Истина в бутылке

― Круглова точно ни при чём ― ей не хватит ни мозгов, ни куража. А вот к её наставнику вопросов всё больше. Вы узнали, где он был в день покупки?

― Хотел уточнить это сегодня, но не успел. Постараюсь выяснить в ближайшие дни. Сотрудникам службы безопасности удалось обнаружить какие-нибудь улики?

― У них по нулям. Я попросил дать вам доступ на скрытые серверы. Посмотрите, какие документы пытался скопировать злоумышленник ― вдруг это наведёт вас на мысль? ― шеф указал подбородком влево. ― Возьмите флешку, там необходимые ключи и пароли. Учтите, администратор увидит каждый ваш шаг. И, разумеется, не вздумайте ничего копировать.

Илья мысленно возмутился, но внешне остался совершенно спокоен. Забрал накопитель, обсудил с начальством несколько текущих задач и вернулся на рабочее место. После шести, когда все разошлись, воткнул флешку в порт, разобрался с правами и залез в святая святых компании. Шпиону было где разгуляться: в папках лежали личные дела директоров и учредителей, контакты мелких и крупных чиновников, финансовая отчётность и информация по крупным сделкам. На втором из дисков располагался архив видео с камер наблюдения. Илья не без труда отыскал записи с устройства, установленного в его кабинете, понаблюдал за собой со стороны. «Слепая зона» оказалась меньше ожидаемой ― компьютерщики и безопасники вполне могли видеть, как он выдёргивает из носа волоски или ковыряет в зубах после плотного обеда. Надо прекращать заниматься глупостями… В юридическом отделе ничего компрометирующего не происходило ― Костя с помощницей в основном сидели, уставившись в мониторы, переговаривались да раскладывали по папкам документы. Один из фрагментов Илья пересматривал трижды ― не мог налюбоваться склонившейся над столом Мирой. Какая всё-таки славная у неё фигурка! Где надо ― тонко, где надо ― кругло. Рост небольшой, около ста шестидесяти пяти, однако ноги довольно длинные. Бёдра в наличии, но не тяжёлые, талия выраженная, но не чрезмерно. Он представил, как подходит к ней сзади, прижимает к себе, касается щекой густых волос… В виске закололо, и Илья вспомнил: сегодня Мирина причёска показалась ему какой-то не такой, но что именно было не в порядке, он определить не сумел. Может, архивные записи помогут разобраться? Он открыл июльскую папку ― половина файлов называлась по-другому. А, точно ― в июне фирма делала большую закупку техники. Видимо, некоторые камеры успели заменить. Из любопытства Илья определил, какие модели были приобретены, прочитал пару инструкций и обнаружил нечто любопытное. Проверил ― да, так и есть. Ещё одна оплошность шпиона… Записал в блокнот несколько фраз и закончил изыскания. Остаток вечера заняла дорога до фитнес-центра, короткая интенсивная тренировка и поздний ужин. От углеводов пришлось отказаться ― набил желудок индюшачьим филе и лёг спать. Утром долго думал, уместно ли будет написать Мирославе, но пока решался, она сама вышла на связь. «Вчера я не договорила. В офисе такое не обсудишь ― предлагаю встретиться у меня. Когда вы сможете?». Сердце у него ушло в пятки, дыхание сбилось. Снова остаться с ней наедине! Конечно, придётся следить за собой, но к этому он привык ― как-нибудь справится. Илья отстучал: «Я свободен в пятницу. Без еды или выпивки в гости ходить не привык, поэтому скажи сразу, чем тебя порадовать». Потом добавил: «Ты сменила причёску?». Ответа не последовало, но минуту спустя телефон зазвонил:

― Доброе утро. Вы заметили? Не ожидала.

― Я просто понял, что на той неделе волосы у тебя выглядели по-другому. Ты подстриглась?

Она негромко рассмеялась:

― Не угадали. Изменился цвет. Раньше я была рыжевато-русой, а теперь медно-рыжая.

