Он улыбнулся — не пытаясь сменить тему, а словно принимая, что на этот раз я не собираюсь отпускать её совсем. Тень в дальнем углу шевельнулась.

— Как трогательно, — протянул Морвэн. — Я почти прослезился. Особенно на части про догадки, о которых нельзя говорить.

Из тёмного пятна у стены постепенно выступил человеческий силуэт. Короткие чёрные волосы, знакомый насмешливый взгляд, в котором порой мелькали крошечные звёздные искры. Он выглядел почти настоящим, если не смотреть на края его фигуры: те всё ещё растворялись в сумраке комнаты.

— Неужели нельзя появляться по приглашению? — спросила я.

— Можно. Когда-нибудь попробую. Сегодня не тот день.

Каэль даже не повернулся к нему.

— Мы разговариваем, Морвэн.

— Я заметил. Тебе удаётся произнести довольно много слов, не сообщая почти ничего. Впечатляющий талант.

— А ты, как всегда, решил прийти на помощь?

— Кто-то же должен следить, чтобы наша принцесса не утонула в недомолвках.

Я перевела взгляд с одного на другого. Они обменивались репликами с такой привычной лёгкостью, что незнакомый человек мог бы принять это за дружеское состязание. Но я давно научилась слышать разницу между их обычными подколами и теми моментами, когда под шуткой пряталось настоящее раздражение.

— Морвэн, — сказала я. — Ты слышал, о чём мы говорили?

Он перестал улыбаться.

— Кое-что.

— Мне снился странный лес.

— У тебя богатое воображение.

— Ты ведь ещё не слышал подробностей.

— Именно поэтому и не утверждаю ничего определённого.

Я вздохнула. Прекрасно. Кажется, оба моих спутника сегодня решили состязаться в осторожности.

— Я видела человека со звёздными глазами, — сказала я. — Он знал моё имя. Там был ещё кто-то, второй, вдалеке. И я не могла пользоваться магией.

Морвэн прислонился плечом к стене. Точнее, сделал вид, словно прислонился: за его плечом узор обоев оставался чуть заметен.

— И что ты хочешь от меня услышать?

— Что это могло значить.

— Могло — что угодно. Значило ли — неизвестно.

— Ты сейчас серьёзно?

— Неожиданно, да. — Он посмотрел на меня уже без улыбки. — Не позволяй чужому голосу распоряжаться твоими мыслями только потому, что он прозвучал убедительно. Даже во сне.

Я задумалась. Морвэн редко давал советы в такой форме. Обычно он сначала смеялся, потом говорил что-нибудь неприятно точное и лишь после этого признавался, что беспокоился.

— Ты напугалась? — спросил он тише.

Мне не понравилось, насколько просто он угадал.

— Немного.

— Тогда ладно. — Уголок его рта дрогнул. — Только не вздумай бояться ещё и меня. Я ревнив к чужим загадочным появлениям.

Каэль негромко выдохнул, будто собирался ответить, но передумал.

— Нам пора, — сказал он, взглянув на часы у двери. — Скоро начнутся приветственные речи.

— Вот именно. — Морвэн развёл руками. — Бал, музыка, красивые наряды. Какое счастье, что я не обязан общаться со всей этой толпой.

— Ты ведь всё равно пойдёшь, — заметила я.

— Разумеется. Неужели ты думаешь, я пропущу вечер, когда Каэль попытается не наступить тебе на подол?

— Вряд ли у него это получится хуже, чем у тебя.

— Откуда тебе знать? Ты ни разу не предложила мне танец.

Я встала и подошла к ним обоим.

— Всё. Один идёт со мной, второй — остаётся там, где его никто не заметит. И если вы снова начнёте соревноваться, кто сильнее меня опекает, я оставлю вас выяснять это вдвоём.

Морвэн театрально приложил ладонь к груди.

— Какая жестокость.

— Это не жестокость, — сказала я. — Это необходимость.

Каэль протянул мне руку, и я вложила пальцы в его ладонь.

— Готова?

Я посмотрела на дверь, за которой нарастал далёкий шум гостей. Сон, разговор с директором, два моих беспокойных защитника — всё это никуда не исчезло. Но сейчас я могла хотя бы выйти из комнаты.

— Готова. Только пообещай, что не заставишь меня выступать с речью.

— Договорились. Даже если очень попросят.

— А я буду наблюдать, — добавил Морвэн, и его силуэт рассыпался по стене. — Как и положено порядочной тени.

Последние слова прозвучали уже прямо у меня в голове. Я покачала головой, но невольно улыбнулась.

