Пока звучит тьма. Книга 1

— У меня есть люди, которым я доверяю.

— Тогда позволь им иногда быть рядом. Не только в сражении, где всем ясно, что делать. В обычный день тоже.

Я вспомнила Лану, которая утром тащила меня к тренировочному залу, Каэля с его неизменной привычкой появляться именно тогда, когда я начинала тонуть в собственных мыслях, письма родителей, иногда неловкие, но всегда ждущие ответа.

Я не была одна.

Странно, что признать это вслух всё ещё казалось почти поражением.

— Ты сегодня уж очень разумен, — сказала я. — Это настораживает.

Морвэн прижал ладонь к груди с преувеличенным достоинством.

— Постараюсь больше не повторять.

Я рассмеялась — тихо, но уже без усилия. Он чуть склонил голову, словно этого и добивался.

— Спасибо, — сказала я.

— Не благодари слишком громко. У меня репутация.

Я повернулась к тропинке, ведущей к жилому крылу. Над садом сгущался вечер. Морвэн сделал шаг назад; его очертания уже начинали распадаться.

— Завтра будет бал, — напомнил он. — Постарайся хотя бы ненадолго забыть о государственных обязанностях.

— И это говорит тот, кто весь день напоминал мне о будущем?

— У меня многогранный характер.

— У тебя непомерное самомнение.

— Одно другому не мешает.

Он исчез, оставив на дорожке лишь тень дерева. Я постояла у перил ещё минуту. Ни разговор, ни победа над Элизой не избавили меня от тревоги. Но она уже не казалась огромной тёмной дверью, которую придётся открывать в одиночку. Я вернулась к Академии, когда в окнах зажглись первые огни.

◇ ◆ ◇

У своей комнаты я заметила Каэля раньше, чем он меня. Он стоял у двери, слегка прислонившись плечом к стене, и рассматривал что-то в ладони. Серебристые волосы при вечернем свете казались почти белыми. Услышав шаги, он поднял голову, и его светло-голубые глаза сразу нашли мои.

— Ты всегда настолько терпелив? — спросила я.

— Только когда ожидание обещает быть интересным. — Каэль убрал руку и улыбнулся. — Я хотел тебя увидеть перед завтрашним балом. Но, кажется, выбрал неудачный час.

— Неудачный? Я бы сказала, почти идеальный. Ещё немного — и тебе пришлось бы спасать меня от собственных мыслей.

— Тогда я пришёл вовремя.

Я открыла дверь и впустила его. В комнате пахло воском от свечей и сухими страницами книг. Я едва успела убрать со стула конспекты, которые там совершенно не должны были лежать, а Каэль уже устроился у стола так, словно провёл здесь половину своей жизни. Иногда мне казалось, что он чувствует себя у меня свободнее, чем я сама.

— Как прошло испытание? — спросил он.

— Ты разве не слышал?

— Слышал три совершенно разные версии. В одной ты одолела Элизу одним взглядом, в другой чуть не обрушила крышу, а в третьей Вейланд наконец признал тебя гением и расплакался.

— Последняя особенно неправдоподобная.

— Я так и подумал. Значит, первые две правда?

Я рассказала ему о ледяной стене, теневых нитях и замечании наставника. Каэль слушал, не перебивая, а когда я дошла до дрожавшей последней связки, его улыбка исчезла.

— Ты испугалась?

— Уже после. Во время поединка некогда было.

— Самое неприятное время для страха, — заметил он. — Когда опасность прошла и больше нельзя ничего исправить.

Я удивлённо взглянула на него.

— Откуда такая мудрость?

— Пришлось однажды кое-чему научиться.

Он сказал это легко, но я заметила знакомую закрытую дверь в его голосе. Иногда Каэль рассказывал о себе настолько охотно, что можно было забыть, сколько вопросов он на самом деле оставлял без ответа. Я присела на край кровати и некоторое время рассматривала узор на покрывале. У меня был вопрос, который я собиралась задать весь день. И оттого, что это был простой вопрос, произнести его оказалось почему-то особенно трудно.

— Каэль… Ты занят завтра вечером?

Он поднял бровь.

— Это зависит от того, собираешься ли ты поручить мне что-нибудь опасное.

— Самое опасное. Выпускной бал.

— Тогда мне понадобится оружие и запасной выход.

— Я серьёзно.

Он перестал улыбаться, хотя в глазах ещё держалась тёплая насмешка.