― А, вот в чём дело… Сходила в салон красоты на выходных?

― Нет. Я с детства мечтала о «ведьминых» волосах ― такие часто описывают в дешёвых любовных романах. Позавчера пошла мыть голову, а когда расчесалась и высушилась, увидела в зеркале, что желание исполнилось. Очень интересный побочный эффект… Как вы считаете, будут ещё сюрпризы?

― Кто знает. А брови и ресницы у тебя изменились?

― Немного потемнели. Теперь можно не пользоваться карандашом и смело брать чёрную тушь. Надеюсь, так и останется.

― Главное, чтобы тебе было комфортно.

― С этим пока не всё гладко, ― она горько вздохнула. ― В общем, в пятницу я вас жду. Принесите какой-нибудь маленький тортик, на полкило или вроде того.

― Фруктовый или шоколадный?

― На ваш выбор. Мне нравится всё, кроме безе и орехов.

― Буду знать, ― он отвёл телефон от уха, но вовремя спохватился. ― Кстати, хотел спросить у тебя насчёт Кости. Ты не помнишь, где он был семнадцатого июня?

― Очень хорошо помню. Мы ездили подавать документы в арбитраж ― это в районе Павелецкой. Освободились часов в семь и на работу не вернулись.

― То есть весь день были вместе?

― Почти. Не уверена, что мне следует об этом упоминать…

― Мне можешь довериться. Я, скажем так, приглядываю за Костей и должен знать обо всех его выкрутасах.

― Да, я слышала от него что-то такое. В общем, сперва мы отправились на улицу Дыбенко ― это на севере Москвы, верх зелёной ветки. Зашли во двор ― там была новая детская площадка и много больших деревьев. Он оставил меня сидеть на лавочке, а сам направился к одному из домов. У меня были вода и перекус, солнышко грело, но не припекало, дул лёгкий ветерок ― я с радостью провела полтора часа в одиночестве.

― Точно полтора? Не больше?

― Даже немного меньше ― час двадцать пять. Я засекала время. После этого мы не расставались.

― Ясно. Спасибо за информацию. Мне пора выходить из дома, так что давай заканчивать.

― Ой. Извините. Хорошего дня, ― Мира отключилась. Илья залез в приложение с картами, построил маршрут от Ховрино до Затона. За полтора часа Костя никак не мог успеть туда и обратно, следовательно, реле покупал не он. Уже неплохо. Но каков нахал! Устроил себе свидание посреди рабочего дня… Укоризненно покачав головой, Илья влез в ботинки и побежал к машине. Короткий разговор с Мирославой стоил ему двадцатиминутного опоздания. В компании за этим не особо следили, однако он всё равно почувствовал себя прогульщиком и задержался на полчаса. С Костей увиделся только на следующий день, вытянул из него некоторые сведения, проанализировал и пришёл к весьма неприятным выводам: начальника юридического отдела пытаются выдать за шпиона, а настоящий злоумышленник куда хитрее и опаснее, чем ожидалось. В четверг Илья посетил отдел снабжения, побеседовал с молодёжью и убедился: никто из мальчиков и девочек, которые там работали, не смог бы придумать и разыграть сложную многоходовую комбинацию. Их начальница была куда сообразительнее, однако на роль шпионки не подходила: она донашивала ребёнка, страдала от симфизита1[1] и с конца весны практически не выходила из кабинета. Камеру в её кабинете не меняли, алиби было железобетонным. Оставались инженеры, айти-служба и начальники всех мастей. Он решил, что посвятит оставшийся день основной работе, а самыми ловкими и умелыми займётся на следующей неделе. В пятницу собирался дольше обычного ― хотелось произвести на Миру правильное впечатление и при этом остаться в рамках дресс-кода. В глубине шкафа нашлась плотная хлопковая футболка приятного молочного оттенка ― он снял её с вешалки, подобрал тёмно-синие брюки без стрелок и накинул сверху тот блейзер, в котором ходил на свидание с Альбиной. Вышло отлично ― аккуратно, неярко, не слишком формально. Избавляться от двухдневной щетины не было нужды ― к лёгкой небритости никто не придирался, особенно перед выходными. Любимые старые ботинки подошли и к этому образу ― Илья влез в них и почувствовал себя парнем на миллион долларов. Нервозность пропала, голова перестала ныть. За утро и день не возникло ни проблем, ни сложностей. К пяти он полностью разобрался со всеми делами и позволил себе немного отдохнуть ― запустил на смартфоне игру, прошёл десяток уровней. Выбрался на улицу вместе со всеми, завёл машину и стартовал навстречу приятнейшему из вечеров. Забрал из кондитерской торт, прихватил коробочку чёрного чая с васильком и подсолнухом ― на работе Мира пила именно такой. К девятиэтажке приехал в четверть восьмого, взлетел по лестнице, перевёл дыхание и трепетно прикоснулся к выцветшей кнопке звонка. Дверь открылась в тот же миг.

