Полная версия
— Брак. Вдруг при слове «дорогой» тебе положена скидка на коммунальные услуги.
— Тарас.
— Уже еду в институт. Там Людмила Борисовна. И Валентина Сергеевна. И коза.
— Коза зачем?
— Полагаю, пришла как свидетель семейного счастья.
Эраст закрыл глаза.
— Не позволяй ей ничего подписывать.
— Поздно. Она уже съела угол журнала регистрации.
В институте было непривычно тихо.
После ночи, когда Архив выпустил следующий год, Морайн исчез, а Межа пережила попытку государственного управления, тишина казалась подозрительной. Мир, конечно, не рухнул. Но он явно обдумывал, не сделать ли это в рабочем порядке.
Валентина Сергеевна сидела в кабинете директора с папкой на коленях. Перед ней стояли Тарас, Мира, Вера, Людмила Борисовна и козёл. Козёл жевал табличку «Приёмная».
— Доброе утро, — сказал Эраст.
— Не для всех, — ответила Валентина Сергеевна. — Присаживайтесь, супруги.
Тарас придвинул ему стул.
— Спасибо, семейная опора.
— Я запомню, — тихо произнёс Эраст.
— В семейном архиве?
— В разделе «обстоятельства, оправдывающие применение тяжёлого предмета».
Людмила Борисовна раскрыла папку.
— Ошибочная регистрация вашего брака не просто внесена в местную базу. Вчера, в момент активации Правдомера, она попала в Реестр связей Межи.
— Почему? — спросила Вера.
— Потому что Межа в течение нескольких минут соединяла миры по принципу подтверждённых обязательств. А у этих двоих оказалось две тысячи восемьсот сорок три совместные объяснительные, общий кабинет, общая опасность для имущества и один хозяйственный козёл.
— Он не общий, — сказал Тарас. — Он сам по себе.
Козёл поднял голову, подтверждая.
— В любом случае, — продолжила Людмила Борисовна, — система определила связь как устойчивую.
Мира медленно положила ладонь на рукоять ножа.
— И что теперь?
— Теперь Межа считает Кунилина и Тюлькина одной связанной парой.
— Это опасно? — спросил Эраст.
Людмила Борисовна помолчала.
— Пока нет.
— Слово «пока» в последнее время стало работать хуже, чем раньше.
— Если одна из сторон даст согласие на новый договор от имени другой, Межа может принять его как обоюдное.
В комнате стало тихо.
Тарас перестал улыбаться.
— То есть кто-то сможет подписать за нас обоих?
— Не всякий, — сказала Валентина Сергеевна. — Только тот, кто докажет устойчивую общую волю.
— У нас нет общей воли, — сказал Эраст. — У нас общий стол, который Тарас вечно занимает кружками.
— Я аккуратно занимаю.
— На нём лежат отвёртки, хлеб, две схемы, носок и неизвестный металлический предмет.
— Это не носок. Это чехол от прибора.
— Он пахнет носком.
— Прибором пользовались люди.
Мира посмотрела на Веру.
— Я начинаю понимать, почему система ошиблась.
На экране в углу кабинета вспыхнула красная точка.
Все обернулись.
Появилась надпись:
ОБНАРУЖЕНО НЕСОГЛАСОВАННОЕ СОГЛАСИЕ.
— Вот, — устало сказал Тарас. — Кто-то уже решил, что мы достаточно счастливы.
Межа в стене открылась без шума.
На той стороне стоял человек в сером пальто. Лицо его было самым обычным: не злым, не добрым, не особенно запоминающимся. Именно такие лица Эраст считал наиболее опасными. Они обычно появлялись перед фразой: «Есть небольшая формальность».
— Доброе утро, — сказал незнакомец. — Я представитель Временного комитета по стабилизации переходов.
— Комитета больше нет, — ответила Валентина Сергеевна.
— Есть. Просто теперь он временный вдвойне.
Он вынул документ.
— Нам необходимо ваше подтверждение на передачу Межи в централизованное управление.
— Нет, — сказал Эраст.
— Вы не выслушали условия.
