Конфликт интересов

Голос знакомый. Низкий, чуть хрипловатый. И звучит с той интонацией, которая невозможна между незнакомыми людьми.

Я хмурюсь, пытаясь привязать его к лицу. И понимаю, что это Дима. Свидетель на свадьбе Лиды, с которым у меня была самая прекрасная в жизни ночь.

И сейчас, на фоне этой опьяняющей эйфории от победы, воспоминание накатывает не просто картинкой, а почти физическим ощущением. По телу пробегает теплая сладкая волна, концентрируется внизу живота, вызывая предательское томление между бёдер. Щёки горят.

— Привет, — осторожно отвечаю.

— Как дела?

— Всё отлично! — выпаливаю, потому что переполнена эмоциями. — Можешь поздравить — я только что сдала экзамен и буду адвокатом!

Повисает короткая пауза.

— Серьёзно?.. Поздравляю, это здорово, — слышу в голосе искреннюю улыбку. — Как насчёт…

Меня окликают, и я перебиваю Диму:

— Извини, меня зовут. Я сейчас не могу говорить. Я… я тебе перезвоню.

Я почти чувствую, как он на том конце борется с желанием настоять на ответе.

— Хорошо, — говорит он наконец ровно. — Жду звонка.

Связь обрывается. Я смотрю на потухший экран. Пальцы всё ещё дрожат, но теперь уже от чего-то другого. Делаю глубокий вдох и иду в кабинет завершить тут экзаменационные дела.

Вечером меня все поздравляют. Коллеги принесли шампанское, кто-то заказал капкейки с надписью «Поздравляем, адвокат!». Это так мило. Совсем не в моём стиле, но я улыбалась от всей души. Чувствую себя героиней, достигшей цели. Счастливой.

Вечер плавно перетекает в ночь. Офис опустел, коллеги разошлись. Я стою у открытого окна в переговорной, обнимая себя за плечи. Лёгкий ветер шевелит непослушную прядь волос. В голове — приятный туман. Я чувствую себя лёгкой. Почти невесомой.

Достаю телефон. Листаю журнал звонков, чтобы отыскать среди множества имён одно. Дима. Я так и не перезвонила днём. Закрутилась. Но сейчас, под вечер, когда адреналин схлынул, а на смену ему пришла сладкая усталость, я понимаю: мне очень хочется его услышать.

Нажимаю «вызов» и прижимаю трубку к уху. Гудок. Ещё один.

— Наталья? — Его приглушенный голос звучит озадаченно.

— Привет, — говорю мягко. — Не разбудила?

— Ты шутишь? — Он усмехается. — Я весь день ждал этого звонка.

Я улыбаюсь и отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть эту глупую улыбку, хотя рядом никого нет.

— Я знаю, — отвечаю капризно, чуть растягивая слова. — Прости. День был сумасшедший. Меня поздравляли, поили, кормили… Я теперь почти знаменитость.

— Почти? — В его голосе слышна усмешка. — Ты героиня. Как минимум.

Я тихо смеюсь, проводя пальцем по гладкому подоконнику.

— Героиня, которая сейчас стоит одна в пустом офисе и чувствует себя слегка… космически. Ты не представляешь, какое это странное чувство — когда цель, к которой шла годами, наконец достигнута. Будто земля уходит из-под ног.

— Опасное состояние, — говорит он с мягкой иронией. — Особенно когда рядом нет никого, кто мог бы тебя подхватить.

Я молчу секунду, переваривая его слова. И вдруг понимаю, чего хочу на самом деле. Не такси. Не метро. Не гордого одиночества. Я хочу, чтобы меня забрали.

— А знаешь… — начинаю я, и в моём голосе появляется игривая, чуть пьяная хрипотца. — А ты можешь меня подхватить?

Пауза. Он молчит ровно столько, чтобы я успела почувствовать, как пульс разгоняется.

— Ты где? — спрашивает коротко и серьезно.

Я называю адрес, и мой голос звучит доверчиво, почти по-детски.

— Только я предупреждаю, — добавляю с вызовом. — Я слегка… нет, хорошо так навеселе. Буду капризной, требовательной и, возможно, попрошу тебя везти меня не домой, а куда-нибудь… смотреть на ночной город.

Он смеётся — низко, тепло.

— Звучит как лучший план за последнее время. Жди. Я буду через двадцать минут.

Я отключаюсь, смотрю на потухший экран, а затем в темноту за окном, где зажигаются вечерние огни.

Настроение — игривое, лёгкое, чуть дерзкое. Я поправляю блузку, расстёгиваю верхнюю пуговицу, распускаю тугой узел волос, чуть взъерошивая их. Смотрю на себя в тёмное окно и улыбаюсь своему отражению.