― Ты что, ждала в коридоре? ― удивился Илья. Мирослава помотала головой:

― Когда кто-то набирает код внизу, трубка домофона довольно громко щёлкает. Я услышала, подождала и отперла.

― А, понятно, ― он протянул ей коробку и пакет. ― Взял половинку йогуртового с апельсиново-манговым конфи и половинку «Три шоколада». Они разделены ацетатной лентой, поэтому вкусы не перемешаются. Чай выбрал ароматизированный ― насколько помню, ты его любишь.

― Да, очень люблю. Спасибо. Раздевайтесь, мойте руки и проходите на кухню. Мясо вот-вот будет готово.

― Так вот чем так соблазнительно пахнет, ― он повесил блейзер в шкаф, сходил в ванную и занял то же место, что и неделю назад. Мирослава поставила на стол тарелки, приборы и стаканы, опустила на деревянную дощечку толстую стеклянную ёмкость:

― Вы же у нас за здоровый образ жизни, да? Тут куриные бёдра без кожи, сладкий лук, томаты, сыр и нежирная сметана. На гарнир рис ― обычный, бурого в магазине не было. Зато салат правильный: свежие овощи, зелень, семечки, нерафинированное оливковое масло. Сойдёт?

― Шутишь? Меня уже сто лет так не баловали! Сильно утомилась?

― Не-а. Я ушла пораньше и за полтора часа всё успела. К тому же это не только для вас ― мне ведь тоже надо чем-то питаться. Приятного аппетита, ― она быстро, но аккуратно поела и подошла к рабочей зоне поставить чайник. Достала из холодильника коробку, открыла, задумчиво уставилась на жёлто-белый круг. Илья загадал: если выберет фруктовый, у него есть шанс. Мира сняла с половинок плёнку, занесла нож… На десертную тарелку лёг кусочек с ярко-оранжевой полоской посередине. Настроение подскочило до невообразимых высот.

― И как тебе? ― поинтересовался он, когда Мира отложила вилку.

― Кажется, я никогда не ела более вкусного десерта, ― она покосилась на оставшуюся часть. ― Шоколадный боюсь даже пробовать ― вдруг не смогу остановиться?

― Не бойся. Я не дам тебе съесть всё за один раз. Если хочешь, могу забрать остатки себе. Лишние калории мне не навредят ― потренируюсь побольше и не замечу, как сгорят.

― Да уж… Если не секрет, какой у вас рост?

― Сто восемьдесят девять. Вешу около девяноста килограммов. Индекс массы тела при таких значениях чуть выше верхней границы.

― Правда? Наверное, это из-за мышц. У вас ведь даже живота нет, ― Мирослава кивнула сама себе и вдруг ойкнула. ― Извините. Мне не стоило этого говорить. Мы собрались не для того, чтобы обсуждать вашу фигуру.

