Злодеи выбирают себя. Том 3

«Возможно, я смогу стать достаточно сильной, чтобы защитить их, когда правда раскроется. А если не смогу, тогда обязана сделать их достаточно сильными и самостоятельными, чтобы оттолкнуть. Ради их же блага».

Глава 66

Поиск правды

ЧАСТЬ 1

Затяжная пелена тумана окутала сознание. Чэнь Син чувствовала пульсацию духовной энергии в тонких нитях меридианов, тело постепенно впадало в состояние анабиоза: замедлялись сердцебиение, дыхание, реакция на окружение. Ход времени остался где-то далеко позади.

Чэнь Син открыла глаза – её окружал бескрайний простор со смытым горизонтом серой дымки. Осматриваясь по сторонам, она ничего и никого не чувствовала. Вероятно, ещё не вошла в достаточно глубокое медитативное состояние. Чэнь Син надеялась, что попытка проникнуть в сознание Тонхона и пробиться к нему сквозь лисье проклятие не обернётся чем-то плохим.

Действительно ли ей удастся достучаться до него через глубокую медитацию? Чэнь Син уединилась в одной из пещер для соответствующего ритуала и взяла с собой Тонхона. Последнее, что она запомнила: как в холоде окружающего их камня у неё на коленях свернулся калачиком лис, пока на улице завывал ветер.

Серые тучи окружали её плотным кольцом. Чэнь Син хранила молчание, опасаясь привлечь внимание Гуан Син, местонахождение которой для неё оставалось загадкой. Разобраться со своим призрачным фантомом она решила после того, как уладит дела с Тонхоном.

Чэнь Син следовала по тонкому, едва уловимому следу золотистого сияния, которое терялось среди волн плотного тумана. Иногда он расходился, и над головой показывались серые тяжёлые тучи, вид которых вызывал у Чэнь Син лёгкий трепет, как перед мрачным грозовым небом. Если говорить о непогоде, то, по ощущениям, тучи впереди выглядели более тяжёлыми, к тому же к ним вела тонкая золотая нить, отливающая багрянцем.

Уверенность, что слабый духовный след приведёт её к Тонхону, не была крепкой. Несмотря на то что Чэнь Син при погружении в медитацию сосредотачивалась на энергии Тонхона, в текущем положении ей оставалось только надеяться на свои способности. Ведь частицы, которые вели её сквозь дымку, могли запросто принадлежать и Гуан Син.

Выдохнув, Чэнь Син ступила в густое облако, следуя по едва уловимой нити, что с каждым шагом наливалась более алым оттенком. Скользя по ней пальцами, она постепенно уверялась во мнении, что шла к Тонхону, и лучше различала его присутствие. Однако ей казалось, будто Тонхон находился везде и в то же время нигде. Воспринимался не как объект или цель, а как… пространство?

Куда сильнее, конечно, пугала невозможность почувствовать поблизости Гуан Син. Возможно, она находилась где-то далеко. Но и не исключено, что где-то рядом. Тем не менее, затерявшись в туманных просторах, Чэнь Син перестала видеть и чувствовать хоть что-то, кроме облаков.

Кап – щеки коснулась мягкая прохлада. Затем ещё и ещё. Она утянула Чэнь Син в завесу дождя, которая будто проходила сквозь неё, не оставляя ни единого следа влаги. Дотронувшись до щеки, Чэнь Син задумчиво постояла на месте, после чего у неё над головой раздался гром. Вспышка молнии прорезала густые облака, сделав небо на мгновение ослепительно-белым.

Зажмурившись, Чэнь Син отвела взгляд, и, когда разлепила веки, туман перед ней разошёлся, словно занавес. А от вида декораций, что расставило её воображение, невольно перехватило дух. Потому что она моментально узнала обстановку, при которой пыталась сбежать из Персикового источника.