— Я тоже слушаю серьёзно.

Я набрала воздуха.

— Родители приехать не смогут. Ты знаешь, как у них сейчас много дел. Лана будет со своей группой, а Морвэн… — Я замялась, подбирая слова. — Скажем так, я не могу вывести его в центр зала и представить всем присутствующим. Мне не хочется весь вечер стоять одной под взглядами людей, которые уверены, что принцесса обязана чувствовать себя прекрасно на любом приёме. Не составишь мне компанию?

Каэль несколько секунд смотрел на меня молча. Я уже успела пожалеть, что превратила простое приглашение в целую речь, когда он усмехнулся.

— Мираэль, я решил прийти к тебе как раз затем, чтобы спросить об этом первым.

— Правда?

— Ты опередила меня. И, должен признаться, сделала это гораздо убедительнее. Особенно часть про Морвэна в центре зала. Представил — теперь долго не забуду.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Значит, ты согласен?

— Конечно. Кто-то ведь должен следить, чтобы ты не исчезла за первой же колонной, как только начнутся торжественные речи.

— Я никогда так не делаю.

Каэль посмотрел на меня.

— Ладно, — призналась я. — Почти никогда.

Он сел в кресло напротив, вытянув ноги, и я почувствовала, как из комнаты понемногу уходит напряжение. Мне не требовалось взвешивать каждое слово, прежде чем сказать его. Каэль мог подтрунивать надо мной, спорить, молчать. И ни одно из этих занятий не было попыткой напомнить, кем я обязана стать.

— Только учти, — предупредила я, — никакого демонстративного сопровождения. Мы будем просто двумя людьми, которые пришли на бал.

— Как пожелаешь, принцесса.

— Каэль.

— Прости. Просто двумя людьми. Один из которых, по совершенно случайному совпадению, наследница Эрэбии.

Я бросила в него маленькую подушку. Он поймал её почти не глядя и положил на колени с видом человека, которому только что вручили государственную награду.

— А ты ещё говоришь, что не любишь придворные церемонии, — заметил он.

— Это не церемония. Это предупреждение.

Мы замолчали ненадолго. Снаружи кто-то прошёл по коридору, громко обсуждая завтрашние украшения, и снова стало тихо. Каэль провёл ладонью по краю подушки.

— Знаешь, я иногда вспоминаю одно из наших прежних путешествий, — сказал он. — То, в другой мир. — Там у тебя было куда меньше времени на размышления. И всё равно ты умудрялась находить выход.

Я тоже помнила. Чужие дороги, опасности, людей, которым нельзя было доверять, и моменты, когда мы оставались живы скорее благодаря своевременному решению, чем заранее продуманному плану. Мы вернулись с этим опытом, но ни один из нас не любил подробно его пересказывать.

— Ты сейчас пытаешься меня похвалить или намекнуть, что я очень долго думаю?

— Немного того и другого.

— Мы выбрались оттуда вместе, — напомнила я. — Не только благодаря мне.

— Ты не умеешь принимать комплименты.

— А ты уж очень легко их раздаёшь.

Каэль улыбнулся, но я заметила, как при упоминании путешествия он на мгновение отвёл глаза. Вопрос возник сам собой, старый и неудобный.

— У тебя тогда было столько ответов, которых не было у остальных. И сейчас бывает. — Я чуть наклонилась вперёд. — Каэль, сколько ещё вещей ты считаешь нужным от меня скрывать?

Он не ответил сразу. Тишина между нами изменилась. Не стала враждебной — просто в ней появилось то расстояние, которое я замечала всякий раз, когда подходила слишком близко к его прошлому.

— Есть вещи, о которых я пока не могу говорить, — произнёс он наконец.

— Потому что не доверяешь мне?

— Нет. — Ответ был быстрым и твёрдым. — С этим как раз всё просто. Я доверяю тебе.

Я ждала продолжения. Он вздохнул и покачал головой.

— Но не всякий рассказ становится легче оттого, что произнесён вслух. Особенно если я сам ещё не нашёл для него правильных слов.

Мне хотелось настаивать. Каэль знал меня достаточно хорошо, чтобы видеть это по лицу. И всё же он остался на месте, не отвернулся, не попытался превратить всё в шутку. Наверное, именно это удержало меня от нового вопроса.

— Хорошо, — сказала я. — Но однажды я всё-таки потребую полный рассказ.

— Не сомневаюсь.

