Спасти мир и скоммуниздить огнедышку

Наличных-младший считал население. Наличных-старший — вероятность его существования. Результаты не совпадали на одного человека.

— Лишний, — сказал младший.

— Недостающий, — сказал старший.

Пуаронов попросил показать ведомости.

Во всех мирах разница составляла ровно одного жителя.

— Первый Эраст? — предположила Вера.

— Нет. Он учтён как основное средство.

Тарас заглянул в ближайший мир и немедленно обнаружил там себя, продающего билеты на конец света.

— Может, я?

— Вас везде больше, чем требуется, — сказала Маргарита Всеволодовна. — Это не ошибка учёта, а свойство природы.

Пуаронов разложил ведомости по датам. Лишний человек переходил из мира в мир ровно за минуту до каждой катастрофы. После спасения он исчезал, а мир оказывался в залоге.

— Вот наш преступник, — сказал сыщик. — Не Первый Эраст. Тот лишь первый должник.

Хранитель Обязательств зашуршал бирками.

— Личность посредника не влияет на долг.

— Напротив. Посредник создавал катастрофы, выдавал займы на спасение и забирал обеспечение. Вы — не залогодержатель. Вы его касса.

Сургучная печать на лице треснула.

Из-под неё показался знакомый пустой лист.

— Последний Читатель, — сказала Горислава.

— Нет, — ответил Пуаронов. — Тот был местом для читателя. Этот — место для подписи.

Фигура рассыпалась на бирки.

Одна из них прилипла к спине Вопроса.

На ней значилось: «Мир № 1000. Залог принят».

Архивные двери захлопнулись.

И весь их нынешний мир оказался на полке.

Глава сто тринадцатая

Мир под пломбой

Воронеж сжался первым.

Адмиралтейская площадь сложилась пополам, водохранилище свернулось серебряной лентой, а ВГТУ втянул корпуса, как испуганная черепаха. Москва сопротивлялась дольше, поскольку не признавала внешнего управления, но и она поместилась в стеклянный шар.

Броневиков успел поставить пломбу с внутренней стороны.

— Теперь без нас не откроют.

— И мы не выйдем, — заметил Наличных.

— Зато порядок.

На внешней стороне стекла возник огромный глаз. Потом второй. Некто осматривал новый залог.

Пуаронов велел всем молчать.

— Почему? — шёпотом спросил Вопрос.

— Преступник уверен, что мы пойманы. Пусть приблизится.

Тарас поднял табличку: «Мир продаётся вместе с населением. Торг уместен».

— Я сказал молчать.

— Я письменно.

Снаружи появилась рука. Она сняла шар с полки и понесла по архиву.

Города катались внутри, драконы удерживали небо, а московский броневик пристегнули к экватору страховочным тросом.

— Куда нас несут? — спросил Эраст.

Пуаронов наблюдал за светом между пальцами похитителя.

— Не куда. Когда.

— До драконов?

— Раньше. К моменту первой сделки.

Первый Эраст побледнел.

— Если посредник переподпишет договор, он заберёт все миры сразу.

— Значит, помешаем.

— Изнутри залога?

Тарас постучал по стеклу.

— У меня был похожий случай с банкой огурцов.

— И как вы выбрались? — спросила Пломбина.

— Не выбрался. Съел предмет залога.

Вопрос посмотрел на стеклянную оболочку.

— Я могу её укусить.

— Нельзя, — сказал Пуаронов. — Нам нужна не дыра наружу.

Он указал на пломбу Броневикова.

— Нам нужна дверь к тому, кто считается владельцем.

Пломбина прочла мелкую надпись на пломбе.

В графе «Ответственный хранитель» стояло имя, которого никто не ожидал.

«Вера Эрастовна Кунилина».

Глава сто четырнадцатая

Наследница ещё не совершённого преступления

— У меня нет отчества Эрастовна, — сказала Вера.

— Пока, — ответил Первый Эраст.

Тишина стала такой плотной, что Тарас попробовал положить на неё папку.

Эраст посмотрел на Веру. Потом на своё запястье с номером акта. Потом снова на Веру.

— Я бы запомнил дочь.

— Особенно если она старше вас, — сказал Пуаронов.

Пломбина провела пальцем по надписи. Буквы были нанесены не чернилами, а будущим.

— Пломба признаёт её владельцем всех заложенных миров.

— Почему? — спросила Маргарита Всеволодовна.