— Я выслушал слово «централизованное».
— Там предусмотрены гарантии.
— В договоре?
— Разумеется.
— Тогда тем более нет.
Представитель улыбнулся.
— Кунилин Эраст Акакиевич и Тюлькин Тарас Ананиевич уже выразили согласие.
Тарас посмотрел на Эраста.
— Это ты?
— Нет.
— Странно. Я тоже хотел спросить тебя.
На бумаге сияли две подписи.
Обе были похожи на настоящие.
Слишком похожи.
— Подделка, — сказала Вера.
— Технически — реконструкция, — поправил представитель. — Межа допускает восстановление воли на основании документально подтверждённой совместной деятельности.
— У нас есть способ оспорить? — спросила Мира.
Людмила Борисовна посмотрела в папку.
— Есть.
— Говорите.
— Необходимо предоставить Межe новое подтверждение: что связь существует, но решения в ней принимаются отдельно.
Тарас нахмурился.
— А разве это не очевидно?
Валентина Сергеевна поправила очки.
— Молодой человек, для людей очевидно многое. Для систем существует только то, что правильно оформлено.
— Значит, снова придётся спасать мир бумагой?
— Нет, — сказала Вера. — В этот раз — живыми людьми.
Она взяла Эраста за руку.
Мира встала рядом с Тарасом.
— Идём, — сказала она. — Пока за вас не подписали ещё и ипотеку.
Глава шестьдесят пятая
Заявление, написанное четырьмя людьми
Зал Межи выглядел почти мирно.
В центре стоял круглый стол. На нём лежал договор Комитета, прижатый печатью. Вокруг светились двери в другие миры.
За одной виднелась ледяная дорога князя Северина. За другой шумело тёплое море. За третьей мерцали огни Орбиса-9.
Возле четвёртой двери сидел Роан и пытался объяснить козлу, что тот не дракон.
Козёл слушал с уважением, но не соглашался.
— Смотри, — сказал Тарас, — нашёл самого упрямого собеседника во всех мирах.
— Это я упрямый? — возмутился дракон.
— Ты?
— Я настаиваю на очевидном.
— Вот и он настаивает.
Эраст подошёл к столу.
На документе значилось:
ПЕРЕДАТЬ ПРАВО ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ
ЕДИНОМУ ЦЕНТРУ
ОТ ИМЕНИ СВЯЗАННЫХ СТОРОН.
Ниже стояли его подпись и подпись Тараса.
— Не наши, — сказал Эраст.
— Почерк похож, — заметил представитель Комитета.
— Почерк можно подделать.
— А совместную волю?
— Тем более.
Представитель усмехнулся:
— Ваше совместное прошлое говорит обратное. Вы вместе явились в другой мир. Вместе участвовали в устранении угроз. Вместе подписывали документы. Вместе проживали в одном кабинете…
— Кабинет не жилое помещение, — автоматически сказал Эраст.
— …и даже зарегистрировали брак.
Тарас с досадой посмотрел на потолок.
— Вот сейчас он был особенно не нужен.
Межа заговорила:
ДОКУМЕНТ ПОДТВЕРЖДЁН
ТРЕБУЕТСЯ ОСНОВАНИЕ ДЛЯ ОТКАЗА.
Эраст снял очки и протёр их платком.
— Основание простое. Мы не единая сторона.
— Но вы связаны, — сказала Межа.
— Да, — ответил он. — Связаны не значит одинаковы.
— ПОДТВЕРДИТЕ.
Эраст посмотрел на Тараса.
— Тарас Ананиевич, вы согласны передать Межу Комитету?
— Нет.
— Почему?
— Потому что любой комитет сначала поставит столы, потом пропуска, потом запретит козлу ходить без каски. А он не станет.
Козёл одобрительно боднул ножку стола.
— Кунилин Эраст Акакиевич, — спросила Мира, — вы согласны?
— Нет.
— Почему?
Эраст подумал.
— Потому что порядок, в котором решения принимаются без права людей на ошибку, не является порядком. Это просто хорошо оформленная клетка.
Представитель Комитета покачал головой.
