НИИЫ леснетики

Я нажимала всё подряд, ища нужное сочетание.

— Что? Сломала?

— Я сломала?!

— Ладно, ладно. Иди. Что ты там делаешь?

— В институт пишу, надо же сказать, что с саженцами договорились, ждём.

— Давай помогу! Чего ты так долго?

Алексей Васильевич сел за ноутбук, взял мышку и с минуту водил курсором по экрану. Несколько раз пытался скопировать адрес: выделял, щёлкал правой кнопкой, не попадал, выделение сбрасывалось, он выделял снова, щёлкал, оно сбрасывалось… Потом наконец скопировал и долго пытался попасть мышкой в поле адреса. Курсор не наводился. Он несколько раз промахнулся мимо ячейки, плюнул и встал.

— Ладно, давай заканчивай и приходи к нам. Хоть поешь.

— Я поела.

Он снова ушёл на кухню, и я услышала, как он объясняет леснику: «Что-то она тормозит!», очевидно, про меня.

Спустя минуту снова долетел зов.

— Вот, смотри! — Кравцов показал на вид из окна, поводя рукой широким жестом, — это Хреновской бор!!!

Я уже заколебалась бегать туда-сюда, но послушно кивала, мол, да, Хреновской бор. Спасибо, что показали, красиво!

— Всё будет хорошо, — пообещал Кравцов, — я тебя устрою в аспирантуру. Вот увидишь!

Я вернулась к компьютеру. Из кухни неслось:

— Телевизора нет! И вай-фая нет!

— Вай-фай есть, — отозвалась я.

— Где?

Я снова пошла к ним, попыталась настроить вай-фай Кравцову на телефоне. Сеть не ловилась. Он смотрел на меня ласково и объяснял леснику, что я у них бестолковая. Потом опять говорил, что он за меня последнюю рубашку отдаст, потом говорил, что даже если я не настрою вай-фай — это не важно.

— Делай что хочешь с этим телефоном, разломай его, разбей!

Я говорила, что не хочу его разбивать, хочу настроить вай-фай, но не знаю, как.

— Ты должна в этом разбираться, молодежь должна во всем разбираться...

— Я без телефона, с ноутбука подключилась и ладно.

— У тебя нет смартфона? Как? На, возьми мой!

И смех и грех.

Спустя пять минут они с лесником позвали меня с видом заговорщиков, решивших посвятить новичка в свою тайну:

— Запомни, аспирантуры нет! Ну, просто нет её!

— Ладно, запомню. Нет её.

— А тебе и не надо.

— Да, — легко согласилась я, — мне и не надо.

— Время только терять. Мы тебя на соискательство учёной степени устроим, сразу на защиту выйдешь…

Лесник кивал. Он тоже уже всё про меня решил.

— Наш лучший сотрудник, — Кравцов решил заново представить меня леснику. — Таких, как она, набрать человек пять, и весь остальной институт можно распускать!

Лесник соглашался.

— Она одна у нас работает! — не унимался Кравцов. — Вот мы сидим? Сидим. А она работает! Вот мы поели? А она не поела.

— Я поела, — успокаивала я Алексея Васильевича.

Он закурил в открытое окно и попросил:

— Дай что-нибудь… — и показал жестами, как давит окурок.

Я метнулась по кухне, ища пепельницу, Иван Сергеевич только руками развёл — не курю.

— Нет ничего, Алексей Васильевич, заканчивайте. Если хозяин не курит, вам тоже не надо в доме. Идите на улицу.

— Нет ничего? — он удивился. — Вот видишь, как ты плохо соображаешь!

И, взяв со стола тарелку, раздавил окурок в ней.

— А ну вас!

Я снова ушла в комнату, но через пять минут донёсся новый клич.

— Иди сюда! — Алексей Васильевич показал на небо. — Погода прекрасная!

Ага, дождь. Но то ли он видел не то, что я, то ли шкала оценки сместилась.

Ещё через пять минут:

— В следующий отпуск в Абхазию поедем! Ты, я и две мои дочки. Давно хотел, чтоб мы такой компанией туда съездили. Ты была в Абхазии? Нет? Поедем!

И ещё через десять минут:

— Вот эти дома, — он показал вдаль на малоэтажные здания, — в каждом из них живёт человек по двадцать. Их не могут снести, потому что придётся каждому покупать квартиру, двадцать человек!...

— Да, — соглашалась я, — понятное дело.

— А вот там Хреновской лесной колледж! — показывал он в туман.

— Нет там ничего. Там лес.

— Есть! Просто не видно! Молодое поколение лесников воспитывают. Но как можно создать научную школу на пустом месте? Нет передачи опыта...

Эта пластинка крутилась по кругу часа два.

Потом они уснули. Я же не спала полночи, боясь проспать подъём. Мне всё время казалось, что мы опоздали, я подскакивала на диване и смотрела на часы. Ночь тянулась долго…

***

Утром мы, конечно, проспали. Разбудил нас уже звонок директора. Делегация подъезжала к селу, и Кощеев звонил узнать, куда дальше от лесничества.

— Одевайтесь красиво! — сказал Кощеев. — Фотографы будут, телевидение. — И зачем-то добавил, — и паспорта возьмите.

— Красиво? — переспросила я, когда Кравцов повесил трубку. — Мы же сажать едем?! Я планировала в обычной лесной форме сажать. Это красиво?

— Одевайся тепло! — велел Алексей Васильевич.

— А директор сказал…

— Лесная форма — это красиво! — отрезал Кравцов.

***

К месту посадки мы подскочили сразу же за институтской делегацией.

Из автобуса высыпали наши: в платьях, шубах, на шпильках и с лопатами, все страшно красивые.

Снег шёл хлопьями.

Через минуту подъехала машина министерства лесного хозяйства, вышел министр в дорогом пальто в окружении охраны, тут же примчалось человек десять с фотоаппаратами, и действо началось.

Сначала сажали саженцы. Всё было очень организовано, кроме одного: саженцев было всего два. Министр сажал один саженец, а делегация из руководителей дружественных организаций суетилась вокруг в качестве группы поддержки. Вторым кольцом вокруг них — журналисты с фотоаппаратами. Министр взял дубок и замер в картинной позе. Хоровод из фотографов и охраны ловил каждый его жест. Несколько десятков кадров. Поставил в лунку и снова замер. Снова несколько десятков кадров. Так прошло около получаса. Кощеев в своей папахе с кокардой норовил всё время оказаться в центре кадра и все полчаса с замершей улыбкой глядел в объектив.