Чэнь Син стало не по себе. Она будто почувствовала запах дождя и холод окружающей влаги. Сердце застучало быстрее от нахлынувшей тревоги, подступившей к горлу лёгким удушьем. А когда она увидела среди тёмных зарослей знакомый силуэт, то с трудом пересилила желание броситься прочь. Отступив на шаг, она словно ощутила боль от пронзающего живот меча, когда узнала Жань Шао.

Жань Шао, а также себя, лежащую в мокрой траве с пробитым насквозь животом.

Несмотря на то что это всего лишь чужие воспоминания, Чэнь Син пробрал мороз по коже. Увидеть себя со стороны, выплёвывающую кровь и беспомощно смотрящую куда-то вверх, оказалось непросто. Но куда сложнее стало вновь столкнуться почти лицом к лицу с Жань Шао, с человеком, который по каким-то причинам успел понравиться ей за абсурдно короткий срок. Он просил её остаться… и она хотела… а в итоге из-за каких-то непонятных капризов Гуан Син получила дыру в животе.

Как же обидно. До изжоги. До дрожи.

Скривившись, Чэнь Син с трудом заставила себя не отворачиваться. Но её тяготила не столько расправа, сколько упущенная возможность спокойной жизни бессмертного культиватора.

Показалась вторая тень, выплывшая из тьмы, будто являющаяся её частью. Однако Чэнь Син не могла с полной уверенностью назвать Тонхона человеком. Она наблюдала его истинный лисий облик с длинными хвостами, охваченными алыми всполохами. На голове подрагивали лисьи уши, глаза светились багрянцем во тьме, а на пальцах отросли длинные когти. Весь облик источал дикость и агрессию, которые Чэнь Син ещё никогда не наблюдала в Тонхоне.

– Ты… как?..

В опасной близости прогремел гром. Хватило лишь мига, чтобы Тонхон бросился на Жань Шао с поразительной скоростью. Тот успел только поднять меч, защищаясь от тёмной энергии, которая не просто смела его прочь, но и оплела подобно лозам дикого плюща. Всё длилось буквально пару мгновений, Чэнь Син едва взмахнула ресницами, как острые когти Тонхона рассекли спину Жань Шао.

«Так… быстро?» – поразилась она небывалой скорости.

Во тьме алые капли, хлынувшие из ран Жань Шао, будто засветились. Тонхон схватил его за шею, раздирая острыми когтями, а затем вмял в землю, да с такой силой, что наверняка сломал не одну кость. Новый взмах руки – и пять острых когтей располосовали грудь.

Ещё раз. Ещё и ещё.

«Не понимаю, откуда в нём столько силы? Почему его энергия?.. Она ведь демоническая, но ощущается не как демоническая. Всё из-за?..» – не успела Чэнь Син завершить мысль, как обнаружила ответ в алом свечении, постепенно расползающемся по правой руке к шее Тонхона подобно… ивовой лозе.

«Он поглотил силу ивовой лозы. Я тоже, но почему тогда моя ветвь не горит так ярко? Дело в сроках культивации? – Задаваясь вопросами и наблюдая, как багряное сияние пульсировало на теле Тонхона, Чэнь Син нахмурилась. – Насколько же он силён? А главное… насколько сильной могу стать я?»

Шорох в кустах привлёк внимание Тонхона. Он резко обернулся и увидел стоящего между деревьев Бая, наблюдавшего за картиной с искренним выражением крайней насторожённости и напряжения.

– Не дёргайся! – приказным тоном обратился к нему Тонхон, смахнув с пальцев кровь. – В тебе есть тьма, а источник не реагирует на тьму. Хочешь выбраться – не дай той женщине умереть. Помрёт она – и мы тут застряли.

«Персиковый источник открывается лишь ищущим. Вероятно, речь только про культиваторов и заклинателей, на чужую энергию он бы не отреагировал», – заключила Чэнь Син, обнаружив, как картина перед глазами начала застилаться туманом.

Блеск алеющей нити вновь стал её проводником в чужих воспоминаниях. Блуждать в сознании другого человека оказалось весьма любопытно. К тому же Чэнь Син ощущала стойкое присутствие энергии Тонхона, странность которой теперь объяснялась ещё и поглощённой ивовой лозой.

