Истина в бутылке

― Что с тобой? Настолько сильно соскучился по своей ненаглядной?

― Не в этом дело, ― Илья поморщился. ― Голова вдруг разболелась, да так сильно... Наверное, магнитная буря началась. Пойду к себе, попрошу у девочек таблетку.

― Проверь, чтобы она была обезболивающей, ― пошутил юрист. ― Нынешние барышни чего только не употребляют.

― Опять твои дурацкие шутки. В нашем отделе все нормальные.

― Вообще-то я имел в виду антидепрессанты, противотревожные и БАДы всех мастей. У кого что болит, как говорится, ― съехидничав напоследок, Костя умотал к себе. Илья тут же стёр с лица добродушно-насмешливое выражение. Когда Мира поравнялась с ними, он заметил, что на длинной нежной шее нет ни единого следа. Способна ли кожа восстановиться за сутки? Или девушка замазала повреждения каким-нибудь косметическим средством? Но такое получится замаскировать только плотным театральным гримом… Илья поискал в интернете информацию, нашёл несколько правдоподобных объяснений и успокоился. В конце концов, он не должен так сильно переживать. Да, Мирослава ему небезразлична, но это не даёт права за ней следить. Есть следы, нет ― это не его дело. Ему следует сосредоточиться на рабочих задачах и поручении начальства. На неделе ничего выяснить не удалось, но в понедельник надо обязательно зайти к снабженцам: среди них много хитрых и сообразительных, к тому же отдел расположен ближе всего к электрощиту, который так удачно вышел из строя. Сам щит тоже требуется осмотреть ― ему так и не сказали, что именно сломалось. Срочных задач не было, разгребать завалы на столе не хотелось, и Илья решил заняться проверкой. Щитовая находилась в подвальном помещении, куда вела очень узкая и крутая лестница. Он подкрался к старой двери, осмотрелся, распахнул её и чуть не столкнулся лицом к лицу с Мирой. Девушка ойкнула, шарахнулась назад и начала падать ― Илья едва успел схватить её за рукав и вытянуть наружу.

― Аккуратнее, Мирослава. Ты могла переломать руки, ноги или шею.

Она болезненно поморщилась:

― Угадали. Третья ступенька сверху чуть ниже остальных, я оступилась и пролетела до самого низа.

― Это плохо. Что-нибудь болит? Голова кружится?

― Я отбила жо… то есть стукнулась копчиком, извините, ― Мира покрутила ушибленным местом. ― Немножко неприятно, но терпимо. Остальное… м-м-м… не пострадало. Вертолётов нет, слабости и тошноты тоже. Не говорите Косте, пожалуйста, а то он меня засмеёт.

― Ладно. Но зачем ты вообще сюда пришла?

― За чем-то пришла… ― она потёрла лоб. ― После падения мысли перемешались. А, точно! Костя попросил поискать в щитовой какую-то коробку. Придётся мне возвращаться.

― Только за моей спиной и держась за стенку, ― он обошёл девушку и медленно спустился. На этот раз Мира не упала, и они благополучно добрались до железной двери. Замка на ней не было – только опломбированный засов. Илья фыркнул и, не напрягаясь, вытянул тоненькую проволочку из застывшей голубой массы:

― Даже залить нормально не смогли. Где тут включается свет? Постой пока у порога, будь любезна. Мне тоже надо кое-что отыскать.

Конечно, здесь уже побывали электрики и безопасники, обшарили каждый угол, но ничего существенного не обнаружили. Зачем-то спустили всех собак на начальника инженерного отдела, а он от отчаяния обратился к сотруднику, которого никак нельзя принять за сыщика. Илья осмотрел помещение ― никаких лишних вещей, даже пыли не особо много. Похоже, тут уже убрались, и не один раз. Пожав плечами, он обратился к Мире:

― Заходи, я закончил.

Девушка уверенно направилась к щитку и распахнула дверцу:

― Он говорил, картонка может быть где-то тут. Кажется, внизу. Нет, ничего, только бумажка какая-то. Чек на умное реле... И что это умное реле делает?

