Октябрь в Нью-Йорке

— Сроки, — сказал Артур.

— Ноябрь. К концу месяца всё будет оформлено.

Ноябрь. Ручка, которую я крутил в пальцах, на секунду зависла в воздухе. Но мой отец был слишком поглощён беседой, чтобы заметить этот нюанс. Я продолжал смотреть на карту, не подавая виду.

Мортон откинулся в кресле и сцепил пальцы на животе.

— Вы же помните, сколько там гектаров? Цифры сойдутся?

— Тринадцать, — ответил Артур. — Основная часть – стандарт. Три – специфика. Упаковка усиленная.

— Тринадцать, — повторил Мортон. — Это меньше, чем в прошлый раз.

— В прошлый раз был другой заказ. Другой клиент. Другие требования.

— Клиент ждёт к декабрю.

— Клиент получит к декабрю. Если всё пойдёт по плану, — отрезал мой отец.

— Логистика? — спросил Мортон.

— Всё в рамках соглашения, — ответил отец. — Охрана обеспечивается. Процент потерь – в пределах допустимого.

Процент потерь. Я слышал этот термин впервые. Или, точнее, слышал, но не в этом контексте. «Процент потерь» – это фраза для отчётов о поставках. Не для сделок с недвижимостью.

— Страховка? — продолжил Мортон.

— Полная. Как всегда.

— Документы?

— Мы же говорим об участке под реновацию. Все в соответствии с запросом. Разрешения оформлены. Комиссии оплачены, — оскалился мой отец в угрожающей улыбке. Кажется, эти вопросы ему не нравятся.

Я откинулся на спинку кресла, делая вид, что смотрю в телефон.

— Транспорт? — спросил один из мужчин в чёрном. Голос низкий, глухой. Он говорил впервые за всё время.

— Подтверждён, — ответил Артур.

Гектары. Стандартная и специфическая часть. Страховка. Процент потерь.

Это была не сделка с недвижимостью. И «участок» был не участком. Только я все еще не понимал, какую роль здесь играет земля. Объект сделки? Место проведения сделки? Или плата за настоящий груз?

Впервые я присутствовал при таких разговорах. Я знал, что мой отец занимается недвижимостью. Но никогда не был за закрытыми дверьми этих переговоров. Сегодня, я наконец услышал, как они говорят об этом. Открыто. При мне. Как будто я уже был частью системы. Как будто Артур наконец решил, что я созрел.

Но он ошибался.

Ноябрь. Сроки совпадали. Я не знал точно, что это значит, но линии сходились. И это было важнее всего.

— А если что-то пойдёт не так? — не унимался Мортон.

— Ничего не пойдёт не так. Я не работаю с теми, кто допускает ошибки.

— Хорошо. Готовим контракт.

Юрист что-то защёлкал на ноутбуке. Мужчины в чёрном переглянулись. Артур закрыл папку.

Момент был идеальный.

— Дороговато за пустую землю, — сказал я.

Все замолчали. В помещении столько настолько тихо, что можно было услышать жужжание мухи рядом с проектором.

Я не смотрел ни на кого конкретно. Просто лениво произнёс это в воздух. Но эффект был мгновенный. Юрист замер с открытым ртом. Мортон медленно повернул голову.

Артур посмотрел на меня. Долго. Очень долго. Раздражён он был? Зол? Я не имел понятия, ведь отец умел скрывать эмоции лучше меня.

— Ты ещё многого не понимаешь в недвижимости, — сказал он наконец.

— Очевидно, — ответил я.

Я не улыбнулся, но и не отвёл взгляд, продолжая молчаливую борьбу.

Мортон кашлянул.

— Так, мы заключаем сделку? — спросил он.

— Заключаем, — ответил Артур, отводя глаза первым.

Следующие пятнадцать минут прошли быстро. Юрист что-то говорил, Мортон что-то подписывал, мужчины в чёрном встали и вышли. Я остался с отцом один на один.

— Значит, участок на побережье, — первым нарушил тишину я.

— Участок как участок. Ты видел документы, — бросил отец, складывая бумаги в портфель.

— Я видел карту. И слышал цифры.

