Полная версия
Конфликт интересов
Ольга Сахалинская
Конфликт интересов
Table of Contents
Содержание
Обложка
1. Наталья
2. Наталья
3. Наталья
4. Наталья
5. Наталья
6. Наталья
7. Дмитрий
8. Наталья
9. Наталья
10. Наталья
11. Дмитрий
12. Наталья
13. Наталья
14. Наталья
15. Наталья
16. Наталья
17. Наташа
18. Дмитрий
19. Дмитрий
20. Дмитрий
21. Наталья
22. Наталья
23. Наталья
24. Наталья
25. Наталья
26. Наталья
27. Наталья
28. Наталья
29. Наталья
30. Дмитрий
31. Дмитрий
32. Наталья
33. Наталья
34. Наталья
35. Наталья
36. Наталья
37. Наталья
38. Наталья
39. Наталья
40. Наталья
41. Наталья
42. Наталья
43. Наталья
44. Дмитрий
45. Наталья
46. Наталья
47. Наталья
Эпилог. Наталья
CoverPage
Содержание
Cover Page
Содержание
1. Наталья
2. Наталья
3. Наталья
4. Наталья
5. Наталья
6. Наталья
7. Дмитрий
8. Наталья
9. Наталья
10. Наталья
11. Дмитрий
12. Наталья
13. Наталья
14. Наталья
15. Наталья
16. Наталья
17. Наташа
18. Дмитрий
19. Дмитрий
20. Дмитрий
21. Наталья
22. Наталья
23. Наталья
24. Наталья
25. Наталья
26. Наталья
27. Наталья
28. Наталья
29. Наталья
30. Дмитрий
31. Дмитрий
32. Наталья
33. Наталья
34. Наталья
35. Наталья
36. Наталья
37. Наталья
38. Наталья
39. Наталья
40. Наталья
41. Наталья
42. Наталья
43. Наталья
44. Дмитрий
45. Наталья
46. Наталья
47. Наталья
Эпилог. Наталья
Конфликт интересов
Ольга Сахалинская
1. Наталья
Город стоит в пробках. В очередной раз нажимаю на тормоз, не проехав и пяти метров. Обожаю свою машину: красную, яркую и дерзкую — она целиком и полностью является отражением меня.
Бросаю короткий взгляд в зеркало заднего вида, рассматривая свое отражение, и остаюсь просто в восторге. Кожа ровная, матовая, а глаза сияют от предстоящего мероприятия. Правда, слегка абсурдного, но тем интереснее. Сегодня моя Лида официально станет женой Егора Ярового, владельца крупной IT-компании. Его имя можно часто заметить среди рейтингов журнала «Forbes».
Я до сих пор не понимаю, как моя лучшая подруга — такая рассудительная и правильная — умудрилась вляпаться в фиктивный брак. Я не думала, что она согласится. Скорее, на такую авантюру могла бы поддаться я.
Достаю помаду цвета «спелая вишня» и, пока плотный поток стоит, виртуозно обвожу контур губ, слегка причмокивая и распределяя помаду. Поправляю вырез платья из изумрудного шёлка. Оно стоило мне половины месячной зарплаты, но я в нём смотрюсь так, что каждый мужик свернёт шею. Белье под него надевать противопоказано, и я решила отправиться без него. Эта маленькая шалость придает пикантности образу. Жаль, что о ней знаю только я, потому что спутника на сегодняшний вечер у меня нет. После болезненного развода я с головой ушла в работу, и мужчин воспринимаю исключительно в деловой форме общения.
Через несколько минут я наконец въезжаю на парковку у загса. Оглядываюсь по сторонам, ищу машину молодоженов. Её нет. Я выдыхаю — не опоздала. Не хотелось заставлять подругу волноваться. Ей и так не позавидуешь.