― С его помощью можно включать и выключать электричество, не вставая с места, ― машинально ответил Илья и тут же ахнул. Так вот как злоумышленник устроил сбой! Выходит, он мог прийти сюда когда угодно. И никаких особых знаний не нужно… Но почему не спустился сам? Мира тоже в деле?

― А где находится эта штука? Покажете?

Он присмотрелся к проводам и предохранителям:

― Ничего похожего я не вижу. Скажи, Мирослава, твой начальник объяснил, зачем ему коробка?

― Коробка ему была не нужна. Его компьютер опять заглючил, и он в пятый раз за день написал сисадмину. Они долго ругались, в результате Косте поручили найти и принести в кабинет упаковку. Шевелиться ему было лень, и послал меня. Но в щитке только эта паршивенькая бумажка, ― Мира скатала чек в шарик, хотела сунуть в карман, но он остановил её:

― Ты можешь отдать это мне? ― отпечатки пальцев с тонкой бумаги вряд ли снимут, но такая улика лучше, чем ничего.

― Вот, пожалуйста. А зачем он вам?

Врать ей ужасно не хотелось, однако и правды сказать он не мог ― пришлось импровизировать:

― Я давно хотел организовать в квартире «умный дом». Раз компьютерщик выбрал эту штуку, значит, она точно работает. Сфотографирую название и возьму себе такую же.

― А-а-а. Берите, мне не жалко. Только потом выкиньте куда-нибудь, хорошо? Косте скажу, что внутри ничего не лежало.

― Договорились, ― камер тут не имелось, подслушать их не могли. Илья вдохнул, собрал волю в кулак. ― Мира, ты мне…

Она приблизилась, глянула снизу вверх:

― Вы что-то сказали? Я не расслышала. Можете повторить?

Его решимость мигом пропала. Нет, признаться он не в силах.

― Почему ты называешь Костю Костей, а меня Ильёй Валентиновичем? Мы ведь с ним ровесники.

― Ну… ― она подёргала манжет своей рубашки. ― Я не знаю… Костя ― это Костя. К нему невозможно обращаться серьёзно, он первый обидится. Вы же с ним дружите, вы понимаете, о чём я.

― Плюс-минус. Выходит, я выгляжу более серьёзным? А может, ты просто меня боишься? Говори, не стесняйся, я не обижусь.

Серо-голубые глаза округлились:

― Что? И вы? Нет, я вас совсем не боюсь. Правда, ― Мирослава перестала терзать тонкую ткань и схватила Илью за кисть. В этом жесте не было ни малейшего намёка на флирт: она воспринимала мир через прикосновения и когда волновалась, начинала трогать всё подряд. Он велел себе не реагировать, однако грешная плоть плевать хотела на приказы: сердце забилось быстрее, от пальцев к плечу побежали мурашки, кровь радостно понеслась наполнять пещеристые тела. Илья завёл свободную руку за спину, сжал кулак и впился ногтями в ладонь. Тупая боль отрезвила, заставила желание отступить. Мира ничего не заметила. Он облегчённо вздохнул и аккуратно освободился из захвата:

― Я тебе верю. И не буду ни на чём настаивать.

― Спасибо. Вы не проводите меня наверх? Не хотелось бы ещё раз грохнуться.

― Разумеется, я отведу тебя к Косте. Теперь пойдёшь впереди.