Он захлопнул крышку и поднял глаза на меня, будто анализируя, насколько я готов услышать то, что он собирался сказать.

— Ты всегда слишком привязывался к деталям, которые не имеют значения.

— Я привязываюсь к деталям, которые складываются в картину.

— Картина, — повторил он. — И какая же картина у тебя сложилась?

Я выдержал его взгляд. Секунду. Две. Он знал, что я знаю. И я знал, что он знает. Но вслух этого никто не произносил. Мы играли в игру, где правил не существовало – только границы, которые нельзя переступать.

— Моя земля, — сказал я. — Бывший аэродром. Тот самый, который ты получил... — я сделал паузу, подбирая слово, — ...в подарок. От старых партнёров.

— Ты помнишь.

— Я помню всё, что касается моей территории.

Своей территорией я назвал это намеренно. Мы практически никогда не разговаривали о Полигоне. Мой отец знал, что я веду свой бизнес, но предпочитал не вмешиваться в мои дела. Раньше, я думал, что ему все равно. Теперь понимал – он дал карт-бланш 16-летнему подростку, чтобы тот узнал жизнь. Научился брать ответственность. Научился зарабатывать самостоятельно. Он просто предпочел не вмешиваться. И если я всегда думал, что это мое личное пространство. Моя империя. Для него – это было игрушкой ребенка. Только вот мой отец слишком поздно понял, каких высот я сумел достичь на этом гоночном поприще. И как песочница превратилась в полноценный котлован.

Уголок его губ дёрнулся едва заметно.

— Твоей территории, — повторил он. — Забавно. Ты говоришь так, будто это что-то значит.

— Для меня значит.

— Для тебя – да. Для меня – это актив. Который висит на балансе, и не приносит ничего, кроме проблем.

— Так давай, я выкуплю ее у тебя. Избавлю, от этой непостижимой ноши.

Отец поднял одну бровь, и я впервые за долгое время, увидел азарт в его глазах. Да, я его явно сумел удивить.

Признаюсь, эта мысль давно сидела у меня в голове, но я так и не осмеливался ее озвучивать. До этого момента.

— Ты знаешь, как мы получили эту землю? — спросил Артур.

— Догадываюсь.

— Десять лет назад. один человек задолжал нам крупную сумму. Не смог расплатиться деньгами. Отдал землёй. Участок был мёртвый и никому не нужный. Я взял. С тех пор – висит.

— Ты отдал его мне, — сказал я. — Ты отдал его нам с Ванессой.

— Я отдал его тебе, — поправил Артур. — Ванесса просто оказалась рядом.

Нет. Не просто. Ванесса была рядом всегда. Она была тем человеком, который помог мне превратить мёртвую землю в нечто живое. Она была тем, кто сидел с калькулятором и считал, сколько нужно вложить, чтобы это заработало. Она была тем, кто придумал систему ставок, которая работает до сих пор. Она придумала все...

— Ты всегда слишком привязывался к вещам, которые можно и нужно продавать, — заметил отец, направляясь к выходу.

— Полигон не вещь.

— Это земля.

— Для тебя – да.

Он обернулся, остановившись в дверях.

— Знаешь, что отличает меня от тебя? — спросил он. — Я никогда не привязываюсь. Ни к людям. Ни к местам. Ни к вещам. — Старший Кинг сделал паузу, чтобы я лучше запомнил его слова. — Всё имеет цену. Всё можно обменять. Продать. Забыть. Ты – привязываешься. Поэтому – ты слабее.

— Или потому, что я – человек.

— Грубо, сын, — усмехнулся он. — Вечером жду.

И хлопнул дверью.

Я опустил взгляд на свои руки, и только сейчас понял, что они сжаты в кулаки. Он видел. Он специально вывел меня на эмоции. И хоть лицо я держать научился, то язык тела иногда давал сбой.

Он прав. Я привязываюсь. К Полигону. К Ванессе. К Поли...

Но именно это делает меня тем, кто я есть. И именно это он никогда не сможет отнять.

***

Вечернюю встречу я предпочел дожидаться в номере отеля. Хоть Джонатан и накидывал идеи, что можно посетить в Нью-Йорке, я думал только об одном.