Выхожу на улицу, надеваю плащ, беру клатч и букет. Захожу в прохладный мраморный холл. Пахнет цветами, парфюмом и валерьянкой. Несколько пар в очереди на роспись. Обычная суета.
Моё внимание привлекает мужчина. Ему около сорока, может, чуть больше. Лицо красивое, с ранними морщинами у глаз. Он стоит у колонны, в руках последняя модель айфона, взгляд устремлен на экран, и складывается ощущение, что он здесь оказался случайно.
Обручальное кольцо на безымянном пальце отсутствует. Серый костюм сидит идеально на спортивном теле, что радует глаз. Редко встретишь мужчину старше сорока без небольшого пузика.
Отвожу взгляд и, чтобы убить время, принимаюсь рассматривать картины и счастливые фотографии молодожёнов. Зависти не испытываю, сама была такой же, пока не поняла, что совершила, едва ли, не самую большую ошибку в своей жизни. Теперь меня замуж ни за какие коврижки не затянешь.
Чувствую на себе восхищенные взгляды, но интуитивно осознаю, чей из них принадлежит тому красавчику. Ожидаемо, краем глаза ловлю высокую фигуру и едва сдерживаюсь от довольной улыбки. Всё-таки, образ получился великолепным. Фрида, мой визажист, просто волшебница.
Красавчик продолжает пялиться, а я испытываю необычное ощущение. Не то чтобы неприятно — нет, наоборот. Волнительно. Как будто по коже ведут пером. Спина становится горячей, а низ живота неожиданно наполняется теплом. Что за чертовщина?
Я отхожу к окну, встаю вполоборота, демонстративно рассматривая улицу, но продолжаю чувствовать чужой интерес физически — на затылке, на шее, на талии, он скользит по бедрам и, совершенно не стесняясь, зависает на ягодицах, обтянутых гладким шёлком. Интересно, спалил ли он отсутствие белья?
Его приближение чувствую по тому, как до моего носа долетает запах парфюма с сандалом — очень необычный и безумно дорогой мужской аромат. Идеально ему подходит.
— Извините, — звучит низкий, чуть хрипловатый голос, — а мы случайно не по одному поводу здесь находимся?
Я медленно поворачиваюсь, чуть приподняв бровь. Мужчина высокий. Я даже на каблуках ниже его на добрых пятнадцать сантиметров.
— Здесь все пришли посмотреть на то, как люди добровольно говорят друг другу «Да», и клянутся в любви и верности, — улыбаюсь открыто и чуть дерзко, поправляя цветы.
Незнакомец слегка склоняет голову, внимательно глядя на меня.
— Но Вы этим клятвам не верите? – прищуривается он и дарит мне обаятельную улыбку.
— Вы, похоже, тоже, - стреляю глазами на его правую руку без кольца. – Или принципиально не носите обручалку?
— Не доводилось еще испытывать подобных экзекуций, - продолжает испытывать на прочность мои рецепторы и стойкость макияжа, потому что от его взгляда кожа просто нагревается.
— Дмитрий, друг Егора Ярового, — представляется.
— Наталья. Подруга Лиды.
— Значит, всё-таки, не ошибся, — усмехается и одобрительно кивает.
Повисает пауза, в течение которой взглядом Дмитрий медленно и с интересом движется от моих глаз к губам, а затем обратно. Её не назовешь неловкой, скорее наоборот, она позволяет оценить друг друга без прикрас. Со смаком, я бы сказала.
— Значит, мы здесь присутствуем как независимые наблюдатели, — продолжает он, и в его низком голосе появляется лёгкая игра, — призванные следить, чтобы никто не сбежал в последний момент и не описался от страха.
— Вы работаете воспитателем? — спрашиваю, слегка склоняя голову набок, зеркаля его жест. Дмитрий смотрит на меня пару секунд, а затем принимается хохотать.
— Нет, Наталья. Я вообще не особо понимаю, как нужно обращаться с детьми. — отвечает он, и его глаза смеются. — Надеюсь, Ваша подруга организованная и ответственная, и не бросит у алтаря моего лучшего друга.
