Голова змеи

— Филипп, — произнёс он тихо, и голос его был мягким, как шёлк. — Ты пьёшь?

— Нет, я… я в завязке.

— Выпей. У меня отличный коньяк. С плантации на Аркадии. Двадцать пять лет выдержки.

Дюран мотнул головой, судорожно сглотнув.

— Да ладно тебе, расслабься, — Галло кивнул в сторону бара. — Посмотри, какая красота. Разве можно отказываться от такого?

Дюран перевёл взгляд. За спиной Галло, у дальней стены, возвышался бар из тёмного дерева. Вдоль подсвеченных полок тянулись стройные ряды бутылок — высоких и приземистых, из матового стекла и прозрачного хрусталя, с золотыми и серебряными горлышками. Каких только не было: коньяки, виски, ликёры, редкие настойки с других планет. Дюран даже на секунду зажмурился и представил, что бы он сделал с этими бутылками, останься один в этом пентхаусе. Открыл бы все разом, пил бы из горла, закусывал бы ледяными устрицами, развалившись на диване, как хозяин жизни, в одних трусах. А может, даже и без них. От этой мысли его бросило в жар, а потом в холод.

— Ты там уснул, что ли? — раздался голос Галло.

Дюран резко вздрогнул, как будто его выдернули из приятного сна. Лицо его исказилось, и он истерично завопил:

— Да что ты мне голову морочишь?! Я не могу думать о коньяке, когда всё катится к чертям! За мной следят, я уверен. Сегодня у офиса видел подозрительную машину. Дважды. Если это ОКБ…

— ОКБ, — Галло растянул слово, будто пробуя на вкус. — Не смеши меня, Филипп. Отдел контрдиверсионной безопасности — это кучка идеалистов с мизерным бюджетом. Они не следят за такими, как ты. У них нет на это ни людей, ни денег, ни полномочий.

— Ты недооцениваешь их! — Дюран подался вперёд, на лбу заблестели новые капли. — Они копали под Кобальта в прошлом году. И докопались. Теперь Кобальт гниёт в федеральной тюрьме, а его активы арестованы!

— Кобальт был идиотом, — Галло сделал маленький глоток, не сводя с Дюрана пронзительного взгляда. — Он оставил следы. Ты же не оставляешь следов, правда?

— Ничего я не оставляю. Но эти проверки… Если они найдут связь между «Наследием будущего» и проектом «Геката»…

Галло отставил бокал, поднялся. Дюран инстинктивно выпрямился и сцепил пальцы на коленях. Галло обошёл стол и остановился напротив, опираясь на край столешницы. Смотрел он не сверху вниз, а почти в глаза — как смотрят на равного, у которого сдали нервы.

— Филипп, — произнёс он спокойно, — мы с тобой не первый год тянем этот воз. Ты через свои фонды и гранты, я через своих людей. Каждый делает свою работу. Но если ты начнёшь дёргаться при каждой проверке, весь проект посыпется.

— Я не дёргаюсь, — Дюран поднял взгляд, и в его бегающих зрачках впервые мелькнуло что-то, кроме страха, — я лишь хочу убедиться, что мы успеем решить проблему, пока о ней не узнали... — он осёкся и быстро ткнул пальцем в сторону потолка, к хрустальной люстре. — Консультанты.

Галло проследил за его жестом.

— Консультанты по потолочным светильникам?

Дюран скривился.

— Ты всё шутишь, Орион. Ты же понимаешь, что он терпеть не может такие шутки.

Галло вздохнул, отвёл взгляд к окну, где угасал закат.

— Да, конечно понимаю.

Он помолчал, затем снова посмотрел на Дюрана, но уже мягче.

— Финансовый надзор я улажу. Мои люди займутся. Твоя задача — не паниковать и продолжать делать то, что умеешь. Мы делаем общее дело, и доведём его до конца. Но только если будем действовать слаженно.