Оказавшись в кабинете, он закрылся на ключ и развернул чек. Реле приобрели пару месяцев назад в магазине с забавным названием «Банка проводов». Находился он в районе Нагатинский затон. Илья посмотрел на карту и предположил, что шпион может обитать где-то поблизости. В Костину причастность к делу он не слишком верил, однако со счетов пока не списывал, а вот Мирославу уверенно исключил из списка подозреваемых: она ни за что не отдала бы улику, если бы участвовала в операции. Илья отсканировал бумажку, переслал изображение себе на рабочую и личную почты, сохранил файл на телефоне. Подумав, распечатал несколько копий и распихал по разным местам. Покрутил туда-сюда оригинал ― отдать начальнику или оставить себе? Так и не определившись, бросил шарик в верхний ящик стола, к старым черновикам, исписанным блокнотам и обрывкам проводов. Детективы Эдгара Аллана По уже никто не читает ― искать среди мусора не будут. Размышления и попытки анализа заняли его до шести, а потом в помещение ввалился Костя:

― Я всё. Когда начинается выступление?

― В семь. До места идти минут пятнадцать, так что ещё полчаса ты можешь поработать.

― Но я не хочу! ― возмутился приятель. ― К тому же мне совершенно нечего делать ― Мира взяла всё на себя. В последнее время девочку не выгонишь домой ― похоже, поругалась с мужем. Может, тебе стоит проявить инициативу? Вдруг получится обернуть ситуацию в свою пользу?

― Отстань, ― буркнул Илья. ― У нас никогда ничего не будет.

― Почему это? Неужели комплексуешь из-за возраста? Брось, ты всего на девять лет старше, да и она не юная студенточка.

― Разница всё равно солидная. Для неё я уже старик.

― Ты зануда и перестраховщик, ― бессодержательный трёп убил остаток времени. На площадку они явились в числе первых и до выступления успели перекусить. Костя залил в себя виски с колой, тут же повторил, попросил третью порцию, но выпить не смог ― Илья отодвинул стакан:

― Придержи лошадей. Мы здесь для другого.

Приятель скорчил рожу, но возражать не стал. Концерт вышел неплохой ― блогер отлично «держал» толпу, шутил без сальностей и выругался буквально пару-тройку раз. Около девяти Ушинский и Иволгин выбрались на улицу. Костя наотрез оказался ехать к себе, заказал такси и укатил в неизвестном направлении. Илья бодро зашагал к офису. Фонари уже зажглись, прямая двухполосная дорога прекрасно просматривалась ― он легко заметил выходящую из здания Мирославу. Невольно ускорил шаг, поднял руку…

Огромный чёрный автомобиль возник посреди дороги внезапно и бесшумно. Мира глядела в экран и не заметила его. Не было ни визга тормозов, ни крика ― только глухой удар да шипение покрышек. Машина промчалась мимо Ильи, он ожил и кинулся вперёд. Огонёк надежды вспыхнул, однако сразу потух ― вокруг тела стремительно растекалась кровь. Лужа была просто огромной, Илья едва не влетел в неё носками ботинок ― затормозил в последний момент. Шок не давал кричать, но и сделать он ничего не мог ― стоял и смотрел на жертву аварии. Ощущение времени исчезло, уши заложило, даже моргать получалось с трудом. Вдруг по непрозрачной красной поверхности пошла рябь, и кровь медленно заскользила назад. Это напоминало обратную перемотку ― алые струйки втягивались в рот и нос, кожа из серой стала светло-розовой, вдавленная грудная клетка выпрямилась. Мира дёрнулась, застонала, медленно села и распахнула глаза:

― Боже, когда это кончится… ― повернулась на звук, заметила коллегу и шумно выдохнула. ― Вы, наверное, в шоке. Ничего, через минуту обо всём забудете. Это случается каждый раз, когда кто-то видит, как я погибаю.

Глава 3

Он сел прямо на асфальт ― тяжело, с размаху, не щадя ни брюк, ни суставов. Мирослава вскочила, заметалась из стороны в сторону:

― Илья Валентинович, вам плохо? Под левой лопаткой болит? Улыбнуться можете? Вытяните руки, я вас умоляю! Мамочки мои, что же делать?