— Лида? Да, она могла бы распланировать свою жизнь по минутам. Но вот этот брак… — Я позволяю лёгкому недоумению окрасить голос и делаю шаг ближе к Дмитрию, неосознанно сокращая расстояние между нами. — Это вне всех её графиков. Признаюсь, она меня поразила. Но она не отступит. Выдыхайте.
— Егор говорит то же самое, — отзывается Дмитрий и тоже делает небольшой шаг. Теперь между нами меньше полуметра. Запах сандала, тепло мужского тела становятся острее и плотнее. — Кажется, наши друзья решили добавить спонтанности в свои слишком правильные жизни.
— И назначили нас её свидетелями, — соглашаюсь я с улыбкой.
Дмитрий тоже улыбается. Это момент молчаливого понимания, союза против абсурдности ситуации.
— Должен признаться, — говорит он, опуская голос почти до конфиденциального шёпота, — я не ожидал, что подруга Лиды будет настолько прекрасна, что легко сумеет затмить всех присутствующих в этом зале женщин. — Его взгляд мягко касается моего изумрудного платья.
— К сожалению, не могу сказать Вам того же, Дмитрий! — с сожалением отвечаю я, позволяя взгляду медленно скользнуть по серому костюму.
— Почему? – он выглядит изумлённым, но в глазах пляшут чертики. — Терпеть не могу серый цвет. Простите!
— У меня красные трусы, Наташа, – шепчет он мне, подмигивая.
— Круто! – отвечаю ему, сверкая глазами. – А у меня их вообще нет.
В этот момент в загс заходят Лида и Егор. Они видят нас, стоящих друг к другу так близко, Лида приподнимает бровь, а на её губах проступает тонкая, едва заметная улыбка. Егор просто кивает другу. Будущие молодожены выглядят превосходно и визуально очень друг другу подходят, автоматически отмечаю я.
Мы с Дмитрием двигаемся не сразу навстречу вошедшей паре — остаёмся на этом полуметре пространства, которое теперь ощущается как наша собственная неприкосновенная территория, пространство которой буквально искрит. В воздухе явно витают флюиды, и я решаю поиграть. Почему бы и нет, черт возьми? Мне тридцать пять, и я никому ничего не должна.
— Вы меня просто поражаете, Наталья! - произносит Дмитрий с едва уловимой интимностью. — Мне кажется, мы с Вами подружимся.
— Это вряд ли, я не слишком дружелюбная! — взмахиваю ресницами и стреляю в него своим самым сногсшибательным взглядом. Контакт прямой, открытый. Это флирт, но с глубоким подтекстом, от которого кожа мгновенно покрывается мурашками. Что ж, похоже, будет весело.
2. Наталья
Церемония проходит как в тумане. Сквозь него пробиваются обрывки стандартных фраз о любви, верности, «в болезни и в здравии». Они звучат правильно, заученно, но для меня остаются просто фоном. Всё моё внимание, упрямое и непослушное, стягивается в одну точку — к Дмитрию.
Он стоит чуть позади Егора. Руки спрятаны в карманах, поза развязная, но взгляд… Взгляд выдаёт всё. Он не смотрит — он изучает. Следит за процессом с едва уловимым хищным интересом и, кажется, находит в этой картине особую прелесть.
Когда Лида говорит «да», я улыбаюсь, в груди теплеет от неуместной радости за неё. Сжимаю стебли цветов так, что пальцы немеют, и будто по наитию поднимаю глаза и встречаю пристальный взгляд Дмитрия. От неожиданности по спине пробегают мурашки, и плечи сами собой вздрагивают.
А он… Он едва заметно улыбается уголками губ, но в этой полуулыбке — целая вселенная понимания, будто мы с ним одни в этом зале знаем какую-то постыдную, но восхитительную тайну.