— И тогда никакие красивые формулировки тебя не спасут.

— Значит, подготовлю некрасивые.

Я улыбнулась. Не потому, что получила ответ. Ответа не было. Но Каэль хотя бы не заставлял меня чувствовать себя глупо за то, что я спрашивала. Он посмотрел на стол, заваленный бумагами.

— У тебя ещё много дел?

— Я собиралась разобрать записи, проверить документы и, возможно, научиться не нервничать до завтра.

— Последнее звучит чрезмерно амбициозно. Предлагаю начать со сна.

— Ты говоришь как мой наставник.

— Тогда я должен добавить что-нибудь про дисциплину и последствия ошибок.

— Пожалуйста, не надо. Я уже получила свою порцию на сегодня.

Каэль поднялся и положил подушку на место. У двери он остановился.

— Я приду за тобой завтра, — сказал он. — И если захочешь сбежать от толпы, мы найдём место потише. Не обязательно ждать, пока станет совсем невыносимо.

У меня неожиданно защипало в горле от совершенно простых слов. Я отвела взгляд, делая вид, что поправляю книги.

— Спасибо.

— За что именно?

— За то, что пришёл. За то, что согласился. И за то, что не пытаешься убедить меня, будто я обязана любить балы.

— О, я и сам к ним отношусь с осторожностью, — сказал он. — Но ради хорошей компании готов рискнуть.

Он чуть улыбнулся.

— Спокойной ночи, Мираэль.

— Спокойной ночи, Каэль. До завтра.

— До завтра, принцесса.

Дверь закрылась за ним негромко. Я прислонилась к ней спиной и позволила себе несколько секунд постоять неподвижно.

В комнате всё осталось таким, как было до его прихода: книги на столе, одежда на кресле, слабый свет у окна. Но я уже не чувствовала себя человеком, которому поручили в одиночку удерживать целый мир. Морвэн был прав, и от этого становилось даже немного досадно: помощь не обязательно нужно заслуживать подвигом. Иногда достаточно просто попросить, чтобы кто-то пришёл на бал вместе с тобой.

Я вернулась к столу, убрала конспекты в папку и проверила бумаги, которые надо было взять с собой после выпуска. На нескольких страницах задержалась дольше, чем следовало, а потом всё-таки закрыла папку.

До Эрэбии оставался ещё один день. Сегодня я могла хотя бы выспаться.

Я погасила лишние свечи, оставив только небольшую у кровати, и села на край покрывала. В окнах жилого крыла один за другим гасли огни. Где-то далеко прозвенел вечерний колокол. Академия готовилась ко сну, как делала это тысячи раз прежде, и от этого простого звука мне вдруг стало грустно сильнее, чем от всех торжественных речей.

Завтра будет бал. Потом дорога домой. Дальше — жизнь, которую я столько лет пыталась представить и которую теперь боялась узнать наяву. Я легла, натянула одеяло до плеч и закрыла глаза. Мне не нужно было решать всё этой ночью. Не нужно было становиться идеальной наследницей до рассвета. Пока достаточно было оставаться собой.

ГЛАВА 2

Бал◇ ◆ ◇

Я стояла посреди леса и не помнила, как туда попала. Под ногами темнела влажная земля. Между корнями лежали прошлогодние листья, и от них пахло сыростью, хотя воздух вокруг оставался неподвижным. Ни одного огня, ни просвета между деревьями. Только высокие стволы, уходящие вверх так далеко, что кроны терялись в темноте. Я подняла голову. Ветви колыхались, но ветра не было. Сначала мне показалось, что движется весь лес, медленно поворачиваясь ко мне, словно огромное существо, которое только что услышало своё имя.

Я попыталась отступить. Нога не сдвинулась ни на ладонь. Земля не держала меня — я не чувствовала ни корней вокруг щиколоток, ни магической преграды. Тело попросту отказывалось подчиняться. Я смогла пошевелить пальцами, сжать руки в кулаки, повернуть голову. Но сделать шаг не получалось.

Страннее всего было отсутствие страха. Я понимала, что должна испугаться. В Академии нас учили оценивать опасность прежде, чем она успеет назвать себя. И всё же вместо тревоги во мне росло необъяснимое чувство узнавания. Словно я уже стояла среди этих деревьев. Будто когда-то знала, куда ведёт тропа, которой теперь не видела.