В горле было сухо ― Илья как следует прокашлялся:

― Тихо! ― вышло еле слышно, однако она сразу перестала суетиться. Приземлилась напротив, раскрыла сумку, запустила в неё обе руки:

― Куда же они запропастились? О, нашла, ― вытащила несколько маленьких карамелек в яркой упаковке, протянула ему. ― Вот, угощайтесь. Человек не может одновременно есть и нервничать. Я тоже возьму одну, чтобы вы не так сильно меня боялись. Мертвецы ведь не едят конфет... Какую выберете для меня?

― Лиловую.

Девушка неловко вскрыла обёртку, бросила сахарный шарик в рот, похрустела:

― Виноградная. Как видите, я жива и здорова. А вот о вас такого не скажешь. Почему вы не забыли об увиденном? В чём может быть дело?

― А я откуда знаю? Хотя… ― он повёл лопатками. ― Вероятно, дело в метке.

― Какой ещё метке?

― Долго объяснять. Поднимайся. Где ты живёшь? Я отвезу тебя, а по дороге обсудим случившееся.

― Вы уверены, что сможете вести машину?

― Ты сама сказала ― кто занят пищей, тот не психует, ― он выбрал три оранжевых конфеты и встал на ноги. Она пристроилась рядом. Шли медленно и молча, не глядя друг на друга. Илья открыл свой городской внедорожник, распахнул переднюю пассажирскую дверь. Мира забралась внутрь и пристегнула ремень, он занял водительское кресло, прикрепил телефон к панели. Она встрепенулась:

― Нам нужно в район Сухаревской. Даев переулок, дом…

― Ничего себе! Почти в самом центре. Снимаешь?

― Нет. Это моя квартира, досталась в наследство от бабушкиной сестры. Крохотная двушка в старом облупившемся здании, ничего особенного.

― Ты можешь легко обменять её на просторную и новую, если захочешь.

― В том-то и дело, что не хочу, ― Мира побарабанила по бардачку. ― Мы поедем или всё-таки будем болтать стоя на месте? Мне ужасно любопытно, почему вы ни капельки не удивились. Уже видели что-то похожее? Когда? Кто это был?

― Не тараторь, пожалуйста. Сначала я хочу услышать тебя.

― Это будет долгая и грустная история. Знаете что? Давайте побеседуем обо всём у меня дома. Сядем за стол, выпьем чаю, я бутербродов наделаю…

― А твой супруг не будет возражать?

― Мне плевать, что он скажет, ― отрезала она. ― Мы больше не муж и жена.

― Давно?

― На этих выходных я планировала подать заявление на развод, но вообще всё закончилось ещё в прошлую пятницу. Сегодня Коля возвращается из отлучки. Я собиралась сообщить ему благую весть и забрать ключи. Если рядом будете вы, он не станет поднимать бучу.

― То есть ты хочешь воспользоваться мною как щитом? Вот это поворот! Не ожидал от тебя такого коварства.

― Я и сама не ожидала. Говорят, смерть меняет человека, ― Мира грустно усмехнулась. ― Мне посчастливилось умереть девять раз ― вдруг прежней меня уже не существует?

― Целых девять раз? Уму непостижимо. И какие при этом ощущения?

― Крайне неприятные. Минус сто из десяти, никому не рекомендую, ― она достала телефон, прижала палец к экрану. Илья понял, что разговор окончен, и завёл машину. Пробки уже рассосались ― домчали за двадцать минут. Дом, в котором жила Мира, оказался девятиэтажным и откровенно некрасивым. Единственный подъезд выходил на улицу, парковаться было негде. Он продвинулся вперёд, заметил шлагбаум:

― У тебя есть доступ во двор?

― Не помню. Кажется, в чате дома поднимали эту тему, но, по-моему, мы своих номеров не давали. Дайте минутку, я пролистаю переписку. Вот, попробую набрать… ― хлипкая белая труба поднялась, автомобиль пополз по узкой дорожке. У новенькой детской площадки нашлось местечко ― Илья высадил Миру и ловко втиснулся между ограждением и старой белой «Шкодой».

― Надеюсь, я не занял чью-то стоянку. Ты готова?