9. Наталья

За то время, что жду Диму, я успеваю выпить стакан воды из кулера, поправить макияж, смотрясь в зеркало офиса и трижды передумать — стоит ли вообще это делать? Стоит.

Смотрю на себя в зеркале. Волосы рассыпаны по плечам мягкими волнами, блузка расстёгнута на лишнюю пуговицу, губы чуть припухшие — я покусываю их, когда нервничаю. Выгляжу неофициально. Именно так, как женщина, которую ждёт встреча с привлекательным мужчиной.

И мне это чертовски нравится.

На душе тепло и трепетно, будто шампанское до сих пор играет. Но шампанское тут ни при чём.

— Наталья Евгеньевна, что-то вы припозднились, — голос охранника выдёргивает меня из размышлений, когда я пересекаю вестибюль с его приглушённым светом.

Я оборачиваюсь, улыбаясь:

— Уже ухожу. Всего доброго.

— Всего доброго, — кивает он с улыбкой.

А я уже скольжу к дверям и чувствую, как сердце ускоряется.

Выхожу на улицу. Влажный вечерний воздух приятно обнимает. Делаю глубокий вдох и замечаю на парковке чёрный внедорожник. Дима стоит, опершись на капот.

Он в синих джинсах и джемпере. Тень от фонаря обрамляет его лицо: резкие скулы, лёгкую небритость, пристальный взгляд. Дима не спеша проходится им по мне. Сначала смотрит в глаза, задерживается. Потом опускается к губам, ключицам, декольте, и я чувствую этот взгляд кожей — такой горячий, плотный. Ощущение, что Дима раздевает, не прикасаясь.

И моё тело откликается ещё до того, как успеваю это осознать: жар разгоняется по венам, пальцы дрожат, лёгкий холодок бежит вдоль позвоночника.

На капоте лежит огромный букет персиковых пионов. Я чувствую их запах на расстоянии.

— Это мне? — спрашиваю, подходя. Голос звучит чуть хрипло — сказывается и волнение, и выпитое, и то, как Дима на меня смотрит.

— Тебе. Поздравляю с успехом, — протягивает он мне цветы.

Принимаю их осторожно, как нечто драгоценное и хрупкое, и утыкаюсь носом в лепестки. Вдыхаю и смотрю на Диму поверх букета. Тёмные искрящиеся глаза следят за каждым моим движением.

— Ты знал? — прищуриваюсь. — Откуда ты знал, что я люблю пионы?

Он небрежно пожимает плечами.

— Угадал.

— Угадал он, — фыркаю, но букет прижимаю к груди крепче. Закрываю глаза на секунду, вдыхаю сладкий, чуть терпкий аромат. Голова кружится. — Мужчины обычно розы дарят. Колючие, пафосные. А ты нежные пионы.

— Ты не похожа на розу.

— Это комплимент?

— Наблюдение.

Я смеюсь.

А Дима смотрит на меня серьёзно, с таким сексуальным голодом, что слабеют колени.

— Ну что, повезёшь меня домой? — спрашиваю игриво и чуть прикусываю губу.

Дима прослеживает этот жест и зависает. Вижу, как темнеет его взгляд.

— Узнаешь, — отвечает Дима.

Дима открывает дверцу машины. Ставлю ногу на подножку, но она предательски соскальзывает, и Дима подхватывает меня мгновенно. Врезаюсь в него грудью, и мир схлопывается до нескольких точек: его пальцев, его дыхания у моей щеки, его запаха. Я почти не дышу.

— Осторожнее, — говорит он.

Я поднимаю голову и вижу, как Дима сглатывает. Он меня не отпускает, почему-то медлит.

— Это был способ упасть к тебе в объятия, — пытаюсь пошутить.

Дима усмехается, глаза его блестят, в них вспыхивает интерес.

Он проводит ладонями по моему телу, обещая гораздо больше, чем просто объятия. У меня перехватывает дыхание и становится тепло между ног. Моя реакция на этого мужчину слишком острая.

И дело вовсе не в выпитом игристом, а в близости Димы и напряжении, которое возникает между нами, стоит нам оказаться рядом.

Я сажусь на пассажирское сиденье, а Дима за руль. Двигатель оживает с глухим рыком, салон наполняется мягким светом приборной панели. Откидываю голову на подголовник и открыто рассматриваю профиль Димы.

— Дима, — тихо зову его.

— М?

— Спасибо за пионы.

Он поворачивает голову.

— Пожалуйста, Наташ.

И от того, как он произносит моё имя — чуть хрипло, медленно, будто пробует на вкус, — во мне всё обмирает.

