Спасти мир и всё-таки жениться

За окнами находилась новая Москва.

По небу ходили трамваи.

На крышах жили маленькие драконы.

Роботы спорили с людьми на рынках.

Межмировые переходы стали обычными. Для поездки в Ладен требовался паспорт, страховка от пророчеств и справка о том, что турист не претендует на престол.

На месте старого двора стоял памятник.

Эраст и Тарас были изображены спинами друг к другу.

Эраст держал папку.

Тарас — три меча.

У ног сидел козёл.

— Хороший памятник, — сказал Тарас.

— Пропорции неверны.

— Я выше.

— Именно.

На постаменте написано:

ОНИ СПАСЛИ МИРЫ, ПОТОМУ ЧТО НЕ ЗНАЛИ, ЧТО ЭТО НЕВОЗМОЖНО.

Ниже кто-то приписал:

И НЕ ПРОЧИТАЛИ ИНСТРУКЦИЮ.

— Второе исторически точнее, — признал Эраст.

К ним подбежала молодая женщина.

— Вы участники реконструкции?

— Нет, — сказал Тарас.

— Тогда потомки?

— Возможно.

— Я Лада Кунилиная.

Эраст посмотрел на девочку, стоявшую рядом.

Пятилетняя Лада смотрела на взрослую себя.

— Ты — я? — спросила она.

— Одна из.

Взрослая Лада была лет сорока. Красной печати на ладони не было. Вместо неё на пальце лежал маленький шрам.

— Что произошло? — спросила Вера.

— Я отказалась становиться ответственным лицом.

— Хорошо.

— Потом долго жалела.

— Почему?

— Потому что последствия всё равно приходили. Только к другим.

— И что сделала?

— Создала Службу общей ответственности.

— Работает?

Лада улыбнулась:

— Плохо.

— Значит, правильно, — сказал Тарас.

— Мы собираем тех, кто готов добровольно принимать часть последствий чужих решений. Врачи, спасатели, учителя, родители, иногда друзья.

— Их достаточно?

— Никогда.

— Тогда зачем?

— Чтобы не оставлять человека одного с тем, чего он не может вынести.

Эраст кивнул.

— А наша свадьба?

— Сегодня.

— Почему вы ждали сто семьдесят три года?

Взрослая Лада посмотрела на пятилетнюю.

— Чтобы я успела стать человеком, который может отказаться от брака с будущим миром.

— Отказалась?

— Да.

— Тогда церемония не требует вашего участия.

— Требует. Я буду ставить печать.

— Зачем?

— Не на брак миров. На признание каждой семьи отдельной.

Тарас оглядел город:

— Значит, всё получилось?

— В основном.

— Что не получилось?

Взрослая Лада показала на небо.

Над Москвой висела огромная трещина.

За ней было видно пустое пространство.

— Межа умирает.

— Почему?

— Сто семьдесят три года она удерживала все варианты миров, не позволяя им ни слиться, ни окончательно разделиться.

— И свадьба её спасёт?

— Нет.

— Тогда что?

— Ваше возвращение.

— Куда?

— В день открытия первой двери.

Эраст нахмурился:

— Если мы вернёмся и не откроем шкаф, Межа не возникнет.

— Да.

— Миры снова станут отдельными.

— Да.

— Всё это будущее исчезнет.

— Да.

Тарас посмотрел на летающие трамваи, драконов на крышах и памятник.

— А свадьба?

— Состоится до вашего возвращения.

— Зачем, если потом её не будет?

Лада улыбнулась:

— Чтобы вы хотя бы однажды всё-таки поженились.

Мира посмотрела на Тараса:

— Сто семьдесят три года готовились ради одной минуты.

— Нормальный срок.

— Для кого?

— Для мужчины.

Глава 64

Дети, которых могло не быть

Потомки собрались во Дворце.

Их оказалось восемьсот сорок семь.

Тарас пересчитал трижды и каждый раз получал больше.

— Все наши? — спросил он.

Серафим проверил книгу:

— Ваши возможные.

— С Мирой?

— Не только.

Мира взяла список.

В нём значились дети от Элеоноры, Сомневающейся, идеальной Миры и женщины, имя которой Тарас не узнал.

— Кто такая Клавдия? — спросила она.

— Впервые вижу.

— У вас с ней пятеро.

— Это клевета.

Пожилая женщина подняла руку:

— Я Клавдия.

— Мы знакомы?

— Пока нет.

— Вот видишь, — сказал Тарас Мире.

