Полная версия
Мира отпустила его и тут же ударила кулаком в плечо.
— Это за ремень.
— А я его не делал!
— Но висел ты.
Ковёр пошёл рядом с вагоном. Эраст помог Вере перебраться на площадку, затем прыгнул сам. Последней слетела Мира. Роан перемахнул через ограждение без посторонней помощи и посмотрел на остальных с превосходством существа, рождённого с крыльями.
Ковёр остался в воздухе.
— Стой! — крикнул Тарас.
Тот сложился пополам, увернулся от его руки и полетел обратно к городу.
— Вернуть, — напомнила Вера.
— Вернётся сам.
— Валентина Сергеевна написала вернуть нам.
— Если он вернётся сам, это даже лучше. Экономия доставки.
Поезд прыгнул.
Город исчез.
Вместо Петрограда вокруг возникла заснеженная равнина. На горизонте стояло низкое красное солнце.
Через мгновение равнину сменил летний лес.
Потом — выжженное поле с опрокинутыми телеграфными столбами.
Потом — современная станция, на платформе которой застыли люди. Они не видели поезд: состав прошёл сквозь них, оставив только дрожь воздуха.
— Он едет сразу по нескольким временам, — сказала Вера.
— Главное, чтобы машинист не перепутал расписание, — ответил Тарас.
Дверь вагона открылась.
На площадку вышел проводник.
Он был человеком.
По крайней мере, выглядел человеком: пожилой, худой, в длинном тёмном мундире с начищенными пуговицами. Серебристые усы были подстрижены так ровно, будто измерялись линейкой.
— Билеты, — сказал он.
Эраст протянул свой.
Проводник проколол картон щипцами.
Дырка получилась в форме круга с шестью линиями.
— Вера Павловна.
Вера предъявила билет.
— Мира.
Та молча протянула свой.
— Тюлькин Тарас Ананиевич.
Тарас похлопал по карманам.
— Мой билет унесло ветром.
— Безбилетный проезд запрещён.
— Он был выписан. Значит, в вашей системе осталась запись.
— Требуется документ.
Тарас взял у Эраста папку, которую умудрился не потерять даже во время падения.
— Подойдёт временное удостоверение дракона?
— Вы не дракон.
— Можете доказать?
Проводник внимательно посмотрел на него.
— В графе «особые приметы» указаны крылья.
— Временно отсутствуют.
— Чешуя.
— Под одеждой.
— Способность извергать пламя.
— После столовской котлеты — вполне.
Проводник перевёл взгляд на Роана.
Дракончик прижал к груди удостоверение, которое вытащил из папки, и зарычал.
— Документ принадлежит ему, — заключил проводник.
— Разумно, — согласился Тарас. — Тогда оформите мне новый билет.
— Во время движения оформление невозможно.
— А высадка?
— Возможна.
За ограждением проносилась пустота, в которой мелькали чужие годы.
— Я передумал.
— Передумывание не предусмотрено.
Мира положила ладонь на рукоять ножа.
— Если он едет без билета, я тоже.
Проводник замер.
— Ваш билет действителен.
Она разорвала его пополам.
Бумага тут же срослась.
Мира разорвала снова.
Билет восстановился.
Тогда она сунула его Роану.
Дракон проглотил картон, даже не разжёвывая.
Проводник задумался.
— Проездной документ находится на территории поезда.
— Именно, — сказал Тарас. — И пассажир тоже. Всё сходится.
Проводник проколол воздух щипцами.
— Следуйте на места.
— Куда?
— Согласно распределению.
Он открыл внутреннюю дверь.
За ней должен был находиться обычный вагон.
Вместо него тянулась широкая улица.
Дома стояли вплотную к железнодорожным стенам, уходящим далеко вверх. Над крышами горело белое искусственное солнце. Оно висело под сводчатым потолком, и от него не было теней.
По мостовой двигались люди.