— Потому что долг можно наследовать, — сказал Наличных-старший. — Даже раньше наследодателя. Временные обязательства очень предусмотрительны.

Вера подошла к стеклу. Огромная рука снаружи остановилась.

— Открой, — сказала она.

Шар послушался.

В стене появилась узкая дверь. За ней была старая лаборатория ВГТУ: голые кирпичи, медные провода и первый прибор для измерения будущего. Возле прибора стояла девочка лет десяти.

Она была похожа на Веру.

Только глаза у неё горели драконьим огнём.

— Наконец-то, — сказала девочка. — Я устала ждать, когда вы меня родите.

Вопрос спрятался за Пуаронова.

— Она опасная?

— Она ребёнок, — ответил Эраст.

— Я спросил то же самое.

Девочка улыбнулась и положила ладонь на прибор. Все стрелки показали одновременно прошлое, настоящее и задолженность.

— Меня зовут Вера Эрастовна, — сказала она. — Я первая хозяйка времени драконов.

Начала расправила крылья.

— Первой была я.

— Нет. Ты была первой драконицей. А я была той, кто решил, что драконам пора случиться.

Пуаронов внимательно посмотрел на её левую руку.

На запястье девочки стоял номер «ЭА-01».

— Значит, Первый Эраст лжёт, — сказал сыщик.

Все обернулись.

Старика уже не было.

Вместо него на полу лежал студенческий билет ВГТУ. На фотографии медленно проступало лицо Вонаруапа.

А снаружи кто-то закрыл дверь лаборатории на ключ.

Глава сто пятнадцатая

Дверь, закрытая с обеих сторон

Броневиков проверил дверь.

Она была заперта снаружи, изнутри и, судя по печати над косяком, задним числом.

— Надёжно, — сказал он с невольным уважением.

— Вы восхищаетесь нашим заключением? — спросил Эраст.

— Качественная работа не виновата, что направлена против нас.

Тарас приложил ухо к замку.

— Там кто-то уходит.

— Откуда вы знаете?

— Не предложил нам помощь за деньги.

На полу лежал студенческий билет с лицом Вонаруапа. Пуаронов поднял его пинцетом.

На обороте стоял штамп: «Отчислен до поступления».

— Вонаруап выдавал себя за Первого Эраста, — сказал сыщик. — Но зачем ему приводить нас к девочке?

— Чтобы вы открыли лабораторию, — ответила Вера Эрастовна.

Она сидела на краю прибора и болтала ногами. При каждом движении стрелки будущего перескакивали на год вперёд.

— Он не мог войти сюда сам. Дверь признаёт только хозяина времени драконов.

— То есть вас, — сказала Начала.

— Теперь нас обеих.

Девочка показала ладонь. На ней светился отпечаток драконьей лапы. Такой же появился у Началы.

— Я не давала согласия.

— В начале согласия ни у кого не спрашивают. Иначе ничего не начнётся.

Горислава подошла к прибору.

Под стеклянным колпаком вращалась искра. Она была крошечной, но все драконы в комнате смотрели только на неё.

Вопрос чихнул дымом.

— Это огонь?

— Нет, — сказала девочка. — Это право зажечь первый огонь.

Пуаронов осмотрел пустой паз в основании прибора.

— Здесь была ещё одна деталь.

— Ключ времени, — ответила Вера Эрастовна. — Вонаруап только что его украл.

За дверью зазвенел металл.

Потом голос Вонаруапа объявил по университетской трансляции:

— Практическая работа окончена. Время драконов подлежит отмене.

Начала попыталась выдохнуть пламя.

Из пасти вылетела справка о его отсутствии.

Глава сто шестнадцатая

Драконы без огня

Огонь исчез не сразу.

Сначала он стал прохладным. Потом вежливым. Потом попросил считать себя недействительным с момента возникновения.

Горислава дохнула на дверь. Та покрылась инеем и поблагодарила за вентиляцию.

Архивулкан попробовал разозлиться, но вместо рёва прочитал правила пожарной безопасности.

Вопрос раскрыл пасть.

— А я?

У него остался дым.

— Ты родился из подписи, — сказал Пуаронов. — Твой огонь юридический. Его нельзя отменить, пока не отменён документ.

— Значит, я самый настоящий дракон?

— Самый бюрократический.

Вопрос загордился. Для маленького дракона разница была несущественной.

Вера Эрастовна спрыгнула с прибора.