— Я понимаю, — кивнул Дюран, но его пальцы всё ещё подрагивали. — Просто... если оно дойдёт до самого верха, нам обоим не поздоровится.

— Не дойдёт, — отрезал Галло. — Я не допущу. А теперь иди. Мои люди вызовут твоего водителя.

Дюран поднялся, одёрнул пиджак. У двери он на мгновение задержался, обернулся:

— Ты уверен, что мы справимся?

— Мы уже справляемся, Филипп. Не переживай.

Дюран коротко кивнул и вышел. Галло проводил его взглядом, затем снова сел в кресло, взял бокал. Но пить не стал — задумчиво уставился на потолок, где сияла люстра. Та самая, на которую указал Дюран.

«Консультанты по потолочным светильникам, — усмехнулся он про себя. — А неплохая шутка».

Закат почти угас. Город погружался в ночь. Галло сделал глоток и усмехнулся. Проверки, ОКБ, паникующие чиновники — всё это были лишь мелкие помехи. Но раз уж они появились, следовало действовать тоньше. Всё, что угодно, лишь бы проект «Геката» продолжал работать.

---

Местный офис ОКБ располагался в неприметном офисном здании на окраине делового района Гелиополиса. Снаружи ничего не указывало на присутствие спецслужбы: обычный бизнес-центр с пыльными окнами и потёртыми полами, в котором сдавались в аренду десятки помещений под мелкие конторы. Ни вывесок, ни охраны у входа — только общий подъезд с домофоном и камера в холле, установленная управляющей компанией. На двери значилось нейтральное «Макс Пистонов и сын» — в городском справочнике это числилось как торговая компания. Кто такой Макс Пистонов, никто не знал, но фамилия была настолько нелепой, что вызывала у редких посетителей улыбку.

Помещение состояло из трёх смежных комнат: приёмной, рабочего кабинета и отдельного помещения под оружейную. Последняя была предметом особой гордости майора Вэнса: хоть и маленькая, но оборудованная по всем правилам — с сейфами, стеллажами и системой климат-контроля. Здание, в котором находился офис, через цепочку подставных фирм принадлежало ОКБ и приносило пусть небольшую, но стабильную копеечку в бюджет спецслужбы.

Внутри пахло дешёвым кофе и бумажной пылью. Стены были серыми, мебель — старой, но крепкой. В отличие от их вечных конкурентов из Агентства раннего предупреждения, заседавшего в мраморном небоскрёбе в центре города, ОКБ довольствовался этим скромным убежищем, где единственной роскошью была кофеварка, купленная секретаршей на собственные деньги.

Региональное отделение состояло всего из трёх человек: майора Кайлена Вэнса, его заместителя, сержанта Маркуса, и секретарши Айрис Таннер. На большее не хватало финансирования. Каждый месяц приходилось выбивать деньги даже на замену картриджей для принтеров, а о современном оборудовании и думать забыли. Айрис, впрочем, умудрялась выбивать из центра хоть какие-то гроши на текущие нужды. Она была настолько мотивированным сотрудником, что, казалось, готова работать за одну похвалу от начальства. Поэтому Вэнс и Маркус работали на старых терминалах, пили растворимый кофе и вручную перебирали гигабайты данных, до которых их конкурентам из АРП обычно не было никакого дела.

Майор Вэнс сидел за своим столом уже третий час без перерыва. На экране перед ним медленно ползли колонки финансовых данных: счета, переводы, подставные фирмы, цепочки офшоров. Вэнс был высок, худощав, с коротко стриженными русыми волосами и острым, усталым лицом. Ему было тридцать четыре, но выглядел он старше из-за вечных кругов под глазами. Он не умел отдыхать, когда дело его затягивало.

Перед ним лежало дело Филиппа Дюрана — заместителя министра науки и образования сектора, который одновременно числился директором благотворительного фонда «Наследие будущего». Фонд официально занимался поддержкой молодёжных образовательных программ, но Вэнс уже неделю как подозревал, что под этой вывеской происходит что-то другое.