― Ничего страшного, я не обиделся. И прекрасно понимаю, что рассказывать о своём знакомом тебе пока не хочется. Что ж, времени у меня навалом ― можем поболтать на другие темы. Когда будешь готова ― дашь мне знать, хорошо?

Её лицо посветлело:

― Вы опять угадали! Невероятно! Дайте мне настроиться, и я раскрою все карты. Просто это…

― Не оправдывайся. Скажи лучше, как дела с бывшим. Он не приезжал? Не пытался угрожать?

― Нет. Не думаю, что у него хватит духу. Заявление я подала, он принял. В понедельник приду на работу без кольца. Девочки будут в шоке.

― А Костя?

― Он знает. Точнее, догадался вчера.

― Сочувствую. Теперь он попытается устроить твою личную жизнь.

― Каким образом?

― Не все его знакомые такие как он, ― Илья тонко намекал на себя, однако Мира поняла его реплику иначе:

― Меня не привлекают игроки за обе команды. Если честно, пока я вообще не намерена искать отношений. Хочу немного пожить одна и разобраться, что делать дальше.

― Мудрое решение, ― что ж, придётся подождать. Хоть бы месяц-два, а не год! ― Только, умоляю, не делай каре.

― Издеваетесь? Такую красоту ― и срезать? ― она сдёрнула с волос резинку, провела рукой по растрепавшимся прядям. Илья залюбовался тяжёлой гривой, сбегающей по плечам. Ощутить бы, как эти локоны скользят по телу… В голове возникла волнующая, очень непристойная картинка, он поёрзал на жёстком сидении и зашарил взглядом по стене, пытаясь отвлечься. Как назло, на светлой поверхности не было ни картин, ни подозрительных пятен ― лишь тоненькая трещинка длиной с полпальца. Илья заставил себя ни о чём не думать, собрал волю в кулак и нашёл-таки новую тему для беседы:

― А что насчёт перемен в интерьере? Некоторые после развода затевают ремонт.

― Нет, этого я точно делать не буду ― квартира в прекрасном состоянии, даже не подумаешь, что её освежали почти тридцать лет назад. Стены, пол и проводка как новенькие, ничего не выцвело, не пожелтело, не отвалилось. Разве что мебель поменять... До свадьбы я спала на шикарной кровати, но Коле она не нравилась, и мы купили угловой диван.

― Прости, но твой бывший идиот. Выбрать вместо плоской ровной поверхности щели и перепады… После тридцати у вас обоих начала бы отваливаться спина.

― Значит, точно закажу себе царское ложе. Жаль, что старое мы выбросили, а не отвезли на дачу. Оно было из настоящего дерева, высокое, со столбиками и резным изголовьем ― настоящее произведение искусства. Спалось мне замечательно... И не только спалось, ― Мира одним глотком допила чай. ― Похоже, я наконец созрела. Вы готовы к моему монологу? Учтите, это будет довольно откровенный рассказ.

― Не думаю, что у тебя получится меня удивить. Ты даже не представляешь, сколько всего я за свою жизнь повидал и испытал. Мы останемся здесь?

― Да. В гостиной я буду отвлекаться. Вам удобно на табуретке?

― Вполне.

― Тогда я приступаю. В эту квартиру я переехала, когда закончила первый курс. Бабушкиной сестры к тому моменту не было в живых уже год. Поначалу обитать одной мне не нравилось ― я боялась свалившейся на меня независимости и постоянной тишины. Казалось, по вечерам в углах что-то шевелится, а тени на потолке движутся сами по себе. К счастью, через месяц всё прошло. Мы с мамой и сестрой перебрали вещи ― что-то выкинули, что-то перевезли за город…

― Сестра не претендовала на жилплощадь?