Где-то за спиной хрустнула ветка. Я резко обернулась, насколько позволяла скованность тела. Между стволами стоял человек. Нет. Я не могла с уверенностью сказать, что это человек. Фигура почти сливалась с темнотой. Я не различала ни лица, ни одежды, ни даже точных очертаний плеч. Только глаза — два далёких холодных огонька, похожих на звёзды, которые смотрят на тебя сквозь слишком глубокую воду.

— Ты не забыла? — спросил незнакомец.

Голос был ровным. Не угрожающим, не ласковым. Но от его вопроса меня пронзило ощущение, словно кто-то открыл дверь в комнату, существование которой я давно отрицала.

— Что именно?

Он промолчал.

— Кто ты? — спросила я громче. — Где мы?

Незнакомец чуть наклонил голову. Движение показалось знакомым, и я почти ухватилась за это сходство, но память не предложила мне ни одного имени. «Значит, ты помнишь». Слова прозвучали не в воздухе, а где-то у меня внутри. Я вздрогнула. «Я думал, ты забудешь».

— Я тебя не знаю.

«Знаешь. Только не так, как думаешь». Я снова попробовала шагнуть к нему. Безрезультатно. Подошвы оставались на месте, как бы сильно я ни напрягала ноги.

— Тогда помоги мне вспомнить.

Он словно приблизился, хотя я не увидела ни одного шага. Темнота между нами сгустилась, и на мгновение мне показалось, что вот сейчас я различу его лицо. Вместо этого я увидела только звёздные глаза — весьма яркие для места, куда не проникал свет.

— Всему своё время, Мираэль. Ты не просто фея. Тебе предстоит узнать о себе гораздо больше, чем ты готова принять сейчас.

— Откуда ты знаешь моё имя?

Вопрос остался без ответа. Тихий шорох прошёл между деревьями, будто лес зашептался сразу на сотне голосов. Я не разобрала слов. Только отдельные звуки, глухие и торопливые, похожие на разговор за запертой дверью. Я обернулась на движение справа и заметила вторую фигуру. Она стояла далеко, почти у самого края видимой тропы. Неподвижная, безмолвная. Её лицо тоже скрывала тень. Я не могла определить, смотрит ли она на меня или на первого незнакомца, но от её присутствия между лопатками пробежал холод.

— Кто это? — спросила я.

— Ты видишь его, — произнёс первый голос. Не вопрос, скорее вывод. — Он тоже не забывает.

— Не забывает чего?

Я не получила ответа. Вторая фигура не приближалась, а лес вокруг неё казался ещё темнее. Я попыталась поднять руку и вызвать магию. Тени у моих ног никак не откликнулись. Я попробовала снова, сильнее, и ощутила пустоту там, где обычно жила знакомая сила. Теперь стало страшно.

— Подожди. — Я снова повернулась к незнакомцу со звёздными глазами. — Если ты знаешь, что здесь происходит, объясни. Не говори загадками.

— Твой путь не будет лёгким.

— Я этого и не прошу. Я прошу ответить.

В ответ он протянул руку. Между нами оставалось несколько шагов, но мне показалось, что его пальцы могут коснуться моего лба, стоит лишь податься вперёд.

— Время, Мираэль, всегда имеет свой конец.

Листья под ногами зашевелились. Земля вдруг подалась вниз, словно скрывала под собой пустоту. На этот раз я смогла пошевелиться — и едва не потеряла равновесие. Ветка ударила по плечу, хотя до ближайшего дерева было далеко. Голоса становились громче; они перемешивались, повторяли друг друга, мешали понять хоть слово.

— Стой! — крикнула я. — Ты так и не сказал, кто ты!

Звёздные глаза потускнели. Фигура отступила в темноту или сама темнота сомкнулась вокруг неё — я не успела различить. «Ты всё равно вспомнишь».

— Нет! Сначала скажи, что это значит!

Земля ушла из-под ног. Я падала, но не чувствовала воздуха на лице. Не было ни верха, ни низа, только чёрное пространство и шёпот, от которого невозможно закрыть уши. Я вдохнула — и не смогла набрать воздуха. Проснулась я с резко оборвавшимся вдохом. Несколько мгновений мне казалось, что я всё ещё падаю. Пальцы судорожно сжимали край одеяла, сердце билось так сильно, что его стук отдавался в горле. Потом взгляд зацепился за знакомые очертания кровати, за стол у окна, за оставленную на спинке кресла одежду.