Вечерняя Велария не имела ничего общего с той Академией, по которой я бегала на занятия.

Во дворе горели сотни огоньков. Световые ленты, с которыми мы возились днём, теперь переливались под арками, а живые цветы медленно раскрывали лепестки в такт музыке. Вокруг фонтана вращались маленькие хрустальные сферы; внутри них плавало сияние, похожее на пойманные звёзды. Из заколдованных кристаллов струилась мелодия — негромкая у входа и всё более отчётливая по мере приближения к середине двора.

Я остановилась на ступенях.

— Ну как? — спросил Каэль.

— Словно кто-то подменил нашу Академию.

— Если это подмена, должен признать: у похитителей хороший вкус.

Откуда-то тянуло запахом ночных трав, цветов и выпечки. Дорожки, которые днём были завалены корзинами и строительными лестницами, теперь выглядели безупречно; только я знала, сколько студентов чуть не поссорились из-за того, на какой высоте повесить каждую гирлянду.

— И ты, кажется, приложила к этому руку, — заметил Каэль, подняв глаза на серебряную арку.

— Немного.

— «Немного» светится в половине двора.

Я улыбнулась. Приятно было увидеть работу законченной, особенно когда она не требовала больше ни одной поправки.

Люди уже собирались у центрального возвышения. Преподаватели стояли группами, рядом с ними переговаривались выпускники, которых я знала с первого курса. Незнакомые гости внимательно оглядывали украшения, кто-то фотографировал их магическими пластинами памяти. В дальнем конце двора раздался звонкий смех — я узнала Лиру раньше, чем увидела её среди толпы.

Каэль чуть приблизился, не выпуская моей руки.

— Что-то не так?

— Нет. Просто пытаюсь запомнить всё это. Завтра здесь снова будет обычный двор.

Он посмотрел на сияющие окна Академии.

— Возможно. Но никто не отнимет у тебя сегодняшний вечер.

Морвэн ничего не сказал. Я ощущала его где-то поблизости, как привычное присутствие на краю мыслей. Среди гостей он не показывался — и я была ему за это благодарна. Объяснять присутствие собственной тени на торжественном балу мне пока не хотелось. На помост поднялся директор. Разговоры стихали постепенно: сперва у ближних столов, затем у фонтана и наконец под дальними арками. Я увидела, как Рэдрик Строун поправил листы речи и, посмотрев на собравшихся, отложил их в сторону.

— Дорогие выпускники, наставники и гости, — начал он. — Сегодня мы отмечаем завершение учёбы. И, если вы ждёте, что я назову этот вечер концом пути, придётся вас разочаровать.

По толпе прошёл негромкий смешок.

— Несколько лет назад вы впервые переступили порог Веларии. Кто-то умел зажечь свечу, но не мог её потушить. Кто-то прекрасно знал теорию и забывал её при первой же практике. Некоторые, — он сделал короткую паузу, — всё ещё не вернули библиотеке книги, которые взяли на первом курсе.

Я услышала за спиной приглушённое покашливание и очень надеялась, что директор смотрел не в мою сторону.

Он обвёл двор взглядом, и на мгновение мне показалось, что обращается лично ко мне. Наверно, то же самое почувствовал каждый.

— Вы уйдёте отсюда разными дорогами. Но какую бы из них ни выбрали, не забывайте людей, рядом с которыми научились быть собой. Я горжусь вами. И желаю, чтобы однажды вы смогли сказать то же о собственных поступках.

Аплодисменты поднялись не сразу, зато прокатились по двору шумной волной. Я хлопала вместе со всеми и неожиданно почувствовала, как защипало глаза. Вчера на последнем собрании мне хотелось скорее закончить церемонии. Сейчас я вдруг поняла: больше не будет ни этого круга лиц, ни привычной рутины, ни возможности просто завтра прийти на занятие, потому что вчера не получилось разобраться в заклинании.

К директору подошла Ванэсса Борсен, куратор нашей группы. Обычно она умела одним взглядом заставить замолчать целую аудиторию. Сегодня её лицо было мягче, а в голосе слышалась неподдельная теплота.

— Рэдрик оставил мне самую трудную задачу, — сказала она. — Пожелать вам радости и при этом не начать читать ещё одну лекцию.

Несколько выпускников засмеялись.

— Я не стану перечислять все ваши достижения. Вы и сами знаете, сколько для них работали. Вместо этого попрошу об одном: сегодня не пытайтесь быть лучшими учениками. Побудьте просто молодыми людьми на празднике. Позвольте себе танцевать, смеяться, неловко говорить комплименты и не искать оценку за каждую улыбку.