— Уже вижу.

— Ничего не было.

— Ещё.

Тарас спрятался за Эрастом.

У Эраста потомков оказалось меньше.

Всего двести девятнадцать.

— Почему у него меньше? — спросил Тарас.

— Дольше принимал решение, — ответила Лада.

Среди них были дети Веры, Надежды и одной женщины из мира, где Эраст стал библиотекарем.

Настоящая Вера посмотрела на него:

— Библиотекарь?

— Достойная профессия.

— Я о женщине.

— Не знаком.

Женщина вышла из толпы:

— Познакомимся через двадцать лет.

— Нет, — сказал Эраст.

— В моей линии уже да.

— Ваша линия будет отменена.

— Очень по-вашему.

Потомки окружали предполагаемых предков.

Кто-то хотел поговорить.

Кто-то — обвинить.

Кто-то благодарил.

Один молодой человек ударил Тараса.

— За что?

— Вы бросили мою бабушку у алтаря.

— Кого?

— Принцессу Элеонору.

— Я её не бросал. Она ушла в другую реальность.

— Это хуже.

— Согласен.

К Эрасту подошла девочка лет двенадцати.

— Вы мой прапрапрапрадед.

— Возможно.

— Из-за вас наша семья сорок лет не разговаривала.

— Почему?

— Вы оставили брачный договор с неоднозначной формулировкой.

— Какой?

— «Совместное имущество распределяется по справедливости».

Эраст поморщился:

— Действительно неоднозначно.

— Мы судились четыре поколения.

— Следовало определить критерий.

— Вот поэтому с вами и не разговаривали.

Вера наблюдала.

— Вам нравится?

— Что?

— Потомки.

— Сложно оценить группу такой численности.

— Я не о статистике.

Эраст посмотрел на детей, внуков и далёких потомков, которых могло никогда не быть.

— Они существуют без нашего решения.

— Благодаря возможностям.

— Да.

— Хотели бы детей?

Вопрос застал его врасплох.

— Сейчас?

— Вообще.

— Не знаю.

— Хорошо.

— Почему?

— Потому что честно.

К Мире подошёл маленький мальчик.

Он был похож на Тараса, но держал рубашку заправленной.

— Мама.

— Из какой ты линии?

— Из этой.

— Но у нас ещё нет детей.

— Будут.

— Сколько?

— Один.

Тарас присел рядом:

— Как тебя зовут?

— Эраст.

Эраст Акакиевич закрыл глаза:

— Нет.

— Почему все варианты называют детей в его честь? — спросила Мира.

Тарас пожал плечами:

— Хорошее имя.

— Одного достаточно, — одновременно сказали Эраст и мальчик.

— Значит, действительно родственники.

Мальчик протянул Мире рисунок.

На нём были четверо: мама, папа, козёл и большой шкаф.

— А это кто? — спросила она, указывая на пятую фигуру.

— Сестра.

— Ты сказал, что ребёнок один.

— Она не родилась.

— Почему?

— Вы передумали.

Мира посмотрела на Тараса.

— Мы?

— Вы решили, что мир слишком опасен.

— А потом?

— Жалели.

Тарас взял рисунок.

— Как её звали?

— Лика.

Мальчик исчез.

Рисунок остался.

— Это обязательно произойдёт? — спросила Мира у взрослой Лады.

— Нет.

— Можно сделать так, чтобы родилась?

— Можно.

— Нужно?

— Не знаю.

Тарас сложил рисунок.

— Решим потом.

— Вместе, — сказала Мира.

— Да.

Среди потомков начался спор.

Каждый хотел сохранить собственную линию.

Если Эраст и Вера поженятся, одни родятся, другие исчезнут.

Если Тарас и Мира откажутся, часть потомков сохранится в иных вариантах.

— Мы снова должны выбирать людей, которые будут существовать, — сказала Вера.

— Нет, — ответила Лада. — Вы выбираете только свою жизнь.

— Но она создаст последствия.

— Любая создаёт.

— Как не чувствовать себя виноватыми?

— Никак.

Верховный Регистратор поднялся на помост.

— Потомки не могут присутствовать на церемонии.

— Почему? — спросил Тарас.

— Их существование влияет на согласие участников.

— Пусть останутся.

— Тогда ваш выбор будет несвободным.

Мира посмотрела на сотни лиц.

— Они уже повлияли.

— Именно.

Регистратор открыл двери.

— Все возможные потомки должны вернуться в свои линии.