Бросив пальто на кресло, я прошёл к столу, открыл ноутбук, параллельно набирая номер.

Майкл ответил на третьем гудке.

— Ты там только вторые сутки, а уже что-то случилось?

— Есть дело.

— У тебя всегда есть дело. Иногда мне кажется, что ты звонишь мне только тогда, когда тебе что-то нужно. Хм, знаешь, кого-то мне это напоминает...

— Я звоню тебе, потому что ты единственный человек, которому я доверяю настолько, чтобы не объяснять, зачем мне это нужно, — перебил его я, прежде чем Майкл скажет то, что мне явно не понравится.

Пауза. Я слышал, как он улыбнулся. За столько лет, я научился понимать по дыханию – когда он улыбался.

— Ладно. Выкладывай.

Я открыл файл Ганса и нашёл нужную строку. Продиктовал. Дальше – имена, которые я услышал сегодня.

— Мортон, — повторил Майкл. Я слышал, как он что-то записывает. — И что с ним?

— Мне нужны встречи. Компании. Перелёты. Всё за последние шесть месяцев.

— Всё?

— Всё, что сможешь найти.

В трубке повисло молчание. Я знал, что он думает. Майкл был не просто другом – он входил в узкий круг людей, которые знали о моих планах, но не знали их причину.

— Слово «пожалуйста» снова не прошло таможню? — спросил он наконец.

— Майкл. — Закатил глаза я, даже не пытаясь бороться с его остроконечными шутками.

— Уже ищу. Ещё что-то?

— Пока нет. Когда найдешь что-то – сразу мне.

— Ты знаешь, что я всегда так делаю.

— Знаю. Поэтому и звоню тебе.

— Рич, — сказал Майкл тише. — Ты там как?

— Работаю.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который у меня есть.

Он не стал давить. Майкл всегда знал, когда реально нужно остановиться.

— Ладно. Как найду – наберу.

— Спасибо.

Я сбросил. Положил телефон на стол. Цифры в компьютере не хотели складываться в единую таблицу. Мортон. Посредник. Ноябрь. 13 гектаров. 13 единиц? Контейнеров? Что они имели ввиду? Специфика. Усиленная упаковка.

Я должен был остановить всё...

***

Клуб назывался «Монарх». Отец открыл его три месяца назад – я узнал об этом из отчётов Ганса, а не от него самого.

Машина остановилась у длинного приземистого здания на Уолл-стрит. Ни вывески, ни таблички. Только тёмное стекло, полированная сталь и два охранника у входа.

Внутри было темно и просторно. Бархат, латунь, живые растения. Музыка – приглушённая, джазовая, без слов. Люди за столиками – в дорогих костюмах, с бокалами в руках, с лицами, которые не хотелось запоминать. Я скользнул по ним взглядом, никого не узнавая.

Отец встретил меня у входа и теперь вёл через главный зал, не останавливаясь, периодически кивая кому-то.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Отдельные кабинеты, плотные шторы, двери без номеров. Мистер Кинг остановился у одной.

Кабинет был обставлен в том же стиле — тёмное дерево, кожа, латунь. Панорамное окно, открывающее весь зал внизу как на ладони. Бутылка виски на столе, два бокала.

— Садись.

Артур сел напротив, разливая бутылку по стаканам.

— Что ты думаешь?

— О клубе?

— О бизнесе.

— Красиво. Дорого. Хорошее расположение, — пожал плечами я.

— Это всё?

— А что ты хочешь услышать?

Он еле заметно усмехнулся и отпил виски. Второй стакан – пододвинул мне.

— Я хочу услышать, что ты понимаешь, зачем я это делаю.

Я понимал, но говорить не хотел. Единственное чувство, которое вызывало у меня это место – отвращение. Мой отец стал очередной жертвой старого американского кино. Когда влиятельные боссы мафии проводили переговоры в ночных клубах, барах и кабаках. Для полной картины, моему отцу не хватало только сигары в рот.

— Зачем?

— Потому что империя – это не только сделки. Это место, куда приходят нужные люди. И понимают, что представляет из себя человек, перед ними. Эти стены – твое отражение, по которому делают вывод.

— Дорогих часов и костюмов уже недостаточно? — съязвил я, не удержавшись.