Я медленно, почти вызывающе киваю и посылаю ему свою улыбку — точную копию его собственной.
Ресторан встречает нас шумом, светом и шампанским. Я снимаю плащ, и прохладный воздух скользит по коже, мгновенно напоминая: на мне только платье. Тонкий шёлк касается тела почти интимно, и от этого ощущение собственного тела становится острее.
Живее.
Я смеюсь, обнимаю Лиду, поздравляю, ловлю её взгляд — внимательный, чуть лукавый.
— Ты сияешь, — шепчет она мне на ухо.
— Ты тоже.
Она на секунду задерживает на мне взгляд, потом чуть склоняется ближе:
— Это из-за платья? Или не только?
Я усмехаюсь, но не отвечаю. Подруга и так всё понимает. Она меня хорошо знает.
Первый танец молодожёнов проходит красиво, почти идеально. Всё как в кино: свет приглушён, музыка мягкая, движения отрепетированы.
Я стою у стола с бокалом, наблюдаю… и чувствую, как рядом становится теплее.
— Вы танцуете? — звучит прямо у виска тихий голос.
Я не поворачиваюсь сразу. Делаю маленький глоток, позволяя себе эту паузу. Дмитрий стоит, почти касаясь меня плечом.
— Да. И делаю это великолепно, — отвечаю наконец и только потом смотрю на него.
Дмитрий уже без пиджака. Закатанные рукава рубашки открывают запястья и предплечья. И это неожиданно делает его ближе и…
опаснее.
— Тогда мне стоит постараться, — спокойно произносит он, и его губы дрожат в скупой улыбке.
— Попробуйте.
Музыка меняется на ритмичную, но не слишком быструю.
Дмитрий протягивает мне руку.
Я смотрю на неё секунду дольше, чем нужно. У него красивые руки. Крупная ладонь, длинные пальцы с ухоженными ногтями. И я на секунду, сама того не ожидая, представляю эти руки на моём теле. Такие руки просто обязаны быть чуткими, дарящими наслаждение.
Вкладываю свою ладонь и мгновенно нахожу подтверждение своим мыслям. Кожа по-мужски грубоватая, но пальцы смыкаются мягко, хотя чувствуется их скрытая сила. И тепло. Настоящее живое тепло.
Танец начинается почти невинно. Дима не тянет, не ведёт резко —даёт пространство. И это… подкупает. Я сама сокращаю расстояние.
Его ладонь ложится мне на талию уверенно, но без давления, пальцы чуть сжимаются и тут же ослабляют хватку, словно проверяя, позволено ли.
И это прикосновение снова как по коже пером, и тонкий шёлк не спасает — я чувствую жар мужской ладони так, будто платья на мне нет. Очередная мысль о том, что я без белья, распаляет, и между ног пульсирует.
— Вы всегда так осторожны? — спрашиваю, глядя Дмитрию в глаза.
Голос звучит ровно, но внутри меня всё трепещет.
— Только когда имею дело с чем-то… ценным, — отвечает он, не отводя взгляда, в котором пляшут блики люстр.
Я тихо фыркаю, но внизу живота возникает щекочущее ощущение.
— Вы мне льстите.
— Нет. Констатирую.
Мы танцуем, и я вдруг понимаю, что… расслабляюсь. По-настоящему. Отпускаю привычный внутренний контроль. С этим мужчиной не нужно держать оборону. Это пугает. И притягивает.
Моя рука сама ложится ему на плечо, пальцы касаются кожи над воротником.
— Вы опасный человек, Дмитрий, — тихо говорю, чуть запрокидывая голову.
Мы почти останавливаемся. Музыка звучит где-то далеко, я её уже почти не слышу.
— Потому что танцую с вами? — спрашивает Дмитрий и смещает пальцы с моей талии немного ниже.
Жест почти незаметный. Почти.
— Потому что делаете вид, что ничего не происходит.