В дверь постучали, и в кабинет, не дожидаясь ответа, вошла Айрис. Молодая, симпатичная, с хорошей спортивной фигурой, она не умела сидеть без дела. В руках у неё была папка, а на лице — выражение готовности немедленно приступить к выполнению приказа.

— Майор, — начала она бодро, — я закончила перекрёстную сверку графиков Дюрана с движением средств фонда. Там есть закономерность. Каждый раз, когда он встречается с представителями «Эвергрина», через неделю со счетов фонда уходит крупная сумма. Я сверила даты.

Вэнс поднял голову, окинул её взглядом. Айрис стояла, вытянувшись, с лёгким румянцем на щеках. Её энтузиазм был почти осязаем.

— Хорошая работа, Айрис, — сказал он. — Скинь мне таблицу.

— Уже отправила, майор. И ещё... — она на мгновение замялась, — я заметила, что в те же даты в полицейской базе появлялись запросы на пропавших подростков. Совпадение?

Вэнс нахмурился.

— Отправь мне эти данные тоже. И подними все похожие дела за последние два года. Если найдёшь связь с фондом — сразу доложи.

— Будет сделано! — Айрис улыбнулась и вышла, едва не столкнувшись в дверях с Маркусом.

Маркус проводил её взглядом и покачал головой.

— Она когда-нибудь устаёт? — спросил он, входя и закрывая за собой дверь. — Девушка работает как заведённая. Вчера до ночи сидела с этими таблицами, а сегодня уже с утра бегает.

Маркус, сержант и заместитель Вэнса, был полноват, лохмат и вечно что-то жевал. Сложно было рассмотреть в этом человеке его скрытые таланты — например, то, что он был высококлассным оперативником. Он плюхнулся в соседнее кресло и вытянул ноги.

— Зато результаты есть, — ответил Вэнс, не отрываясь от экрана. — А ты почему не на посту?

— Я только что вернулся, майор. Наблюдение за домом Дюрана ничего не дало. Он сегодня выехал в сторону центра, петлял, потом скрылся в подземном паркинге башни «Аурелион».

Вэнс откинулся на спинку.

— «Аурелион» — это пентхаус Галло. Он поехал к нему. Зачем?

— Нервничает, наверное. Проверка финансового надзора, а он бегает к Галло за утешением.

Вэнс хмыкнул.

— Это не утешение, Маркус. Это инструктаж. Галло не принимает гостей просто так. Если Дюран поехал к нему, значит, дело серьёзное.

Он щёлкнул по клавише, и на экране высветилась схема: от фонда «Наследие будущего» в разные стороны тянулись линии к офшорным счетам, а от них — к компаниям, которые, как выяснил Вэнс, принадлежали «Семье Галло».

— Смотри, — Вэнс развернул монитор к Маркусу. — Фонд «Наследие будущего» получает гранты от государства под образовательные программы. Часть денег уходит на зарплаты — копейки. Остальное перечисляется в исследовательский центр «Эвергрин» под видом грантов на совместные молодёжные исследования.

Маркус присвистнул.

— «Эвергрин»? Это же крупный научный центр, занимается генной инженерией, биотехнологиями. Но что им нужно от благотворительного фонда?

— А вот это самое интересное, — Вэнс откинулся на спинку. — Я проверил учредителей «Эвергрина». Официально это независимая корпорация, но если копнуть глубже, все нити ведут к «Семье Галло». Через цепочку подставных фирм они контролируют этот центр. Деньги из фонда уходят якобы на исследования, а на деле — в карман Галло.

— Отмывание?

— Похоже на то. Но зачем такой сложный маршрут? Можно было напрямую. Значит, они прячут не просто деньги, а что-то ещё.

Вэнс потянулся к чашке с остывшим кофе, сделал глоток, поморщился.

