Канцелярская Крыса Его Императорского Величества. Том 4. Дьявол в законе

Улыбка стала уже, а красные глаза зажгись рубином.

— Вы исходили из того, что получаете свободный носитель? — спросил Партнёр.

— Я исходил из того, что вторая сторона имеет право передать то, что обещает по договору. Если завтра я продам вам чужую квартиру, суд не станет выяснять, насколько искренне вы верили, что я собственник. Сначала спросят с меня документы.

— Тело не квартира.

— Очень рад. Значит, практика будет интереснее. Тело Курта вам принадлежало? На каком основании вы его мне передали?

Партнёр усмехнулся, но уже без прежнего удовольствия.

— Вы не знаете юридической природы того, что получили.

— Поэтому и спрашиваю. Покажите основание.

— Не обязан.

— Тогда покажете суду.

— Вы действительно хотите оспаривать договор?

— Я сначала предложил договориться.

— А если я откажусь?

— Тогда оспорю.

Партнёр медленно сошёл на одну ступень с постамента. Между нами осталось несколько метров чёрного мрамора.

— На каком основании, Иван Сергеевич?

— Для начала — отсутствие подтверждённого права распоряжаться телом третьего лица. Потом посмотрим, что вы мне не раскрыли при заключении. Может, найдём существенное заблуждение. Может, порок исполнения. Может, вообще выяснится, что договор ничтожен. Не торопите, я только сегодня взялся за дело.

— Очень содержательно.

— Необязательно, чтобы нравилось вам. Суду должно понравиться.

Партнёр чуть наклонил голову.

— Какому?

— Суду, — сказал я.

— Это я услышал. Какому именно?

— Найду.

— Имперскому? — спросил Дьявол.

— Почему нет? — спросил я.

— Потому что выбор имперского закона для определения законности казни не означает выбора имперского суда для спора между нами. Ты же адвокат, Ваня.

Партнёр был прав. В договоре использовались местные категории: ранг, вина, законность приговора, статус Императора. Чтобы получить душу, Партнёр каким-то образом проверял всё по законам Империи. Но из этого совершенно не следовало, что спор между мной и им можно принести первому попавшемуся судье с гербом над дверью.

Можно заключить договор в одной стране, исполнить в другой, жить в третьей и потом годами спорить, какой суд вообще вправе рассматривать дело.

У меня ситуация была веселее. Истец юридически существует не вполне понятно где. Ответчик — Дьявол неизвестного происхождения. Договор заключён после смерти. Место заключения я даже на карте показать не смогу.

— Имперское право вы всё-таки признаёте, — сказал я.

— В той части, в которой это предусмотрено соглашением.

— А Первый реестр?

— Что именно вас интересует?

— Ничего пока. Любопытствую.

— Плохо врёте.

— Бесплатно вообще стараюсь не работать.

Я прошёлся по залу. Теперь злость постепенно уступала место более полезному состоянию. Партнёр отказался менять договор — ожидаемо. Отказался обсуждать основание получения тела Курта — тоже ожидаемо. А на Первый реестр даже не стал отвечать прямо.

— Значит, последнее предложение, — сказал я. — Вы добровольно исключаете Императора из исполнения.

— Нет.

— Расторгаете договор.

— Нет.

— Признаёте его недействительным хотя бы в части передачи тела.

— Нет.

— Тогда увидимся в суде.

Партнёр снова улыбнулся.

— Ещё раз! В каком?

— Это уже моя проблема.

Дьявол вернулся к трону и сел, поправив манжет. Сделал это спокойно, будто переговоры закончились именно так, как рассчитывал.

— Найдите сначала суд, Иван Сергеевич. Потом можете угрожать иском. Пока же у нас действующее соглашение, десять принятых исполнений и ещё девяносто обычных душ до последнего условия.

Я уже собирался ответить, когда он добавил:

— Кстати, Император оказался предусмотрительнее, чем я ожидал.

Злость вернулась мгновенно.

— Что?

Партнёр лениво провёл пальцем по подлокотнику.

— Ничего. Просто наблюдение.

— Откуда вы знаете?

— О чём?

Очень захотелось подойти и проверить, насколько хорошо его рога закреплены на голове.

