Поцелуй на экзаменационном полигоне

— Где... — голос Алиры дрогнул. — Где мои друзья? Сара?

— Друзья остались на уровне «приятных воспоминаний», — спокойно ответила двойник. — Вы видитесь раз в год, пьёте чай, говорите о погоде. У неё своя жизнь, у тебя — своя. Так бывает.

— А...

Она хотела спросить «а Нейт?» — и осадила себя. При чём здесь вообще Нейт?

Но двойник, кажется, угадала невысказанный вопрос. Или просто Пещера знала больше, чем Алира готова была признать.

Дверь кабинета открылась. Вошёл мужчина — высокий, в тёмном плаще, с посеребрёнными висками и усталыми серыми глазами. Нейт. Повзрослевший, серьёзный, без тени своей вечной ухмылки. В руке он держал тонкую папку.

— Глава Вейн, — произнёс он. Голос был ровным, официальным. — У меня расследование. Нужна ваша санкция.

Алира-двойник едва подняла на него глаза:

— Изложите суть.

— Серийные исчезновения в Нижнем квартале. Пять человек за две недели. Следы некромантии, тёмной, неучтённой. Мне нужно разрешение на полный обыск катакомб.

— Частные обращения департамент не рассматривает.

— Это не частное, — в его голосе прорезалась сталь. — Это жизни людей, Вейн.

— Я сказала — нет.

Нейт смотрел на неё долго. Очень долго. В его глазах что-то гасло — медленно, как угли в прогоревшем костре.

— Ты изменилась, — тихо сказал он.

— Я стала той, кем должна была стать, — ответила двойник. — Всего хорошего, следователь Фрост.

Он развернулся и вышел. Плечи опущены. Дверь закрылась с мягким щелчком.

Алира — настоящая, живая, дрожащая в центре этой иллюзии — рванулась к двери.

— Нет! Подожди! Останови его!

Но ноги не слушались. Тело будто налилось свинцом. Она пыталась крикнуть — и не могла. Голос пропал.

— Зачем? — двойник смотрела на неё с холодным любопытством. — Зачем тебе это? Зачем тебе он?

— Я не... я не хочу быть такой! Я не хочу остаться одна!

— А чего ты хочешь?

Алира открыла рот — и не нашла слов. Чего она хочет? Она никогда не думала об этом. У неё всегда был план: учёба, диплом, карьера, вершина. Она шла к этому пять лет. Но сейчас, глядя на своё будущее — идеальное, блестящее, пустое, — она поняла, что никогда не спрашивала себя: а чего я хочу на самом деле?

— Это моя иллюзия, — прошептала она. — Это мой страх.

— Да, — согласилась двойник. — Страх одиночества в своей «идеальности». Страх доверять. Страх подпустить кого-то близко и ошибиться.

— Это... неправда. Это не обязательно сбудется.

— Не обязательно, — кивнула двойник. — Если ты сама выберешь иначе.

И вдруг тишину разрезал голос. Далёкий, искажённый, но узнаваемый:

— Алира! Это иллюзия! Борись!

Нейт. Настоящий. Где-то там, в темноте Пещеры.

Алира зажмурилась. Сжала кулаки. Водная магия всколыхнулась внутри — знакомая, послушная, живая. Она не просто вода. Она — движение, поток, сила, которая пробивает любые преграды.

— Ты не моё будущее, — сказала она двойнику. — Ты — только возможность. И я от неё отказываюсь.

Стены кабинета пошли трещинами. Двойник улыбнулась — впервые за всё время по-настоящему, тепло:

— Молодец, Алира. Давай, просыпайся. Он тебя ждёт.

Реальность взорвалась светом.

Алира обнаружила, что стоит в Пещере. Сердце колотилось где-то в горле. По щекам текли слёзы — она даже не заметила, когда заплакала. Вокруг было тихо и сумрачно, только где-то впереди мерцал слабый огонёк.

Напротив неё, в двух шагах, стоял Нейт. Лицо бледное, в глазах — отголоски только что пережитого кошмара. Он тоже только что вынырнул из своей иллюзии.

Их взгляды встретились.

Они оба молчали. Но в этом молчании было больше правды, чем во всех словах, сказанных за пять лет.