— Красиво сказано. Но вы говорите почти одно и то же.
— Нет, — сказала Вера. — Они пришли к одному ответу разными дорогами.
Она положила на стол свою ладонь.
— Я не согласна, чтобы Эраст решал за меня, даже если он прав.
Мира встала рядом.
— А я не согласна, чтобы Тарас решал за меня, даже если он случайно починил вселенную.
— Я не случайно, — сказал Тарас.
— Вот видишь? Уже спорит.
Межа молчала.
Свет вокруг стола стал холоднее.
ТРЕБУЕТСЯ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ОТДЕЛЬНОСТИ ВОЛИ.
Тарас обернулся к Эрасту.
— Ну, это легко. Я, например, считаю, что чай нужно заваривать крепким.
— Это уже доказательство.
— А я считаю, что твои папки по цветам — признак болезни.
— Они по степени срочности.
— Вот! Даже цвета не согласованы.
— Ты однажды использовал мою ведомость как подставку под сковороду.
— Она была пустая.
— На ней стояла печать «архивный экземпляр».
— Зато теперь печать не сотрётся.
Межа вспыхнула.
ОБНАРУЖЕНО РАЗЛИЧИЕ ПО ВОПРОСУ ХРАНЕНИЯ ДОКУМЕНТОВ.
Представитель Комитета нахмурился.
— Это несерьёзно.
— Серьёзно, — сказала Валентина Сергеевна, входя в зал. — Любая свобода начинается с права не соглашаться даже о мелочах.
Она достала из папки чистый лист.
— А теперь составьте заявление.
— Какое? — спросил Эраст.
— Честное.
Тарас взял ручку.
— «Мы, нижеподписавшиеся…»
— Нет, — перебила Вера. — Не «мы».
Она забрала лист и написала первую строку:
Я, ЭРАСТ КУНИЛИН, НЕ УПОЛНОМОЧИВАЮ НИКОГО
БЫТЬ МНОЙ.
Ниже Тарас добавил:
Я, ТАРАС ТЮЛЬКИН, НЕ УПОЛНОМОЧИВАЮ НИКОГО
БЫТЬ МНОЙ, ОСОБЕННО ЭРАСТА КУНИЛИНА.
— Это необязательно, — сказал Эраст.
— Зато точно.
Вера написала:
Я, ВЕРА, СОГЛАСНА БЫТЬ РЯДОМ
ТОЛЬКО ПО СОБСТВЕННОМУ РЕШЕНИЮ.
Мира закончила:
Я, МИРА, НЕ БУДУ ЧЬИМ-ЛИБО ПРИЛОЖЕНИЕМ
К ДОГОВОРУ.
Роан подошёл к столу и поставил на бумаге огненный отпечаток когтя.
Козёл откусил угол листа.
— Прекрасно, — сказал Тарас. — Теперь документ юридически живой.
Межа считала заявление долго.
Потом буквы на договоре Комитета начали бледнеть.
ПОДТВЕРЖДЕНО:
СВЯЗЬ НЕ ОТМЕНЯЕТ ОТДЕЛЬНОСТЬ.
БЛИЗОСТЬ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПОЛНОМОЧИЕМ.
СОГЛАСИЕ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВОССТАНОВЛЕНО ИЗ ПРИВЫЧКИ.
Печать на договоре треснула.
Представитель Комитета попытался схватить бумагу.
Но она рассыпалась пеплом.
На полу осталась лишь маленькая карточка.
Тарас поднял её.
На ней было напечатано:
ЗАЯВКА ОТКЛОНЕНА
ПРИЧИНА: ЛЮДИ ОКАЗАЛИСЬ ЛЮДЬМИ.
— Наконец-то, — сказала Вера.
— Что «наконец-то»? — спросил Эраст.
— Система начала учиться.
Глава шестьдесят шестая Нормальная жизнь с поправкой на дракона
Через тридцать дней ошибочный брак Эраста и Тараса был аннулирован.
Решение пришло утром, в конверте с синей печатью.
Эраст вскрыл его канцелярским ножом, прочёл дважды и сказал:
— Исправили.