Я сделал шаг, но зал уже поплыл. Красный свет размазался, трон отъехал вдаль, а последнее, что я увидел, — довольную рожу Партнёра.

Очнулся за своим столом. Шея затекла. За окном заметно потемнело, Канцелярия опустела. В коридоре лениво переговаривались два дежурных.

Я посидел, разминая плечо. Главный итог переговоров получился профессионально унизительным. Дьявол знал право. Дьявол, который различает применимое право и судебную юрисдикцию, — уже личное оскорбление. Ещё хуже было другое. Он знал о решении Августа.

Разговор утром происходил один на один в защищённой комнате. Император не выглядел человеком, который после моего ухода сразу послал в Ад курьера с копией беседы. Значит, Партнёр либо видел больше, чем показывал, либо имел источник.

К восьми вечера Бьянка, Салли и Черк сидели в малой гостиной де Гри и смотрели на меня с разной степенью подозрения. Бьянка знала достаточно, поэтому заранее хмурилась. Салли устроилась у камина и крутила чашку в пальцах. Черк пришёл с рабочей папкой, хотя я собирал их именно затем, чтобы хотя бы один вечер не видеть никаких папок.

— Ты вернулся из дворца, пропал на весь день, а теперь собираешь нас втроём, — сказала Бьянка.

Черк уже открыл папку.

— Что записывать?

— Пока ничего. Сначала я должен объяснить Салли и тебе одну вещь.

Вот ведь дожил. Двадцать лет (хорошо, хорошо, пятнадцать) сообщал клиентам, что им светит реальный срок, что бизнес придётся продать, что имущество арестовано — и ни разу не чувствовал себя настолько глупо.

— Меня зовут Иван Сергеевич Винторогов. Мне сорок два года. Я родился в Москве — это другая Империя, работал адвокатом, умер в аварии и после смерти заключил договор с Партнёром, он же Дьявол. Курт де Гри погиб до моего появления. В его тело переселили меня.

Салли не сразу поняла. По лицу было видно, как она ждёт продолжения шутки. Продолжения не последовало.

Черк медленно снял очки, посмотрел сначала на меня, потом на Бьянку и аккуратно положил их поверх папки.

— Ещё раз, — попросил он.

Пришлось повторить.

Салли не перебивала. Только чашку держала обеими руками и смотрела на меня так внимательно, что становилось неуютно.

— Ты знала? — наконец спросила она у Бьянки.

— Узнала недавно.

Салли снова перевела взгляд на меня и дрожащим голоском спросила:

— А настоящий Курт? Она жив?

— Его душа сохранилась. Он в сознании. Я уже с ним говорил — Август устроил встречу под присмотром отца Альберта.

На этот раз пальцы у неё на чашке побелели.

— Он знает, кто ты?

— Да.

— Про нас знает?

Я прекрасно понял, что именно она спрашивает. Все наши разговоры, её попытки меня соблазнить, мои попытки сопротивляться значительно менее убедительно, чем хотелось бы, прикосновения, поцелуи и всё остальное, о чём особенно приятно вспоминать в присутствии Бьянки.

— Давай не будем об этом сейчас.

Салли опустила глаза в чашку. Тишину нарушил Черк.

— Во всех документах после дуэли подпись Курта ставил ты?

Я уставился на него. Только что человек сообщил гному, что на самом деле является сорокадвухлетним московским адвокатом, переселённым Дьяволом в тело его прошлого подчинённого и нынешного начальника.

— А хто ещё? Шлёпик что ли?

(Кто такой Шлёпик я хоть убей не знал, но привёл его для примера).

— Начиная с первого рабочего дня после дуэли?

— Черк, если я ещё раз скажу «да», тебе станет легче?

— Мне — нет. Архиву — возможно.

Он надел очки и открыл папку.

— Тогда минимум несколько сотен документов придётся проверить отдельно. Где полномочие связано с должностью, проблем, скорее всего, нет. Где именно с личностью Курта де Гри — может быть весело.

Бьянка фыркнула. Даже Салли наконец улыбнулась.

— Я думал, ты хотя бы из вежливости спросишь, каково мне несколько месяцев жить в чужом теле.

Черк пожал плечами.