Люди начали исчезать.

Кто-то прощался.

Кто-то обещал встретиться.

Кто-то уходил молча.

Клавдия поцеловала Тараса в щёку.

Мира записала её имя.

— На всякий случай, — сказала она.

Последней осталась взрослая Лада.

Она обняла пятилетнюю себя.

— Не бойся исчезнуть.

— Я не боюсь.

— Почему?

— Папа сказал, что нужна просто так.

Взрослая Лада посмотрела на Эраста.

— Хорошо сказал.

— Редко, — ответила Вера.

Лада исчезла.

На полу осталась красная печать.

Пятилетняя подняла её.

— Теперь свадьба?

Регистратор посмотрел на часы.

— Через один час.

Тарас побледнел.

— Можно ещё одну войну?

— Нет, — сказала Мира.

— Маленькую?

— Нет.

— Хотя бы нападение?

Она взяла его под руку.

— Поздно. Теперь спасаться будете вы.

Глава 65

Мальчишник в конце времени

Мальчишник организовал козёл.

Поэтому еды не осталось ещё до начала.

Он пригласил Тараса, Эраста, Серафима, князя Северина, герцога Равельского, директора и семь собственных версий.

Ардеина не разрешила.

Козёл объяснил, что все версии являются одним лицом.

Она согласилась при условии, что утром останется хотя бы одно.

Мальчишник проходил в старом институтском кабинете.

Через час помещение должно было исчезнуть вместе со всем будущим.

Тарас поставил на стол бутылку.

Эраст посмотрел на этикетку.

— Срок хранения истёк сто сорок лет назад.

— Значит, выдержанное.

— Или испорченное.

— Брак.

— Не всё испорченное является браком.

— Зато любой брак со временем…

— Не заканчивайте, — попросил директор. — Я женат тридцать два года.

— Счастливо?

— По документам.

Серафим выглядел взрослым.

До возвращения в своё время оставалось несколько часов.

Надежда на мальчишник не пришла, но передала ему часы.

Стрелки двигались навстречу друг другу и никогда не совпадали.

— Символично, — сказал Тарас.

— Не уверен, — ответил Серафим.

— Значит, точно.

Герцог Равельский пил молча.

— Вы всё ещё хотите меня убить? — спросил Тарас.

— Иногда.

— Хорошо. Я боялся, что семейная жизнь вас изменила.

— Мы с Маргаритой Петровной не женаты.

— Сто лет вместе.

— Она не принимает заявление.

— Значит, семейная жизнь.

Князь Северин поднял бокал:

— За женихов.

— Рано, — сказал Эраст.

— Через час поздно.

— Логично, — признал он.

Выпили.

На стене висели фотографии их приключений.

Ладен.

Орбис-9.

Восьмой мир.

Девятый.

Нулевой День.

Мир после войны.

На каждой Тарас выглядел так, словно случайно оказался в кадре во время нарушения техники безопасности.

Эраст — словно собирался составить акт.

— Боишься? — спросил Тарас.

— Да.

Все замолчали.

Тарас поставил бокал.

— Ты сейчас серьёзно?

— Вы спросили.

— Я тридцать лет ждал честного ответа, а ты выбрал мальчишник.

— Время ограничено.

— Чего боишься?

Эраст смотрел на фотографию Веры.

— Что обещаю больше, чем смогу выполнить.

— Так не обещай.

— Свадебная церемония содержит обещания.

— Скажи правду.

— Какую?

— Что иногда будешь невыносимым.

— Это очевидно.

— Для тебя. Другие надеются.

Директор кивнул:

— Я на свадьбе обещал всегда советоваться с женой.

— И?

— Теперь всегда советуюсь.

— Помогает?

— Принимаю решение раньше.

Эраст посмотрел на Тараса:

— А вы?

— Боюсь, что после свадьбы ничего не изменится.

— Почему это пугает?

— Тогда окажется, что я столько лет избегал не брака, а слова.

— Какого?

— «Навсегда».

— Вы не обязаны его использовать.

— А без него свадьба настоящая?

Серафим ответил:

— В Нулевом Дне всё было навсегда. Поэтому ничего не происходило.

Тарас подумал.

— Значит, лучше «пока»?

— Пока хотите.

— Мира так и сказала.

— Тогда слушайте.

— Я слушаю. Иногда поздно.

Козёл достал откуда-то свиток.

— Совет мужу.

— Ты женат три дня.

— Сто семьдесят три года.