Она взглянула туда, где стояли мы с Каэлем, а затем снова на весь двор.

— И помните, двери Веларии остаются открытыми для тех, кто однажды называл её домом.

Я сглотнула. Не представляла, как можно будет вернуться сюда и не почувствовать себя посторонней. Но теперь, по крайней мере, знала: меня будут рады увидеть. Музыка зазвучала громче. Гости потянулись к столам, преподаватели обменивались поздравлениями, а над фонтаном закружились световые огоньки — ровной спиралью, к явному торжеству одного из споривших днём студентов.

— Мираэль!

Я повернулась на голос и едва успела отступить, когда Ферас оказался прямо передо мной с двумя бокалами в руках. За ним шла Лира, уже улыбавшаяся так, будто заранее знала, чем закончится этот разговор.

— Никогда бы не подумал, что ты приведёшь спутника! — заявил Ферас. — Каэль, моё почтение. Это действительно ты или иллюзия, которую она создала, чтобы от неё отстали?

— Вполне настоящий, — отозвался Каэль.

— Жаль. Мы с Лирой уже поспорили.

— На что? — спросила я.

— На то, выйдешь ли ты из комнаты вообще, — сказала Лира. — Я поставила на тебя. Не подведи меня до конца вечера.

— А ты, Ферас, снова пришёл один? — поинтересовалась я, принимая от него бокал.

— Один, зато свободен для всех танцев.

— Опасное обещание, — заметила Лира. — Мы помним, что было на первом курсе.

Он немедленно выпрямился.

— Это был не предмет мебели. Это был зачарованный гардероб, проявивший ко мне явный интерес!

— Он пытался вернуть тебя к выходу, — уточнила Лира.

— Потому что не выдержал моей грации.

Я рассмеялась так неожиданно для самой себя, что чуть не расплескала напиток. Ферас сделал оскорблённое лицо, но тут же подмигнул. В этом была вся наша Академия — место, где можно было пережить сложнейшее испытание по магии, а вечером спорить о том, кто и почему танцевал со шкафом. Мы задержались вместе ненадолго. Фераса действительно пригласили на танец, а Лира увела его прежде, чем он успел сообщить о своей готовности покорить весь двор. Я смотрела им вслед и думала, что буду скучать не только по стенам Веларии.

— Тебе идёт улыбка, — сказал Каэль, когда они скрылись среди гостей.

— Я улыбаюсь довольно часто.

— Знаю. Просто сегодня ты впервые не проверяешь, кто на тебя смотрит.

Я задумалась. Может быть, он был прав. Вокруг всё ещё находились люди, знавшие о моём происхождении, но сейчас никто не требовал от меня ни решений, ни обещаний. Даже слуги, проходившие между столами, не обращались ко мне по титулу.

— Чувствую себя странно, — призналась я. — Будто мне на несколько часов разрешили быть кем-то другим.

— А если просто собой?

Я не ответила. В этом вопросе было больше свободы, чем я привыкла себе позволять. Прошёл почти час. Танцующие сменяли друг друга, огни над фонтаном поднимались всё выше, а воздух становился прохладнее. Я наблюдала за парами, стоя у колонны, когда музыка перешла в более медленную мелодию. Каэль поставил пустой бокал на ближайший столик и повернулся ко мне.

— Раз уж ты ещё не сбежала, у меня есть предложение.

— Уже звучит подозрительно.

— Один танец.

Я взглянула на площадку, где пары собирались в широком круге.

— Ты уверен, что хочешь рисковать своей репутацией? Я давно не танцевала вне обязательных занятий.

— После встречи с Элизой твоя координация меня не пугает.

— Магическая дуэль и танцы — не одно и то же.

— Отлично. Значит, впервые за вечер тебе не придётся никого побеждать.

Он протянул руку ладонью вверх. Я могла отказаться. Каэль бы не обиделся, не спросил почему. Возможно, именно это и стало причиной, по которой я согласилась.

— Один танец, — предупредила я, вкладывая пальцы в его ладонь. — Потом я оставляю за собой право уйти за пирожными.

— Справедливые условия. Но если пирожные закончатся, ответственность за это на себя не беру.

Он повёл меня к другим танцующим. Музыка оказалась мягче, чем я ожидала; ритм не требовал поспевать за быстрыми поворотами, позволял прислушаться к шагам партнёра. Каэль держался уверенно, не торопил меня, и уже через несколько мгновений я перестала думать о том, куда поставить ногу.