— Плохо, наверное. А документы всё равно проверять.

— Спасибо.

— Обращайся, — буркнул Черк.

Салли поставила чашку на стол.

— Значит, всё это время был ты?

Теперь она смотрела прямо на меня.

— С самого начала прямо как вылез из склепа.

Щёки у неё чуть порозовели. Салли это явно почувствовала, разозлилась и тут же сделала вид, что ничего не произошло.

Бьянка начала раскачивать ногой, явно желая говорить. Я решил не помогать разговору развиваться. Некоторые эпизоды биографии особенно плохо обсуждать одновременно с женщиной, которая долго считала тебя братом, и женщиной, которая ластилась к тебе и из-за которой тебя вызвал её жених на дуэль.

Спас Черк.

— Ради него ты нас и собрал?

— Ради договора с Дьяволом.

Я рассказал про сегодняшнюю встречу с Партнёром. Без подробностей: как предложил изменить условия, получил отказ, полез в действительность сделки через тело Курта и в ответ получил вопрос про подсудность.

Черк постучал пальцем по папке.

— Для начала нужен сам договор.

— Он сгорел.

— Тогда восстановим.

Салли взяла бумагу и чернила. Писала она быстрее меня, Черк немедленно объявил себя контролирующим органом и предупредил, что всё, чего я не помню дословно, будет помечено отдельно.

Долго возиться с известным не пришлось. Десять секунд до удара бревна я помнил точно, как и дополнительные гарантии, которые заставил Партнёра вписать перед подписью. Дар видеть нарушения закона. Сто виновных аристократов не ниже десятого ранга. Законные публичные казни. Последним отдельным условием — действующий Император.

На формулировках Черк пару раз тормозил меня.

— Это было написано именно так?

— Смысл был такой.

— Меня смысл не интересует.

— Поэтому ты до сих пор не женат.

— Пишем: «точная формулировка не восстановлена».

Салли послушно поставила пометку.

До Императора дошли довольно быстро. Первый реестр утром уже подтвердил важное: Партнёру нужен действующий носитель Императорской функции, законно осуждённый и публично казнённый с соблюдением процедуры. С виновностью всё было сложнее, но по прежним словам Партнёра невиновная душа не засчитывалась в принципе.

— Значит, просто повесить Августа недостаточно, — сказала Бьянка.

— Повесить можно, — поправил Черк. — Договор не исполнится. И у нас принято рубить головы аристократам. Вешают босоту.

— Спасибо. Именно этого пояснения нам сегодня не хватало.

Черк также потребовал, чтобы я восстановил условия по переселению в тело Курта.

— Иван Винторогов вселяется в тело Курта де Гри, двадцати двух лет, мелкого клерка Императорской канцелярии...

— Подожди, — перебила Бьянка. — Курт был указан сразу? До того, как ты согласился?

Я хотел ответить и вдруг понял, почему она спрашивает.

Когда Партнёр щёлкнул пальцами и золотой лист появился у него в руках, первый пункт уже существовал. Там не было обещания подобрать мне тело потом. Не было какого-нибудь «подходящего носителя мужского пола двадцати двух лет». Был конкретный человек. Курт де Гри.

Пока я ещё валялся мёртвым на московской трассе и не согласился ни на одну душу, Партнёр уже знал, чьё тело предложит мне через несколько минут.

— Вот сука, — сказал я.

Бьянка подняла на меня глаза.

— Он заранее знал про Курта.

Черк подтянул лист к себе.

— И заранее считал, что имеет право использовать его тело.

Салли провела пером над строкой, но писать не стала.

— А если не имел?

До сегодняшнего дня я воспринимал тело Курта как часть исполнения договора. Партнёр дал — я получил. Не самая приятная схема, но тогда отдельного Курта в моей голове вообще не существовало. Теперь существовал. Я слышал его голос, разговаривал с ним и знал совершенно точно: владелец имущества нашёлся и имущество хочет обратно. А Партнёр выбрал это имущество ещё до сделки.

— Записывай отдельно, — сказал я.

Салли приготовилась.

— Почему именно Курт де Гри? Когда Партнёр впервые о нём узнал? И на каком основании решил, что может распоряжаться его телом?

Черк кивнул.