― Нет. Во-первых, в завещании было чётко указано, кому достанется квартира, во-вторых, она не могла находиться тут подолгу ― жаловалась, что начинает задыхаться. Я такого не ощущала, но не настаивала на её визитах. Родители захаживали, но редко ― распробовали прелесть бездетного существования и пустились во все тяжкие. Потом успокоились, и сейчас я регулярно их навещаю.

― А что получили они?

― Так, по мелочи: счёт, какие-то украшения. Но им и этого не требовалось: с родственницей они почти не общались. Я и сама видела двоюродную бабушку два или три раза в жизни. Не знаю, почему осчастливить жилплощадью решили именно меня… Впрочем, это уже не важно. К началу третьего семестра я освоилась, перевезла сюда все шмотки из старой квартиры и нашла подработку. Устроилась в контору ночной секретаршей ― директор был классической «совой» и приезжал в офис после восьми вечера. Мне полагалось приходить в семь и уходить чрез двенадцать часов, но обычно он сваливал в два-три ночи, а я спала на диване в приёмной до восьми, передавала смену дневной секретарше и уезжала в университет. Платили хорошо, но на здоровье такой график сказывался не лучшим образом. Зимнюю сессию сдала с трудом и решила, что надо искать другое место. На это ушло какое-то время, потом меня долго отказывались увольнять ― к концу апреля я была совершенно измотана и с трудом отличала реальность от сновидений. Возможно, именно поэтому не особо отреагировала на то, что случилось второго мая. Утром я сходила на пары, потом на новую работу, вернулась часов в девять, зашла в спальню и увидела, что на моей кровати лежит мужчина. Сначала я приняла его за мертвеца, впала в ступор, но потом незнакомец пошевелился, и стало ясно, что он крепко спит. Бомжатиной в комнате не пахло ― только пылью и немножко по́том. Трогать его мне не хотелось, я начала тихонечко отступать, но задела локтем шкаф. Он тут же проснулся, прыгнул, взял меня в захват и бросил на кровать ― управился моментально, я даже не успела испугаться. Пока соображала, как быть, он подал голос. Сказал, чтобы перестала трепыхаться и внимательно слушала. Получилось у меня не сразу, но как только я успокоилась, страх пропал и больше не возвращался. Мужчина заявил, что поживёт здесь какое-то время ― месяца три, не больше, а потом исчезнет. От меня требуется лишь никому не говорить о госте. Убивать, пытать или издеваться иным образом он не будет, тратить деньги мне не придётся ― у него есть свои. Выходить из дома ему нельзя. Я задала пару вопросов и пришла к выводу, что пока мне ничего не угрожает. Попросила его слезть и сходить в душ ― он подчинился. После мы недолго поспорили насчёт кровати ― он планировал спать исключительно на ней, а мне до ужаса не хотелось ютиться на диване в гостиной, потому что тогда он был узким и не раскладывался. В итоге дрыхли рядышком, но под разными одеялами.

― И у тебя не возникло желания вызвать полицию? Почему?

― Я не чуяла в нём угрозы. Знаю, звучит по-идиотски, но так и было. Из обрывков фраз я поняла, что его как-то хитро ранили, и тело функционировало в режиме экономии ― он не мог мне навредить, даже если бы захотел. Первый месяц мой гость спал по двадцать часов в сутки, как кот, и ел ― больше его ни на что не хватало. Питался в основном отварным мясом, гречкой и овощами. Когда набрался сил, стал готовить сам, причём и себе, и мне. По магазинам ходила я, однако платить не пришлось ни разу: он быстро научился пользоваться банковским приложением и раз в неделю скидывал мне на карту приличную сумму.

― Научился? Он не умел?

― Да. Это была одна из причин, по которой я заподозрила неладное. Из оговорок, бытовых мелочей, моего чрезмерного спокойствия и его поведения складывалась совершенно фантастическая картина. В середине июня я набралась смелости и спросила, кто или что он такое.

― И он ответил?