— Ты весьма хорошо это делаешь, — сказала я.

— Буду считать комплиментом.

— Это обвинение. Ты явно скрывал от меня важную информацию.

— Моё знакомство с основами танца?

— Именно. Такие вещи друзья обязаны сообщать заранее.

Он улыбнулся.

— Что ж, запиши рядом с прочими тайнами. Обещаю дать подробные объяснения.

Я фыркнула, но продолжила двигаться вместе с ним. Его ладонь лежала у меня на спине поверх ткани, другая держала мою руку. Ничего необычного. Так танцевали десятки пар рядом с нами. И всё же я очень остро ощущала расстояние между нашими лицами, тепло его пальцев, то, как он каждый раз ждал моего движения, прежде чем сделать следующее.

В какой-то момент музыка стала громче, и Каэль мягко направил меня в поворот. Я вернулась к нему ближе, чем собиралась, почти задев плечом его грудь.

— Всё в порядке? — спросил он негромко.

— Да. Просто не ожидала.

Он не отступил, но и не удерживал меня сильнее, чем требовал танец. Я могла увеличить расстояние сама. Почему-то не захотела. Мы сделали ещё несколько шагов молча. Вокруг мелькали огни; за его плечом я видела арки, цветы, смеющихся студентов. Слишком знакомый двор вдруг превратился в место, где можно было на время забыть, что завтра мне придётся уехать.

— Знаешь, — сказал Каэль, — мне иногда кажется, что ты весьма старательно отводишь мне одну роль.

— Какую?

— Удобного спутника. Того, кто приходит, когда нужно, а потом исчезает, пока снова не понадобится.

Я подняла на него взгляд.

— Разве я когда-нибудь просила тебя исчезнуть?

— Нет. — Он покачал головой. — И я не жалуюсь. Просто хотел, чтобы ты знала: я здесь не только потому, что должен.

Его голос звучал спокойно, без привычной шутливой интонации. Я вдруг почувствовала себя неловко, будто пропустила очевидное замечание в давно знакомой книге.

— Каэль…

— Не нужно отвечать сейчас, — сказал он. — Я не пришёл на бал требовать признаний. Для начала мне вполне достаточно танца.

Я попыталась улыбнуться.

— Для человека, который ничего не требует, ты весьма уверенно выбираешь момент.

— Боюсь, я долго репетировал.

— Тогда репетиция удалась.

Он рассмеялся, и напряжение немного отступило. Но сказанное никуда не исчезло. Я всегда знала, что он мне дорог. Только до этой минуты старалась не уточнять, в каком именно смысле. От неопределённости было проще прятаться за дружбу, за общие испытания, за привычное «он просто рядом». Музыка подходила к концу. Каэль наклонился ближе, чтобы его слова не потерялись среди последних аккордов.

— И всё-таки я рад, что сегодня ты пошла со мной.

— Я тоже.

Это был честный ответ. Он, кажется, понял. Мы сделали последний поворот, остановились вместе с остальными парами и отступили друг от друга. Мне всё ещё было тепло, хотя прохладный вечерний воздух проникал под арки. Я уже собиралась пошутить про обещанные пирожные, когда увидела, как огни за плечом Каэля дрогнули. Точнее — дрогнул весь мир. Сначала исчез звук.

Музыка продолжала играть — я видела, как музыканты двигают руками, как смеётся кто-то у фонтана, как шевелятся губы Каэля, — но ничего не слышала. Потом серебряные ленты под арками вытянулись в бледные полосы, и двор распался на смазанные пятна света. Вместо каменной дорожки под ногами оказалась тёмная земля.

Лес.

Тот же тяжёлый запах сырости. Те же неподвижные деревья. Только теперь их кроны будто сочились чернотой, которая стекала по стволам, не касаясь земли. Я стояла на краю тропы и видела впереди женскую фигуру. Она была похожа на меня.

Нет — не просто похожа. Та же осанка, те же тёмные волосы. Но в каждом движении незнакомки чувствовалась усталость, которую невозможно было объяснить одной бессонной ночью. Она казалась старше. Одинокой. Даже стоя к ней спиной, я почему-то знала: если она обернётся, мне не понравится то, что я увижу.

Я хотела окликнуть её, но губы не слушались. Где-то за деревьями возник тёмный силуэт. Он стоял напротив неё — или напротив меня? Расстояние сжималось, и я уже не могла понять, сколько между нами шагов. Знакомое чувство из сна вернулось, усиленное во много раз: меня словно звали туда, где не осталось места для выбора. «Ты приближаешься к черте, после которой пути назад не будет».