— Три отдельных вопроса.

— Четыре, — сказала Бьянка. — Что случилось с Куртом непосредственно перед тем, как Партнёр получил возможность отдать его тело Ивану?

Салли записала и четвёртый вопрос.

К полуночи перед нами лежало несколько страниц. Договором их назвать мог только очень оптимистичный нотариус: часть формулировок я помнил точно, часть — по смыслу, а в нескольких местах Черк вообще заставил оставить пустые строки с пометками. Зато вместо одного сгоревшего золотого листа у нас появились вопросы, которых утром ещё не было.

Почему Курт? Когда Партнёр выбрал его? Какое право имел на тело? И что вообще произошло между смертью настоящего Курта и моим появлением?

Черк собрал листы и убрал в свою папку.

— Я заберу.

— Почему ты?

Гном посмотрел поверх очков.

— Потому что человек, который подписал единственный экземпляр договора с Дьяволом и позволил этому экземпляру сгореть, больше документы не хранит.

Черк застегнул папку.

После полуночи все разошлись. Салли задержалась у двери, посмотрела на меня так, словно всё-таки собиралась вернуться к вопросу «всё это время был ты», но передумала. Бьянка ушла вместе с ней. Черк унёс восстановленный договор под мышкой с видом человека, которому впервые доверили государственную тайну достойного уровня секретности.

Я остался один. В голове по-прежнему сидел вопрос Партнёра.

Какому суду?

Все найденные основания ничего не стоили, пока я не понимал, кто вообще вправе рассматривать такой спор. Можно доказать хоть десять нарушений, но если судья не имеет права открыть дело, твои блестящие доводы прекрасно согреют камин.

Я взял чистый лист. За двадцать лет адвокатуры привык проверять любую юридическую конструкцию самым простым способом — начинал писать иск. Бумага быстро показывала, где у тебя позиция, а где ты последние два часа красиво разговаривал сам с собой.

Проблемы начались с первой строки.

Истец: Иван Сергеевич Винторогов.

Такого человека в Империи юридически не существовало. Жалованье получал Курт де Гри, поместьем владел Курт де Гри, Особым ревизором служил тоже он. Эту радость я решил оставить на потом и перешёл к ответчику.

Партнёр.

Уже неплохо. Имя неизвестно. Правовая форма организации отсутствует.

На строке «место нахождения ответчика» я завис окончательно. На Земле можно было указать место регистрации, последний известный адрес, адрес организации. В крайнем случае человека искали приставы. Один мой особенно талантливый клиент полгода судился с мужиком, официально зарегистрированным в доме, который снесли за три года до подачи иска. Но тот дом хотя бы когда-то существовал.

Я вспомнил чёрный мрамор, свечи, трон, красные глаза и два ухоженных рога. Подумал ещё немного и написал:

«Ад. Точный адрес истцу неизвестен».

Глава 3. Неподсудный

Утром Черк прочитал мой иск пару раз. Первый — как нормальный человек, если это слово вообще применимо к гному, добровольно выбравшему канцелярию смыслом жизни. Второй — уже с карандашом. Подчёркивал спорные места, ставил на полях дурацкие значки и время от времени хмыкал так выразительно, что комментарии были не нужны.

На строке «Ад. Точный адрес истцу неизвестен» задержался особенно надолго.

— Это шутка?

Мы сидели в Канцелярии за нашими маленькими гномьими столами. После трёх часов сна голова работала в удобном для адвоката режиме: спорить я ещё мог, а чувство самосохранения уже притупилось. Рядом лежали вчерашние листы с восстановленными условиями договора.

До вручения предписаний Бьянке, Салли и Черку оставалось несколько часов. Я решил заранее их не расстраивать.

— Нет, — ответил я. — Не шутка.

— Полного имени ответчика нет. Гражданство неизвестно. Место нахождения неизвестно. Подтверждения вручения копии заявления отсутствуют. И ты даже не доказал, что «Партнёр» — имя.

— Требования зато сформулированы.

— Особенно хорошо сформулировано требование расторгнуть договор, которого у тебя нет.

— Утрачен.

— Он сгорел у тебя на глазах сразу после подписания.

— Это и называется утратой.

Черк снял очки и потёр переносицу.