«Хотя не факт. Он вполне мог искупаться в священных водах. Посмотрим, куда приведут меня воспоминания. Похоже, мне придётся пробраться через многие фрагменты его жизни, прежде чем отыскать его самого, пробиться сквозь… пелену забвения».

Только она никак не могла взять в толк, как Тонхону удалось поглотить силу ивовой лозы. Он ведь хули-цзин, пусть и лишённый… силы? Нет, сил он как раз не лишён, о чём свидетельствовали хвосты и когти. Только вот Тонхон не источал тёмную энергию. Возможно ли, что проклятие, сдерживающее его энергию, открыло для него путь к культивации через поглощение светлой ци? Его тело адаптировалось к Персиковому источнику.

«Тогда… если полностью снять проклятие, не будет ли это означать, что по его меридианам начнёт течь тёмная ци, тем самым войдя в так называемый конфликт со светлой? Может ли это убить его?»

Тревожная мысль заставила Чэнь Син нахмуриться и отвлечься от окружения, за которым она не уследила и с запозданием обнаружила, что грозовые тучи сменились светлыми облаками. Среди них проскользнула тень. Шустро промелькнула, словно зверь, прячущийся в засаде. Насторожившись, Чэнь Син попыталась отследить её передвижение. Несмотря на то что это всего лишь плод воображения, она находилась на пересечении с чужим сознанием.

Тень, ещё тень. Казалось, их уже несколько. Рефлекторно рука скользнула к поясу, однако ухватила пустоту вместо рукояти. И в этот миг из молочной дымки на Чэнь Син набросился ребёнок, раскинув руки и громко воскликнув, словно намереваясь испугать. Пусть и играючи.

Дёрнувшись и отпрыгнув, Чэнь Син услышала подле себя удивлённый женский оклик. Честно признать, она чуть не воскликнула схожим образом, но сумела удержать рвущийся крик где-то в горле.

– Ну что ты творишь, в самом деле! Хватит набрасываться на свою матушку, Сяо. Совсем никакого уважения, а то как цапну!

– Но признай, матушка, я застал тебя врасплох.

В матери и сыне Чэнь Син моментально признала оборотней, о чём свидетельствовали, как минимум, рыжие лисьи уши у мальчика, а также демонический узор на лбу у молодой красивой женщины. Зная, что пытаться определить возраст любого существа, контактирующего с духовной или демонической энергией, – пустая трата времени, Чэнь Син лишь могла сказать, что незнакомка отличалась поистине коварной красотой.

А вот мальчишке-оборотню, видимо, было примерно десять лет. Рыжие растрёпанные волосы, дерзкий игривый взгляд, а ещё хитрая очаровательная улыбка, – Чэнь Син подошла поближе и присмотрелась к мальчику. Ни дать ни взять – маленькая копия Тонхона. Вот только…

– Ба-а!!!

– А-а-а!

Чэнь Син в очередной раз едва удар не хватил, и на этот раз из-за мужчины, подлетевшего к мальчику и схватившего его за бока. Ребёнок, похоже, тоже не оценил шутку взрослого, принявшись извиваться и пытаться высвободиться.

– Вот что отец, что сын… – неодобрительно закачала головой женщина, но затем вдруг ухмыльнулась, – только не испугай нашего Сяо до икоты, Чжао Е[12].

– Да как я могу, – лукаво улыбнулся тот.

– О, – невпопад вставила Чэнь Син, уставившись на мужчину, в котором теперь безошибочно узнала Тонхона.

Понимая, что наблюдала эпизод не из детства, а из взрослой жизни Тонхона, Чэнь Син несколько заторможенно переводила взгляд с женщины на ребёнка. Мысль, что ей показалась поразительной схожесть Тонхона и лиса-оборотня, Чжао Е, развеялась практически моментально.

«Это действительно… он».