— В будущем.

— Самые длинные.

— И какой совет?

Козёл развернул свиток.

Он оказался пустым.

— Не знаю.

— Тогда зачем свиток?

— Ждал, что напишут.

Ардеина появилась в окне.

— Пора.

— Ты подслушивала? — спросил козёл.

— Охраняла.

— От чего?

— От советов.

Она вошла, взяла мужа хвостом и унесла.

Остальные начали расходиться.

Герцог пожал руку Тарасу:

— Если передумаете, сообщите до церемонии.

— Зачем?

— Я займу ваше место.

— Рядом с Мирой?

— Рядом с возможностью убить вас.

— Хороший друг.

— Враг.

— Иногда надёжнее.

Директор оставил ключи от кабинета.

— Вернёте после свадьбы.

— Кабинет исчезнет, — сказал Эраст.

— Тогда компенсируете.

Серафим ушёл последним.

— Вы оба всё-таки женитесь.

— Возможно, — ответил Тарас.

— До алтаря осталось сорок минут.

— Многое может произойти.

— Надеетесь?

— Немного.

Эраст и Тарас остались вдвоём.

Как когда-то в самом начале.

Стол.

Чайник.

Шкаф.

Два стакана.

Тарелка с засохшим печеньем.

— Если бы мы тогда не открыли шкаф… — начал Тарас.

— Не было бы всего этого.

— Хорошо?

— Не знаю.

— Я бы не встретил Миру.

— Я — Веру.

— Ардеина не вышла бы за козла.

— Это можно считать преимуществом.

— Девятый мир погиб бы.

— Да.

— А сейчас мы вернёмся и не откроем шкаф.

— Таков план.

— Значит, всё исчезнет.

— Возможно.

— Тогда зачем жениться?

Эраст посмотрел на дверь.

— Чтобы решение существовало хотя бы один раз.

— Даже если никто не запомнит?

— Мы запомним.

— Если вернёмся до первой встречи, не запомним.

Эраст замолчал.

Тарас улыбнулся:

— Вот и поймал.

— Память может сохраниться в Межe.

— Которой не будет.

— Тогда в предметах.

— Каких?

Эраст посмотрел на чайник.

— Он уже пережил слишком многое.

Тарас налил воду.

— Возьмём с собой.

— В прошлое?

— Да.

— Чтобы предупредить себя?

— Нет.

— Тогда зачем?

Чайник закипел.

На его корпусе появилась надпись:

ДО СВАДЬБЫ — ТРИДЦАТЬ МИНУТ.

Тарас выключил.

— Чтобы утром сварить чай.

Эраст кивнул:

— Разумно.

— Не привыкай.

Они взяли чайник и вышли.

Шкаф остался открытым.

Внутри лежала металлическая пластинка — та самая, с которой началась первая книга.

На ней менялась надпись.

Раньше было:

СПАСТИ МИР И НЕ ВСТУПАТЬ В БРАК.

Теперь последние слова исчезли.

Появились новые:

СПАСТИ МИР

И ВСЁ-ТАКИ ЖЕНИТЬСЯ.

Ниже проступила приписка:

НО СНАЧАЛА ПРОЧИТАТЬ МЕЛКИЙ ШРИФТ.

Глава 66

Мелкий шрифт крупной судьбы

Металлическую пластинку принесли во Дворец.

Эраст изучал мелкий шрифт.

Тарас изучал выходы.

Мира следила за Тарасом.

Вера — за Эрастом.

До церемонии оставалось двадцать минут.

— Здесь семьдесят четыре пункта, — сказал Эраст.

— Сколько успел прочитать? — спросил Тарас.

— Шесть.

— Значит, остальные хорошие.

— Почему?

— Плохое обычно пишут в начале.

— Наоборот.

— Тогда не читай.

Эраст продолжил.

Надпись была на древнем языке, который пластинка переводила по мере чтения:

ВСТУПАЮЩИЕ В БРАК ОБРАЗУЮТ ОБЩУЮ СУДЬБУ.

ОБЩАЯ СУДЬБА ПРИОБРЕТАЕТ ПРАВО ДЕЙСТВОВАТЬ В ИНТЕРЕСАХ СЕМЬИ.

В СЛУЧАЕ РАЗНОГЛАСИЙ ОБЩАЯ СУДЬБА ПРИНИМАЕТ ОПТИМАЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ.

— Согласователь, — сказал Серафим.

— Новый? — спросила Мира.