— Курт...

— Иван.

Он остановился на секунду.

Вчерашнее признание ещё не улеглось. Бьянка с моим настоящим именем справилась почти сразу. У Черка внутри шла полноценная перерегистрация субъекта, причём, судя по лицу, с необходимостью внести изменения сразу в несколько реестрах.

— Иван, — повторил он. — Хорошо. Допустим. Куда ты собираешься это подавать?

— В Высший имперский.

Черк надел очки обратно или одел — всё время путаю.

— Почему?

— Потому что городской суд завернёт нас на первой странице. Палата имущественных споров спросит, где имущество. Торговый суд попросит регистрацию сторон, место заключения сделки и доказательства хозяйственной деятельности ответчика.

Черк кивнул.

— Мой договор завязан на государственные ранги, судебные приговоры и действующего Императора. Если вообще существует суд, который может первым решить, имеет ли Империя право лезть в эту историю, начинать надо с Высшего.

Черк покрутил карандаш между пальцами, как это делают гопники. А он и был канцелярским гопником.

— Суд может отказать уже на вопросе о компетенции даже не открывая спор по существу.

— На это я и рассчитываю.

— Ты рассчитываешь, что тебе откажут?

— Я рассчитываю получить бумагу, где судья нормально напишет почему. Сейчас у меня есть только мнение Партнёра. Оно меня не устраивает. А когда будет бумага с причинами отказа, за эти причины мы и сможем зацепиться. Я сто раз так делал в своём мире, и тут должно сработать.

— А ты гений.

Из угла донёсся ленивый голос:

— А мне всё ещё непонятно, зачем туда еду я?

Про Дракула я опять почти забыл. Он увидел иск, дочитал до адреса ответчика и после сидел, закинув ногу на ногу, и слушал нашу перебранку с тем удовольствием, с каким приличные люди читают чужую переписку после очень грязного развода.

— Черк идёт потому, что помогал восстанавливать договор.

— Он гном. — Сказал Дракул.

Черк неожиданно кивнул.

— Для протокола полезно, — сказал гном.

Я ткнул пером в Дракула.

— А ты едешь потому, что прожил больше двухсот лет, знаешь старое имперское право, видел три поколения судей и имеешь богатый опыт общения с разнообразной нечистью. Будешь консультантом.

Высший имперский суд занимал старое белое здание неподалёку от дворца. Я бывал там раньше, но всегда по делам, которые хотя бы можно было прилично назвать при секретаре: обжаловал решения Совета, получал разрешение на закрытые следственные действия, один раз возвращал имущество человеку, которого государство успело похоронить юридически раньше, чем физически.

В приёмной иск сначала попал к молодому регистратору. Тот прочитал первую страницу, перевернул, потом зачем-то вернулся обратно и ещё раз посмотрел на ответчика.

— Партнёр?

— Да.

— Это фамилия?

— Нет.

— Имя?

— Возможно.

Регистратор поднял глаза.

— Возможно?

— Он не представлялся полностью.

Тот медленно перевёл взгляд ниже и прочитал:

— Место нахождения: Ад.

— Последнее известное.

Черк кашлянул.

— Предполагаемое.

Регистратор посмотрел на Черка почти с благодарностью и позвал старшего.

Старший сразу перешёл к опросу:

— Ад является официальным географическим наименованием?

Дракул оживился.

— Один епископ уверял меня, что да. Лет пятьдесят обещал лично туда отправить, но координаты так и не предоставил.

После прений старший регистратор всё же принял иск к предварительной проверке допустимости обращения. Через полчаса секретарь сообщил, что дежурный судья готов рассмотреть вопрос немедленно.

Мужчине было около шестидесяти. Такие судьи опаснее всего. Молодой может захотеть показать характер. Этот просто листал бумаги и уже, судя по выражению лица, знал, где именно меня будет резать.

Мы с Черком сели за стол заявителя. Дракул устроился сзади на скамье для слушателей.

— Господин де Гри...

— Иван Винторогов.

Он поднял глаза.

— Это отдельная проблема, которую сегодня я предпочёл бы не создавать.

Сзади тихо хмыкнул Дракул.

— Вы просите Высший имперский суд признать недействительным либо расторгнуть соглашение между вами и лицом, именуемым Партнёром.