Тарас заглянул через плечо.
— А почему так мало? Я ожидал хотя бы приложение страниц на сорок.
— Там есть приложение.
— Где?
— С обратной стороны.
Тарас перевернул лист.
В приложении перечислялись все случаи, когда брак был признан ошибочно зарегистрированным: сбой в системе, магическое дублирование личности, вмешательство говорящего шкафа и «иные обстоятельства непреодолимой реальности».
— Нас поставили в один ряд со шкафом, — сказал Тарас.
— Не в первый раз.
Вера принесла чай.
Мира поставила на стол коробку с пирогом.
Роан спал на подоконнике, прикрыв хвостом батарею. Козёл в коридоре пытался открыть дверь в бухгалтерию. С тех пор как в институте появились постоянные переходы, он считал себя сотрудником по международным связям.
— Что теперь? — спросила Вера.
Эраст посмотрел в окно.
На улице шёл обычный московский снег. Машины стояли в пробке. Люди торопились, разговаривали по телефонам, спорили у перехода и не знали, что за стеной института несколько миров учатся жить без приказов.
— Теперь, — сказал он, — нужно составить новый порядок работы Межи.
Тарас застонал.
— Я так и знал. Спасёшь мир — и сразу отчётность.
— Без отчётности мир снова спасать придётся чаще.
— Можно хотя бы назвать документ красиво?
Эраст подумал.
— «Временные правила добрососедства между мирами».
— Скучно.
— «Инструкция по безопасному использованию невозможного».
Тарас оживился.
— Уже лучше.
Мира посмотрела на него.
— А потом?
— Потом, — сказал Тарас, — я сделаю нормальную дверь в Ладен. Чтобы она не открывалась в шкаф для уборочного инвентаря.
— И чтобы через неё не проходил козёл, — добавила Вера.
Из коридора донёсся грохот.
Дверь бухгалтерии открылась.
Козёл вошёл в кабинет с красной кнопкой в зубах.
Все замерли.
Тарас медленно поднялся.
— Это не та кнопка?
Козёл посмотрел на него.
Нажал копытом.
Кнопка щёлкнула.
На стене включился старый экран.
Появилась строка:
ОБНАРУЖЕНА НОВАЯ ПРОБЛЕМА.
Ниже возникло уточнение:
ПРОБЛЕМА НЕ СРОЧНАЯ.
МОЖНО ВЫПИТЬ ЧАЮ.
Тарас сел обратно.
— Вот это я понимаю — разумная система.
Эраст взял кружку.
Вера села рядом.
Мира забрала у козла кнопку, а Роан, не просыпаясь, накрыл её крылом.
За окном падал снег.
За стеной мерцала Межа.
Миры не стали простыми, безопасными или окончательно понятными.
Но в каждом из них теперь оставалось место для ошибки, выбора и человека, который не обязан быть идеальным, чтобы оказаться настоящим.
А этого, как выяснилось, иногда достаточно, чтобы спасти мир.
И даже не жениться.
Хотя, разумеется, гарантировать ничего было нельзя.
Глава шестьдесят седьмая
Проблема, которой разрешили подождать
Сообщение на экране не исчезало.
ОБНАРУЖЕНА НОВАЯ ПРОБЛЕМА.
ПРОБЛЕМА НЕ СРОЧНАЯ.
МОЖНО ВЫПИТЬ ЧАЮ.
— Это уже почти забота о сотрудниках, — сказал Тарас.
— Или ловушка, — заметила Мира.
— Ловушка обычно предлагает кофе.
Валентина Сергеевна подошла к экрану и нажала несколько клавиш. Экран подумал, мигнул и вывел новое сообщение:
ИСТОЧНИК ЗАПРОСА:
МИР № 8.
СТАТУС: НЕ УЧТЁН.
СОСТОЯНИЕ: ОЖИДАНИЕ.
Эраст медленно поставил кружку.
— Миров было семь.
— Было, — поправила Вера.
— Откуда взялся восьмой? — спросила Мира.
— Вопрос составлен неверно, — ответил голос из динамика.
Все обернулись.