Моя комната. Академия. Утро. Я заставила себя разжать руки. За занавеской светлело небо. Где-то в коридоре прошли двое студентов — я услышала смех, затем быстрые шаги. Обычные звуки просыпающегося жилого крыла. Они должны были успокоить, но я продолжала смотреть на стену, где Морвэн любил появляться по ночам. Сейчас там лежала простая тень от шкафа.

— Морвэн? — позвала я тихо.

Никто не ответил. Наверное, он не услышал. Или решил, что я ещё сплю. Я почти произнесла его имя снова, но остановилась. Хотелось сначала понять, что рассказать. «Мне снился лес, кто-то знал моё имя и говорил загадками» — не самое убедительное начало разговора, особенно с тем, кто сам предпочитал отвечать загадками. Я села и поставила ноги на пол. Камень оказался прохладным. Никаких корней, никакой преграды. Сделала шаг к окну, потом второй, просто чтобы убедиться: могу.

Образы сна уже начинали распадаться. Я помнила неподвижный лес, вторую фигуру вдали и глаза первого незнакомца. Помнила каждую интонацию, но не могла восстановить расстояние между деревьями или понять, откуда лился тот слабый свет. Чем сильнее пыталась удержать подробности, тем быстрее они ускользали. Только вопрос оставался прежним: что я должна была помнить? Я открыла окно. Утренний воздух пах мокрым камнем и цветами — перед выпускным балом внутренний двор украшали ещё с рассвета. Снизу донёсся чей-то недовольный возглас, следом раздался смех. Кто-то, судя по звуку, уронил ящик с украшениями.

Я прижала ладони к прохладной раме. Сегодня мне предстоял бал. Завтра — отъезд. Я уже знала расписание почти наизусть, и оно не оставляло времени на разгадывание снов. Это был всего лишь сон. Скорее всего. Я отправилась умываться, надеясь, что тёплая вода приведёт мысли в порядок. Смывая с лица остатки ночной тревоги, я снова услышала про себя: «Ты не забыла?» — и едва не выронила полотенце.

В зеркале на меня смотрела та же Мираэль, что и вчера: чуть усталая, с привычкой хмуриться, когда не находила ответа.

— Сначала переживи выпускной, — сказала я отражению. — Потом будешь разбираться с судьбой.

Отражение выглядело не слишком убеждённым.

◇ ◆ ◇

К полудню двор Академии стал похож на мастерскую, которой поручили украсить целое королевство, но забыли сообщить сроки.

Вдоль арок протянули гирлянды, над дорожками плавали хрустальные сферы, возле фонтана спорили двое студентов из светлого отделения: один настаивал, что огоньки должны двигаться по кругу, второй хотел пустить их спиралью. У стен стояли корзины с цветами. В воздухе пахло травами, свежими листьями и пылью, которую подняли, перетаскивая скамьи.

Я пришла помочь с последними чарами. Старшие преподаватели уже распределили работу, и мне достались световые ленты для входной аллеи — простая декоративная магия, не требовавшая особых усилий. После вчерашнего испытания было даже приятно создавать что-то, чего никто не собирался разбивать ледяной стеной. Я подняла руки, и несколько узких полос света оторвались от сложенной на парапете ткани. Они потянулись к арке, плавно переплелись и застыли на камне тонким узором. При дневном освещении ленты выглядели едва заметно, зато вечером должны были засветиться мягким серебром.

— У тебя есть редкий дар превращать даже украшение двора в экзаменационную работу, — произнёс за спиной знакомый голос.

Я опустила руки. Передо мной стоял директор Рэдрик Строун.

На торжественное собрание вчера он вышел в парадной мантии, сегодня же серебряная вышивка на воротнике его тёмной одежды почти терялась среди складок. Седые волосы были зачёсаны назад, в руках он держал несколько листов, исписанных мелким почерком. Я заподозрила, что организаторы бала уже успели потребовать от него больше решений, чем весь преподавательский совет за неделю.

— Кто-то должен следить, чтобы ваши гости не спотыкались о плохо закреплённые чары, — ответила я.

Он поднял глаза на арку, оценил переплетение света.

— С этим ты справилась. Но я имел в виду не качество работы.

Я немного смутилась.

— Просто хочу довести всё до конца.

— Знаю. — Директор сложил бумаги. — И это качество часто тебе помогало. Только помни: однажды у тебя появятся обязанности, которые невозможно выполнить идеально. Придётся решать, чему уделить силы, а что оставить другим.