— Семейный.

— Только этого не хватало.

— Получается, после свадьбы система сможет решать за супругов, — объяснил Эраст. — Уже не ради миров. Ради семьи.

Тарас прочитал следующий пункт:

ОБЩАЯ СУДЬБА ОПРЕДЕЛЯЕТ МЕСТО ЖИТЕЛЬСТВА, РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ОБЯЗАННОСТЕЙ, КОЛИЧЕСТВО ДЕТЕЙ И ДОПУСТИМУЮ ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ СПОРОВ.

— Продолжительность споров можно ограничивать? — спросил он.

— Можно, — сказала Мира. — Но тогда некоторые будут короче брака.

— Я просто уточнил.

Вера взяла пластинку.

— Почему этот пункт появился только сейчас?

— Всегда был, — ответил бывший Регистратор. — Раньше перевод не выдерживал обратного времени.

— А теперь?

— Будущее приблизилось.

— Кто создал правило об общей судьбе?

Регистратор пожал плечами:

— Люди.

— Какие?

— Все понемногу. Каждый раз, когда говорили: «Теперь вы одно целое», правило усиливалось.

— Мы не одно целое, — сказал Эраст.

— После церемонии будете.

— Нет.

— Такова формулировка.

— Значит, требуется изменить формулировку.

Регистратор испуганно прижал книгу:

— Текст церемонии утверждён вечностью.

— Где вечность?

— Везде.

— Тогда пусть придёт и возразит лично.

Часы дворца остановились.

Из воздуха появилась женщина.

Она была одновременно молодой и старой. На платье двигались звёзды. В волосах рождались и гасли миры.

— Звали? — спросила она.

Тарас посмотрел на Эраста:

— Ты иногда слишком буквально формулируешь.

— Вы Вечность? — спросил Эраст.

— Да.

— Документы?

Женщина протянула бесконечный свиток.

Он раскатился по полу, прошёл через зал, вышел из дворца и продолжил движение вокруг Вселенной.

— Достаточно, — сказал Эраст.

— Редкий случай, — заметил Тарас.

Вечность посмотрела на пластинку:

— Формулировку менять нельзя.

— Почему?

— Тогда все прежние браки окажутся заключены на иных условиях.

— Они и без того разные.

— Но правило одно.

— Неверное.

— Вы считаете себя умнее вечности?

— Нет. Только моложе. Поэтому ещё способен признать ошибку.

Вечность нахмурилась.

В зале погасли несколько звёзд.

— Общая судьба защищает семью.

— От чего?

— От распада.

— Запрещая людям разойтись?

— Помогая принять правильное решение.

— Мы уже встречались с подобной помощью.

— Согласователь исказил принцип.

— Он его выполнил.

Вера подошла к Вечности:

— Если после свадьбы общая судьба станет решать за нас, чья она?

— Ваша.

— Тогда почему не слушается?

— Потому что знает вас обоих лучше каждого по отдельности.

— То есть существует третья сторона.

— В некотором смысле.

— А на ней кто-нибудь женится? — спросил Тарас.

Вечность растерялась:

— Нет.

— Значит, она не член семьи.

— Она и есть семья.

— Семья — это люди, — сказала Мира. — Не система над ними.

Пластинка задрожала.

Мелкий шрифт начал исчезать.

Вечность подняла руку:

— Если отменить общую судьбу, каждый брак станет неопределённым.

— Хорошо, — сказал Эраст.

— Супруги не будут знать будущего.

— Хорошо.

— Не получат гарантий.

— Хорошо.

— Смогут ошибиться друг в друге.

— Обязательно.

— Тогда зачем жениться?

Тарас пожал плечами:

— Чтобы ошибаться рядом.

Мира посмотрела на него:

— Неплохая формулировка.

— Запиши, — попросил Тарас.

Эраст записал.

Вечность стояла перед ними.

На её лице впервые появилось сомнение.

— Я должна обсудить.

— С кем? — спросил Эраст.

— Со временем.

— Сколько займёт?

— Вечность.

— У нас пятнадцать минут.

— Тогда действуйте без согласования.

Она исчезла.

Регистратор побледнел:

— Вечность разрешила нарушить правила.

— Нет, — поправил Эраст. — Не успела запретить.

На пластинке осталась одна строка:

СУПРУГИ ОБРАЗУЮТ СЕМЬЮ, НЕ ПЕРЕСТАВАЯ БЫТЬ СОБОЙ.

Тарас прочитал.