― Даже не знаю, ― Мирослава опустила плечи и сгорбилась. ― Кажется, мой запал уже иссяк. Только бы не зареветь.

― Уверен, ты справишься, ― Илье захотелось потрепать девушку по плечу, но он сдержался. Они выбрались в переулок через арку, зашли в подъезд. Лифта ждали целую вечность, и наверх он полз на порядок медленнее улитки. Мира остановилась у новенькой железной двери, перебрала ключи.

― Была не была, ― открыла и поманила Илью за собой. Зажгла свет в прихожей, повесила связку в деревянную рамку, разулась. Из комнаты вышел молодой мужчина в футболке и шортах:

― Миро́, где тебя носит? А это кто?

― Мой коллега. И тебе привет, Коля, ― Мирослава влезла в лёгкие серые тапочки, встала у шкафа, сложила руки на груди. Николай покосился на неё, но замечания не сделал.

― Тот самый, альтернативный? Ну, будем знакомы.

Илья пожал протянутую руку и отошёл в сторону ― он не собирался вмешиваться в диалог. Мира негромко хмыкнула, привлекая внимание супруга:

― Коля, ты уже разобрал чемодан?

― Ещё нет.

― Отлично. Бери его и уходи. Прямо сейчас.

― Ты с ума сошла? ― он посмотрел на Илью. ― Тебя поэтому начальник привел? А я говорил, что переработки до добра не доведут.

― Моя работа ни при чём, Коля, ― голос у Миры дрогнул. ― Я всё знаю. Про Элину, про квартиру, про ваш план. Пожалуйста, покинь помещение. Электронные подписи у нас с тобой есть, детей нет, на твой ноутбук, стационарный компьютер и банковский счёт я не претендую ― развестись можно через Госуслуги. В конце сентября ты будешь свободен как ветер. Надеюсь, твоя возлюбленная обрадуется. С милым рай и в шалаше, не правда ли?

Глаза у изменщика выпучились, челюсть поползла вниз. Судя по всему, он лихорадочно искал оправдание. Мирослава немного понаблюдала за супругом, потом взяла свой смартфон:

― Не пытайся запудрить мне мозги. Я сделала кучу скриншотов и экранных видеозаписей. Вот, лови. Разумеется, все файлы сохранены в облаке и на рабочем компьютере. У меня было достаточно времени, чтобы принять решение, и на этот раз тебе меня не прогнуть. Смирись с поражением и иди туда, где тебя ждут. Твои вещи я соберу и отправлю свёкрам грузовым такси. Не забудь вернуть ключи.

― Ах ты… ― Николай замахнулся и от души долбанул кулаком по дверце шкафа. Она задребезжала, однако из пазов не вывалилась. Илья сдвинулся вперёд сантиметров на двадцать, нахмурился, и Мирин муж наконец сдался ― пробурчал несколько ругательств, метнулся в комнату, загремел тяжёлым об пол. Выкатил в коридор здоровенный чемодан, зыркнул на Мирославу:

― Я могу переодеться?

― Да, конечно.

Десять минут спустя он швырнул бывшей жене маленький кожаный кошелёк и отчалил. Она задвинула щеколду, прислонилась к косяку, закрыла глаза:

― Пять лет в никуда. А я думала, мы будем вместе до конца своих дней. Как нелепо, ― всхлипнула, шмыгнула носом, вытерлась рукавом. ― Ещё и одежду тушью перепачкала.

― Её в любом случае требуется постирать, и как можно скорее. Сходи в ванную, умойся, переоденься и запусти машинку.

― А вы?

― Похозяйничаю на твоей кухне, если не возражаешь. Ты ведь хотела поесть и выпить чаю.

― Мне как-то неловко. Всё-таки вы гость…

― Не бери в голову, ― Илья снял блейзер и ботинки, проигнорировал резиновые мужские шлёпанцы и удалился в кухню. Там было тесно, но уютно. Он бесцеремонно пошарил по полкам, залез в холодильник, достал яйца, чёрствый хлеб, сыр и масло. Мира появилась, когда еда уже лежала на тарелках:

― Что это?