Все шли с одинаковой скоростью. Никто не сталкивался, не останавливался и не оглядывался. У перекрёстков висели таблички:
МИНИСТЕРСТВО ПРЕДОТВРАЩЁННЫХ ОШИБОК
УПРАВЛЕНИЕ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО СОГЛАСИЯ
АРХИВ НЕСЛУЧИВШИХСЯ ВОЗРАЖЕНИЙ
СЛУЖБА ДОПУСТИМОГО СЧАСТЬЯ
— Один вагон? — спросила Мира.
Проводник поправил фуражку.
— Тридцать два квартала.
— Снаружи он длиной метров двадцать.
— Внутренний объём утверждён отдельно.
— Здесь живут люди? — спросила Вера.
— После прибытия будут жить.
Одна женщина прошла совсем близко. У неё было спокойное красивое лицо и пустые глаза.
Вера коснулась её руки.
Женщина остановилась.
— Как вас зовут?
— Гражданка номер восемь тысяч двести одиннадцать.
— Вы хотите здесь жить?
— Мои потребности удовлетворены в нормативном объёме.
— Я спросила, хотите ли вы.
Женщина молчала.
Проводник взял её за локоть и вернул в поток.
— До заселения граждане функционируют в предварительном режиме.
— Они живые? — спросил Эраст.
Вера смотрела вслед женщине.
— Не совсем. Но и не неживые.
— Удобное состояние, — сказал Тарас. — Права ещё не нужны, а обязанности уже есть.
Они пошли по улице.
Проводник следовал за ними. Его шаги совпадали со стуком колёс, хотя самих колёс здесь не было слышно.
На первом перекрёстке дорогу преградила белая арка.
Над ней загорелась надпись:
РАСПРЕДЕЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ ФУНКЦИЙ.
Луч света прошёл по Эрасту.
КУНИЛИН ЭРАСТ АКА́КИЕВИЧ.
НАЗНАЧЕНИЕ: МЛАДШИЙ РУКОВОДИТЕЛЬ СОМНЕВАЮЩИХСЯ.
— Почему младший? — спросил Тарас.
— Потому что старший уже сомневается лучше, — ответил Эраст.
Луч коснулся Веры.
ЛАДОВА ВЕРА ПАВЛОВНА.
НАЗНАЧЕНИЕ: ИНСПЕКТОР ДОБРОВОЛЬНОГО ПОДЧИНЕНИЯ ДРАКОНОВ.
— Несовместимые слова, — сказала она.
Надпись мигнула:
ВОЗРАЖЕНИЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАНО КАК СОГЛАСИЕ НА ОБСУЖДЕНИЕ.
Мира получила должность старшего специалиста по контролируемому сопротивлению.
Тарас — инженера аварий, утверждённых до возникновения.
— Мне нравится, — признался он. — Наконец должность соответствует практике.
Роан прошёл под аркой.
Она задрожала.
ОБЪЕКТ НЕ РАСПОЗНАН.
Роан гордо задрал голову.
ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ ФУНКЦИЯ: ГОРОДСКАЯ КОТЕЛЬНАЯ.
Дракон выпустил струю огня.
Арка расплавилась.
— Возражение принято, — сказал Эраст.
Проводник не проявил удивления.
— Повреждение городского имущества будет удержано из будущего довольствия.
— У него девять рублей штрафа, — напомнил Тарас. — Записывайте в очередь.
Следующее здание было розовым.
На фоне серо-белого города оно выглядело особенно подозрительно. Над входом висело золотое кольцо, внутри которого вращались два маленьких механических сердца.
УПРАВЛЕНИЕ ГАРМОНИЧНЫХ СОЮЗОВ.
Тарас остановился.
— Нам туда не надо.
— Кратчайший путь проходит через здание, — сообщил проводник.
— Найдём длиннейший.
Все соседние улицы одновременно закрылись решётками.
— Очень настойчивое учреждение, — заметила Мира.