— А теперь самое интересное. Я начал копать запросы полиции Гелиополиса, чтобы понять, есть ли пересечения. И наткнулся на одно имя: Рэй Картер.

— И кто это? — спросил Маркус.

— Бывший военный. Работает инструктором в тире. Но у него есть племянница, Эбигейл Картер. Она пропала неделю назад. Заявление в полицию подавала её мать, а Рэй указан в деле как дядя и контактное лицо. И знаешь, что странно? На его досье стоит гриф секретности. Официально он служил в регулярных частях, но настоящее прошлое закрыто даже для полиции.

— Секретность? — Маркус нахмурился. — Может, простая бюрократия?

— Не думаю. Я прогнал его имя по нашим внутренним базам. Знаешь, что выдало? Пусто. Но с пометкой «архив ограниченного доступа». Это значит, что он когда-то работал на одну из контор.

— И какое это имеет отношение к нашему делу?

Вэнс побарабанил пальцами по столу.

— А вот какое. В тот же период, когда пропала девочка, со счетов Дюрана ушла крупная сумма на счета «Семьи Галло». Не прямо, но след есть. Я проверил пересечения по датам: за неделю до исчезновения Эбигейл Картер фонд Дюрана перевёл деньги фирме, которая связана с Галло. Совпадение? Возможно. Но слишком уж подозрительное, чтобы его игнорировать.

— Вы хотите сказать, что похищение девочки связано с финансовыми махинациями Галло? — Маркус подался вперёд.

— Я не знаю. Но это совпадение слишком интересное. Если Галло финансирует какой-то подпольный проект, в котором используются дети, то это уже не просто отмывание. Это федеральное преступление.

В дверь снова постучали, и вошла Айрис, держа в руках планшет.

— Майор, я нашла ещё кое-что, — она протянула экран. — В тот день, когда пропала Эбигейл Картер, камеры у парка напротив лицея Вернера зафиксировали белый фургон. Он не появлялся больше ни разу за последние два месяца. Номер зарегистрирован на подставную фирму, связанную с «Семьёй Галло».

Вэнс и Маркус переглянулись. Айрис стояла, выжидая реакции.

— Отлично, Айрис, — Вэнс кивнул. — Проверь, кто арендовал этот фургон и где он сейчас. И ещё: мне нужны все данные о Рэе Картере, которые сможешь найти. Всё, что не закрыто грифом.

— Я уже начала, майор, — Айрис улыбнулась. — Но там действительно что-то странное. Его досье не просто закрыто, оно вычищено. Остались только базовые данные. Я попробую через старые архивы.

— Хорошо. Иди.

Айрис вышла, снова полная энергии.

Маркус посмотрел на Вэнса.

— Она когда-нибудь останавливается?

— Надеюсь, нет, — Вэнс усмехнулся. — Пока у нас нет больших бюджетов, мотивация — наш главный ресурс.

Маркус вздохнул.

— Эх, чувствую, уволюсь я скоро.

— Ты всегда так говоришь. Но всё равно сидишь здесь и помогаешь.

— Только ради вашего паршивого кофе. И ради того, чтобы посмотреть, как вы снова вляпаетесь в неприятности.

Вэнс усмехнулся.

— Ценю твою поддержку.

Маркус махнул рукой, поднялся и направился к двери. У порога обернулся.

— Только не наделайте глупостей, майор. Если Галло почует, что мы копаем, он не будет церемониться.

— Знаю, — Вэнс снова повернулся к экрану. — Поэтому мы будем осторожны.

Маркус вышел. Вэнс остался один. За окном сгущались сумерки. Где-то в недрах финансовых потоков, в тёмных кабинетах и подпольных клиниках, зрело что-то крупное. И он был одним из немногих, кто начал видеть контуры этой тени.