― Бутерброды с яйцом и сыром. Если бы у тебя была ветчина, добавил бы и её тоже.

― Вообще-то в отделении для мясных продуктов валялась упаковка сосисок. Неужели Коля угостился? А мне не оставил, ― она села за стол и в два счёта разделалась с поздним ужином. ― Очень вкусно. Спасибо.

― Пожалуйста. Дай мне доесть и налить чаю, ― в шкафчике над мойкой нашлась большая кружка. Илья сцапал её, наполнил до верха, отхлебнул и довольно прищурился. ― Всё, я готов. А ты?

― Думаю, да. С чего бы начать? С переезда или того случая? Нет, не стоит, ― Мирослава тряхнула головой. ― Пожалуй, отправной точкой станет моё двадцатидвухлетие. К тому моменту я уже три года жила одна в этой квартире, училась и подрабатывала. Родители, конечно, помогали ― сами понимаете, сколько платят стажёрам. Ну, не суть. День рождения решила отмечать дома ― посчитала, что так будет дешевле. Позвала подружек и одногруппниц, а они притащили с собой мальчиков. Николай учился на том же факультете, что и я, но в другой группе. Одна из девчонок имела на него виды, поэтому и привела. Мы прекрасно посидели, после двенадцати гости разошлись, а я осталась наедине с горой мусора и немытой посуды. Пока соображала, за что хвататься, в дверь позвонили. Коля предложил помочь убраться, я согласилась, а после он остался на ночь. Мы…

― Давай без подробностей.

― О’кей. Но в тот раз ничего и не было: я ушла в спальню, он занял диван в гостиной. Утром вместе позавтракали, Коля чмокнул меня в щёку и ушёл. Через неделю написал и позвал гулять. В следующий раз мы увиделись только в июле ― помните, тогда ввели ограничения из-за пандемии?

― Кто же такое забудет…

― Вот-вот. Я много думала о нём, пока сидела дома, и незаметно для себя влюбилась. На втором свидании мы стали близки. Обоим понравилось, и дальше события развивались стремительно: в середине августа предложение, в конце сентября тихая скромная свадьба. Коля прилично зарабатывал, нам вполне хватало на жизнь. Когда я окончила магистратуру и вышла в офис на пятидневку, мы открыли накопительный счёт ― собирали подушку безопасности. Два года назад и я, и он сменили работу, а месяцев через семь Коля впервые завёл разговор о детях. Я решила, что готова к этому, мы перестали предохраняться и параллельно начали присматривать жильё ― в моей квартирке было бы слишком тесно втроём. Через полгода попыток я поняла: просто так забеременеть не получится, и стала ходить по врачам. Хорошо, что наша компания предоставляет сотрудникам ДМС… Меня пихали из одной клиники в другую, проверили от и до, но не нашли никаких патологий.

― А у него?

― Он сдал пару анализов, показал мне распечатки и заявил, что здоров. Но раз у него всё в порядке, значит, это я дефектная… Разумеется, меня это расстроило. Я перестала нормально спать, постоянно нервничала…

― По тебе не было заметно, что у тебя проблемы.

