Четырнадцатый архидемон 4

Возможно, Сурэноха всё-таки перебьётся заурядными пилюлями?

Беспокоила Валена и ещё одна мысль. Старуха могла знать об истинных свойствах нужного ей самородка куда больше, чем сообщила. Как-то Валену не верилось, что она готова наизнанку выворачиваться ради правнучки, которой доброго слова жалела, не то что редкого сокровища.

*****

Щитовик стремительно повернулся на бесчисленных ножках и плюнул струёй яда на дюжину шагов. Но Вален уже восстановился в достаточной мере, чтобы использовать Лёгкий Шаг — и тут же оказался позади членистоногой морской твари, с сегментированным телом, которое по размеру и форме и вправду напоминало миндалевидный щит, из тех, что иногда носили воины. Нацелил меч для броска в определённую точку, прямо позади чёрной бронированной головы. Но щитовик был опасен и спереди и сзади — его раздвоенный хвост вдруг невероятно удлинился и ударил, как хлыст из стальной проволоки. Вместо атаки Валену снова пришлось уворачиваться.

Бессмертный зверь третьего поколения — непростой противник, даже если у него только один цвет. Хотя большинство трактатов по духовной зоологии вообще отрицали существование «третьего поколения» — зверей, которые не были ни обычными животными, дожившими до цвета ядра, ни странными гибридами, а совершенно новыми видами. Авторы этих трактатов логично рассуждали, что бессмертные звери второго поколения встречаются нечасто, испытывают проблемы с размножением. Но если бы появились совершенно новые виды изначально бессмертных зверей, для которых цвета духовного ядра столь же естественны, как цвета шкуры, они бы стремительно вытеснили простых животных. По их мнению, «третьим поколением» называли бессмертные версии тварей, до получения первого цвета являвшихся неприметными или обитавших в укромных местах.

Если означенные авторы правы, Вален понятия не имел, что за морские насекомые превращались в щитовиков. И как это люди с гуаями ухитрялись этих насекомых не замечать. Обычные звери, став бессмертными, не вырастали во много раз и не меняли в один момент характер. А характер у щитовиков был скверный и агрессивный.

Как немедленно подтвердил этот конкретный щитовик, резво обернувшись и снова плюнув ядом. Да как же тебя достать?

В голову пришла идея. Вален взмахнул рукой — и летающий меч с силой ударил в песок на расстоянии дюжины шагов, задрожал, вонзившись до середины. Щитовик немедленно крутанулся в сторону меча, приподнялся на передних лапках, для очередного плевка. Ага! Хоть у этой твари и есть спереди глазки, она реагирует на вибрацию поверхности! Ещё один меч улетел в песок, заставив щитовика совсем отвернуться от Валена. А третий вонзился прямо в ту точку позади головы, куда Вален хотел попасть. Мерзкая тварь дёрнулась лишь раз и замерла.

*****

— Прекрасный вкус. Хорошая работа, почтенный господин, — закивала Оюна, едва откусив от тоненького, почти прозрачного ломтика сырого мяса щитовика.

— Угощайтесь, при всём уважении, в вашей секте такого не попробуешь, — протянула другой, самый аппетитный с виду, Валену на длинном ноже. Тот взял мясо двумя пальцами, позволил лицу отразить сомнение.

По словам Оюны, если щитовик долго бился в предсмертных судорогах, то его кровь наполнялась желчью, а плоть становилась отвратительной на вкус и даже ядовитой. Если же прикончить тварь одним ударом в нервный центр, то она была деликатесом. Но Валену мысль о поедании насекомых-переростков сырыми энтузиазма не внушала. Он бы отказался, если б не две причины. Первая заключалась в том, что Сурэноха просто слюнки глотала, глядя на разложенные по импровизированному блюду из панциря самого щитовика ломики — но не решалась даже потянуться к ним, пока старшие не попробовали. Вторая, куда важнее, была связана с его знаниями алхимии и ядов.

Что ж, по крайней мере, Кантос говорил, что бессмертные звери редко страдают от болезней и паразитов, а тех, что страдают распознать очень просто — их типичные паразиты обычно пытаются отгрызть лицо тому, кто прикончил ценного носителя. Вален откусил немного. И ещё немного. Вкус странный, солоноватый, но есть можно и даже с удовольствием. Он улыбнулся и сказал:

— Недаром я возился с этой тварью. По крайней мере, смог вкусно накормить обеих моих спасительниц.