Не ожидая от себя, Чэнь Син почувствовала неприятное давление в груди. Она отыскала, вероятно, одно из наиболее светлых и тёплых воспоминаний Тонхона. Но ей никак не удавалось наложить характер Тонхона на образ отца. Разве может этот оболтус быть заботливым ответственным родителем? С его-то нахальством? Или же воспитанием ребёнка занималась только мать, а отец лишь баловал мальчика?

Но сколько бы ни пыталась негодовать Чэнь Син, неприятное ощущение, терзающее сердце, не уходило. Она ведь раз за разом повторяла, что ни разу не прониклась к Тонхону хоть каким-то понятием влюблённости; возможно, только лёгкой привязанностью. Но отчего-то, наблюдая за счастливой семьёй лис-оборотней, глядя, как Сяо и Чжао Е гонялись друг за другом вокруг хитро улыбающейся молодой женщины, Чэнь Син ощущала уныние.

Ревность ли это? Неужели она ревновала Тонхона? Нет, вряд ли. А вот… завидовала ли? Испытывала обиду? Возможно.

Определённо.

«Они так счастливы и беззаботны».

Даже несмотря на то что Чэнь Син отмахивалась от потенциальных ухажёров, трудно отрицать, что она желала обрести человека, с которым тоже нашла бы в себе смелость подурачиться. Но рядом с любым из мужчин, находящихся подле неё, она постоянно задумывалась о том, какую опасность в себе таили вероятные отношения. Тэ Синь – постоянный контроль, в крайнем случае – тирания. Юань Юнь будто постоянно прятал свои настоящие эмоции за улыбкой, а его навязчивое поведение и общение напоминали манипуляции и одержимость. Сого наверняка убьёт её, если узнает, что настоящая Чэнь Син давно мертва, да и Гуан Син не делала жизнь проще. Бая она даже не рассматривала как ухажёра.

К тому же, если отбросить все эти розовые сопли, станут ли её ученики следовать за ней, если откроется истина? У Фэя точно сорвёт голову от понимания, что женщина, почти что заменившая ему родителя, давно исчезла. А вот с Хиро дела обстояли сложнее, он ведь действительно мог занять её сторону, но тем самым погубить себя.

Чэнь Син и так не сумела уберечь Шани. Если ещё и Хиро…

Тяжко вздохнув, она подняла грустный взгляд на образы из воспоминаний Тонхона. Просто не верилось, что этот лис-вертихвост – заботливый отец. Однако, наблюдая за его искренней улыбкой, за тем, в сколь приятной обстановке он находился, Чэнь Син почувствовала лёгкое облегчение, но сумела сдержать улыбку.

«Надеюсь, твоя семья…» – счастлива, хотела бы сказать она, потянувшись к светлому образу из чужих воспоминаний. Но стоило ей моргнуть, как один взмах ресниц сменил картину, окрасившуюся в тёмно-багровые цвета.

Всё произошло настолько быстро, что Чэнь Син не сразу осознала произошедшее. Обстановка моментально потемнела, облака вдруг обратились липким туманом, и в оглушительной тишине перед ней появился силуэт лисицы-оборотня. На лице знакомой красавицы застыло выражение отчаяния и глубокого ужаса, она стояла на коленях.

Чэнь Син моргнула ещё раз, и вот в её руках появился меч, смотрящий остриём на сидящую лисицу. Она вновь смежила веки, а когда открыла их, увидела Сяо, пронзённого лезвием. Его хрупкая фигурка закрывала собой мать, расставленные в стороны руки застыли в защищающем жесте. Лезвие меча опасно блестело в груди Сяо, пуская багровые струи.

– Я… нет… – Голос исходил словно из самой Чэнь Син, однако она не могла издать ни звука. – Так надо, вы – зло… вы…

Дрожащий от страха голос отозвался в Чэнь Син узнаванием. Стоило дёрнуться, как её будто оттолкнуло в сторону, вынуждая попятиться и взглянуть на картину со стороны.

«И Сылин», – узнала она заклинательницу, сжимающую рукоять меча, погружённого в хрупкое тело ребёнка.