— Вонаруап хочет вернуть время до драконов. Тогда архивные миры лишатся защиты и станут обычным имуществом.

— А наш мир? — спросила Вера.

— Его он продаст последним. На нём больше всего улучшений.

Тарас заинтересовался.

— Рыночная оценка есть?

Маргарита Всеволодовна повернула к нему голову.

— Чисто для понимания ущерба, — добавил он.

Пуаронов нашёл на стене схему лаборатории. На ней не было двери, зато был аварийный выход в дату.

— Куда ведёт? — спросил Эраст.

Девочка прочитала подпись.

— В день первого запуска.

— Тогда Вонаруап тоже направляется туда.

— Нет. Он идёт раньше, чтобы запуск не состоялся.

Пломбина достала пломбу и приложила к пустому месту на схеме.

— Аварийный выход необходимо зарегистрировать.

На стене появилась дверь. За ней шумела аудитория ВГТУ, полная студентов.

— Какой год? — спросил Броневиков.

Хронопятов посмотрел на расписание.

— Год, в котором я ещё верил, что студенты читают методические указания.

— Настолько давно?

— Почти до драконов.

Глава сто семнадцатая

День первого запуска

В аудитории шёл экзамен.

Студенты сдавали предмет «Технические средства защиты реальности». На столах лежали линейки, калькуляторы и амулеты, запрещённые к использованию, но разрешённые к обнаружению.

Молодой профессор Хронопятов ходил между рядами.

На обеих руках у него уже были часы.

— Вы говорили, тогда носили одни, — заметил Пуаронов.

— Значит, это не тот день.

— Или не тот профессор.

Хронопятов остановился.

Его молодой двойник тоже остановился.

— Посторонним выйти из аудитории, — сказал двойник.

Никто не вышел. Посторонними считали себя все, но каждому было интересно, что сделают остальные.

На первой парте сидел Эраст-студент. Рядом Тарас продавал ответы, не зная вопросов.

У окна стояла девушка, похожая одновременно на взрослую Веру и девочку из лаборатории. На её столе лежал чертёж первого дракона.

— Кто она? — спросил Эраст.

Вера Эрастовна ответила тихо:

— Моя мама.

Взрослая Вера отпустила руку Эраста.

— Это я.

— Одна из вас, — уточнил Пуаронов.

На чертеже было написано: «Проект автономного огнедышащего хранителя. Автор В. А. Кунилина».

— Но я никогда не училась во ВГТУ, — сказала Вера.

— Училась, — возразил молодой Хронопятов. — Пока будущее не исправили.

Звонок оборвал экзамен. Студенты сдали работы. Тарас сдал чужую, получил две оценки и одну прибыль.

Девушка у окна не поднялась.

К ней подошёл человек в шляпе. Издали он был похож на Пуаронова, но тень падала в другую сторону.

— Вонаруап, — сказал Вопрос.

Человек положил на чертёж украденный ключ времени.

Бумажный дракон открыл глаза.

Глава сто восемнадцатая

Чертёж, который научился дышать

Дракон сошёл с листа плоским.

Он повернулся боком и исчез. Повернулся обратно и снова появился, уже с выражением крайнего недовольства собственной толщиной.

— Первый прототип, — прошептал Хронопятов. — Линейный огнедышащий модуль.

— Как его зовут? — спросил Вопрос.

— По проекту ЛОМ-1.

— Нельзя так называть дракона.

— Почему?

— Он вырастет и прочитает.

Вонаруап провёл ключом по чертежу. Линии вспыхнули. Бумажный дракон втянул воздух и выдохнул белое пламя.

Там, где оно прошло, исчезли последствия.

У Тараса пропала прибыль от экзамена. У Хронопятова исчезли вторые часы. У Эраста зажила старая царапина, и он почему-то пожалел о ней.

— Он отменяет результат, — понял Пуаронов.

— Он исправляет ошибки, — сказал Вонаруап.

— Ошибка и её последствия не одно и то же.

— Для бухгалтерии одно.

Наличных возмутился:

— Для плохой бухгалтерии.

Бумажный дракон выдохнул на окно. За ним исчезло время драконов. Небо стало пустым, а город — слишком прямым, будто его чертили по линейке люди, не любившие прогулки.

Начала начала бледнеть.

— Он стирает нас с первого запуска.

Вера Эрастовна схватила край чертежа. ЛОМ-1 взревел, разрываясь между бумагой и комнатой.