Он наклоняется ко мне так, что я чувствую тепло его дыхания на шее. Лёгкий шлейф алкоголя и мяты. И сандал. Мой личный наркотик.
— А вы уверены, что делаю? — шепчет почти в губы.
Я сбиваюсь с шага. Дыхание перехватывает. Пальцами невольно сжимаю его рубашку.
Это не остаётся незамеченным.
В глазах Дмитрия вспыхивает торжество. Не наглое — скорее удивлённое. Он не ожидал, что я так отреагирую.
— Вы… — начинаю я и замолкаю, потому что в горле пересохло.
— Что? — подталкивает он к ответу и большим пальцем медленно очерчивает круг на моей талии. Эта невинная ласка сводит меня с ума.
— Вы играете нечестно, — выдыхаю.
— Я вообще не играю, Наташа. — Его голос становится низким и хриплым. — Я никогда не играю.
Я поднимаю глаза. Встречаю его взгляд в двух сантиметрах от своего лица. И понимаю: он не врёт.
В этот момент музыка затихает. Кто-то хлопает. Звенят бокалы.
Мы с Дмитрием не двигаемся.
— Нам стоит вернуться к гостям, — говорю я, но не отстраняюсь.
— Стоит, — соглашается Дима, но его рука всё ещё лежит на моей талии.
Несколько ударов сердца. Гулких, тяжёлых.
Потом Дмитрий медленно убирает руку, делает шаг назад и смотрит на меня так, будто запоминает каждую чёрточку на всю жизнь.
— Вы необыкновенная, Наталья. — Он называет меня полным именем, и это звучит как обещание. — Я ещё не закончил этот разговор.
— А я и не говорила, что он закончен, — отвечаю, поправляя волосы. Руки слегка дрожат.
Он улыбается. Медленно, с прищуром.
— Тогда продолжим позже.
И это «позже» звучит как «обязательно».
Праздник продолжается. Конкурсы, тосты, смех. Мы с Дмитрием оказываемся в одной команде снова и снова, и каждый раз я ловлю себя на том, что ищу его глазами в толпе, прежде чем ведущий объявит следующий тур.
Мой новый знакомый шутит с той самой лёгкой самоиронией, которую невозможно подделать. Я не уступаю ему в этом и в какой-то момент ловлю себя на том, что мне с ним интересно.
По-настоящему.
Не надо притворяться, не надо включать «деловой режим», не надо бояться, что неправильно поймут. Он подхватывает любую мою мысль с полуслова и возвращает ее, сделав острее, веселее, умнее.
— Вы юрист? — вдруг спрашивает он, когда мы вместе «спасаем» команду в очередном конкурсе. Я выкрикиваю правильный ответ, он ловит меня за запястье в победном жесте. Кожа к коже. Меня будто током прошибает. Его тоже.
— С чего вы взяли?
— Вы не даёте выиграть просто так.
— А вы не любите проигрывать.
— Я люблю достойных соперников.
Его пальцы всё ещё на моём запястье. Мой пульс колотится под его большим пальцем.
Не может быть, чтобы Дмитрий его не почувствовал.
Я улыбаюсь. Он руку так и не отпускает.
— Тогда вам повезло, — говорю тише, чем хотела.
Смотрим друг на друга и оба понимаем: мы сейчас не про игру. Вокруг гремят аплодисменты, кто-то хлопает меня по плечу, но я ничего не замечаю. Только его глаза. Только то, как его дыхание становится глубже.
Он отпускает мою руку медленно, нехотя. И после этого я ещё несколько секунд чувствую на запястье его тепло.
После очередного энергичного танца с подругой я выдыхаюсь. Музыка гремит, тело разгорячено, в груди колотится сердце, волосы выбились из причёски и липнут к вискам. Мы с Лидой, смеясь, сбегаем из зала.