Глава 6. Видение Нейта

Тишина в Пещере звенела, как натянутая струна. Свет едва пробивался сквозь толщу мрака — тусклый, синеватый, сочащийся откуда-то сверху. Алира стояла напротив Нейта и видела, как вздымается его грудь — часто, рвано. Он тоже только что выбрался из своего кошмара.

Но её собственный морок ещё не рассеялся до конца.

Перед глазами всё плыло. Картинка её «идеального будущего» — стерильный кабинет, холодная двойник, уходящий Нейт — стояла перед внутренним взором, не желая исчезать. Алира моргнула, пытаясь прогнать видение...

И мир снова изменился.

Это была не явь. Но и не её иллюзия.

Вокруг проступила другая картина. Небольшой, но уютный офис: два стола напротив друг друга, книжные полки до потолка, заваленные свитками и справочниками по некромантии. Мягкий свет магических ламп под зелёными абажурами. На окнах — живые цветы в горшках. На стене — вывеска, написанная от руки, с завитушками:

«Вейн и Фрост. Частные магические расследования»

Алира замерла. Это не её видение. Это — его.

За столом, тем, что был ближе к окну, сидела она сама. Не та — из будущего, строгая и холодная. Другая. Чуть старше, но с мягкой улыбкой, с волосами, собранными в небрежный пучок, из которого выбивались пряди. Мантия расслабленно наброшена на спинку стула. На столе — чашка с чаем, над которой поднимался пар.

Напротив неё сидел Нейт. Такой же повзрослевший, но не усталый, не погасший — живой, с искорками смеха в глазах. Он что-то рассказывал, размахивая руками, и она — та, другая Алира — смеялась. Искренне, запрокинув голову.

— ...и тут этот голем как прыгнет! А я ему: «Стоять, я тебя не оживлял!» А он мне: «Извините, хозяин, рефлексы!»

Алира-другая фыркнула, едва не расплескав чай:

— Ты невозможен.

— Зато ты меня терпишь.

— Кто тебе сказал, что я тебя терплю?

— Ну, — Нейт потянулся через стол и осторожно заправил выбившуюся прядь ей за ухо, — ты до сих пор здесь. Со мной. Уже который год. Мне кажется, это что-то значит.

Она замерла. Посмотрела на него — долго, внимательно. А потом мягко накрыла его ладонь своей:

— Может, и значит.

Алира — настоящая, застывшая невидимым призраком в углу этого странного видения — не могла отвести глаз. В груди разливалось тепло, совершенно незнакомое. Вот так он это видит? Вот чего он хочет? Не шутку, не спор, не очередную выходку — а её, рядом, в общей жизни, с общим делом?

Картинка дрогнула.

Свет померк. Офис опустел. На столах — слой пыли. Вывеска на стене покосилась.

Нейт сидел на полу, привалившись спиной к книжному шкафу. Один. В пустом офисе. Обхватив голову руками. Плечи вздрагивали.

— Я знал, — прошептал он в тишину. Голос был сломленный, глухой. — Я всегда знал, что это всё понарошку. Она никогда не воспримет меня всерьёз. Я для неё — просто шут. Ошибка распределения. Помеха.

Алира рванулась к нему — и не смогла сдвинуться с места. Тело не слушалось, как и в её собственном видении. Она была заперта в чужом кошмаре, как в стеклянной клетке.

— Нет, — выдохнула она. — Нет, это неправда!

Но он не слышал.

— Я бы всё отдал, — продолжал он тихо, — чтобы она хоть раз посмотрела на меня не как на врага. Хоть раз. Хоть один раз.

Видение пошло рябью, как вода от брошенного камня, и растаяло.

Алира снова стояла в Пещере. Слёзы текли по щекам — она уже и не пыталась их сдерживать. Напротив неё стоял Нейт. Живой. Настоящий. Его глаза были красными, волосы в ещё большем беспорядке, чем обычно. Он смотрел на неё — и молчал.

Она поняла: он тоже видел. Не своё — её видение. Пещера показала им друг друга. Обменялась страхами, как игральными картами.

— Ты... — голос у неё сорвался. — Ты серьёзно? Всё это?

Нейт отвёл взгляд. Дёрнул плечом, пытаясь натянуть привычную маску:

— Да ладно, Вейн, мало ли что иллюзия покажет. Это же просто страхи. Не обязательно...