— Мам, помоги! — крикнула девочка.

Обе Веры одновременно протянули руки.

Взрослая коснулась чертежа первой.

Её пальцы прошли сквозь бумагу.

— Она не автор, — сказал Пуаронов.

Все посмотрели на девушку у окна.

Та медленно подняла лицо.

Это была не Вера.

Это была Маргарита Всеволодовна в молодости.

Глава сто девятнадцатая

Мать всех технических драконов

Маргарита Всеволодовна сняла очки.

Молодая женщина у окна сделала то же самое.

— Теперь понятно, почему проект выжил, — сказал Тарас. — Он боялся не сдать работу.

— Я не создавала драконов, — произнесла Маргарита Всеволодовна.

— Вы создали систему, — ответил Пуаронов. — Драконы возникли, когда система отказалась быть только системой.

Хронопятов прочитал инициалы на чертеже внимательнее.

— «В. А.» — это не имя автора. «Всеволодовна. Архитектор».

— А Кунилина?

— Фамилия после замужества, которого не произошло в этой версии времени.

Эраст посмотрел на Веру.

— Тогда девочка...

— Не ваша дочь, — сказал Пуаронов. — Ваша сестра по невыполненному проекту.

Тарас принялся считать родство на пальцах, быстро исчерпал человеческую анатомию и попросил у Вопроса лапу.

Маргарита Всеволодовна подошла к молодой себе.

— Почему я ничего не помню?

— Потому что вы остановили запуск, — ответила молодая. — Потом попросили удалить вам память.

— Я никогда не прошу удалить документы.

— Это была память о неудаче.

— Тем более. Неудачи следует хранить отдельно и предъявлять тем, кто предлагает повторить.

Вонаруап засмеялся.

— Прекрасно. Даже автор не признаёт своё творение.

Он повернул ключ.

ЛОМ-1 выдохнул на молодую Маргариту. Она стала прозрачной.

Взрослая пошатнулась. С её лица исчезли несколько морщин, затем одна строгая складка вернулась — из принципа.

— Остановите его, — сказала Начала. — Если исчезнет автор проекта, исчезнем мы.

Пуаронов посмотрел на чертёж, на ключ и на пломбу, которую Вонаруап носил вместо запонки.

— Нет. Если исчезнет автор, драконы станут бесхозными.

Вонаруап улыбнулся.

— А бесхозное можно скоммуниздить.

Глава сто двадцатая

Как скоммуниздить огнедышку по закону

— Слово грубое, — сказала Пломбина.

— Зато состав преступления точный, — ответил Пуаронов.

Вонаруап развернул доверенность. Она была подписана всеми владельцами драконов, включая тех, кто ещё не родился и потому не успел возразить.

— После отмены авторства огнедышащие объекты переходят ко мне как к добросовестному похитителю.

— Такого понятия нет, — сказал Эраст.

— Будет. Я уже внёс поправку в прошлое.

За окном появились грузовые клетки. В каждой было написано имя дракона. Горислава увидела свою. Начала — пустую клетку с датой. Вопросу досталась коробка с отверстием для подписи.

Архивулкан попытался сжечь доверенность, но выдохнул лишь уведомление о пожаре.

— Нам нужен огонь Вопроса, — сказал Пуаронов.

— Он маленький, — возразила Вера.

— Поэтому преступник его не учёл. Большие планы чаще всего спотыкаются о маленькие приложения.

Вопрос расправил крылья.

— Кого поджечь?

— Никого. Подпиши.

Пуаронов подал ему чистый лист. Дракон выдохнул чёрную закорючку.

— Что это?

— Акт добровольной передачи самого себя самому себе.

— Это возможно?

— Тарас делал так с долгами.

— Они возвращались, — предупредил Тарас.

Пуаронов приложил акт к доверенности Вонаруапа. Бумаги заспорили. Доверенность требовала бесхозного дракона, акт утверждал, что Вопрос принадлежит Вопросу и даже отвечает на запросы владельца.

Чёрное пламя прошло по строкам.

Клетка Вопроса захлопнулась вокруг Вонаруапа.

— Ненадолго, — сказал сыщик. — Документы не победили его. Они лишь потребовали объяснений.

Из клетки донёсся яростный шелест.

— Сколько у нас времени? — спросил Броневиков.

Наличных оценил толщину доверенности.