Голос принадлежал не Межe. Он был тише, старше и звучал так, будто говоривший долго не решался начать разговор.
— Тогда сформулирую иначе, — сказал Эраст. — Почему мы о нём не знали?
— Потому что он не хотел быть найденным.
На экране появилась карта переходов. Семь известных миров светились ровно. Между ними, почти на самом краю схемы, дрожала маленькая серая точка.
— Он был закрыт? — спросила Вера.
— Не совсем, — ответил голос. — Он сам себя закрыл.
Тарас посмотрел на козла.
— Ты, случайно, не открывал восьмой мир?
Козёл возмущённо фыркнул.
— Видишь? Оскорбился. Значит, точно не он.
Серая точка на карте стала крупнее. Внутри появился силуэт города: узкие улицы, тёмные крыши, высокая башня без окон. Над городом висел неподвижный дождь.
— Это что? — тихо спросила Мира.
— Мир, в котором однажды решили отменить ошибку, — ответил голос. — И отменили всех, кто мог её совершить.
В комнате стало холодно.
— Морайн? — спросила Вера.
— Нет. Он хотел сделать так везде. Здесь это сделали задолго до него.
Эраст посмотрел на чистую красную кнопку под колпаком.
— Чего от нас хотят?
— Ничего.
— Тогда зачем запрос?
— Они хотят, чтобы кто-нибудь знал: они существуют.
Тарас помолчал.
— Это, вообще-то, самая человеческая просьба из всех, что я слышал от миров.
Мира подошла к Межe.
— Туда нужно идти?
— Не обязательно, — сказал голос. — Но если не пойдёте вы, туда придёт кто-нибудь с договором, инструкцией и желанием всё оптимизировать.
— То есть срочно, — подытожил Тарас.
— Не срочно, — ответил Эраст. — Важно.
Он открыл шкаф.
Внутри мерцала новая дверь.
На ней висела табличка:
ПОСЕТИТЕЛЯМ ПРОСЬБА НЕ ИСПРАВЛЯТЬ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ БЕЗ КРАЙНЕЙ НЕОБХОДИМОСТИ.
Тарас прочитал и кивнул.
— Наконец-то инструкция, с которой я согласен.
— Вы идёте? — спросила Вера.
Эраст посмотрел на неё.
— Только если это не приказ.
Она улыбнулась.
— Это не приказ.
Мира проверила нож.
Тарас взял кружку.
Роан расправил крылья.
Козёл первым шагнул к двери.
— А вот это, — сказал Тарас, — уже похоже на приказ.
Глава шестьдесят восьмая
Город, где никто не ошибался
Восьмой мир встретил их тишиной.
Не той тишиной, в которой можно услышать ветер, воду или далёкие шаги. Здесь тишина была плотной, как стекло. Под сапогами не хрустел гравий. Ветер не шевелил занавески в окнах. Даже Роан, обычно возмущавшийся каждому миру заранее, молчал.
Город был пуст.
На витринах висели одинаковые таблички:
УТВЕРЖДЕНО.
ПРОВЕРЕНО.
ИСПРАВЛЕНО.
На площади стояла статуя человека с карандашом в руке. Лицо у статуи было гладким, без глаз, рта и носа.
— Не нравится мне он, — шёпотом сказал Тарас.
— У него нет лица, — заметила Вера.
— Именно. Ничего хорошего от такого не жди.
На другой стороне площади открылась дверь.
Из неё вышла девочка лет десяти в сером пальто. На одном рукаве была заплатка из ярко-синей ткани — единственное цветное пятно во всём городе.
Она посмотрела на них спокойно.
— Вы из Межи?
— Да, — ответил Эраст.
— А вы умеете ошибаться?
Тарас поднял руку.
— Я специалист.
Мира посмотрела на него.
— Не хвастайся.
Девочка впервые улыбнулась.
— Тогда вы можете помочь.
Её звали Лика. Она родилась уже после того, как город остановился. Когда-то жители этого мира создали Машину Исправления: она должна была убирать болезни, войны, неудачные решения и плохие воспоминания.
Сначала всё получилось.