И Сылин, ещё не достигшая той статности и величественности, которые Чэнь Син запомнила в ней во время встречи в Персиковом источнике, выглядела хрупкой начинающей заклинательницей. Всегда улыбающееся лицо застыло в гримасе страха и растерянности, следы крови и грязи окропляли побледневшие щёки. Вот только растерянная и пытающаяся оправдать убийство мальчика долгом перед миром заклинателей, она выглядела жалкой тенью ужаса, который явила собой лисица-оборотень.

Мать, взирающая на своё дитя, пронзённое мечом. Мать, на глазах которой убили её ребёнка…

К счастью или сожалению, Чэнь Син не почувствовала ничего, кроме удивления. По тем немногим словам, которые когда-то ей сообщил Тонхон о случившемся с ним в прошлом, оказалось нетрудно догадаться о подобном исходе. Для Чэнь Син лисица-оборотень и её дитя ничего не значили, но не для того, чей крик разбил тишину мгновением позже.

Чэнь Син оказалась не в состоянии проигнорировать вопль, наполненный ужасом и яростью. У неё пробежали мурашки, рассыпавшиеся от спины по рукам и ногам.

И Сылин моментально отреагировала на тяжёлую ауру Тонхона, вырвав свой меч из груди мальчика, и, запрыгнув на него, взметнулась стрелой в воздух. Прочь, прочь… как можно дальше от взбешённого, ослеплённого бешенством и отчаянием отца, подхватывающего тело своего умирающего сына.

В ушах стоял звон. Чэнь Син словно ничего не слышала, образы перед ней мелькали и смазывались, будто в тумане. Она сначала не поняла, почему лисица-оборотень никак не отреагировала на крики Тонхона и его присутствие, да и сам он не сразу обратил внимание, что сидящая перед ним женщина расслабленно свесила голову вперёд. В её глазах потух свет, а жизнь, казалось, утекала вместе с последними каплями крови, скатывающимися по спине, пронзённой несколькими стрелами.

Теперь Чэнь Син знала, каким становился взгляд того, кто в мгновение ока лишился всего. Как бы жестоко ни звучало, но в момент своего величайшего горя человек выглядит наиболее жалко и беззащитно.

Отступив, она подалась навстречу волнам тумана, которые моментально охватили её и укутали влажными объятиями, стирая картину кровавой расправы. Ещё несколько мгновений, и среди белой дымки показалась пульсирующая алая нить энергии, указывающая ей дорогу в направлении голосов, которые по мере приближения всё чётче звучали на повышенных тонах.

– Меня не волнует, правильно это или нет и что повлекут за собой мои действия! Они убили моих жену и сына у меня на глазах! Полагаешь, я это так оставлю?!

– Брат, прошу, успокойся…

– Успокоиться?! Да как я могу успокоиться?! Единственное, что я могу, это видеть перед глазами лицо той девки, что погубила их! Я убью её, чего бы мне это ни стоило!

– Брат…

Тонхон метался из стороны в сторону, в отчаянном гневе сыпал ругательствами и проклятьями. Он напоминал ходячее воплощение ненависти. В покрасневших – не то от слёз, не то от напряжения – глазах вспыхивали искры, энергетический след хвостов полыхал у него за спиной алыми искрами. Несмотря на то, что это всего лишь воспоминания, его ожесточённое выражение лица пугало и тревожило.

Чэнь Син никогда не видела Тонхона столь взбешённым. Мужчина, стоящий подле него, и так похожий чертами лица, смотрел на него с сочувствием и нервозностью. Попытки успокоить Тонхона оборачивались крахом.

– Что? – Остановившись, он угрожающе прищурил глаза, стрельнув в брата предупреждающим взглядом. – Речь идёт о твоём племяннике. Хотя бы о нём. Ты это так просто спустишь с рук?

– Чжао Е, наша стая понесла потери после этой облавы, погибли не только твои жена и ребёнок, но и многие другие лисы. Как ты не поймёшь, что?..