— Пока он не дочитает примечания.

— То есть?

— Минуты три. Если честно читает — вечность.

Глава сто двадцать первая

Авторство, которого никто не хотел

Чтобы вернуть драконам огонь, требовалось подтвердить автора проекта.

Молодая Маргарита была почти прозрачной. Взрослая стояла перед чертежом и отказывалась вспоминать.

— Я не могла начертить хвост с таким радиусом, — сказала она. — Он технологически безответственен.

ЛОМ-1 обиженно спрятал хвост.

— Это черновик, — напомнил Хронопятов.

— У меня черновики ответственнее некоторых окончательных версий.

Пуаронов попросил всех отойти от доски.

— Авторство доказывает не подпись. Подпись можно украсть. Нужно найти ошибку, которую способен сделать только автор.

Он изучил чертёж. Семь контуров крыла, три независимых огненных канала, аварийное приземление на любой бок и маленький отсек под сердцем.

— Что должно находиться здесь?

Маргарита Всеволодовна ответила не задумываясь:

— Запасная совесть оператора.

Все замолчали.

— Зачем дракону совесть оператора? — спросил Эраст.

— Потому что свою он может использовать.

Молодая Маргарита стала плотнее.

На доске проявилась подпись: «М. В. Кунилина».

— Вы вспомнили? — спросила Вера.

— Нет. Я восстановила ход мысли. Это надёжнее памяти.

Она взяла мел и исправила радиус хвоста.

ЛОМ-1 расправился, обрёл объём и тяжело упал на кафедру. По аудитории прокатилась волна жара.

Начала вдохнула. Её медная чешуя загорелась.

Горислава выдохнула пламя, которое случайно сожгло три экзаменационные ведомости. Студенты будущего почувствовали внезапное облегчение, не зная причины.

Клетки за окном начали плавиться.

Вонаруап дочитал примечания.

— Нашёл ошибку, — сообщил он изнутри. — В акте Вопрос передал себя себе, но не принял.

Дверца открылась.

Клетка оказалась пустой.

Сам Вонаруап уже стоял рядом с взрослой Верой.

И держал ключ времени у её горла.

Глава сто двадцать вторая

Заложница собственного прошлого

— Отдайте чертёж, — сказал Вонаруап. — Иначе я поверну ключ.

— Что произойдёт? — спросил Эраст.

— Вера никогда не встретит вас.

— Тогда кто сейчас у вас в заложниках?

Вонаруап нахмурился.

— Не усложняйте.

— Это вы угрожаете причинить прошлое настоящему. Мы вправе уточнить порядок.

Пуаронов незаметно подал знак Пломбиной. Та открыла журнал происшествий и начала записывать каждое слово.

— Отдайте чертёж, — повторил Вонаруап.

— Получатель? — спросила Пломбина.

— Я.

— Фамилия полностью.

— Вонаруап.

— Имя?

Он замолчал.

— Отчество?

— Не имею.

— Основание отсутствия?

Ключ дрогнул.

Пуаронов приблизился на шаг.

— Вы не можете получить драконов, потому что не существуете как лицо. Вы зеркальное отражение. Даже имя — моё, прочитанное наоборот.

— Отражение тоже реально.

— Пока есть оригинал.

Вонаруап посмотрел на сыщика с ненавистью, которая долго копилась по ту сторону зеркала.

— Именно поэтому я украду вас последним.

Он повернул ключ.

Аудитория исчезла.

Эраст оказался в пустом коридоре ВГТУ. Рядом стояли Тарас, инкассаторы и драконы. Веры не было. Маргарита Всеволодовна держала чертёж, на котором имя дочери постепенно стиралось.

— Он изменил встречу, — сказал Эраст.

— Нет, — возразил Пуаронов. — Он изменил только запись о встрече. Иначе вы бы не помнили Веру.

— Где она?

Сыщик указал на журнал Пломбиной.

Последняя строка гласила: «Заложница передана Вонаруапу. Место хранения — отражение события».

В конце строки вместо точки блестело крошечное зеркало.

Глава сто двадцать третья

Следствие по ту сторону точки

Первым в зеркало полез Тарас.

Он утверждал, что это не храбрость, а привычка входить туда, где выход кажется дороже.

Зеркальная точка растянулась и проглотила его. Через секунду наружу вылетела записка:

«Здесь всё наоборот. Долги считаются доходами. Остаюсь».