— У меня к нему давняя неприязнь.
— Ты там не был.
— Предчувствие тоже опыт.
Внутри их встретила женщина в безупречном сером костюме. На груди у неё была табличка:
ЕВДОКИЯ-7, СПЕЦИАЛИСТ ПО СЧАСТЬЮ.
— Добро пожаловать, — сказала она. — Для повышения устойчивости граждан каждому назначается оптимальный спутник жизни.
— Нет, — ответили Эраст и Тарас одновременно.
Евдокия-7 улыбнулась.
— Отказ учтён как признак тревожности перед переменами.
— Видишь? — сказал Тарас Эрасту. — Вот оно. Спасли мир, а женить всё равно пытаются.
— Название книги обязывает сопротивляться, — ответил тот.
Из пола поднялись четыре кресла.
Эраст и Вера оказались по одну сторону стеклянного стола. Тарас и Мира — по другую.
На стене возникли расчёты.
КУНИЛИН — ЛАДОВА
БИОЛОГИЧЕСКАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ: 87%
ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ: 91%
ХОЗЯЙСТВЕННАЯ: 63%
ВЕРОЯТНОСТЬ ДОЛГОВРЕМЕННОГО СОЮЗА ПРИ ИСКЛЮЧЕНИИ НЕПРЕДСКАЗУЕМЫХ РЕШЕНИЙ: 98,7%
Вера прочла последнюю строку.
— А при сохранении непредсказуемых решений?
На стене появилось:
РАСЧЁТ НЕЦЕЛЕСООБРАЗЕН.
— Почему?
НЕВОЗМОЖНО ГАРАНТИРОВАТЬ РЕЗУЛЬТАТ.
Эраст посмотрел на Веру.
— Меня устраивает.
— Невозможность гарантировать?
— Да.
Она улыбнулась.
— Меня тоже.
Цифры исчезли.
Появились новые:
ТЮЛЬКИН — МИРА
БИОЛОГИЧЕСКАЯ СОВМЕСТИМОСТЬ: 82%
ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ: 41%
ВЕРОЯТНОСТЬ ПОВРЕЖДЕНИЯ ИМУЩЕСТВА: 76%
ВЕРОЯТНОСТЬ ДОЛГОВРЕМЕННОГО СОЮЗА: 92%
— Как это? — спросил Тарас. — Психологическая сорок один, а союз девяносто два?
Евдокия-7 сверилась с таблицей.
— Система учитывает, что семьдесят восемь процентов ваших конфликтов являются формой ухаживания.
Мира повернулась к Тарасу.
— Я же говорила: не привыкай.
— Теперь это научно подтверждено.
— К чему?
— Пока уточняю.
На стене появилась рекомендация:
ДЛЯ ПОВЫШЕНИЯ СТАБИЛЬНОСТИ ПРЕДЛАГАЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ РЕГИСТРАЦИЯ ОБОИХ СОЮЗОВ.
— Не предлагается, — сказал Эраст.
— Отказ увеличивает вероятность эмоциональных потерь.
— Согласен.
— Тогда почему отказываетесь?
Эраст взял Веру за руку.
— Потому что вероятность потери не делает решение обязательным.
Вера сжала его пальцы.
— И потому что, когда мы решим, вас не пригласят.
Тарас посмотрел на Миру.
— А мы?
— Что — мы?
— Тоже не пригласим?
— Тарас Ананиевич, если ты сейчас задашь неправильный вопрос, я проверю расчёт повреждения имущества.
— Я как раз хотел спросить, где выход.
Стеклянная стена перед ними треснула.
Тарас удовлетворённо кивнул.
— Девяносто два процента.
Мира даже не притронулась к ножу.
— Это не я.
Трещина расширилась.
За ней находилась железнодорожная сцепка. Вагоны грохотали по рельсам, а сквозь щель виднелось искусственное солнце, теперь уже гораздо ближе.
Город разворачивался.