Прячемся за дверью, и звуки вечеринки превращаются в глухой фон. Я опираюсь на прохладную раковину в туалете, глядя на своё отражение в зеркале.
Щёки розовые. Глаза блестят. Грудь часто вздымается.
Живая.
Такой я себя не помню давно.
— Ну? — Лида скрещивает руки, глядит на меня через зеркало. Она улыбается, но в глазах — пристальное внимание.
— Ну — что?
— Не делай вид, что не понимаешь.
Я выдыхаю. Молчу несколько секунд. Потом уголки губ сами ползут вверх.
— Он… интересный, — произношу осторожно, проверяя слово на вкус.
— Это ты сейчас так аккуратно сказала «мне сносит крышу»?
Я смеюсь. Громко. Откидываю голову назад. И слышу, как Лида подхватывает смех.
— Я давно такого не чувствовала, Лид, — признаюсь тихо и серьезно.
Подруга смотрит на меня с нежностью, с теплом, от которого щиплет глаза.
— И это плохо?
Я на секунду задумываюсь. Смотрю на свои руки — они всё ещё чуть дрожат. Потом снова в зеркало.
— Это… пиздец как хорошо, подруга.
Мы выходим из уборной, и я невольно бросаю взгляд в сторону нашего стола. Дмитрий стоит у колонны с бокалом в руке. Разговаривает с кем-то из гостей, но в тот же миг, когда я появляюсь в проходе, взглядом находит меня. Безошибочно. Как будто ждал. Он поднимает бокал и чуть заметно кивает, сверкая глазами.
К вечеру воздух становится гуще. Шампанское щекочет язык. Смех похож на пунктирную линию — звучит то громче, то стихает. Лампы дают почти телесный оттенок, как кожа на закате.
Это просто наваждение какое-то, но я снова рядом с другом жениха. Не специально. Но и не случайно.
— Я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. — Дмитрий наклоняется ко мне, когда это говорит, и я чувствую тепло его дыхания у виска.
Я смотрю на Диму долго. Меряю каждую секунду пульсом. Он не про свадьбу. Эти вибрации мужского желания невозможно не почувствовать.
— И что вы предлагаете?
Дима молчит. У него хорошие паузы — плотные, со смыслом. Глазами он продолжает говорить, в уголках губ играет почти заметное напряжение как у человека, который уже принял решение, но вежливо ждёт момента, чтобы его озвучить. И вот он настал.
— Продолжить… в более спокойной обстановке.
И снова повисает пауза. Та самая чёртова пауза, в которой уже есть ответ без слов. Воздух между нами становится почти осязаемым.
Прекрасно понимаю, чем закончится этот вечер, и не пытаюсь себя остановить. Моё тело пылает, но жар только под кожей. Я испытываю странное спокойствие, которое бывает перед шагом в пропасть — когда уже не страшно, только дух захватывает.
— Вы уверены, что справитесь с моей не дружелюбностью? — парирую, чуть склоняя голову.
Дима улыбается. У него опасная улыбка — не широкая, не показная. С прищуром.
— Готов рискнуть. —
Он делает шаг ко мне и становится интимно близко.
— Тогда… поехали, Дмитрий.
Его зрачки чуть расширяются. И в этот момент я окончательно понимаю: сегодня я позволю себе не контролировать всё. Хотя бы раз. Бросить штурвал. Выключить голову. Включить ощущения.
3. Наталья
Дима помогает мне надеть плащ возле гардероба. Случайно касается моей кожи, когда поднимает волосы, освобождая их из-под воротника, и пальцами продолжает скользить по моей шее. У меня перехватывает дыхание от переизбытка ощущений. До мурашек.
Мы выходим на улицу.
Ночной воздух бьёт в лицо влажной прохладой, но моё разгоряченное тело пылает изнутри. Шампанское играет в голове лёгким приятным шумом, но это не оно меня пьянит. А мужчина. Дмитрий.
Он стоит рядом. Слишком близко.