― Ну… Это была очень тяжёлая беседа, ― Мира мягко, добродушно усмехнулась. ― Ему не хотелось посвящать меня в тайну, а меня распирало от любопытства. В результате я задавала наводящие вопросы, а он говорил «да» или «нет». Как и предполагала, незваный гость оказался чародеем. Когда его подбили, он телепортировался и попал туда, где его нельзя было обнаружить. Этот дом стоит на пересечении каких-то потоков, поисковые заклинания не работают ― можно сколько угодно прятаться и зализывать раны. Собственно, этим мой сожитель и занимался. Как он колдует, где живёт, чем зарабатывает на жизнь, я не узнала. Он даже имени своего не назвал ― велел мне выбрать по своему вкусу.

― И ты выбрала?

― Нет, конечно. Обращалась на «ты» или обзывала, когда злилась. Его это скорее забавляло, чем обижало. После нашего разговора гость приступил ко второй фазе восстановления ― заказал турник, коврик, ленты и прочий инвентарь. Тренировался каждый день в гостиной. Меня не стеснялся ― привык. Я тоже привыкла, к тому же у него оказалась очень неплохая фигура... Июль закончился, он перешёл на обычный восьмичасовой сон, но колдовать по-прежнему не мог. От скуки начал чаще болтать со мной о пустяках, предложил научить готовить. Я согласилась. Однажды утром проснулась в его объятиях ― видно, схватил во сне, не осознавая, что делает. Мне не было неприятно, и я не стала скандалить. В тот же день мы вместе резали овощи для салата, я забыла собрать волосы, и он сделал мне хвост. В процессе случайно задел пальцами шею, и от лёгкого прикосновения у меня свело низ живота. Я не сразу поняла, почему, но когда догадалась, решила ничего ему не говорить. Конечно же, он заметил, как я отреагировала, и вскоре поднял эту тему. Его организм работал как часы, я боялась близости, но желала её душой и телом ― через несколько дней у меня случился первый опыт. Партнёр вел себя безупречно, даже тогда я сумела понять, насколько мне повезло. Мы не вылезали из кровати две недели, перепробовали кучу всего…

― А работа и учёба?

― В универ не ходила, на службе взяла отпуск. Когда он закончился, явилась в офис, отсидела положенные четыре часа и вернулась домой, зная, что там уже никого не будет. Погрустила пару вечеров и продолжила жить как прежде. Думала, мы больше не увидимся, но ошиблась.

― Да неужели?..

― Угу. Вечером пятнадцатого августа этого года я отперла дверь квартиры, помыла руки, включила на кухне свет и увидела его ― на том месте, где сейчас сидите вы.

Глава 6

Илья с трудом подавил желание наорать то ли на собеседницу, то ли на самого себя.

― Тебя ничего не смущает? Ты встретилась с любовником-магом, а на следующий день стала умирать и воскресать. Сложи одно с другим, и…

― Нет, Илья. Это не его рук дело.

― Откуда такая уверенность? ― он подозревал, что ответ поставит крест на возможности когда-либо сблизиться с Мирославой, но не спросить было бы глупо.

― Следы. Любая магия оставляет отпечаток на живом объекте. Вы сами сказали ― похоже, на мне какое-то сильное проклятие. Раз так, по следу можно предположить, кто мог это сотворить, или вообще отыскать злодея. Мой знакомый всеми силами пытается оставаться в тени, поэтому он не стал бы делать меня неумирающей: чем больше я погибаю и воскресаю, тем выше вероятность наткнуться на какого-нибудь колдуна.

― Разумно. Но зачем он вообще приходил к тебе?

― Впервые за много лет оказался в Москве и решил навестить. Поболтать за кружечкой чая, всё такое.

От её улыбки внутри мерзко заныло. Похоже, первая любовь намертво вросла в Мирино сердце и при новой встрече активно пустилась в рост. А он надеялся потихонечку-помаленечку расположить девушку к себе… Значит, не судьба. Илья отвернулся, позволил уголкам губ скорбно опуститься, но через несколько секунд вернул себе нейтрально-сочувствующий вид.