Здания поднимались из вагонов, улицы распрямлялись, башни складывались из металлических пластин. Состав рос во все стороны, продолжая нестись вперёд.
— Мы приближаемся, — сказал проводник.
— К чему? — спросил Эраст.
— К месту назначения.
— Где оно?
— Там, где город впервые будет признан существующим.
Белое солнце вспыхнуло.
По всему городу зазвучал голос Морайна:
— Требуется первый житель.
Проводник посмотрел на Роана.
Дракон прижал лапой удостоверение.
— Кажется, — сказал Тарас, — Валентина Сергеевна была права.
— В чём именно? — спросила Мира.
— Ненужная бумага стала самой необходимой.
Из стены выдвинулась металлическая рука и выхватила документ у Роана.
Он прыгнул следом, но рука исчезла.
Над городом загорелось:
ЛИЧНОСТЬ ПЕРВОГО ЖИТЕЛЯ ПОДТВЕРЖДЕНА.
ДО ОКОНЧАНИЯ РЕГИСТРАЦИИ: 00:14:59.
Роан заревел.
И впервые искусственное солнце ответило ему драконьим голосом.
Глава пятьдесят первая
Город на запасном пути
Голос искусственного солнца был старым.
Не слабым и не хриплым — старым так, как бывает стар камень под городом или море, которое помнит берега до появления людей.
Роан замолчал.
Белый шар над крышами потемнел. Внутри него проступила огромная тень. Она расправила крылья, и свет на несколько мгновений приобрёл золотисто-красный оттенок.
Вера подняла голову.
— Там дракон.
— Живой? — спросил Эраст.
Она долго прислушивалась.
— Да. Нет. Не знаю.
— Очень точный ответ, — сказал Тарас.
— Он существует не целиком.
— Это уже привычно.
Проводник направился к выходу из Управления гармоничных союзов.
Мира преградила ему дорогу.
— Куда унесли документ?
— В регистрационную палату.
— Где она?
— В центре города.
— Проводи.
— Ваши места распределены. Перемещение в административный центр запрещено.
Мира достала нож.
— Тогда объясни дорогу.
Проводник посмотрел на лезвие.
— Угроза сотруднику транспортной службы увеличивает стоимость проезда.
— Запишешь вместе со штрафом дракона.
— Вы не можете распоряжаться его задолженностью.
— Тогда будет моя.
Проводник задумался. Вероятно, в его правилах угроза, добровольное принятие чужого долга и просьба указать дорогу встретились впервые.
— Прямо, — сказал он. — Затем налево у Министерства спокойствия. Через площадь Предусмотренных потерь. Центральная башня.
— Благодарю.
— Благодарность не отменяет нарушения.
— Я старалась не ради отмены.
Они выбежали на улицу.
Город менялся.
Дома больше не прижимались к стенам вагона. Над ними появилось настоящее пространство — пока серое, пустое, лишённое облаков. Мостовая вытягивалась вперёд быстрее, чем они успевали бежать. За спинами улицы складывались и становились частью прошлого.
По обеим сторонам открывались окна.
Предварительные граждане стояли за стёклами и смотрели на Роана.
На их лицах впервые появилось выражение.
Ожидание.
— Почему они смотрят на него? — спросил Эраст.
— Он должен сделать их настоящими, — ответила Вера. — Город собран из вариантов. Ему нужна хотя бы одна живая связь, чтобы закрепиться.
— Почему дракон?
— Потому что Роан родился между мирами. Его существование признали добровольно представители разных сторон.
— В удостоверении две печати, — вспомнил Тарас. — Межмировая комиссия и наш институт.
— И его собственный след лапы, — сказала Мира.
— Подтверждение личности, — возразил Эраст. — Не согласие стать жителем.
— Для Морайна разницы нет, — ответила Вера.
Голос над городом заговорил:
— Регистрация является необходимой мерой защиты существа, не имеющего закреплённой территории.
