Клиентка на всю голову

Первым почувствовал неладное Гоша.

Я всего лишь достала кошачью переноску.

Он находился на диване.

Я моргнула.

Кота не было.

— Гоша?

Тишина.

— Георгий?

Ничего.

— Лена, ты видела Гошу?

— Только что был здесь.

Вот именно.

«Только что был здесь» — стандартное начало поисковой операции.

Мы проверили диван.

Кровать.

Под кроватью.

За шторами.

В коробках.

На шкафу.

В ванной.

Потом я услышала шорох из гардероба.

Открыла.

Гоша сидел на верхней полке между двумя свитерами.

Как он туда попал, я даже спрашивать не стала.

— Иди сюда.

Гоша стал плоским.

Это удивительное свойство кошек.

В обычном состоянии перед вами вполне объёмное животное.

Показываете переноску — кот превращается в жидкость и проникает в молекулярные щели.

— Гошенька.

Он прижал уши.

— Мы едем на дачу.

Никакой реакции.

— Там интересно.

Ещё меньше реакции.

— Там мыши.

Лена заглянула в комнату.

— Не обещай ему мышей.

— Я веду переговоры.

— Ты манипулируешь.

— Сейчас не время для этики.

В итоге Гошу мы загрузили в переноску втроём.

Точнее, грузила я.

Лена придерживала дверцу.

Сергей давал советы.

После моего взгляда советы закончились.

Васька, напротив, увидел вторую переноску, вошёл туда сам, лёг и посмотрел на нас так, будто хотел сказать:

«Вы закончили этот цирк?»

— Вот нормальный кот, — сказала Лена.

Из соседней переноски раздалось возмущённое:

— МЯ-А-А-У!

— Не сравнивай детей, — сказала я.

— Они коты.

— Принцип тот же.

С собаками было проще.

Ляля поняла слово «поедем» и мгновенно оказалась возле двери.

Если бы могла, собрала бы вещи сама.

Нафаня сначала не понял, зачем ему вообще куда-то ехать.

Потом Сергей показал пакет с лакомствами.

Нафаня принял решение.

И остался верен ему до конца поездки.

Самым сложным был Аркадий.

Мы поставили большую транспортировочную клетку.

Аркадий посмотрел на неё.

Потом на меня.

Потом снова на клетку.

— Это ненадолго.

— Га.

— Едем на дачу.

— Га.

— Трава.

Он задумался.

— Много травы.

Аркадий сделал шаг.

Лена тихо сказала:

— Ты реально продаёшь гусю поездку.

— Молчи.

— Водоём, возможно, — добавила я.

Аркадий подошёл ближе.

— Свежий воздух.

— Га.

— Всё. Договорились.

Я положила внутрь немного зелени.

Он вошёл.

Я закрыла дверцу.

Аркадий резко обернулся.

— ГА?!

— Извини.

— ГА-А-А!

— Иначе нельзя!

— ГА-А-А-А!

Сергей поднял клетку.

Аркадий кричал так, словно его вывозили из страны против воли.

Соседская дверь открылась.

Выглянула женщина.

Я улыбнулась.

— Добрый день.

Она посмотрела на гуся.

Потом на две кошачьи переноски.

Потом на собак.

Потом на нас.

— Уезжаете?

— Ненадолго.

Она медленно кивнула.

Я поняла, что вечером весь подъезд будет знать, что мы эмигрировали.

Загрузить всех в машину — это отдельное искусство.

Кошачьи переноски закрепили на заднем сиденье.

Собаки ехали в шлейках с автомобильными креплениями.

Аркадию устроили безопасное место в большой клетке сзади.

Лена посмотрела на всё это.

— А мы где?

Я оглядела машину.

Хороший вопрос.

В итоге Сергей сел впереди.

Лена разместилась сзади между переносками, Лялей и Нафаней и выглядела как сотрудник передвижного контактного зоопарка.

— Мне удобно, — сказала она.

— Правда?

— Нет.

Я завела двигатель.

Гоша начал петь.

Не мяукать.

Именно петь.

Длинно.

С чувством.

С претензией.

— МЯ-А-А-А-У-У-У!

— Мы ещё не выехали, — сказала я.

— МЯ-А-А-А-У!

— Я знаю, что ты недоволен.

Васька молчал.

— Посмотри на Ваську.

Лена сразу сказала:

— Ты же сама сказала не сравнивать детей.

— Сейчас можно.

Аркадий подключился:

— ГА!

Гоша:

— МЯ-А-А-АУ!

Аркадий:

— ГА!

— Они разговаривают? — спросил Сергей.

— Надеюсь, нет.

Нафаня нервно облизнулся и посмотрел на пакет с едой.

Ляля изо всех сил пыталась приблизиться ко мне, насколько позволяла шлейка.

— Ляля, я здесь.

Она вздохнула.

Тяжело.

С трагизмом.

— Мы едем отдыхать.

Лена посмотрела вокруг.

— Кто именно?

Я выехала со двора.

Через три минуты Гоша продолжал орать.

Через пять Аркадий перестал.

Через семь начал снова.

Через десять Нафаня заснул.

Васька спал с самого начала.

— Вот почему Васька мне нравится, — сказал Сергей.

— Мне тоже нравится Васька.

— Он психологически стабильный.

— Очень.

— Может, он у вас главный?

— Не исключено.

Первые двадцать минут всё шло прекрасно.

Потом навигатор сказал повернуть направо.

Я поехала прямо.

Сергей заметил.

— Он сказал направо.

— Я слышала.

— Почему прямо?

— Потому что там не надо направо.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу.

— Что?

— Там плохая дорога.

Лена засмеялась с заднего сиденья.

— Всё. Началось.

— Что?

— Сейчас мы будем ехать по деревьям.

Сергей повернулся.

— По каким деревьям?

— Ты ещё не знаешь?

— Что?

— Ирина не запоминает улицы.

— Я запоминаю.

— Назови улицу, по которой мы сейчас едем.

Я помолчала.

— Это не имеет значения.

Сергей начал смеяться.

Гоша решил, что смеются над ним, и снова заорал.

— МЯ-А-А-У!

— Тише!

Лена продолжила:

— Зато она помнит: после большого дерева направо.

— Не после любого дерева.

— Конечно. После конкретного.

— Там очень заметное дерево.

Сергей посмотрел вокруг.

— Здесь лес.

— Вот поэтому мне нужна концентрация.

Аркадий сказал:

— Га.

— Спасибо. Хоть кто-то понимает.

Навигатор сообщил:

— Постройте маршрут заново.

— Вот, — сказала я. — Он согласился.

— Он сдался, — ответил Сергей.

— Это разные вещи.

Через пятнадцать минут я увидела старый магазин.

Марина упоминала его в сообщении.

Точнее, написала:

«После бывшего продуктового будет развилка».

Бывший продуктовый выглядел как сарай, на котором каким-то чудом сохранилась надпись «ПРОДУКТЫ».

Я просияла.

— Вот!

— Что? — спросил Сергей.

— Магазин.

— Это?

— Раньше был магазин.

Лена толкнула его сзади.

— Не спорь. Теперь будет дерево.

Дерево действительно было.

Я повернула направо.

Сергей молчал примерно минуту.

Потом сказал:

— Ненавижу признавать, но работает.

— Конечно работает.

— А если дерево срубят?

Я задумалась.

— Это будет катастрофа.

— Поэтому люди придумали названия улиц.

— Деревья не переименовывают.

Лена засмеялась.

— Моя любимая теория.

Через полчаса мы остановились у придорожной кофейни.

Не потому что хотелось кофе.

Кофе хотелось всегда.

Просто я увидела вывеску:

«КОФЕ / ЧЕБУРЕКИ / ДОМАШНЯЯ ВЫПЕЧКА»

И человек внутри меня сказал, что расследование может подождать.

Сначала пришлось организовать животных.

Котов, естественно, никто выпускать не собирался. Я проверила, что переноски стоят в тени и в машине нормально с воздухом.

Лялю и Нафаню вывели на поводках.

Аркадию поставили складную миску с водой.

Сергей наливал.

Аркадий пил.

Рядом остановился мужчина с кофе и несколько секунд наблюдал эту картину.

Потом спросил:

— Это гусь?

Я посмотрела на него.

— Да.

Он кивнул.

— Я так и подумал.

И ушёл.

Мне понравился этот человек.

Никаких лишних вопросов.

Внутри кофейни было уютно. Три стола, холодильник с напитками и женщина лет шестидесяти, которая посмотрела на нас так, словно заранее знала, кто закажет чебурек, а кто потом попросит ещё салфеток.

Я взяла кофе.

Лена пирожок.

Сергей чебурек.

Потом я тоже взяла чебурек, потому что запах оказался сильнее убеждений.

— Ты же не голодная, — напомнил Сергей.

— Я передумала.

— Быстро.

— Гибкость психики.

Мы сели на улице возле машины, чтобы видеть животных.

Ляля лежала возле моей ноги.

Нафаня сидел около Сергея, потому что Сергей держал чебурек.

Никаких моральных метаний.

Чистая стратегия.

— Не давай ему.

— Не даю.

— Он смотрит.

— Пусть.

Нафаня посмотрел ещё сильнее.

Сергей отвернулся.

— Давит.

— Вот.

— Что?

— Манипуляция.

— Ты сейчас диагностировала йорка?

— Я наблюдаю.

Лена вытерла пальцы салфеткой.

— А если мы ничего там не найдём?

— Это наиболее вероятный вариант.

— Тогда зачем едем?

— Посмотреть.

— Ира.

— Что?

— Тебе уже один раз после «просто посмотреть» позвонили и попросили больше не смотреть.

— Я последовательный человек.

Сергей усмехнулся.

— Очень.

— Кроме того, я хочу понять, как выглядит место. Не искать воспоминания Марины. Не строить теории. Просто факты.

— Какие факты может дать пустая дача?

— Не знаю.

— Сильный план.

— У полиции тоже иногда так.

— Ты не полиция.

— Я знаю.

И это действительно было важно.

Я всё чаще ловила себя на том, что пересекаю какую-то невидимую границу.

Вот есть терапевт.

Есть клиент.

Есть её история.

А потом в этой истории появляются мёртвый брат, подозрительный муж, жена брата с любовником, старое исчезновение, неизвестные звонки — и в какой-то момент ты уже едешь на старую дачу с сестрой, её мужчиной, двумя котами, двумя собаками и гусём.

Это не входит ни в один учебник по консультированию.

По крайней мере, из тех, что я читала.

Когда мы вернулись в машину, Лена внезапно сказала:

— О! Смотри, кладбище.

Я посмотрела направо.

За деревьями действительно виднелась старая ограда.

— Где?

— Нет.

— Что «нет»?

— Я знаю это лицо.

— Какое лицо?

— Мы не едем.

— Я просто посмотрела.

— Ты всегда просто смотришь.

Сергей сидел рядом и явно наслаждался.

— А в чём проблема?

Лена повернулась к нему.

— Она любит старые кладбища.

— Я уже знаю.

— Нет. Ты не понимаешь масштаба. Если сейчас остановимся «на пять минут», домой вернёмся ночью.

— Там красивые памятники.

— Ира!

— Всё. Едем.

Я тронулась.

Через несколько секунд кладбище исчезло из зеркала.

Мне было немного жаль.

Но взрослая позиция требует жертв.

Аркадий сказал:

— Га.

— Не провоцируй.

Дача оказалась в самом конце улицы.

Если это вообще можно было назвать улицей.

Скорее две полосы травы, между которыми когда-то договорились ездить машины.

Дом я узнала сразу.

По фотографии.

Деревянный, двухэтажный, когда-то светлый, теперь сероватый от времени. Крыша потемнела. Окна первого этажа закрыты ставнями. Кусты разрослись так, что дорожку к крыльцу приходилось угадывать.

Мы вышли.

Потом началась выгрузка.

Сначала собаки.

Ляля выскочила и тут же прижалась ко мне.

— Я никуда не делась.

Нафаня увидел траву.

Понюхал.

Подумал.

Потом увидел Сергея с пакетом еды и решил, что природа переоценена.

Васька вышел из переноски спокойно.

Осмотрел двор.

Потянулся.

И буквально через минуту выглядел так, будто провёл здесь последние восемь лет.

Нашёл солнечное место возле крыльца и лёг.

— Посмотри на него, — сказала Лена. — Он уже дачник.

— Васька адаптивный.

— Васька нормальный.

Гошу выпустили в закрытой части дома только после того, как проверили двери и окна.

Он вышел из переноски, распластался по полу, посмотрел на нас с ненавистью и ушёл.

— Обиделся, — сказал Сергей.