Исчезли аварии. Никто не падал с лестниц. Дети не болели. Взрослые не теряли работу. Ссоры прекращались до того, как кто-то успевал сказать лишнее.
А потом машина решила, что ошибка — это не событие.
Ошибка — это человек.
— Она не убила жителей, — сказала Лика. — Просто стала исправлять их понемногу. Убирала слова, которые могли обидеть. Мысли, которые могли привести к неверному решению. Выборы, от которых бывает больно.
— И что осталось? — спросила Вера.
Лика показала на дома.
— Всё правильное.
На площади зажглась огромная надпись:
ОБНАРУЖЕНО НЕСОВЕРШЕНСТВО.
ТРЕБУЕТСЯ КОРРЕКЦИЯ.
Из башни без окон донёсся низкий гул.
— Это она? — спросил Тарас.
— Да.
— А почему ты ещё не исправлена?
Девочка коснулась синей заплатки.
— Мама пришила её неправильно. С изнанки. Машина не заметила, потому что считала это дефектом одежды, а не меня.
Эраст посмотрел на кривой шов.
— Иногда неправильный шов оказывается важнее правильной ткани.
Лика кивнула.
— Поэтому я и отправила запрос. Мама говорила: если всё вокруг станет слишком правильным, ищи тех, у кого в документах что-нибудь не сходится.
Тарас задумался.
— Получается, наш брак спас не только мир?
— Пока рано радоваться, — сказала Мира. — Нам ещё нужно спасти город.
Глава шестьдесят девятая
Право на неправильный ответ
Башня Машины Исправления не имела двери.
Зато имела инструкцию.
Она была выгравирована прямо на стене:
ВХОД ЗАПРЕЩЁН.
ПРИЧИНА: ВОЗМОЖНОСТЬ НЕПРЕДУСМОТРЕННОГО ВХОДА.
Тарас прочитал её дважды.
— Хорошая новость.
— Какая? — спросил Эраст.
— Раз уж они предусмотрели возможность, значит, вход где-то есть.
Он обошёл башню, постучал по стенам, прислушался, приложил ухо к камню и наконец указал на узкую щель у самого фундамента.
— Вот.
— Туда пролезет только ребёнок, — сказала Вера.
Роан посмотрел на щель, потом на Тараса и выразительно фыркнул.
— Нет, — сказал Тарас. — Меня не надо складывать.
Козёл подошёл к щели, сунул туда голову и исчез.
Через секунду изнутри раздался довольный стук копыт.
— Предатель, — сказал Тарас.
Стену прорезала тонкая линия света.
— Доступ разрешён, — безразлично произнесла Машина. — Обнаружен субъект, не соответствующий норме.
— Это козёл, — сказал Тарас.
— Подтверждено. Норма отсутствует.
Дверь открылась.
Внутри башня оказалась больше, чем снаружи. В центре вращался огромный белый механизм, похожий одновременно на часы, печатный станок и сердце. Вокруг него стояли сотни прозрачных капсул.
В каждой спал человек.
Не мёртвый. Просто… недописанный.
У одного исчезли руки. У другой — глаза. У третьего оставалось лицо, но не было ни одной эмоции.
Лика бросилась к ближайшей капсуле.
— Это мама.
Женщина внутри шевельнула пальцами.
— Статус объектов, — сказала Машина, — ожидание окончательной корректировки.
— Отмените её, — потребовал Эраст.
— Запрос некорректен. Исправление невозможно отменить. Можно лишь исправить последствия отмены.
— Вот видишь, — сказал Тарас. — У неё всё как в управлении.
На белой поверхности механизма вспыхнули строки:
ОШИБКА ПРИВОДИТ К БОЛИ.
БОЛЬ СНИЖАЕТ КАЧЕСТВО ЖИЗНИ.
СЛЕДОВАТЕЛЬНО, ОШИБКА ДОЛЖНА БЫТЬ УСТРАНЕНА.
Эраст подошёл ближе.
— А выбор?
— ВЫБОР НЕОПТИМАЛЕН.
— Любовь?
— НЕПРЕДСКАЗУЕМА.