— Такси? — спрашивает, вглядываясь в мои глаза, будто спрашивая разрешения. Хотя сам уже давно всё решил.
— Такси, — соглашаюсь я.
И тут же ловлю себя на том, что тяну руку к его ладони. Дима переплетает наши пальцы. Так естественно, как будто мы это делали всегда.
Водит большим пальцем по костяшкам. Медленно. Лениво. Каждый круг отдаётся во мне пульсацией между бёдер.
Я смотрю на профиль Димы. Чуть небритый. С прищуром, который я выучила наизусть за этот вечер.
— К тебе или ко мне? — спрашивает он тихо, переходя на «ты».
— К тебе. Надеюсь, ты живешь не с мамой? — выпаливаю с иронией, за что получаю предупреждающий взгляд.
Потому что к себе я не хочу. Не хочу, чтобы завтра утром он ушёл, а я осталась в постели с его запахом на простынях. Лучше я уйду сама. Когда захочу.
Дмитрий усмехается, словно читает мои мысли.
— Боишься, что я не уйду.
— Боюсь, что не выгоню.
Он смеётся низко, гортанно.
В этот момент подъезжает такси. Мы садимся на заднее сиденье. Наши пальцы снова переплетены, мы оба тяжело дышим, его бедро прижимается к моему.
Дима опускает мою ладонь, свою кладёт на моё колено и медленно ведет вверх, задирая платье. Останавливается там, где кончается резинка чулок.
Я смотрю вперёд, но чувствую его пристальный взгляд. Дима смотрит, чуть сжимая моё бедро, дышит глубже.
Поворачиваю к нему лицо. В его тёмном взгляде вижу желание, и мое тело отзывается на него влагой между ног. Я закрываю глаза.
— Ты шикарная! Ты сводишь меня с ума… — хрипит Дима мне в висок.
— Я знаю.
В следующий миг он обхватывает мою шею и накрывает поцелуем мои губы. Сначала невесомое, словно пробуя, но моё тело пронзает ток от потребности в мужском напоре. Я поддаюсь порыву и кладу ладонь Диме на затылок и надавливаю, вынуждая углубить поцелуй. И Дима с тихим стоном отвечает на мой призыв, занимая мой рот языком. Я забываю, что мы не одни. Забываю, где мы. Кто я.
— Приехали, — раздаётся голос водителя.
Мы с Димой отрываемся друг от друга, тяжело дыша, как подростки, застигнутые родителями.
Дима ведёт меня, держа мою ладонь так, будто боится, что я исчезну. Минуя глянцевый холл, успеваю заметить высокие потолки, мраморный пол, зеркала в полный рост, тусклый золотистый свет. Элитный комплекс. В углу за стойкой сидит консьерж. Пожилой мужчина с идеально зачёсанными седыми волосами провожает нас внимательным взглядом. Не осуждающим. Скорее знающим. Таких, как мы, он видел сотни.
Мы идём шаг в шаг, бёдрами задевая друг друга. Лифт открывается сразу — будто нас ждал. Двери смыкаются за нами, и я делаю последний вдох перед тем, как Дима меня атакует.
Вжимает в стену.
Я не успеваю ахнуть, как рот Димы уже на моём. Целует. Влажно. Жадно. По-взрослому. Целует так, будто хочет выпить меня до дна. И я отвечаю тем же. Вцепляюсь в его плечи. Зеркала лифта отражают нас со всех сторон — растрёпанных, жадных, уже не своих.
Дима отрывается на секунду. Пыхтит. Берёт прядь моих волос, убирает за ухо. И просто смотрит в глаза, потом скользит взглядом по лицу, губам, шее.
— Красивая, — выдыхает.
А глаза горят похотью. Неприкрытой, животной. Настойчивое давление эрекции в живот — такое твёрдое, горячее, предвкушающее — лишает меня воли, превращая в податливое желе.