– Пойму?! Я отказываюсь понимать! Даже если ты наш вожак, Чжао Вэй[13], думаешь, меня не послушают?! Они все жаждут отмщения!

– Им нужна не очередная бойня, а возможность восстановить силы, – нахмурился Чжао Вэй и расправил плечи. Его начинала раздражать истерика собеседника. – Ты прав, этот Чжао вожак нашей стаи. И наша стая, в отличие от стаи того же Бай Хумэя, не настолько сильная. Именно поэтому заклинатели южных земель устроили на нас облаву. На нас, а не на Бай…

– Да какое мне дело до Бай Хумэя?! Мы просили его объединить усилия, а он не счёл нужным даже отозваться на мой призыв!

– Ты… что сделал?

Заявление огорошило Чжао Вэя настолько, что он в шоке уставился на Чжао Е, который не переставал скалиться.

Тихо засмеявшись, Чжао Е обжёг его надменным взглядом и фыркнул:

– Гордость твоя слишком велика в сравнении с силой, брат. Почему ты не слушал меня, когда я просил тебя не соваться на земли заклинателей?

– Не все лисы-оборотни достигли того уровня культивации, при котором можно обойтись без поглощения человеческой энергии.

– Да. И поэтому ты решил, что будет отличной идеей разрешить им охотиться в городах, – саркастично подметил Чжао Е. – В этом мире множество деревень, где можно спокойно охотиться на людей! А ты выбрал города, лежащие под защитой заклинателей?! Отличный ход, ничего не скажешь!

– Довольно! – нетерпеливо бросил Чжао Вэй. – В деревнях пропажа людей слишком очевидна! Присутствие любого незнакомца там становится достоянием всего села! Я пошёл на риск, да, но какова была альтернатива?! Отдаться на милость южным лисам, этому Бай Хумэю, например? Стать их прислужниками?!

Чжао Е молчал и буравил Чжао Вэя рассерженным взглядом. Ему нечего было ответить. Он тяжело дышал и смотрел на брата с разочарованием и столь глубоким чувством презрения, что даже у Чэнь Син пробежал холодок по спине.

Фыркнув, Чжао Е развернулся и направился прочь.

– Куда ты собрался?

Остановившись, он с раздражением сжал кулаки, едва сдерживаясь от того, чтобы не повысить голос вновь.

– Наш отец, великий тысячелетний лис, даровал нам фамилию Чжао, она несёт в себе не только звучание власти, но и необходимость брать ответственность, – сказал Чжао Вэй. – Да, я совершил ошибку. Но то, что хочешь сделать ты, также является ошибкой. Если ты нападёшь на заклинателей, конец настанет всей нашей стае.

Чжао Е лишь рассмеялся в ответ:

– Ну что могу сказать, Чжао-гэ? Раньше стоило думать.

– Ты…

– Я найду как минимум эту девицу. Найду её школу, её клан… и также…

– Чжао Е! Ты хоть слышишь, о чём я говорю?! Мы и так пострадали! Твои действия!..

– Это твои действия привели нас к такому. Из-за твоих действий мои жена и сын мертвы.

– Я не позволю!

– Попытайся.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! – в чувствах воскликнул Чжао Вэй. – Кто, как не я, заботился о нашей стае, пока ты пропадал гуй знает где со своей лисицей?! Позабыв о долге, о защите своей стаи, ты просто убежал! А теперь из-за тебя я должен закрыть глаза на всех лис и удовлетворить твоё желание отмщения?!

Вспыхнувшая искра ярости во взгляде Чжао Е полыхнула всплеском тёмной духовной энергии, обретая форму нескольких хвостов. Несмотря на то что это только воспоминания, Чэнь Син едва успела отпрянуть от пронёсшегося мимо Чжао Е, ухватившего своего брата за шею и вмявшего того в близстоящую стену.