— У него есть территория! — крикнула Вера. — Он сам выбирает, где жить!
— Временное пребывание не создаёт устойчивой принадлежности.
— Принадлежность не обязательна!
— Всё существующее должно быть отнесено к определённому миру.
— Межа не отнесена.
— Межа является исключением, породившим текущую угрозу.
Эраст почувствовал холод.
— Он собирается закрыть Межу.
— После регистрации первого жителя город получит самостоятельную вероятностную основу, — подтвердил Морайн. — Переходы станут не нужны.
— А остальные миры?
— Будут изолированы.
— Навсегда?
— До исчезновения риска взаимного влияния.
— То есть навсегда, — сказал Тарас.
Они свернули у Министерства спокойствия.
Здание не имело ни окон, ни дверей. На гладком фасаде было написано:
БЕСПОКОЙСТВО ЯВЛЯЕТСЯ СЛЕДСТВИЕМ НЕДОСТАТКА УПРАВЛЕНИЯ.
Кто-то приписал углём:
ИЛИ ЕГО ИЗБЫТКА.
Тарас остановился.
— Здесь есть настоящие люди.
— Или предварительные начинают думать, — сказала Вера.
Из-за угла выглянула гражданка номер восемь тысяч двести одиннадцать — та самая женщина, к которой Вера прикоснулась в первом квартале.
Теперь её волосы были растрёпаны, а на сером платье отсутствовала одна пуговица.
В идеально устроенном городе это выглядело почти мятежом.
— Вы задали вопрос, — сказала она Вере.
— Какой?
— Хочу ли я здесь жить.
— И что вы решили?
Женщина оглянулась на окна.
— Я не знаю, чего хочу.
— Это допустимо.
— В городе нет такой категории.
— Теперь есть.
Женщина несколько секунд обдумывала услышанное.
— Тогда я пока не знаю.
— Как вас зовут? — спросил Эраст.
— Гражданка номер…
Она замолчала.
— Это номер, — сказал Тарас. — Им обычно обозначают очередь или винтик. Вы на что больше похожи?
Женщина посмотрела на него.
— На человека.
— Уже хороший выбор.
— Мне нужно имя.
— Выберите.
— Из какого перечня?
— Из любого.
— А если ошибусь?
— Значит, позже смените.
Она произнесла это беззвучно, одними губами: «смените».
Потом посмотрела на искусственное солнце.
— Заря.
— Почему? — спросила Мира.
— Не знаю.
— Значит, подходит.
Заря оглянулась на здание Министерства спокойствия.
— Я могу провести вас короткой дорогой. Но она запрещена.
— Тем лучше, — сказал Тарас. — Значит, не перекрыта для официальных процессий.
Они вошли через служебную дверь, которую Заря прежде считала стеной.
Внутри Министерства хранился страх.
Он лежал на полках в прозрачных коробках. Детский страх темноты. Страх голода. Страх остаться одному. Страх потерять любимого. Страх принять неправильное решение. Страх состариться. Страх не успеть сказать главное.
На каждой коробке имелась инструкция, какое ограничение нужно ввести, чтобы страх больше никогда не возник.
Возле одной Эраст остановился.
СТРАХ ПОТЕРИ БЛИЗКОГО ЧЕЛОВЕКА.
РЕКОМЕНДОВАННАЯ МЕРА: ИСКЛЮЧИТЬ ГЛУБОКУЮ ПРИВЯЗАННОСТЬ.
Вера встала рядом.
— Очень последовательно, — сказала она.
— И очень пусто.
— Вы боитесь?
Эраст посмотрел на неё.
— Да.
— Я тоже.
Он хотел сказать что-то уверенное. Пообещать, что не потеряет её. Что они вернутся. Что найдут решение. Но после всех встреч с Морайном уверенные обещания казались особенно подозрительными.
— Я не могу гарантировать, что всё будет хорошо, — сказал он.
— Знаю.