― Я не хотела никого напрягать, поэтому держала лицо. Этой весной муж посоветовал мне обратиться в клинику народной медицины, от отчаяния я согласилась, и именно там мне поставили диагноз. Выписали какие-то травы и добавки, велели каждый день делать сложные упражнения. В конце июля Коля нашёл нам идеальную квартиру, но она стоила дороже, чем мы рассчитывали. Он предложил взять ипотечный кредит. Мне не хотелось влезать в долги, я искала альтернативные варианты, думала круглые сутки и ужасно вымоталась. Коля меня вроде бы поддерживал, однако после разговоров с ним хотелось выть от осознания собственной никчёмности. Пятнадцатого августа муж уехал в командировку ― разбудил меня ни свет ни заря, велел не переживать и хорошенько отдохнуть, пока он будет пахать. Возмущаться не было сил ― я молча кивнула, проводила его до такси, потом вернулась и решила прибраться до завтрака. Понемногу успокоилась, втянулась и случайно смахнула со стола телефон. Экран разлетелся вдребезги, я запаниковала, перевернула всю квартиру в поисках замены. За двадцать минут до выхода нашла старый Колин айфон, пихнула в него сим-карту, ввела один из паролей ― я знала, по какому принципу муж их придумывает. Код подошёл, начали подгружаться какие-то сообщения, но читать их не было времени ― я торопилась на работу. Часов в одиннадцать выдалась свободная минутка, я разблокировала телефон, опустила панель уведомлений, и одно из них случайно развернулось. Некая Эля писала моему супругу, как сильно она соскучилась по его… вы понимаете. Я зашла в чат ― там отображалась только половина сообщений, однако мне хватило и их. Когда муж устроился на новую работу, он практически сразу закрутил роман с дочкой одного из директоров. Поначалу её устраивала роль любовницы, но спустя полгода девушка возжелала большего. Она поставила вопрос ребром, Коля начал юлить, потом, видимо, признался, что пускал ей пыль в глаза и у него нет квартиры в центре. Девица оказалась той ещё авантюристкой ― предложила обвести меня вокруг пальца. В здравом уме я не подарила бы Коле своё имущество ― любовники придумали, как подвинуть мою кукушку. Вся эта возня с планированием беременности была нужна, чтобы я начала считать себя ничтожеством и отдала жильё в обмен на человеческое отношение.

― Какая подлость.

― Это ещё не всё. Мой визит в «нетрадиционный» медицинский центр тоже был спланирован. В этом учреждении работала подружка Элины, и она уговорила доктора мягко и деликатно смешать меня с грязью.

― То есть на самом деле ты здорова? Но почему же…

― Коля бесплоден. Он узнал об этом ещё в юности. Анализы были подделаны ― сейчас можно отредактировать любой бланк. В общем, обрабатывали меня весьма усердно, и до финала пьесы оставалось недолго: в моей голове уже появились мысли о договоре дарения. К несчастью для парочки, рыбка сорвалась с крючка. Я просидела на работе до ночи ― пыталась понять, как быть. Ничего не решила и поехала домой. До обеда субботы продержалась, а потом меня накрыло. Сначала плакала, потом глушила боль вином, ромом и коньяком. Я никогда в жизни столько не пила… Алкоголь в доме закончился, но легче мне не стало. Выяснять отношения с Колей я не желала, сидеть без дела не могла. Мозг выдавал бредовые идеи, за одну из них я зацепилась и решила, что со всем этим надо покончить. Наполнила ванну, взяла длинный и острый обвалочный нож, залезла в горячую воду. Телефон оставила в комнате, чтобы не возникло соблазна позвать на помощь. Вы читали «Ведьмака»?

― Да. Ты сделала то же, что и Йеннифэр?

― Верно. Только меня никто не спас, и я умерла. А потом вернулась. Крови в ванне было мало, нож валялся на дне. Я подняла руки ― розовые следы исчезли у меня на глазах. Решила, что допилась до глюков, перепугалась и легла спать. В воскресенье пошла выносить мусор и попала под мусоровоз. Когда очнулась, увидела перед собой водителя. Он успел прокричать, что мне снесло полбашки, а минуту спустя обо всём забыл ― оборвал фразу на середине, потряс головой и сказал, что я мешаю ему проехать. На рубашке у него осталось несколько капель свежей крови ― моей крови. Я поняла, что не сошла с ума, а по уши вляпалась в какое-то дерьмо. В понедельник ничего не случилось, но во вторник я вывалилась из окна. Удар тока, нож, попавший ровнёхонько в бедренную артерию, проломленная наркоманом голова, шоколадный батончик, перекрывший дыхательные пути ― ну, это вы видели. Кстати, с лестницы я упала неудачно ― сломала шею, как вы и предположили.