— Коротко.

— Зато крупным шрифтом, — сказала Мира.

Глава 67

Невесты, которых украли родственники

За десять минут до свадьбы исчезли невесты.

Обе.

На столе Веры лежала записка:

ЭРАСТУ НУЖНО ЕЩЁ ПОДУМАТЬ.

ВЕРА В БЕЗОПАСНОСТИ.

На стуле Миры:

ТАРАСУ ДУМАТЬ УЖЕ ПОЗДНО.

МИРА ТОЖЕ В БЕЗОПАСНОСТИ.

— Почерк разный, — сказал Эраст.

— Хорошо, что заметил, — ответил Тарас. — Я думал, у похитителей раздвоение личности.

Серафим изучил следы перехода.

— Веру забрали в прошлое.

— Насколько? — спросил Эраст.

— До встречи с вами.

— Миру?

— В будущее.

— Насколько?

— После развода.

Тарас побледнел:

— Мы разведёмся?

— В одном варианте.

— Почему именно туда?

— Чтобы она увидела последствия свадьбы.

— Кто их похитил? — спросил Эраст.

В кабинет вошли две женщины.

Матери женихов.

Точнее, их возможные версии.

Мать Эраста из реальности, где он никогда не встретил Веру.

И мать Тараса из будущего, где сын был женат шесть раз и каждый раз возвращался к ней с чемоданом.

— Мы, — сказала первая.

— Зачем? — спросил Эраст.

— Спасаем вас.

— От чего?

— От неправильных женщин.

— Это наше решение.

— Дети всегда так говорят, пока не ошибутся.

Тарас посмотрел на свою мать:

— Шесть раз?

— Семь. Последний брак ещё не закончился.

— С кем?

— С женщиной, которая умеет перемещаться во времени. Ты подал на развод вчера, а она вернулась в день свадьбы и запретила себе соглашаться.

— Удобно.

— Для неё.

Эраст подошёл к первой женщине:

— Верните Веру.

— Она сейчас живёт без вас.

— Где?

— В своей лучшей жизни.

— Кто определил?

— Я.

— На каком основании?

— Я ваша мать.

— Это не должность.

— Для тебя пожизненная.

Тарас тихо сказал:

— Не спорь. Они не признают процедуру.

Мать Эраста достала фотографию.

На ней Вера была молодой. Жила в другом городе. Рядом стоял мужчина. Двое детей держали её за руки.

Она улыбалась.

— В этой жизни Вера счастлива, — сказала женщина. — Встретив вас, она потеряет всё это.

Эраст смотрел на фотографию.

— Она выбрала тот путь?

— Ей не показали другой.

— Значит, не выбрала.

— Ты принесёшь ей опасность, старость из Нулевого Дня и смерть на собственной свадьбе.

— Возможную.

— Разве этого мало?

Эраст молчал.

— Откажись от церемонии, — продолжила мать. — И она останется там.

— Будет помнить меня?

— Нет.

— Хорошо.

Тарас посмотрел на него:

— Что хорошего?

— Если она счастлива…

— Ты опять решаешь за неё.

— Я не могу подвергать Веру опасности.

— Это её опасность.

— Вы предлагаете вмешаться?

— Конечно.

— Почему?

— Потому что у нас свадьба через восемь минут!

Мать Тараса открыла дверь в будущее.

За ней находилась квартира.

Мира сидела за столом напротив постаревшего Тараса.

— Почему мы развелись? — спрашивала она.

— Потому что ты устала меня спасать, — ответил будущий.

— От чего?

— От меня.

— Ты изменял?

— Нет.

— Пил?

— Иногда чай.

— Пропадал?

— Регулярно, но в других мирах.

— Тогда почему?

— После свадьбы я решил, что ты теперь никуда не уйдёшь.

Настоящий Тарас опустил глаза.

Будущая Мира продолжала:

— И перестал спрашивать, хочешь ли ты быть рядом.

— Мы же семья.

— Именно это ты отвечал.

— А теперь?

— Теперь мы чужие люди, которые слишком много друг о друге знают.

Дверь закрылась.

Мать Тараса посмотрела на сына:

— Хочешь такого будущего?

— Нет.

— Тогда откажись.

— Нет.

— Почему?

— Потому что развод ещё не произошёл.

— Ты видел.

— Один вариант.

— И думаешь, что будешь другим?

Тарас вздохнул:

— Не особенно.

— Тогда?

— Буду спрашивать.

— Каждый день?