Вчера, со сцены, он говорил о выборе перед всеми выпускниками. Сейчас, когда мы стояли среди корзин с цветами и шумных помощников, его слова почему-то прозвучали гораздо серьёзнее.

— Вы напоминаете мне родителей, — призналась я.

— Надеюсь, в разумных пределах.

Я улыбнулась и потянулась к оставшейся ленте, но директор не ушёл.

— Мираэль, ты в последнее время не замечала ничего необычного?

Я замерла.

— Например?

— В собственной магии. В ощущениях, которые раньше казались привычными. — Он посмотрел на студентов у фонтана, словно выбирая, насколько откровенным может быть здесь разговор. — Иногда мир меняется очень тихо. Даже те, кто умеет слышать магию, не сразу понимают, что она звучит иначе.

Я вспомнила лес, неподвижные ветви, отсутствие ответа, когда попыталась призвать тени.

— Вам известно что-то о границах между мирами? — спросила я.

Директор снова посмотрел на меня. На мгновение его лицо стало настороженным.

— Почему ты спрашиваешь?

— Вы говорили об этом прежде. И мне… кое-что приснилось.

Он не потребовал подробностей. Подождал, пока я решу, продолжать ли, и я сама не смогла подобрать подходящих слов.

— Границы между мирами не всегда одинаково надёжны, — сказал он наконец. — Мы привыкли считать их чем-то неизменным, потому что так спокойнее. Но магия не обязана подчиняться нашим представлениям о порядке.

— Вы думаете, сон может быть связан с этим?

— Я не знаю, что тебе снилось. И не стану выдавать догадки за ответы.

Впервые за утро я почувствовала облегчение. Кто-то наконец произнёс простое «не знаю» вместо обещания, что всё объяснится в своё время.

— Но ты ведь понимаешь, — продолжил он, — что не всякая тень враждебна. Иногда она появляется там, где есть свет. А иногда мы видим угрозу лишь потому, что не понимаем её природы.

Я опустила взгляд на собственные руки. Морвэн мог бы оценить эту фразу. Хотя наверняка добавил бы какую-нибудь язвительность насчёт тех, кто при виде тени сразу тянется за оружием.

— Это совет или предупреждение, директор?

Он задержался с ответом.

— И то и другое, если захочешь прислушаться. Но прежде всего — совет не делать выводов раньше, чем появятся факты. Сны бывают удивительно убедительны. Это ещё не делает их правдой.

У фонтана кто-то позвал его по имени. Директор вздохнул, как человек, которому не позволили закончить важную мысль, и снова взялся за бумаги.

— Наслаждайся вечером, Мираэль. Это тоже часть жизни, которой не стоит пренебрегать ради ожидания беды.

— Постараюсь.

Он кивнул и направился к лестнице. Я ещё некоторое время стояла под аркой, наблюдая, как ветер слегка шевелит световые ленты. Они держались крепко. По крайней мере, с одной из сегодняшних задач я справилась. А вот с другой — перестать думать о лесе — было сложнее.

◇ ◆ ◇

Когда я вернулась в комнату, солнце уже клонилось к вершинам гор. Витражи в коридорах горели тёплыми красками, и Академия постепенно меняла дневную суету на ожидание праздника. Где-то репетировали музыканты; сквозь приоткрытое окно долетал то один и тот же короткий мотив, то раздражённый голос, просящий начать сначала.

На кровати ждал приготовленный к вечеру наряд. Я несколько минут разглядывала его, прежде чем решилась переодеться. Не потому, что не знала, как он выглядит, — просто после многих лет академической формы торжественная одежда казалась принадлежностью другой жизни. Той, в которой люди сначала замечают титул и только потом — человека.

Ко времени, когда я привела себя в порядок, за окном уже зажигались первые фонари. Я поправила выбившуюся прядь перед зеркалом, проверила, не зацепилась ли застёжка за ткань, и подумала, что на этом можно остановиться. Если продолжать искать несовершенства, я обнаружу их ровно столько, сколько хватит до следующего утра. В дверь постучали.

— Открыто, — отозвалась я.

Каэль вошёл не сразу: приоткрыл дверь, дождался моего взгляда и только потом шагнул в комнату. На нём был тёмный костюм Хранителей, на воротнике и манжетах которого серебром шли знакомые символы. Одну перчатку он уже надел, вторую держал в руке. Увидев меня, остановился.