— Нейт.

Он замолчал. Она впервые назвала его по имени. Просто по имени — не «Фрост», не «некромант», не «ты».

— Я видела твой страх, — сказала она тихо. — Ты боишься, что я никогда не восприму тебя всерьёз.

Он молчал. Желваки ходили под кожей.

— Но я видела и другое, — продолжила Алира. — То, что ты хочешь. Офис. Общее дело. Нас. Ты правда этого хочешь?

Нейт поднял на неё глаза. И впервые за пять лет она не увидела в них ни ухмылки, ни вызова, ни дурацкого подмигивания. Только уязвимость. Голую, открытую, настоящую.

— Да, — сказал он. — Этого. Но я знаю, что ты...

— Я тоже этого боюсь, — перебила она.

Нейт моргнул.

— Я боюсь остаться одной, — Алира говорила быстро, пока смелость не кончилась. — Боюсь, что построю карьеру и больше ничего. Боюсь не суметь доверять. Боюсь, что ты... что ты сломаешь всё, что я строила пять лет. Что ты — это хаос, который разрушит мой порядок.

Пауза. Долгая. Пещера молчала вместе с ними.

— Алира, — Нейт сделал шаг к ней. Один, осторожный. — Я не хочу ничего ломать. Я хочу строить. С тобой. Если ты позволишь.

Она смотрела на него. На его растрёпанные волосы, на расстёгнутую мантию, на глаза, в которых сейчас не было ни капли смеха — только ожидание и страх.

И она сделала то, чего никогда не делала прежде.

Протянула руку.

Ту самую, которую не пожала утром, в Распределительном зале.

Нейт посмотрел на её ладонь. Потом на неё. Медленно, недоверчиво сжал её пальцы своими.

Тепло разлилось от места их рукопожатия — вверх, к плечам, к сердцу. И Пещера отозвалась: стены, ещё минуту назад тёмные и холодные, начали светиться мягким золотым сиянием. Иллюзия признала их искренность.

— Ну вот, — тихо сказал Нейт. — А ты боялась.

— Заткнись, Фрост.

Но в её голосе не было ни злости, ни холода. И он это услышал.

Впереди, в золотом сиянии, открывался проход. Пещера отпускала их — дальше, к следующим испытаниям. К финишной прямой.

Они пошли рядом. Плечом к плечу. И ладони не разжали.

Глава 7. Признание в темноте

Они не разжимали рук, пока шли сквозь золотистое сияние. Пещера, ещё недавно враждебная и холодная, теперь казалась почти уютной: свет струился по стенам, как вода по стеклу, и где-то в глубине даже слышался тихий, мелодичный звон.

Но Алира не замечала ни света, ни звона.

Она чувствовала только его ладонь. Тёплую, чуть шершавую — наверное, от работы с некромантскими ингредиентами, вечно оставляющими следы на коже. Он держал её руку осторожно, будто боялся спугнуть. Будто она могла в любой момент отдёрнуть пальцы и снова стать прежней Алирой Вейн — холодной, неприступной, правильной.

Честно говоря, она и сама этого боялась.

Проход сузился, и им пришлось идти ближе друг к другу. Плечо Нейта касалось её плеча. Он был выше почти на голову, и Алира вдруг поймала себя на том, что ей это нравится. Раньше её раздражало всё — его рост, его походка, его дурацкая привычка смотреть на неё сверху вниз с этой вечной ухмылкой.

Ухмылки не было. Он молчал. И от этого молчания у Алиры внутри всё переворачивалось.

— Нейт, — сказала она тихо.

— Мм?

— Я видела твой страх.

Он промолчал, только пальцы чуть сжались вокруг её ладони.

— Ты правда думаешь, — она запнулась, подбирая слова, — что для меня это всё... понарошку? Что ты для меня — ошибка?

Нейт не ответил сразу. Они сделали ещё несколько шагов в золотистом полумраке.

— Я не думаю, — сказал он наконец. Голос звучал непривычно глухо, без привычных смешливых ноток. — Я знаю. Ты пять лет смотрела на меня как на досадное недоразумение. Я сбился со счёта, сколько раз ты говорила «Фрост, отвали». Кажется, это было твоё первое слово, обращённое ко мне.