— Ты тратишь слишком много времени на игрушки в Лос-Анджелесе. Кажется, ты уже позабыл, что такое настоящий бизнес.

Другими словами – мне удалось задеть его, поэтому он решил задеть меня. Победа с горьким привкусом.

— Полигон приносит прибыль.

— Прибыль – но не масштаб.

— Масштаб без границ обычно заканчивается трупами.

Мы снова схлестнулись взглядами, словно в невидимом бою фехтования. И никто не собирался отступать. Я медленно протянул руку к стакану, который он налил для меня и сделал глоток.

— Это слабость, — сказал он тихо. — Считать каждую потерю личной.

— Это не слабость. Это ответственность.

— Ответственность? За кого? За мальчишек, которые гоняют по ночам? За девок, которые смотрят на тебя как на бога?

Каждый разговор о Полигоне грозил обрести немыслимые последствия. Но чем старше я становился, тем чаще мы возвращались к этой теме.

— Я не собираюсь быть твоим продолжением, — сказал я. — У меня есть свой путь.

— Свой путь, — повторил он. — И какой же?

— Мой.

Он откинулся в кресле, рассматривая меня сверху вниз, как обычно.

— Знаешь, чем ты еще отличаешься от меня? Я никогда не боялся испачкать руки. Никогда не боялся принимать решения, от которых другим становится плохо. Я построил всё с нуля. Я терял людей, терял деньги... Я терял всё. И каждый раз поднимался. Потому что знал: цель важнее.

— Какая цель?

— Власть. Настоящая власть. Не та, которую дают деньги или связи. А та, которую не отнять. Которая делает тебя практически неуязвимым.

Он наклонился вперёд. Так близко, что даже при тусклом освещении, я мог увидеть, как сильно он постарел за это время.

— Ты можешь ненавидеть меня. Можешь презирать. Можешь считать, что ты лучше. Но правда в том, что без этой власти ты – ничто. Благодаря ей, ты сейчас играешь в свои машинки.

— Я не играю.

— Ну-ну.

Он допил виски, поставил бокал и выдвинул очередное требование.

— Шестого числа – переговоры с моими партнерами. Пришло время заняться тебе серьезными делами. Выход сам найдешь?

— Найду.

Я встал с кресла и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Больше не пытаясь сдерживать свою ярость.

***

Следующие дни я провел в бумагах и изучении документов по бизнес-плану, с которым мне позволил ознакомится отец. Но как я и подозревал, ничего противозаконного тут не было. И если я уже думал, что дни прошли зря, Майкл, сумел меня обрадовать.

— Быстро, — сказал я, вместо приветствия.

— Ты знаешь, я никогда не сплю, когда у меня есть задача.

— Говори.

— Мортон. Официально – консультант по недвижимости. Неофициально – посредник. Работает с твоим отцом больше десяти лет. Через него проходят сделки, которые никогда не доходят до публичных реестров.

— Это я знаю. Что-то новое?

Пауза. Я слышал, как Майкл перелистывает что-то. Как щёлкает мышью.

— За последние шесть месяцев у него было девятнадцать встреч. Из них восемь – с твоим отцом. Четыре – с людьми, которые ничего не значат. И одна... — он сделал паузу, — одна с человеком, который тебя точно заинтересует.

— Имя.

— Хоффман. Контакт был три недели назад через посредника. Но связь есть. Думаю, Ганс сможет подтвердить мои слова. Странно, что вы проморгали этот момент.

— Спасибо.

— Не за что. Но, Рич... — он помолчал. — Ты уверен, что хочешь копать дальше? Это...

— Я знаю, что это.

— Тогда ладно. Если что – я рядом.

— Знаю, наберу как все проверю.

Теперь у меня было две нитки, которые очень удачно складываются в один клубок. Завтра переговорю с Гансом, и, возможно, мы получим новые ответы.

А пока – ночь. Тишина. И одиночество, которое я выбрал сам. Я закрыл шторы и лег в кровать. Но сон не шёл. Я смотрел в потолок и думал о Поли. Сегодня суббота. Вышла ли она сегодня на трассу? Выиграла ли? С кем она проводит время? Что делает?