Его взгляд заполонило безумие и отчаяние, пальцы грозили порвать мягкие мышцы шеи, пока в ответ не хлынула встречная волна демонической силы, заставившая Чжао Е разжать пальцы и отпрянуть. А вот Чэнь Син пришлось прикрыться руками и напрячься, чтобы её не сшибло с места. Прошло не больше нескольких мгновений, прежде чем туман, скрывший одну картину, расступился волнами перед другим зрелищем.

Прижатый к земле несколькими крупными лисами-оборотнями, опутанный вервиями бессмертных, Чжао Е отчаянно сопротивлялся, лёжа на полу, исчерченном символами.

– Да как ты посмел?! Я твой брат! Я часть стаи! Как ты смеешь обращаться так со мной?! Никто не доходил до подобного! Ты серьёзно собираешься проклясть меня, родного брата?!

Чжао Вэй смотрел на него с осуждением и усталостью, как на непослушного сорванца, который постоянно портил всем жизнь.

Предательство… но кто кого предал? Если отбросить все привязанности и субъективность, можно сказать, что Чжао Е первым сделал шаг навстречу тому, чтобы подставить стаю под удар. И что-то Чэнь Син это очень напоминало. Как и она, он предпочёл выбрать своё счастье и благополучие и тем самым лишний раз напомнил, что будет ожидать тех, кто идёт на поводу эгоистичных побуждений против большинства.

Воспоминания рвались и размывались под завесой тумана, вот только истошные крики Чжао Е, наполненные ужасом и болью, оставались неизменны. С каждым возгласом у Чэнь Син всё сжималось внутри, у неё складывалось впечатление, словно Чжао Е резали наживую. Она ничего не видела, однако голоса никуда не исчезали. Крики, мешающиеся с невнятным бормотанием, давили на уши, заползали внутрь головы, словно черви, прогрызающие мягкую плоть яблока. Чэнь Син никогда бы не подумала, что чьи-то вопли способны заставить её испытывать нечто напоминающее всепоглощающий беспомощный ужас.

Тонхон… Чжао Е. Как бы его ни звали, он стал небезразличен ей.

«Небезразличен?» – нахмурилась Чэнь Син.

Она зажмурилась, зарывшись пальцами в волосы и стянув их до лёгкой боли.

Почему ей так не по себе? Отчего крики человека, на которого она смотрела как на временное увлечение, как на простого партнёра, отдавались в сердце такой болью? Разве могла она привязаться к лису настолько сильно?

Как только крики утихли, Чэнь Син с осторожностью разлепила веки и обнаружила, что её окружал туман, переплетённый с алыми тонкими нитями. Они охватывали её кольцом, отрезая путь во все стороны. А единственный, кто остался подле неё, сидя напротив, это рыжий лис, смотрящий вперёд своими чёрными глазами.

«Очередное видение?» – насторожилась Чэнь Син, с усталостью наблюдая за зверем-хранителем. Он напоминал всего лишь образ из воспоминаний. Но стоило ей подойти ближе и опуститься на корточки, как Тонхон вздрогнул и, поднявшись на лапки, отпрянул. Завиляв хвостом и облизнувшись, он с насторожённостью зафыркал и прижал уши к голове.

Страх в его глазах не укрылся от Чэнь Син. Обычный животный страх маленького создания перед более крупным.

– Не бойся, – шепнула она, протянув руку.

Уязвимый, раненый человек, запертый в шкуре лиса. Человек, чей крик продолжал стоять в ушах Чэнь Син, несмотря на то что её окружала звенящая тишина. Она терпеливо сидела с протянутой рукой и глядела на Тонхона, который не решался приблизиться хотя бы на шаг. Неужели он по собственной воле предпочёл вернуться в подобное состояние, чтобы не помнить ужаса прошлого? Чэнь Син не могла представить, каково это – потерять семью столь жестоким образом. Её воспоминания о минувшей жизни напоминали череду картинок, не вызывающих сильных переживаний. А Тонхон до сих пор продолжал хранить в сердце весь тот ужас: убийство любимой женщины и маленького ребёнка, предательство родного брата, безрезультатные попытки отмщения.