Голос прозвучал глухо, искажённо, словно доносился сквозь толстую стену льда.

— Кто здесь? — попыталась спросить я.

На этот раз мне удалось издать звук — слишком тихий, чтобы его кто-нибудь услышал. Женская фигура начала поворачиваться. Я зажмурилась.

— Мираэль!

Звуки вернулись разом: музыка, звон бокалов, шорох ткани, чья-то громкая радостная речь. Я снова стояла во дворе Веларии, только Каэль теперь крепко придерживал меня под локоть.

— Посмотри на меня, — попросил он.

Я подняла голову. За его плечом медленно вращались огни над фонтаном. Всё было на своих местах. Ничего не исчезло.

— Ты побледнела. Что произошло?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы снова почувствовать собственные ноги. Я посмотрела на руку, которой цеплялась за его рукав, и заставила пальцы разжаться.

— Не здесь, — выговорила я. — Пожалуйста. Давай уйдём куда-нибудь, где меньше людей.

Он не стал расспрашивать. Только кивнул и предложил мне руку. Мы вышли из танцующего круга. Я чувствовала на себе несколько любопытных взглядов — возможно, потому что едва не упала прямо посреди бала. Каэль шёл рядом, достаточно близко, чтобы подхватить меня, если снова потеряю равновесие, но не пытался решать за меня, как быстро двигаться. За фонтаном начиналась аллея, ведущая к колоннаде. Здесь музыку уже приглушали деревья, и воздух пах влажными листьями. Между арками мерцали редкие светильники; вдали ещё можно было увидеть гостей, но их голоса сливались в неразборчивый шум.

Я остановилась у невысокого каменного бортика и оперлась о него ладонями.

— Это снова был лес, — сказала я.

Каэль встал напротив. В слабом свете его глаза казались светлее обычного, почти прозрачными.

— Тот, о котором ты рассказала мне днём?

Я кивнула.

— Только теперь я не спала. На секунду всё вокруг исчезло. Там была… я сама. По крайней мере, мне так показалось. Старше. Как будто у неё отняли всё, что она любила.

Я услышала собственные слова и поморщилась. Они звучали чрезвычайно уверенно. Я ведь даже не видела её лица.

— Или мне просто хотелось так думать, — добавила я. — Я не знаю. Я ничего толком не знаю.

— Что ещё ты заметила?

— Тень среди деревьев. Голос. Он сказал, что я приближаюсь к черте, после которой нельзя вернуться назад.

Каэль долго молчал.

— Раньше с тобой бывало что-то подобное? — спросил он наконец.

— Сны — да. Ощущения, которым не могла найти объяснения, — тоже. Но чтобы наяву, посреди толпы… Нет.

Я отвернулась к тёмной аллее.

— Ты сейчас скажешь, что это усталость?

— Я собирался спросить, сколько ты сегодня ела и спала. Это было бы разумно. Но, судя по твоему лицу, ты сочтёшь меня последним невеждой, если я на этом остановлюсь.

Я невольно фыркнула.

— Я ела. И спала. Не особенно хорошо, но достаточно, чтобы не придумывать себе целый лес посреди бала.

— Тогда я тебя услышал.

Он произнёс это так просто, что мне сразу стало легче. Мне не требовалось, чтобы он верил в пророчества. Только чтобы не пытался немедленно объяснить то, чего сам не видел.

— Есть ещё Морвэн, — сказала я.

Каэль оглядел пустеющую аллею.

— Ты хочешь поговорить с ним?

Я не ответила вслух. Мысленно произнесла знакомое имя.

«Морвэн?»

Ответ пришёл почти сразу. «Я здесь». Голос прозвучал негромко, у самого края сознания. Привычное присутствие легло на мысли, как тень от дерева на освещённую дорожку. «Ты почувствовал это?» — спросила я. Он не ответил сразу. «Твоё состояние — да. Остальное мне не так ясно, как тебе хотелось бы». «Был лес. Там стояла женщина, очень похожая на меня».

«Я слышал». Я нахмурилась. Значит, он наблюдал достаточно внимательно, чтобы уловить наш разговор. Может быть, и видел, как я едва не упала. Тогда почему не вмешался? «Ты ведь мог сказать хоть что-нибудь раньше». «Что именно? Что тебе стоит остерегаться незнакомых голосов? Я уже говорил». «Мне страшно, Морвэн». После этих слов наступила тишина. Непривычно долгая для него.