Я перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и заставил себя дышать ровно.

Месяц. Всего месяц.

Я справлюсь.

Глава 3

5 октября

К одиннадцати утра я уже сидел за столом, перепроверяя данные, полученные за последние дни. Юридические лица. Переводы. Рейсы. Посредники. Даты.

Я работал над этим годами. Не месяцами – годами. С тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, и я получил доступ к первому банковскому счёту, который отец не контролировал. С тех пор, как я понял, что единственный способ уничтожить его – не сила, а информация.

Каждое полученное доказательство – шаг к тому дню, когда я смогу прийти к нему и сказать: «Это конец». Когда я смогу забрать у него все и оставить наедине с последствиями собственных решений. Я не знал, когда этот день наступит. Но я знал, что он наступит, потому что я никогда не остановлюсь.

Триста сорок два факта. И ни одного, который бы напрямую связывал Артура Кинга с чем-то, за что можно было бы зацепиться.

Он всегда был осторожен. За тридцать лет он не оставил ни одной подписи на документе, который мог бы его скомпрометировать. Всё делалось через посредников. Через людей, которые не знали, на кого работают. Через компании, которые существовали только на бумаге.

Но я был терпелив. Терпение – это единственное, чему я действительно научился у него. Терпение и способность ждать.

Я открыл файл Ганса. Нашёл строку с именем Хоффмана. Добавил ещё одну строку – Мортон. Связал их. Пока – пунктиром. Гипотеза, которую еще стоит проверить.

Телефон завибрировал. Я взглянул на экран. Видеозвонок.

Я отодвинул компьютер и принял вызов. Экран моргнул, и передо мной появилось уставшее лицо Родригеса. За его спиной виднелась стена диспетчерской в вышке.

— Ричард, — сказал он. — Извини за беспокойство. У нас проблема.

— Говори.

Он вздохнул, переложил какие-то бумаги и посмотрел в камеру.

— На ближайшую большую ночь заявок больше, чем безопасных мест на старте. Двенадцать машин. Мы можем разместить восемь. Остальные – либо в резерв, либо...

— Либо что?

— Либо пускать. Но тогда старт будет плотный. Слишком плотный.

— Кто в списке?

— Стандартный набор. Плюс двое новичков. Плюс Акулы. Плюс...

— Акулы в каком составе?

Вопрос сорвался раньше, чем Родригес успел закончить. Я заметил это. Он, судя по короткой паузе, тоже.

Можно было объяснить спешку чем угодно. Акулы не подчинялись моим правилам, пока сами не оказывались на моей территории. Их следовало проверять тщательнее особенно после последних событий. Причина звучала достаточно убедительно. Почти.

— Двое, — ответил Родригес. — Карл и Джексон.

Поли в списке не было.

Напряжение ушло прежде, чем я успел признать, что оно вообще появилось.

— Сократи сетку, — ответил я. — Восемь машин, значит восемь. Остальные – в резерв. Разведи по времени. Между заездами – минимум двадцать минут.

— Двадцать? Это много. Мы потеряем темп. Зрители начнут расходиться.

— Потеряем меньше, чем после одной аварии.

Родригес кивнул, делая пометку. Спорить со мной было бесполезно. Он знал это не хуже остальных.

— Ещё что-то?

— Один ангар отдал команде «Павших крыльев». Проблема с крышей оказалась серьезнее, чем мы думали, — Родригес вздохнул и неестественно замолчал, подбирая слова для следующего предложения.

— Ну, говори, — поторопил его я, заметив его ломку.

— Есть человек, — медленно начал он. — Хочет арендовать маленький ангар на два месяца, чтобы поставить свои машины. Готов оплатить вперед.

— Кто?

— Не из наших. Приезжий. Вышел на меня через знакомых, но официально не входит не в одну команду. Ему нужно срочно...

— Проверен?

Родригес опустил взгляд.

— Не совсем...

— Откажи.

— Но он готов заплатить, — вскинул голову мой помощник, с недоумением смотря в камеру.

В ответ, я лишь поднял одну бровь в немом вопросе: «а что это меняет?». Друг устало вздохнул, прощаясь с деньгами, которые, вероятно, уже успел потратить у себя в голове.