— Да.

— Оригинала соглашения нет.

— Был уничтожен после заключения.

— Кем?

— Самоуничтожился.

— Полного текста вы не помните?

— Основные условия восстановлены, они есть в приложении к иску. Кроме того, часть договора подтверждена Первым реестром, о чём есть соответствующая сноска.

Судья посмотрел заверенную выписку и одобрительно кивнул.

— Гражданство ответчика?

— Он не является гражданином Империи.

— Я спросил гражданство.

— Неизвестно.

— Место пребывания?

— Ад.

— Ад является территорией Империи?

— Пока нет.

Дракул за моей спиной закашлялся. Судья едва заметно улыбнулся.

— Господин Винторогов, я ценю ваши планы по территориальному расширению, но предлагаю исходить из действующих границ.

— Ответчик сам связал договор с правом Империи.

Я объяснил свою позицию. Партнёру требовались аристократы определённого ранга, а ранг существовал только внутри имперской правовой системы. Казнь должна была быть законной, значит, учитывались суд, приговор, процедура и исполнительный акт. Последнее условие вообще невозможно исполнить без Империи: нужен действующий Император, а кто именно является действующим носителем этой функции, устанавливает государство. Партнёр встроил имперское право в соглашение сам. Более того, он уже десять раз принял результат исполнения, основанный на наших приговорах. Судья слушал и не перебивал.

Плохой признак. Когда судья спорит, ещё есть надежда, что ты его зацепил. Когда позволяет договорить всё до конца, жди отказа.

— Ваша позиция понятна, — сказал он. — Имперское право действительно используется для определения отдельных условий исполнения, это видно по заверенным документам из Первого реестра.

— Не отдельных. Существенных.

— Не спорю.

— То есть вы согласны?

— С тем, что законность казни, ранг осуждённого и наличие Императорской функции определяются нашим правом? Да. Но теперь объясните, почему из этого следует, что я вправе вызвать сюда самого Партнёра.

Я сделал пояснения через добровольное использование государственной системы. Партнёр принимал результаты наших судебных актов, проверял ранги, учитывал приговоры, ориентировался на государственную функцию. Это была уже не случайная ссылка на чужой закон, а регулярное использование правового результата, который создаёт Империя.

Судья выслушал и заговорил.

— Если иностранный купец рассчитывает цену товара по имперским мерам веса, он автоматически соглашается судиться у нас? А если две стороны за пределами Империи установили, что качество товара определяется по нашим торговым правилам? Использование права и подчинение суду всё-таки разные вещи.

Я знал это. Партнёр вчера сказал почти то же самое.

— Вы правы, Ваша честь. Но здесь связь сильнее, — сказал я. — Без имперского суда последнее условие договора вообще невозможно исполнить. Партнёру нужен наш приговор, а не наши меры весов.

— Это доказывает значение нашего приговора для исполнения. Но не мою власть над вашим контрагентом. Имеет ответчик имущество на территории Империи?

— Не знаю.

— Представителя?

— Не знаю.

— Сам когда-либо обращался в имперские органы как участник правоотношения?

— Мне неизвестно.

— Иван Сергеевич, я не утверждаю, что ваш договор действителен. Обстоятельства передачи вам тела третьего лица, воля его владельца, условия заключения соглашения — всё это действительно может заслуживать рассмотрения. Но сначала суд должен иметь право рассматривать сам спор, — судья постучал пальцем по иску. — Вы принесли мне абрис соглашения, заключённого неизвестно где, с субъектом неизвестного правового статуса, место нахождения которого обозначили словом «Ад». Установлено только одно: часть условий исполнения определяется по законам Империи. Этого недостаточно, чтобы признать Партнёра подвластным нашему суду.

— Откажете?

— В принятии к рассмотрению по существу. Я не признаю договор законным. Не отвергаю ваши основания. Я вообще не дошёл до них. На сегодняшний день вы просто не доказали мою компетенцию.

Похоже, я проиграл, так и начав эту игру. Но оставалась последняя надежда.

— А если я докажу дополнительную связь Партнёра с имперской правовой системой? И его собственное действие внутри зарегистрированной государственной процедуры?