— И всё равно хочу идти рядом с вами.
— Этого достаточно.
Она поцеловала его.
Не поспешно, как среди битвы. Не осторожно, как в первый раз. Так целуют человека, когда не обещают вечность, но выбирают ближайшую минуту целиком.
Где-то на полке треснула прозрачная коробка.
Надпись «ИСКЛЮЧИТЬ ГЛУБОКУЮ ПРИВЯЗАННОСТЬ» осыпалась.
— Я ничего не видел, — объявил Тарас.
— Ты смотришь прямо на них, — сказала Мира.
— Но с большим уважением к частной жизни.
Они миновали зал.
У последней полки Мира остановилась.
На коробке было написано:
СТРАХ БЫТЬ ОСТАВЛЕННОЙ ПОСЛЕ ДОВЕРИЯ.
РЕКОМЕНДОВАННАЯ МЕРА: НЕ ДОВЕРЯТЬ.
Она провела пальцем по стеклу.
— Удобно, — сказала Мира.
Тарас встал рядом, не касаясь её.
— Очень.
— Никаких потерь.
— И никаких находок.
Она посмотрела на него.
— Ты собираешься меня оставить?
Тарас открыл рот для шутки.
Но не пошутил.
— Я могу потеряться. Могу провалиться в другой мир. Могу полезть чинить то, что трогать запрещено. Могу сделать глупость.
— Это я знаю.
— Но сам не уйду.
— Обещаешь?
Он покачал головой.
— Выбираю сейчас. Завтра выберу ещё раз, если ты позволишь.
Мира медленно кивнула.
— Хороший ответ.
— Удар отменяется?
— Переносится.
— Значит, отношения развиваются.
Они догнали остальных.
Короткий путь вывел прямо на площадь Предусмотренных потерь.
Она была огромной.
В центре стояла чёрная башня. Вокруг неё располагались памятники событиям, которых никогда не случилось: городам, не разрушенным войной; кораблям, не затонувшим в море; людям, не погибшим из-за случайной встречи.
На пьедесталах были выбиты числа спасённых.
Миллионы.
Десятки миллионов.
Возле каждого памятника мелкими буквами указывалась цена: отменённая дружба, несостоявшееся рождение, запрещённая дорога, непрочитанная книга, непринятое решение.
— Морайн считает только тех, кого сохранил, — сказал Эраст. — Но не тех, кому не дал появиться.
— Их нельзя посчитать, — ответила Заря.
— Поэтому они для него не существуют.
На площади их ждали Сборщики.
Не бумажные.
Эти были выкованы из чёрного металла. Их лица напоминали глухие маски, а в руках они держали длинные копья с белыми наконечниками.
— Город укрепляется, — сказала Вера.
— Вижу, — ответил Тарас. — Скоро появятся коммунальные службы, и тогда нам точно конец.
Сборщики опустили копья.
Мира шагнула вперёд.
— Сколько?
— Сорок два, — сказал Эраст.
— Слева ещё восемь, — добавила Заря.
— Умеешь сражаться?
— Моя предварительная функция — статистик угроз.
— Значит, считай.
— А вы?
Мира вытащила ножи.
— Я буду уменьшать статистику.
Первый ряд атаковал.
Мира ушла под копьё, ударила в коленный шарнир и перекатилась в сторону. Тарас подхватил упавшее оружие. Белый наконечник вспыхнул у него в руках.
— Инструкция есть? — крикнул он.
— На древке! — ответила Заря.
Тарас посмотрел на мелкие буквы.
— «Не направлять на сотрудников центра». Отлично.
Он развернул копьё и выстрелил в чёрную башню.
Разряд ударил по стене, оставив оплавленный след.
— Я не сотрудник, — удовлетворённо сказал Тарас. — Всё законно.
Эраст схватил второе копьё. Пользоваться им он не умел, поэтому применил как обычную палку. Получалось хуже, зато неожиданнее.