— Мистер Кинг, — произнес он наконец. — Ты никому не доверяешь?

Я усмехнулся. Родригес работал со мной пять лет. Практически с самого начала. Мне даже иногда казалось, что Полигон он знает лучше, чем я. Единственный минус, который был в этом человеке – он очень любил деньги. Впрочем, сейчас этим грешили почти все.

— Я доверяю фактам, — пояснил я. — Арендатор без истории – это риск. Лучше меньше заработать, чем потом больше потерять. Давай, держи в курсе.

Он кивнул, и отключился.

Мысль снова вернулась к участникам. Как владелец Полигона я должен был думать о старте, ограждениях и людях, которые в очередной раз считали себя бессмертными. Двенадцать машин. Восемь мест. Двое акул. В действительности меня интересовало одна, которая в списке не оказалась.

Поли не участвовал в заезде. Значит вопрос был решен.

Почему тогда мне понадобилось несколько секунд, чтобы снова открыть файл Ганса?

***

К двум часам факты были сопоставлены, информация отправлена Гансу, и все что мне оставалось, это повторно изучить бумаги, перед завтрашним днем. А точнее, людей, с кем мне придется их обсуждать.

Я перебирал одни и те же листы, уже зная, что ничего нового в них не найду.

Телефон завибрировал. Майкл.

Я провёл пальцем по экрану и откинулся в кресле не переставая перелистывать бумаги.

— Рич, — раздалось в трубке ленивым голосом.

— Говори.

— Информация по Хоффману помогла?

— Частично, — ответил я, делая пометку напротив одной фамилии.

— Частично – это лучше, чем ничего.

— Это меньше, чем мне нужно, — устало произнес я, вспоминая реакцию Ганса на эти новости. Мы что-то упустили. Только вот как...

В трубке раздался характерный звук. Майкл снова пил кофе так, будто находился один на планете.

— Ладно. Твоё «меньше, чем нужно» я запомню. — проворчал он. Потом добавил, словно между делом: — Кстати, Поли и Карл классно смотрятся вместе.

Лист в моей руке треснул.

Я опустил взгляд. Бумага разошлась почти пополам, хотя ещё секунду назад я всего лишь собирался её перевернуть.

Поли и Карл.

Вместе.

Сознание тут же выдало картинку, которой никто не просил: его ладонь на её плече, её смех, обращённый к нему, рыжие волосы рядом. Слишком близко.

Карл относился ко всему легко. К гонкам. К девушкам. К последствиям. Он менял увлечения быстрее, чем машины, и не умел вовремя остановиться. Поли он не подходил.

Я мог назвать ещё десяток причин. Ни одна из них не объясняла порванный лист.

Первым желанием было набрать Гарри. Он бы за несколько минут выяснил, где она, с кем и как давно.

Палец уже коснулся экрана, когда я вспомнил, что сам приказал снять наблюдение. Твою мать!

Именно так звучало мое распоряжение, перед тем как я сел в самолет.

Правильное решение. Так я тогда думал. Я не имел права следить за ней только потому, что так мне было спокойнее. Не имел права превращать её жизнь в очередной отчёт, который можно открыть, проверить и разложить по строкам.

Но отсутствие права ничего не меняло в желании узнать.

Легкое покашливание в трубке оборвало хаотичный хоровод мыслей в моей голове. Майкл все еще был на связи. Я совсем забыл.

— В каком смысле? — спросил я пустым голосом, бросая скомканный лист на пол. Я даже не помню, когда успел превратить бумагу в комок.

— В прямом. Рыжие оба. Огонь и огонь. Словно брат и сестра. — Майкл хмыкнул. — А ты что подумал?

Я прикрыл глаза.

Вот же... Гаденыш. Он сделал это специально. Бросил фразу и ждал реакции. Майкл не знал наверняка. Но судя по тому, как довольно он молчал, точно догадывался.

Рыжие. Он имел в виду, только цвет волос.

— Ничего я не подумал.

— Ага, — протянул Майкл. — Конечно. За эту минуту молчания, которой ты провожал свою личную жизнь, я успел сделать себе еще один кофе и прочитать последние новости.