― И о чём вы беседовали?

― Я жаловалась на жизнь и мужа. Он терпеливо слушал, потом предложил радикальный вариант решения проблемы.

― Насколько радикальный?

― Тут надо цитировать. «Одно твоё слово, и этот говнюк подохнет в жутких муках. На теле следов не останется ― ваши врачи решат, что у покойного было слабое сердце. Меня никто не заподозрит ― с мертвецов быстро слетают чары». Разумеется, меня это не устроило. Я запретила ему мстить и попросила побыть рядом, пока не засну.

― Он согласился?

― На своих условиях. Той ночью мы оба не сомкнули глаз. Да, я изменила мужу и ни капли не раскаиваюсь.

― Я воздержусь от комментариев. Он оставлял тебе какие-нибудь вещи? Давал бредовые советы? Вёл себя странно? Постарайся вспомнить, это важно.

Мира запустила пальцы в волосы, прикрыла глаза:

― М-м-м… Может, и советовал, но почему-то мне жутко сложно сосредоточиться. Постараюсь сконцентрироваться. Подождите, пожалуйста.

― Без проблем.

Ждать пришлось около четверти часа. Она морщила нос, беззвучно шептала, хмурила брови. В какой-то момент застыла неподвижно, перестала дышать, однако мгновением позже шевельнулась. Когда закончила, утомлённо застонала и сильно потёрла лицо:

― Тяжко-то как… Я будто пробиралась сквозь метель и метровые сугробы. Перед уходом он действительно кое-что брякнул. Я тогда вырубалась от недосыпа и не придала значения этой фразе. «Как только тебе понадобится моя помощь, ты меня найдёшь». Чепуха какая-то.

― Отнюдь. Раз ты уверена, что тебя заколдовал не он, я приму это за аксиому и не стану его обвинять. Почему прозвучали именно эти слова? Полагаю, твой знакомый был уверен, что ты попадёшь в переплёт. Возможно, учуял или предсказал. Легально подстелить соломки не представлялось возможным, но и оставить тебя в беде он не пожелал. Где этот тип мог спрятать послание или подсказку?

― Везде, кроме маленькой комнаты ― туда он не заходил. Но если бы что-то подбросил, я бы заметила.

― В любой момент? Ты же говорила, он хорош в постели, ― вышло чересчур резко, Мира густо покраснела, однако замечания не сделала. ― Чтобы сунуть небольшую вещь между диванных подушек, хватит нескольких секунд.

― Сейчас проверю, ― она понеслась в гостиную. Быстро вернулась, покачала головой и продолжила обыск. Ни в ванной, ни в прихожей ничего необычного не нашлось. Мирослава переместилась в кухню, обшарила пару ящиков. Она выглядела уставшей и растерянной ― Илья покачал головой и отодвинулся от стола:

― Прекращай. Ты чуть ли не падаешь. Завтра проснёшься, выпьешь кофе и подумаешь ещё раз. Мне кажется, он бы положил записку рядом с вещью, которая напоминает тебе о вашем недолгом сожительстве. У тебя есть такие?

― Сомневаюсь. Он забрал с собой всё, что покупал, кроме продуктов. В холодильнике или морозилке я не смотрела, хотя…

― Не сейчас, ― он задвинул табурет под стол, положил тарелки в раковину. ― Давай закругляться. Я вымою посуду и уйду, а ты почистишь зубы и ляжешь спать. Завтра будет новый день и новые испытания.

― Куда без них… Опять упаду, подавлюсь или зарежусь. С другой стороны, теперь можно исполнить детскую мечту ― попрыгать с крыши на крышу. Стопудово расшибусь, зато перед этим полетаю, ― Мира расставила руки, изображая самолёт. ― Смешно. Или страшно? Как вы считаете?