*****

Проснувшись до рассвета, Вален некоторое время пролежал, размышляя. О чёрно-синем ядре щитовика, лежащем в его пространственном кольце. Эти морские твари нередко выползали здесь на землю — простые смертные и даже многие практики одного цвета предпочитали не связываться с ними. Щитовики не гонялись за людьми, их относительно легко было избежать — а вот победить не слишком легко. Надо бы и дальше охотиться на них. Одно- или двухцветных духовных ядер древесного аспекта у Валена хватало на годы вперёд, а вот всех прочих аспектов — нет.

Но больше чем ядро щитовика, Валена занимали некоторые особенности его биологии и действия его ядов. Между возвращением в Секту Шести Печатей и бегством из неё, он посвятил значительную часть свободного от тренировок времени изучению самых необычных и коварных способов отравления. Это уже пригодилось ему при конфронтации с Нельдой. И, похоже, пригодится ещё.

Глава 11. Безымянное чистилище, часть 1.

Горизонт уже посветлел, но солнце ещё не успело подняться, чтобы прожарить пустынный берег. От моря тянуло солёной прохладой. Подходящее время устроить небольшой тренировочный поединок.

С боевыми искусствами у Недостойных дела обстояли плохо. Для серого ядра с не слишком выдающимся талантом, звёзд на восемь, максимум девять, Сурэноха была быстрой и сильной. Закалку она прошла хорошо. Но вот что касается её умений рукопашного боя… точнее их отсутствия. На «Восхождении из бездны», которое Вален запомнил шкурой, она была бы в худшей десятке, если не в худшей тройке класса.

Он покачал головой, подставляя предплечье под очередной удар. И в тот же миг легко толкнул девушку в плечо открытой ладонью, выбил из равновесия, заставил отступить на два шага. А ведь сейчас они были на одном уровне духовного ядра.

— Проще будет достать тебе этот Зеффаров самородок или что оно там, чем выучить.

Сурэноха надулась:

— Что толку от махания кулаками. У настоящих воинов есть оружие: копья, луки и дубинки.

— С оружием часто сподручнее, чем с голыми руками, само собой. Вот только оружие у вас — мусор. Кость, дерево и камень, вместо стали, а уж зачарование… я его и зачарованием назвать не могу, невеста обидится, что ставлю это в один ряд с её искусством. Уже практику двух цветов ваши стрелы и копья будут не страшнее заноз и колючек. Летающие мечи и прочие сокровища вам не продают, так?

— Иногда продают. Втихую. Задорого.

— В общем, я покажу тебе самые простые стойки и удары. Возможно, потом жизнь спасёт. А пока… Говоришь у воинов оружие есть? Ну давай посмотрим, как ты владеешь копьём. Не зря же я сюда тащил ту пару жердей.

Вооружившись палками, длиной с типичное местное копьё, они снова сошлись. Теперь Вален с самого начала задал ритм, пошёл давить. Его атаки нельзя было назвать умелыми. Копьями в Секте Шести Печатей почти не пользовались. Кантос их не любил. Лишь благодаря Вальтии Вален выучил несколько базовых приёмов. Но этого хватило, чтобы погнать Сурэноху по мокрому песку между валунами. Его стойка была непринуждённой, вес плавно перетекал с ноги на ногу. Когда она, разозлившись, попыталась нанести прямой удар в ответ, Вален без усилий перехватил её палку рукой.

— Кто же так копьём вертит в настоящем бою? — возмутилась Сурэноха.

— Я, например. Хотя моя старшая сестра сказала бы, что я верчу копьём, как крестьянин оглоблей.

— Твоя старшая сестра такая грозная в бою?

Вален фыркнул:

— Грозней, чем ты можешь представить. Ладно, я обещал кое-что показать. Смотри сейчас на мою стойку, обрати внимание на положение ног…

Вален говорил почти на автомате, его разум был занят иными мыслями.

Ну, хорошо, дикари и изгои остаются дикарями и изгоями, в частности из-за того, что их традиция воспитания практиков слаба. Недостаток ресурсов, позволяющих вырастить героя с большим числом цветов — ещё полбеды. Недостаток подготовки, из-за которого даже при равном числе цветов их воины будут проигрывать что натасканным по всем правилам ученикам приличных сект, что закалённым в боях вольным практикам — совсем беда. Но старая Оюна, кажется, повидала мир за пределами племён, странствующих по этому унылому берегу. Помимо разных мелких оговорок, она вела себя с ним, Валеном, довольно смело. Будь он пришельцем из совершенно незнакомого ей мира, то старая ведьма просто перерезала бы ему горло. Для надёжности.

Но раз мир она повидала, почему же не пытается подняться выше местных «стандартов» при подготовке правнучки? