Клиентка на всю голову

Аркадий мгновенно вышел и замолчал.

— Вот.

Лена развела руками.

— Шесть утра. Один вопрос. Одна дверь. Ты пришла и решила.

— Профессионализм.

— Или клюв.

Я собиралась ответить, но в этот момент увидела паука.

Он сидел на стене.

Небольшой.

Совершенно обычный.

Ничего особенного.

С точки зрения человека, который не боится пауков.

Я замерла.

— Лена.

— Что?

— Лена.

Она посмотрела на меня.

— Что случилось?

Я медленно показала пальцем.

Лена посмотрела на стену.

— И?

— Ты не видишь?

— Паука?

— Не произноси это слово.

— Ира, он размером с точку.

— Он движется.

— Все живые существа иногда движутся.

— Не все делают это восемью ногами.

Паук решил подтвердить мои слова и побежал вверх.

Я отступила.

Ляля начала лаять, хотя понятия не имела, на кого.

Гоша заинтересовался.

— Гошу убери!

— Почему?

— Он его съест!

Лена посмотрела на меня с искренним недоумением.

— Ты боишься паука и одновременно переживаешь, чтобы кот его не съел?

— Я не хочу, чтобы его убивали!

— Тогда что ты хочешь?

— Убери его.

— Куда?

— На улицу.

— Как?

Я посмотрела на неё.

— Ты взрослая женщина.

— Отлично. У меня наконец появилась жизненная миссия.

Паук снова пошевелился.

— Лен!

— Да господи.

Она взяла стакан и лист бумаги.

Я отошла ещё дальше.

— Аккуратно.

— Я знаю.

— Не придави ему лапу.

— Какую именно из восьми?

— Ты сейчас издеваешься над человеком в состоянии острого стресса.

— Ты психолог. Стабилизируйся.

— Я и стабилизируюсь. На расстоянии.

В этот момент в коридоре появился Сергей.

В брюках.

Я сразу это отметила.

— Доброе утро.

— Доброе, — сказала я, не отрывая глаз от операции по спасению паука. — Брюки.

Он посмотрел вниз.

— Да.

— Положительная динамика.

— Я стараюсь.

— Вижу.

Лена накрыла паука стаканом.

— Есть!

Я выдохнула.

— Молодец.

Сергей подошёл ближе.

— Что происходит?

— Эвакуация, — сказала Лена.

— Кого?

— Паука.

Сергей посмотрел на меня.

Потом на паука.

Потом снова на меня.

— Ты боишься пауков?

— Нет.

Лена засмеялась.

— Панически.

— Не панически. У меня просто к ним сложное эмоциональное отношение.

— Она может вечером смотреть сериал про маньяка, который десять лет хранил людей в подвале, а утром увидеть паука и покинуть квартиру.

— Маньяк хотя бы не ползёт по стене у меня дома.

Сергей кивнул.

— Логично.

Я посмотрела на него.

— Спасибо.

— Я ещё ничего не понял, но решил поддержать.

— Вот поэтому ты пока остаёшься.

— Пока?

— Не расслабляйся.

Лена вынесла паука на балкон.

Я проконтролировала процесс из кухни.

— Дальше.

— Ира, он уже на улице!

— Там балкон.

— Он не знает разницы.

— Знает. Они умные.

Сергей тихо спросил:

— Откуда ты знаешь?

— Не спрашивай.

Я поставила чайник.

Утро можно было официально считать начавшимся.

Через двадцать минут мы сидели за столом.

Лена листала что-то в телефоне.

Перед ней лежали фотографии букетов.

Она всё ещё была флористом.

Пятый день.

Это уже начинало вызывать уважение.

— Вот, — сказала она и показала мне экран. — Как тебе?

Я посмотрела.

— Красиво.

— Просто красиво?

— Очень красиво.

— Ты даже не посмотрела.

— Я посмотрела.

— Три секунды.

— Мне хватает.

— А вот этот?

— Тоже.

— Какой лучше?

Я посмотрела на оба букета.

Один был розовый.

Другой тоже розовый, но профессионалы, очевидно, видели между ними огромную разницу.

— Второй.

— Почему?

Я подумала.

— У него… композиционный баланс.

Лена прищурилась.

— Ты сейчас придумала.

— Зато уверенно.

Сергей пил кофе.

— Первый лучше.

Лена мгновенно повернулась к нему.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Красивее.

Я показала на Сергея.

— Вот почему мужчины живут спокойнее. Они не знают терминов.

— У меня сегодня первый оплаченный заказ, — сказала Лена.

Я удивилась уже искренне.

— Серьёзно?

— Да.

— Кто заказал?

— Девушка из дома напротив.

— Так это настоящий бизнес.

— Я тебе вчера говорила.

— Ты мне много чего говоришь. У тебя однажды был восьмикилограммовый запас воска в шкафу, потому что ты «строила бренд».

— Свечи хорошо продавались.

— Три штуки.

— Это начало.

— Потом ты стала тарологом.

— Недолго.

— Потом нумерологом.

— Было интересно.

— Потом кондитером.

— Это было ошибкой.

— Холодильник помнит.

Сергей посмотрел на Лену.

— А дизайнером ты была?

— Была.

— Астрологом?

— Тоже.

— Украшения?

Лена посмотрела на меня.

— Ты ему всё рассказала?

— Это семейная история.

— Я надеюсь, психологом она не станет, — сказал Сергей.

— Не дай бог, — ответили мы с Леной одновременно.

Мы переглянулись.

Я засмеялась.

И в этот момент вспомнила вчерашний звонок.

Настроение чуть изменилось.

Не сильно.

Просто где-то внутри снова появилась та самая неприятная мысль.

Кто видел меня возле дома Алексея?

Лена сразу заметила.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо поменялось.

— Какое ещё лицо?

— То самое.

— Какое?

— Когда ты уже что-то анализируешь и пока не хочешь рассказывать.

Я посмотрела на Сергея.

— Она всегда так делает?

— Да.

— Предательница.

— Я с тобой с детства. У меня массив наблюдений.

Я вздохнула.

В принципе, скрывать сам факт звонка смысла не было.

Клиентские подробности — да.

Но мужчина, позвонивший мне после поездки к дому, касался уже не только клиента.

— Вчера мне звонили.

Лена перестала листать телефон.

— Кто?

— Не знаю.

— Мужчина?

— Да.

— Тот, которому я дала номер?

— Не знаю.

Она моментально стала серьёзной.

— Что сказал?

Я помолчала.

— Что я была возле одного дома. И чтобы больше туда не приезжала.

Сергей поставил чашку.

— В смысле?

— В прямом.

— Ты была возле какого-то дома?

— Да.

— Зачем?

— По работе.

— И кто-то это видел?

— Видимо.

Лена уставилась на меня.

— Ты мне вчера ничего не сказала.

— Потому что ты бы начала вот это.

— Какое?

— Вот это лицо.

— У меня нормальное лицо!

— Нет. У тебя сейчас лицо человека, который уже выбирает мне телохранителя.

Сергей задумчиво сказал:

— Вообще плохая идея не самая.

Я посмотрела на него.

— Не поддерживай её.

— Я не поддерживаю. Но незнакомый человек знает, где ты была, и звонит с предупреждением.

— Именно поэтому я сегодня никуда не собираюсь.

Лена прищурилась.

— Обещаешь?

— Да.

— Честно?

— Я психолог.

— Это не ответ.

— Сегодня у меня клиенты.

— После клиентов?

— Домой.

— Без кладбища?

Я возмутилась:

— При чём здесь кладбище?

Сергей посмотрел на Лену.

— Она ездит на кладбища?

— Любит.

— Я не «езжу на кладбища». Я иногда гуляю по старым кладбищам.

Сергей ждал продолжения.

— Там тихо.

— Угу.

— Красивые старые памятники.

— Угу.

— Интересные имена, даты, человеческие истории.

— Конечно.

— И никто не звонит.

Сергей кивнул.

— Вот теперь убедительно.

Лена махнула рукой.

— Она ещё сериалы про серийных убийц смотрит перед сном.

— Документальные.

— Это должно улучшить ситуацию?

— Я люблю психологию преступников.

Сергей посмотрел на меня несколько секунд.

— И пауков боишься.

— Мы уже это обсуждали.

— Я просто пытаюсь собрать образ.

— Не надо. Даже у меня не получилось.

В кабинете всё опять стало нормально.

За это я его и любила.

За дверью могли оставаться гусь, паук, Ленина очередная профессия, неизвестный звонок и человек, который почему-то видел мою машину возле дома Алексея.

В кресле напротив клиента всё это переставало существовать.

Марина пришла вовремя.

Сегодня она выглядела хуже.

Не критично, но заметно. Под глазами тени, движения чуть медленнее.

— Как спали после нашей переписки?

— Плохо.

— Сны повторялись?

— Нет.

— А образы?

— Иногда.

— Какие?

Она помолчала.

— Пол. Кровь.

— Они появляются сами?

— Да.

— Старайтесь не разворачивать их дальше. Просто отмечайте.

Марина раздражённо вздохнула.

— Я понимаю, что вы хотите меня успокоить.

— Нет.

Она удивилась.

— Не хотите?

— Я хочу помочь вам разобраться. Это не одно и то же. Если окажется, что вам действительно есть чего бояться, бессмысленно убеждать вас, что всё хорошо. Но так же бессмысленно заранее превращать сон в воспоминание.

Марина немного расслабилась.

— Я вчера говорила с мужем.

Вот.

Наконец мы дошли туда, куда мне было нужно.

— С Виктором?

— Да.

— О чём?

— Спросила, точно ли я была дома в то утро.

Я ничего не сказала.

— Что он ответил?

— Что да.

— Как именно?

Она нахмурилась.

— В смысле?

— Что он помнит? Где вы были? Что делали?

Марина задумалась.

— Сказал, что видел меня утром на кухне.

— Во сколько?

— Около девяти.

— А дальше?

— Я не знаю.

— Виктор видел вас после этого?

— Наверное.

— «Наверное» — это ваше предположение. Что сказал он?

Она замолчала.

— Что потом лёг.

— Спать?

— Да.

— Утром?

— Он плохо спал ночью.

— До какого времени?

— Не знаю. Кажется, до одиннадцати.

Я записала.

Вот оно.

Марина говорила: я была дома, муж подтвердил.

А на практике муж видел её около девяти утра.

Дальше два часа выпадали.

Это ещё не означало ровным счётом ничего.

Но алиби, на которое она опиралась, становилось значительно менее надёжным.

Я пока не стала говорить ей о соседке.

Это было принципиально.

Если сначала сообщить Марине: «Вас видели у дома», а потом попросить вспомнить утро — неизвестно, что именно начнёт строить её память.

Поэтому я пошла с другой стороны.

— Какие отношения были у Виктора с Алексеем?

Марина заметно напряглась.

— Нормальные.

— Это очень широкое слово.

— Они не особенно любили друг друга.

— Почему?

— Разные люди.

— В чём?

Она отвела взгляд.

— Лёша был… сложный.

Впервые она сказала о брате не как о погибшем.

А как о живом человеке.

Это всегда важный момент.

Смерть быстро делает людей идеальными.

Особенно в рассказах родственников.

Алексей до этого был «братом, который погиб».

Теперь начинал становиться Алексеем.

— Что значит «сложный»?

— Резкий. Иногда жестокий словами. Любил показать человеку, где его место.

— А Виктор?

— Виктор гордый.

Прекрасная комбинация.

— Они конфликтовали?

Марина не ответила.

Я подождала.

— Марина?

— Да.

— Из-за чего?

Она посмотрела на меня.

— Денег.

Вот теперь история сделала ещё один маленький поворот.

— Виктор был должен Алексею?

Она кивнула.

— Много?

— Да.

— Насколько много?

— Очень.

— Это личный долг?

— У Виктора был бизнес. Несколько лет назад всё пошло плохо. Он занял у Лёши деньги, чтобы закрыть долги и попробовать удержаться.

— Получилось?

— Нет.

— Деньги Алексей получил обратно?

— Не полностью.

— На момент его смерти долг оставался?

— Да.

Я ничего не говорила.

Марина смотрела на руки.

— Почему вы не рассказали об этом вчера?

— Не знаю.

— Знаете.

Она подняла глаза.

Я не давила.

Просто ждала.

— Потому что это некрасиво.

— Что именно?

— Обсуждать деньги после смерти брата.

Вот она — первая защита.

Вполне человеческая.

— А ещё?

Марина снова отвела взгляд.

— Они поссорились.

— Когда?

— За неделю до смерти Лёши.

— Из-за долга?

— Да.

— Что произошло?

Она тяжело вдохнула.

— Алексей приехал к нам домой. Виктор сказал, что сейчас денег нет. Лёша начал издеваться.

— Как?

— Сказал, что Виктор всегда был неудачником. Что если мужчина к пятидесяти годам не способен отвечать за семью, то уже не будет.

Я представила себе разговор.

Не самый дипломатичный способ взыскания долга.

— Что сделал Виктор?

— Сначала молчал.

— Потом?

Марина сжала пальцы.

— Ударил его.

Я перестала писать.

— Куда?

— В лицо.

— Один раз?

— Да.

— Алексей ответил?

— Нет.

Это было неожиданно.

— Почему?

— Засмеялся.

— В смысле?

— Просто стоял и смеялся. Потом сказал: «Ну вот. Хоть на что-то решился».

Мне вдруг стало совершенно понятно, почему Виктор ударил его.

Это, разумеется, не оправдывало удар.

Но Алексей явно обладал талантом находить в человеке самую болезненную точку и аккуратно тыкать туда палкой.

— А дальше?

— Я их разняла.

— Что сказал Виктор?

Марина молчала.

— Марина.

— Он сказал, что Алексей плохо закончит.

Тишина.

Я положила ручку.

— Дословно?

— Кажется, да.

— «Ты плохо закончишь»?

— Что-то вроде: «Когда-нибудь ты доведёшь не того человека и закончишь плохо».

Вот теперь я понимала, почему Марина не рассказывала об этом вчера.

— Полиция знала про конфликт?

Она покачала головой.

— Почему?

— Потому что Лёша упал с лестницы.

— Это официальный вывод?

— Да.

— И вы решили, что ссора не имеет значения?

Марина посмотрела на меня.

— Я боялась, что начнут подозревать Виктора.

— В чём?

И тут она сказала:

— Виктор не убийца.

Я не шевельнулась.

Потому что слово «убийца» в этом разговоре ещё не звучало.

Ни разу.

Я говорила о смерти.

О падении.

О конфликте.

О полиции.

Но не об убийстве.

Марина сама его принесла.

Она поняла это почти одновременно со мной.

— Я не в том смысле.

— В каком?

— Я просто сказала.

— Хорошо.

— Вы же понимаете?

— Я пока ничего не предполагаю.

— Алексей упал.

— Да.

— Значит, Виктор здесь ни при чём.

— Возможно.

— Не «возможно». Точно.

Я внимательно посмотрела на неё.

— Марина, почему вам так важно убедить в этом именно меня?

Она открыла рот.

И закрыла.

Хороший вопрос иногда работает лучше десяти интерпретаций.

Я откинулась в кресле.

— Давайте вернёмся к фактам. Виктор видел вас около девяти утра. Потом лёг спать.

— Да.

— Алексей погиб позже?

— Да.

— Точное время вы знаете?

— Нет.

— Хорошо.

Я снова записала.

Теперь у нас было уже несколько отдельных фактов, которые очень хотелось соединить.

Но соединять их пока было нельзя.

Соседка утверждает, что Марина приехала к Алексею утром.

Марина этого не помнит.

Виктор подтверждает только, что видел её около девяти.

Алексей сам открывал Марине калитку — по словам соседки.

Виктор должен Алексею крупную сумму.

За неделю до смерти он ударил Алексея и сказал, что тот плохо закончит.

Марина ничего этого не рассказывала полиции.

И при этом сама произносит:

Виктор не убийца.

Очень хотелось задать один вопрос.

Я всё-таки задала.

— Марина, вы боитесь вспомнить, что сделали вы? Или того, что сделал кто-то другой?

Она посмотрела на меня.

По лицу пробежало что-то быстрое.

Страх.

Настоящий.

— Не знаю.

На этот раз я ей поверила.

После сессии я долго сидела одна.

Не расследуй.

Я даже мысленно произнесла это голосом разумного взрослого.

Очень убедительно.

Потом открыла свои записи.

Виктор. Долг. Конфликт. Удар. Угроза.

Рядом:

Марина — провал памяти.

И отдельно:

Соседка видела её у Алексея утром.

Я обвела последнее.

Нет.

Так нельзя.

Я закрыла блокнот.

Мне нужно было купить молоко.

Вот.

Прекрасная задача.

Конкретная.

Без убийств.

Без памяти.

Без мужчин с плохими алиби.

Просто молоко.

В магазине я купила молоко, сыр, кофе, корм для животных, какой-то новый наполнитель, который был «особенно экологичным», хотя я подозревала, что коты эту экологичность не оценят, и три пары носков.

Носки были великолепные.

На одних были маленькие гуси.

Я даже не сомневалась.

Взяла.

На вторых — авокадо.

Тоже взяла.

Третьи были с надписью:

I NEED SPACE

— Особенно эти, — сказала я вслух.

Женщина рядом посмотрела на меня.

Я сделала вид, что разговариваю по телефону.

Телефона в руке не было.

Пришлось уйти.

У кассы позвонила Лена.

Я сбросила.

Она тут же написала:

«Ты живая?»

Я ответила:

«Да».

«Почему не берёшь?»

«Потому что ты можешь написать».

«Я хотела спросить, купить ли ленту бордовую или винную».

Я посмотрела на сообщение.

«Это разные цвета?»

Ответ пришёл моментально:

«ГОСПОДИ ИРА»

Я улыбнулась.

Жизнь снова ненадолго стала нормальной.

Я вышла из магазина с пакетами и пошла к машине.

До неё оставалось метров десять, когда я увидела бумагу под дворником.

Сначала подумала — реклама.

Потом — штраф.

Ни то ни другое меня не обрадовало.

Я поставила пакеты на землю и вытащила лист.

Обычная белая бумага.

На ней было напечатано всего несколько слов.

ПСИХОЛОГ ДОЛЖЕН ЗАНИМАТЬСЯ ЖИВЫМИ

Я перечитала.

Потом ещё раз.

Смысл не изменился.

Я медленно оглядела парковку.

Люди.

Машины.

Тележки.

Мужчина складывает покупки в багажник.

Женщина пристёгивает ребёнка.

Кто-то курит возле входа.

Никто не смотрит на меня.

Во всяком случае, открыто.

Телефон зазвонил.

Я вздрогнула так сильно, что чуть не уронила записку.

Лена.

Разумеется.

Я ответила.

— Что?

— Бордовая или винная?

Несколько секунд я молчала.

— Ира?

— Бордовая.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

— Что с тобой?

— Ничего.

— Не ври.

— Лена, я перезвоню.

Я отключилась.

Сфотографировала записку.

Положила её в пакет отдельно.

И впервые подумала, что, возможно, поездка к дому Алексея была не просто профессионально сомнительной.

Возможно, она была ещё и очень глупой.

Телефон снова оказался в руке.

Кому звонить?

Полиция?

И что сказать?

Здравствуйте, я психолог. Вчера я без особой причины поехала к дому умершего брата своей клиентки, поговорила с соседкой, потом неизвестный мужчина приказал мне туда не возвращаться, а сегодня кто-то положил под дворник записку.

Звучит прекрасно.

Особенно часть «без особой причины».

Я открыла контакт Марины.

Закрыла.

Нет.

Не ей.

Потом вспомнила Виктора.

Номер его Марина когда-то оставила в анкете как контакт на экстренный случай.

Вот это уже было этически сомнительно.

Но я не собиралась обсуждать терапию.