Маргарита Всеволодовна написала снизу: «Вернёшься немедленно».

Тарас выпал обратно раньше, чем чернила высохли.

— Там страшно, — признался он. — Люди получают деньги и всё равно чувствуют обязанность.

Пуаронов вошёл следующим. Остальные держались за поля журнала и шагнули за ним.

По ту сторону точка оказалась круглой площадью. В центре стоял зеркальный ВГТУ. Его корпуса уходили вниз, кафедры находились на крышах, а студенты сначала получали дипломы, затем постепенно забывали предметы и в конце подавали документы на поступление.

— Наконец разумная система, — сказал один студент, сдавая знания в гардероб.

На ступенях университета сидела Вера.

Рядом стоял Вонаруап без шляпы. У него не было отражения, потому что он сам им являлся.

— Не приближайтесь, — сказала Вера. — Он хочет обменять меня на Пуаронова.

— Зачем? — спросил Вопрос.

— Чтобы стать оригиналом.

Вонаруап надел украденную шляпу сыщика. Она села на него неправильно, но мир вокруг немедленно сделал вид, что так и задумано.

— Один из нас должен остаться отражением, — сказал он. — Я устал.

Пуаронов оглядел площадь.

— Вы построили этот мир?

— Я собрал всё, что люди отвергли: несовершившиеся встречи, забытые решения, неправильные копии.

— И Первого Эраста?

— Его здесь не было. Я надел его возраст и студенческий билет.

— Где настоящий?

Вонаруап улыбнулся.

— Вы уже с ним знакомы.

Из зеркального ВГТУ вышел профессор Хронопятов.

На его руках не было ни одних часов.

Глава сто двадцать четвёртая

Профессор без времени

Настоящий Хронопятов посмотрел на профессора без часов.

— Самозванец.

— Поздняя редакция, — ответил тот.

— У вас нет доказательств.

— У меня нет часов.

Хронопятов побледнел. Для человека, всю жизнь измерявшего время, их отсутствие было серьёзнее паспорта.

Профессор без времени представился Эрастом Акакиевичем Кунильным.

— Кунилин, — поправил Эраст.

— Это в четвёртом акте. В первом фамилию написали через мягкий знак. Исправить не успели: началась катастрофа.

Пуаронов достал студенческий билет Вонаруапа. Под зеркальным светом лицо сменилось. На фотографии оказался молодой Хронопятов.

— Первый Эраст спрятался под чужой биографией, — сказал сыщик.

— Я не прятался. Я охранял запуск.

— Двадцать веков?

— Время требовало наблюдения.

— А две пары часов?

— Одна показывала его начало. Вторая — мой побег.

Эраст приблизился к нему.

— Почему создали меня распиской?

— Чтобы долг можно было вернуть, не уничтожив человека.

— Очень предусмотрительно. Особенно для человека.

Первый Эраст опустил глаза.

— Я думал, вы останетесь документом.

— Я тоже иногда так думаю, — сказал Эраст. — Потом приходит Тарас и требует помочь.

— Дружба, — объяснил Тарас. — Самая убыточная форма бессрочного обязательства.

Вонаруап хлопнул в ладони.

Зеркальный университет раскололся на две половины. Между ними открылся колодец, заполненный чужими отражениями.

— Семейное объяснение окончено. Пора выбирать оригинал.

Он толкнул Веру к краю.

Пуаронов шагнул вперёд.

И оба сыщика одновременно отбросили тени.

Тени были одинаковыми.

Глава сто двадцать пятая

Два оригинала и одна шляпа

— Вот доказательство, — сказал Вонаруап. — Мы равны.

— Тени подтверждают только наличие света, — ответил Пуаронов.

— У вас нет ничего, чего нет у меня.

— Есть.

— Что?

— Ошибки, которые я признал своими.

Вонаруап рассмеялся.

— Я знаю каждую вашу ошибку.

— Знать и отвечать — разные профессии.

Пуаронов снял шляпу. Вонаруап сделал то же самое. Сыщик положил свою на землю.

— Вы хотели стать мной. Возьмите.

— Думаете, шляпа делает сыщика?

— Нет. Но вы думаете.

Вонаруап поднял шляпу.

Она стала тяжёлой.

Внутри находились все дела Пуаронова: невыполненные обещания, неверные догадки, люди, которых он не успел спасти, и вопросы, на которые ответ пришёл слишком поздно.

Вонаруап опустился на колени.