Глава 5. Первый след

Серый рассвет расползался по улицам, когда Рэй вышел из дома. Он не ложился, но тело держало привычный ритм — двадцать лет службы невозможно забыть. Мысли были ясными, как никогда за последние годы.

Он позвонил в тир, сухо сообщил, что заболел, и отключился, не дожидаясь ответа. Владелец не станет переспрашивать — ему было всё равно, лишь бы кто-то стоял за стойкой в выходные. А Рэя сегодня ждал другой маршрут.

Монорельс глотал километры. Гелиополис просыпался: по путям скользили дорогие автомобили, на тротуарах появлялись клерки в костюмах, в кафе выставляли столики. В Вест-Энде воздух пах иначе — не озоном после климатической коррекции, а дорогой парфюмерией и цветами из открытых витрин. Район богатых, где даже тротуарная плитка была отполирована до блеска. Но под этим лоском прятались свои тени — Рэй знал это лучше многих.

Он вышел на станции за двадцать минут до девяти. Лицей Вернера возвышался в глубине парка, окружённый живой изгородью и кованой оградой. Дорого, солидно, с фасадом из светлого камня и панорамными окнами. Слишком идеально, чтобы в нём мог учиться ребенок человека без связей. Но, как дочь погибшего военного, Эбби имела право учиться в любом заведении, и Виктория выбрала для неё именно этот лицей — чтобы дать хорошее образование и шанс на социальный лифт. Они обе понимали: диплом Вернера открывал двери в лучшие университеты Конфедерации.

Рэй не стал подходить близко. Он остановился на противоположной стороне улицы, под козырьком остановки, и осмотрелся. Камеры: одна над главным входом, две по углам здания, ещё одна на столбе в двадцати метрах. Он прикинул углы обзора: если Эбби выходила через западные ворота, то попадала в мёртвую зону между двумя камерами. Об этом он подумал ещё ночью, изучая карту. Теперь пришёл проверить.

До точки, где сигнал телефона пропал с карты, оставалось около трёх кварталов. Рэй двинулся по тротуару, не торопясь, зрительно сканируя пространство. Он шёл так, как ходил когда-то в разведке: плечи расслаблены, взгляд скользит, но фиксирует каждую деталь. Вокруг было полно камер — открытых и скрытых, — и он отмечал их машинально, избегая попадать в сектора обзора.

Сквер с фонтаном оказался именно таким, как он представлял: открытое пространство, несколько скамеек, кафе с террасой, книжный магазин, аптечный киоск. Слишком людное место для похищения, но идеальное для добровольного ухода. Эбби могла встретиться здесь с кем-то, выйти из зоны камер и исчезнуть в одном из переулков.

Он подошёл к фонтану, сделал вид, что ждёт кого-то. Мимо прошли две женщины с колясками, старик с газетой, молодой человек в наушниках. Обычный утренний поток. Рэй заметил, что одна из камер на столбе у входа в сквер не работает — чёрный зрачок объектива был разбит. Мелочь, но в голове щёлкнуло: разбитая камера в месте, где пропала девочка. Совпадение? Возможно. Но он не верил в совпадения.

Он вошёл в кафе, сел за столик у окна, заказал чёрный кофе. Бариста, худой парень с уставшими глазами и татуировкой на шее, лениво протирал стойку. Рэй подождал, пока посетителей станет меньше, и поманил его.

— Часто у тебя тут смены? — спросил он, показывая фотографию Эбби на экране коммуникатора.

Парень наклонился, прищурился.

— А вы кто?

— Родственник. Она пропала несколько дней назад. Может, видел её?

Бариста покосился по сторонам, пожал плечами.

— Тут каждый день толпы школьников. Все лица в кучу. Эту... — он вгляделся в фото, — вроде видел пару раз. С подружкой сидела. Но я не приглядывался. Они приходят, заказывают смузи, уходят.

— А в последние дни? Может, она одна заходила?

— Не помню. Извините. Тяжело всех запомнить.