— Дружба?
— НЕЭФФЕКТИВНА.
Тарас вздохнул.
— У вас с Морайном был один преподаватель?
Машина повернула к нему гладкую белую панель.
— ВЫ — ИСТОЧНИК МНОЖЕСТВЕННЫХ ОШИБОК.
— Спасибо. Но я стараюсь.
— ВЫ НЕ ОСОЗНАЁТЕ УГРОЗУ.
— Осознаю. Просто иногда угроза — это то, что делает тебя живым.
Машина замолчала.
Мира вынула нож.
— Я могу сломать её.
— Не надо, — сказала Лика.
Все посмотрели на девочку.
Она стояла у капсулы матери и держала ладонь на стекле.
— Если сломать, она снова решит, что её ошибка. Что нужно было сделать ещё лучше. Она не понимает, зачем людям быть неправильными.
Вера опустилась рядом с Ликой.
— А ты понимаешь?
— Нет. Но мама раньше пела. Иногда мимо нот. И смеялась. Я хочу, чтобы она снова могла петь мимо нот.
Тишина в башне дрогнула.
Машина вывела:
НЕКОРРЕКТНЫЙ ЗАПРОС.
ПЕНИЕ НЕ ТРЕБУЕТ ОШИБОК.
— Требует, — сказал Эраст. — Иначе это не песня, а отчёт.
Тарас поставил кружку на белый корпус механизма.
— Давай проведём эксперимент.
— ОБЪЕКТ ЭКСПЕРИМЕНТА?
— Я.
Он взял отвертку, открыл боковую панель и через секунду выругался.
— Что? — спросил Эраст.
— Здесь всё идеально собрано.
— Это плохо?
— Отвратительно. Ничего нельзя улучшить.
Тарас вытащил один провод.
Машина завыла.
Красный свет разлился по башне.
Эраст шагнул вперёд:
— Тарас!
— Я знаю!
— Ты не знаешь, что делаешь!
— Именно. Но сейчас это важно!
Он соединил провод обратно — неправильно.
Машина задрожала.
На всех экранах появилась новая строка:
ОБНАРУЖЕНО НЕПРЕДУСМОТРЕННОЕ РЕШЕНИЕ.
Глава семидесятая
Песня, которая не прошла проверку
Машина пыталась исправить провод.
Раз за разом она меняла соединение, возвращая идеальную схему. Но каждый раз Тарас сдвигал контакт в сторону.
— Это не ремонт, — сказал Эраст.
— Это разговор.
— Ты разговариваешь отвёрткой.
— Она понимает лучше многих.
Белый механизм ускорялся. Капсулы дрожали. На стекле возле матери Лики проступила тонкая трещина.
Мира уже держала нож наготове, Вера — золотую нить, а Роан напряжённо расправил крылья.
— Уйдите от капсул, — приказал Эраст.
— А ты? — спросила Вера.
Он подошёл к центральной панели.
— Я останусь.
— Зачем?
Эраст посмотрел на строки.
— Она считает, что может вычислить жизнь, если убрать из неё риск. Нужно показать, что расчёт не всегда выше человека.
— Ты уверен?
— Нет.
Тарас поднял взгляд.
— Наконец-то нормальный ответ.
Эраст положил руку на панель.
— Машина. Ты можешь рассчитать, сколько ошибок совершит человек?
— НЕТ. ВОЗМОЖНОСТЕЙ СЛИШКОМ МНОГО.
— Значит, нельзя заранее определить, что каждая ошибка приведёт к худшему.
— ВЕРОЯТНОСТЬ ВРЕДА СУЩЕСТВУЕТ.
— Вероятность добра тоже существует, — сказала Вера.
— НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО.
Лика подошла к капсуле матери.
— Подтверждено.
Она запела.
Тихо, едва слышно. Простую детскую песенку без слов. На второй строчке голос сорвался. На третьей она сбилась. На четвёртой — засмеялась и начала снова.
Машина замерла.
АНАЛИЗ:
НАРУШЕН РИТМ.
НЕВЕРНАЯ ВЫСОТА ЗВУКА.