Вера вызвала золотые линии.
Они прошли по мостовой и обвились вокруг ног Сборщиков. Связь города с защитниками проступила белыми нитями.
— Они не самостоятельны! — крикнула она. — Башня управляет ими через площадь!
— Можно перерезать? — спросила Мира.
— Тогда они рассыплются!
— Это хорошо.
— Внутри есть зачатки сознания!
— Это плохо.
Мира изменила удар в последнее мгновение и выбила копьё, не задевая белую нить.
— Нужно дать им выбор! — сказала Вера.
— Во время боя? — Эраст едва увернулся от наконечника.
— Другого времени нет!
Он отбил удар и крикнул ближайшему Сборщику:
— Вы хотите нас остановить?
— Да.
— Почему?
— Это приказ.
— Я спрашиваю, хотите ли вы.
Сборщик замер.
Стоявший за ним врезался в его спину.
— Нарушение строя, — произнёс первый.
— Вы хотите вернуться в строй? — спросил Эраст.
— Я должен.
— Это не ответ.
— Другого нет.
— Теперь есть.
Чёрная маска треснула.
Под ней не оказалось лица — только белый свет.
Но копьё опустилось.
— Я… не знаю.
— Добро пожаловать, — сказала Заря. — Я тоже.
По рядам Сборщиков прошла заминка.
Вера усилила золотые линии, но теперь не удерживала их. Она передавала вопрос от одного к другому.
Чего ты хочешь?
Некоторые продолжали сражаться.
Некоторые останавливались.
Один бросил копьё и сел прямо на мостовую.
Другой решил, что хочет охранять башню, и остался перед входом, но больше не нападал.
Третий внезапно направился к памятнику несостоявшемуся мосту и начал его рассматривать.
— Бой превращается в собрание, — сказал Тарас.
— Для нашей стороны это улучшение.
Они пробились к башне.
Над дверью горели цифры:
00:03:12
Внутри регистрационной палаты стоял единственный стол.
На нём лежало удостоверение Роана.
Рядом — регистрационная книга размером с кровать.
Перо само выводило строку:
ПЕРВЫЙ ЖИТЕЛЬ: РОАН.
ОСНОВАНИЕ: ДОБРОВОЛЬНОЕ ПРИБЫТИЕ НА ТЕРРИТОРИЮ ГОРОДА.
— Он не прибыл добровольно, — сказала Вера. — Он преследовал поезд.
— Преследование является формой выбора направления, — ответил голос Морайна.
— Но не выбором места жительства.
— Он остаётся на территории более установленного срока.
Тарас посмотрел на часы.
— Какого срока?
— Трёх минут.
— А кто установил?
— Город.
— До своего существования?
— Предварительно.
Тарас снял с пояса копьё.
— Ненавижу хорошо организованных противников.
Перо перешло к следующей строке:
СОГЛАСИЕ ПЕРВОГО ЖИТЕЛЯ: ПОДТВЕРЖДЕНО.
— Чем? — спросил Эраст.
На стене возникло изображение.
Ковёр летел за поездом. Тарас висел снизу и кричал Мире:
— БУДЕТ!
Затем его собственный голос:
— ПОЗДНО. Я УЖЕ СОГЛАСИЛСЯ.
Изображение повторилось.
— Это я согласился на следующую поездку! — возмутился Тарас.
— Контекст не зафиксирован, — сообщил Морайн.
— Там вопрос был!
— Вопрос не включён в регистрационную запись.
— Тогда с какой стати меня записали согласием Роана?
— Вы перевозили его документы.
Все посмотрели на Тараса.
— Я просто нёс папку.
— Тем самым выполняли функцию представителя.
— Без доверенности!
— Представительство подтверждено фактическими действиями.
— Валентина Сергеевна тебя уничтожит.
— После регистрации города прежняя система учёта прекратит действие.
— Тогда уничтожит без документа.
До окончания регистрации оставалась минута.