— Мой дом в другой стороне, — говорю скорее, себе когда мы сворачиваем совсем не туда.

— Я знаю, — усмехается Дима. — Покажу тебе кое-что.

— Cюрприз-з? — тяну с улыбкой.

Через несколько минут мы паркуемся около высотки. Ее верхние этажи растворяются в ночном небе. Выглядит нереально, даже как-то мистически.

— Это бизнес-центр, — констатирую очевидное.

— Со смотровой площадкой на крыше, — кивает Дима. — Она еще закрытая — здание ещё не сдано. Но я договорился.

Удивленно смотрю на Диму.

— Ты договорился, чтобы нас сюда пустили?

— А что такого?

Ничего. Просто это самое романтичное, что со мной случалось. И я не знаю, что с этим делать, как на это реагировать.

Дима берет меня за руку и переплетает наши пальцы в замок.

Мы молчим, пока идём и поднимаемся на лифте, все так же держась за руки.

Когда выхожу из кабины — ахаю, прикладывая ладонь к груди. Город внизу как карта звёздного неба. Огни тянутся далеко в разные стороны, переливаются, моргают, складываются в «созвездия». Я подхожу к ограждению и опираюсь на него локтями. Ветер треплет волосы , они падают мне на глаза, и я убираю прядь за ухо.

— Дим? — зову, не поворачивая головы.

— Я тут, — отзывается он откуда-то сзади.

Я поворачиваюсь на голос.

Дима стоит в пяти шагах и смотрит на меня так, будто пытается что-то понять, увидеть, запомнить.

— Ты чего? — спрашиваю вдруг просевшим голосом, потому что внезапно чувствую себя центром вселенной, которую положили к моим ногам. Буквально.

— Смотрю, — серьезно озвучивает Дима очевидное.

— Тебе не нравится вид?

— Очень нравится, — говорит он, но как будто не о пейзаже, а… обо мне.

— Я обычная женщина в строгом костюме, — пытаюсь остудить растекающийся под кожей жар.

— Ты не можешь быть обычной.

— А какой я могу быть? — спрашиваю игриво, но в груди что-то дрожит.

— Смелой, — говорит Дима и делает шаг ко мне. — Острой, — еще шаг. — Весёлой. Капризной, — делает ещё шаг. — Горячей.

Он подходит вплотную, смотрит в глаза, сверху вниз, и я задираю голову и замираю.

— А ещё уязвимой, — добавляет хрипло, убирая мои волосы за ухо.

Никто ещё не считывал меня так правильно.

— Вот последнее вообще не про меня, — протестую все же, не желая впускать в душу никого. Даже его. Его — особенно. — Это ты себе нафантазировал.

— Я тебя вижу насквозь.

Я смотрю ему в глаза и не хочу отводить взгляд. Дыхание становится частым-частым. Я облизываю губы.

— Дим… — голос почему-то хрипит.

Дима наклоняет голову. Его губы совсем близко, но он не целует. Просто смотрит.

Этот взгляд… От него по коже бегут мурашки, а внизу живота разливается тянущая тяжесть.

— Ты… — начинаю и замолкаю. Слова кончились.

— Заканчивай… — шепчет он. — Скажи, что я смотрю на тебя так, будто… будто…

Я кладу ладонь ему на грудь и чувствую, как быстро бьётся его сердце.

— Будто хочешь меня, — говорю, глядя в глаза. — Трахнуть прямо здесь.

Я нарочно говорю эту пошлость. Наблюдаю за реакцией.

— И умная, — хрипло говорит он. — Настоящий адвокат.

Я облизываю губы. Дима смотрит на мой рот.

— И что ты будешь с этим делать? — спрашиваю. — Ты слишком воспитан, чтобы сделать это прямо здесь.

— Не фантазируй о том, чего во мне нет.

— Докажи, — парирую с вызовом.

Дима перехватывает мои запястья и заводит руки за спину, фиксирует одной рукой. Второй притягивает меня к себе, бёдрами плотно прижимается к моим. И я чувствую его эрекцию.

А затем Дима целует меня так, будто всё время, пока мы были врозь, только и ждал этого. Я отвечаю тем же. И когда Дима отпускает мои запястья, вцепляюсь в его волосы и тяну голову к себе, царапаю его плечи, спину. Дима сжимает мои ягодицы, и я стону ему в рот.

— Ты сводишь меня с ума, — рычит Дима.

Я не успеваю пикнуть, как он рывком разворачивает меня и прижимает спиной к холодной стене технической надстройки.

— Тебе не говорили, что провоцировать мужчин нельзя? Если только твоя цель изначально — не быть трахнутой…

Он подхватывает меня под бедро, задирает его, прижимается ко мне и трется пахом. Сквозь джинсы я чувствую большой твердый член и стону, сама трусь о него.