Алира прикусила губу. Возразить было нечего — так и было.

— Но знаешь, что самое дурацкое? — он вдруг остановился и повернулся к ней. Золотистый свет упал на его лицо, и она увидела, как дрогнули уголки губ — не в ухмылке, в попытке улыбнуться. — Мне было плевать. То есть... не плевать, конечно, но я всё равно каждый раз искал повод оказаться рядом. Даже когда ты обливала меня водой из фонтана.

— Ты сам напросился.

— Ну да. Я вообще мастер напрашиваться.

Пауза. Они стояли в узком проходе, глядя друг на друга. Свет мерцал, и тени плясали по каменным стенам.

— Я не умею, — сказала вдруг Алира.

— Что не умеешь?

— Доверять. Подпускать. Рисковать. Я пять лет строила план: учёба, диплом, карьера, вершина. У меня всё было рассчитано. Ты... ты в этот план не вписывался. Совсем. Ты был единственной переменной, которую я не могла просчитать. И я... я просто вычеркнула тебя. Заранее. Чтобы не рисковать.

Нейт молчал. Смотрел на неё — серьёзно, внимательно, без тени насмешки.

— А сейчас? — спросил он тихо.

— А сейчас я стою в тёмной пещере посреди экзамена, держу тебя за руку и понимаю, что мой план летит ко всем демонам. — Она криво усмехнулась. — И знаешь что? Мне, кажется, всё равно.

Он моргнул:

— Вейн, ты это сейчас серьёзно?

— Я всегда серьёзно. Ты не заметил?

— Я заметил, что ты серьёзно всегда, кроме тех моментов, когда обливаешь меня водой или ржёшь от зелья хохота.

— Это было твоё зелье!

— Моё, — согласился он с готовностью. — Я тогда проспорил. Но, Вейн... Алира... ты даже не представляешь, как ты смеялась. Это было... — он запнулся, подбирая слово. — Самое красивое, что я видел за все пять лет. Я потом ещё месяц не мог выкинуть это из головы.

Алира почувствовала, как к щекам приливает тепло. Она? Красивая? Когда ржёт посреди экзамена, не в силах вымолвить ни слова?

— Ты идиот, — сказала она.

— Знаю.

— Ты пять лет выводил меня из себя. Ты срывал мне занятия, портил экзамены, устраивал балаган на ровном месте. Ты... ты хоть представляешь, сколько раз я хотела тебя прибить?

— Представляю. Раз пятьсот, наверное.

— Шестьсот. Как минимум.

Нейт улыбнулся — уже не ухмылкой, а настоящей улыбкой, от которой у глаз собрались морщинки.

— Но ты не прибила.

— Не прибила, — согласилась она. — И, кажется, уже не прибью.

Он шагнул ближе. Совсем близко. Так, что она почувствовала его дыхание и запах — травяной мази, сирени и ещё чего-то, чему она не знала названия.

— Алира Вейн, — сказал он, и голос прозвучал хрипловато, — я хочу строить. С тобой. Агентство. Общее дело. Что угодно. Но только если ты позволишь.

Она смотрела на него. На растрёпанные волосы. На серые глаза, в которых сейчас не было ни тени игры. На губы, которые не ухмылялись — ждали.

И она не ответила словами.

Она просто подалась вперёд и уткнулась лбом в его плечо. Вдохнула. Выдохнула. Почувствовала, как его руки — осторожно, неверяще — легли ей на спину.

— Я позволю, — прошептала она куда-то в складки его расстёгнутой мантии. — Но учти: у нас будет устав. И отчёты. И график дежурств. И никаких големов, танцующих канкан.

— Никаких големов, — пообещал он, и она спиной почувствовала, как он улыбается. — Только один. Маленький. На Новый год.

— Фрост!

— Молчу.

Пещера вокруг них засияла ярче. Где-то впереди послышался нарастающий гул — проход открывался. Испытание Иллюзий было пройдено.

Нейт мягко отстранил её — ровно настолько, чтобы заглянуть в лицо:

— Идём? Там, кажется, ещё виверны и дракон.

— И ты говоришь это таким будничным тоном?

— Ну, после наших с тобой пяти лет войны дракон — это просто приятна