Рэй кивнул, оставил на стойке чаевые и вышел. Ничего полезного.

Теперь нужно было поговорить с подругой Эбби. В файлах от Виктории был список контактов, и Рэй ещё ночью выделил несколько имён. Чаще всего она звонила и писала номеру, записанному как «Лина». Он набрал его, но абонент не отвечал. Тогда он отправил короткое сообщение: «Это дядя Эбби. Нам нужно поговорить. Это важно для неё».

Ответ пришёл через десять минут: «Я не знаю, где она. Честно». Рэй перезвонил. На этот раз трубку сняли.

— Алло? — голос подростка, тихий, испуганный.

— Лина? Я дядя Эбби. Я не полиция. Мне нужно только поговорить. Где тебе удобно?

— Я не знаю... не знаю, могу ли я...

— Я не сделаю тебе ничего плохого. Просто встретимся там, где ты сама выберешь. Это может помочь Эбби.

Пауза. Потом она нехотя назвала адрес: небольшой парк за станцией монорельса. Рэй сказал, что будет там через двадцать минут.

Он пришёл раньше, как всегда. Сел на скамейку, откуда просматривались оба входа. Через несколько минут появилась девушка лет пятнадцати: невысокая, худенькая, с тёмными волосами, собранными в хвост, в мешковатой куртке. Она нервно огляделась, заметила Рэя и медленно подошла.

— Вы дядя Эбби? — спросила она, не садясь.

— Садись, — сказал Рэй спокойно. — Я не кусаюсь.

Лина нерешительно опустилась на край скамьи, держа руки в карманах.

— Я правда не знаю, где она.

— Но вы дружили. И она тебе доверяла. — Рэй смотрел ей в глаза, не давя, но давая понять: лгать бесполезно. — Её мама говорила, что она гуляла с тобой.

Лина вздохнула, опустила взгляд. Молчание затянулось.

— Это я виновата, — наконец выдавила она.

Рэй подался вперёд.

— Что значит «виновата»?

— Я рассказала Эбби о Дрейке. Ну, что можно заработать. Дрейк из выпускного класса. Он говорил, что есть фирма, которая тестирует новую спортивную вакцину для молодёжи. Платили вперёд.

— И ты поверила?

— Я не знала... Думала, это правда. Эбби переживала из-за денег. Она хотела помочь маме. Я просто хотела как лучше. — Лина всхлипнула. — Я не думала, что так выйдет.

— Что было дальше?

— После первого урока она пошла искать Дрейка. Сказала, что поговорит с ним. Больше я её не видела. Она не отвечала на сообщения.

— А Дрейк? Где он?

— Не знаю. В тот день он был в школе, но потом исчез. Я боялась спрашивать.

Рэй смотрел на неё, не мигая. Лина размазывала слёзы по щекам.

— Я должна была её отговорить. Но я не знала, что это опасно. Думала, это просто укол, деньги... Простите.

Рэй выдохнул, сдерживая раздражение. Ему была нужна информация, а не самобичевание.

— Ты знаешь, куда она пошла? Где её забрали?

— Она говорила, что фургон будет за парком напротив лицея. Я не пошла. Мне было страшно.

Он задумался. Парк у лицея. Белый фургон. Точка, где пропал сигнал, сходилась с её словами.

— Ты сказала об этом полиции?

Лина отрицательно покачала головой.

— Я боялась. Дрейк... он не простой. У него связи. Если бы он узнал, что я проболталась...

Рэй поднялся.

— Теперь это неважно.

Он оставил Лину на скамейке и быстро зашагал к выходу из парка. Теперь у него была конкретная зацепка: Дрейк и белый фургон возле лицея.

В голове уже выстраивалась цепочка: нелегальные «медицинские программы», вербовка подростков из неблагополучных семей, обещание больших денег, исчезновения. Это явно не наркотики. Это что-то системное. И кто-то очень не хотел, чтобы информация всплыла.