— Дима… — выдыхаю.

Но он закрывает мой рот поцелуем.

Чувствую, как расстёгивает пуговицу на моих брюках, потом молнию. Стягивает брюки вместе с трусиками вниз, и они сползают с ног. Я дрожу от контраста ночной прохлады и горячего мужского тела. Я полуобнаженная, а между нами только грубая ткань его джинсов.

— Повернись, — требует Дима.

Я послушно разворачиваюсь, не отрыва взгляда от его потемневших от возбуждения глаз.

Дима дергает меня на себя, заставляя отступить от стены, впечатывает мои ладони в стену. Проводит с нажимом пальцами по позвоночнику, заставляя пошло выгнуться, расстёгивает мою блузку и лифчик, накрывает грудь теплыми ладонями, сжимает, играет пальцами с сосками. Я стою со спущенными штанами, с голой откляченной задницей, ноги раздвинуты.

Слышу вжикание молнии, шорох одежды.

— Ты бы видела, какая ты сейчас развратная и заманчивая, — рычит Дима.

И я чувствую, как теплая головка члена скользит между моих ног, размазывая влагу, задевая клитор. Вздрагиваю, дрожу от желания почувствовать, как он входит в меня.

Закрываю глаза, предвкушая этот момент.

Дима входит сразу глубоко, сдавленно стонет. А у меня внизу живота от этого стона сводит сладкой судорогой.

— Боже… это какой-то особый сорт наслаждения… — шепчет он.

И начинает двигаться. Сразу жёстко, так, что с каждым толчком мои пятки отрываются от пола. Я стону, расслабляясь и принимая этот темп, разрешая Диме владеть моим телом. Он трахает меня, стонет, то трогает между ног, то сжимает груди, то хватает за талию и насаживает меня на член с громкими влажными шлепками. Наслаждается каждый движением. Я поворачиваю голову и смотрю на него через плечо. Дима запрокинул голову и закрыл глаза, потом вдруг посмотрел прямо в мои и продолжил, не отпуская моего взгляда.

— Видишь, я делаю это… — говорит он, припоминая мне слова про его воспитанность.

— Да… — шепчу, отворачиваюсь и опускаю голову.

Дима перехватывает меня за бёдра и трахает с такой страстью, что я забываю дышать, думать, быть кем-то кроме его женщины. Его стоны переходят в рычание, ритм становится неуправляемым, я чувствую, как меня распирает изнутри.

Дима расставляет ноги шире и склоняется надо мной, накрывает мои ладони, переплетает наши пальцы, стонет над моим ухом вместе со мной. Я поднимаю голову и снова смотрю на него. Его лицо сейчас — лицо мужчины, который наслаждается сексом со мной так откровенно — возбуждает больше влажных шлепков. Под сердцем у меня заворачивается горячий ком, стремительно несется вниз, к точке соединения наших с Димой тел.

— Кончай, — приказывает он вибрирующим шепотом.

И я будто срываюсь в пропасть. Оргазм накрывает до судороги. Сотрясаясь всем телом встаю на цыпочки и кричу, потому что иначе пережить это распирающее тело наслаждение невозможно. Моё лоно сжимает член, пульсирует вокруг него. Дима делает еще несколько глубоких движений, давая мне пережить оргазм, и резко из меня выходит. Я чувствую, как на мою попу брызгает его теплая сперма, течет по ягодице. Дим стонет удовлетворенно, снова входит в меня и делает еще несколько успокаивающих движений. Целует мою шею, обнаженную спину, обнимает под грудью и выпрямляется вместе со мной.

Мы дышим тяжело.

Дима проводит ладонью по моему животу к груди, обхватывая её нежно. Выходит из меня, разворачивает, прижимает к себе, смотрит в глаза долго, изучающе.

— Теперь ты знаешь, — говорит наконец. — Не джентльменом я тоже могу быть.

10. Наталья

— Натка! Ты приехала!

Мама выбегает на крыльцо, всплескивая руками, ещё до того, как я успеваю выключить двигатель. Паркуюсь у забора, захожу в калитку родительской дачи и улыбаюсь. Пахнет цветами, зеленью и шашлыком.

— Господи, как ты похудела! — восклицает мама.

Качаю головой и ухмыляюсь про себя. Мама такая мама. Ей вечно кажется, что я не доедаю. Хотя понятия не имею, как, по её мнению, я должна выглядеть со своей комплекцией. Фигура у меня точь-в-точь как у неё. А она сама, между прочим, в свои шестьдесят выглядит так, что любая девчонка обзавидуется.