Теперь нужен был Тим.

Он набрал номер, который не тревожил годами. Гудки шли долго. Наконец на том конце раздался знакомый хриплый голос:

— Рэй? Чёрт возьми, сколько лет! Ты чего звонишь?

— Тим. Нужна встреча. Не по телефону.

Тим замолчал. Рэй услышал, как он чем-то шуршит — возможно, отодвинул стул, вышел из кабинета.

— Что-то серьёзное?

— Да.

— Тогда через час, в «Глории» на Пятой. Знаешь?

— Знаю.

— Давай.

Рэй отключился и направился к монорельсу.

Бар «Глория» был из тех мест, куда не заходят случайные прохожие: тёмный зал, дешёвый алкоголь, неоновые вывески, пахнущие дезинфекцией. Время было обеденное, внутри — почти пусто. Тим ждал его за угловым столиком. Он почти не изменился: крепкий, седеющий, с усталыми глазами полицейского, который повидал слишком много. На нём была гражданская куртка, но Рэй знал: бляха где-то под ней.

Они пожали руки — коротко, как в армии. Без объятий. У Рэя и Тима была своя история: вместе пошли в армию, вместе прошли учебку, спали в одной палатке, ели из одного котелка. Потом Рэй ушёл в «Юнит-7», и их пути разошлись. Но дружба не умерла — просто стала другой.

— Выглядишь дерьмово, — усмехнулся Тим. — Опять не спишь?

— Ты тоже не цветёшь как одуванчик.

Тим хмыкнул, сделал глоток пива.

— Ну, выкладывай. Что стряслось?

Рэй сел напротив, понизив голос:

— Пропала племянница. Эбби Картер, 15 лет. Три дня назад ушла из лицея Вернера и исчезла. Полиция говорит — побег.

— А ты не веришь.

— Она не сбегала. Она попала в какую-то «медицинскую программу». Обещание больших денег, встреча с человеком на машине. Ты что-нибудь слышал о подобном?

Тим отставил бокал, посмотрел на Рэя долгим взглядом. Потом вздохнул.

— Слышал. Но тебе это не понравится.

— Говори.

— В разных районах Гелиополиса за последние полгода пропало с десяток подростков. Может, больше. Все — из неблагополучных семей или с финансовыми проблемами. Все уходили «добровольно», никого не похищали. Полиция закрывала дела, объясняя побегами. Но я натыкался на странности: у многих перед исчезновением были контакты с людьми из «медицинских центров». Слухи ходили, что это не просто анализы. Что забирают не только кровь.

— А что именно? — Рэй напрягся.

— Не знаю. Говорили про подпольные клиники, где якобы тестируют новые препараты на подростках. Или что-то ещё. Но никто не задавал вопросов, потому что замешаны влиятельные люди. У нас наверху приказали не копать.

— А ты?

Тим покачал головой.

— Я не копал. У меня семья, Рэй. Две дочери. Если я суну нос, меня уволят без выходного пособия. А может, и хуже.

Рэй сжал зубы.

— Мне нужна любая информация. Списки пропавших, адреса этих клиник, названия фирм, которые их прикрывают.

Тим огляделся, наклонился ближе.

— Рэй, это опасно. Я не знаю, кто за этим стоит, но это явно не простые люди. Полиция наверняка слила кому-то информацию о твоей племяннице ещё до того, как она пропала. Возможно, её пасли.

— Поэтому я и должен её найти как можно быстрее. Помоги мне, Тим. По старой дружбе.

Тим долго молчал, вертя в руках бокал. Потом выдохнул.

— Ладно. Я соберу, что смогу, и скину тебе на защищённый канал. Но учти: я рискую.

— Я знаю. Спасибо.

Они посидели ещё несколько минут, разговаривая о пустяках, но каждый понимал: теперь они в одной лодке. Тим ушёл первым, оставив деньги на столе.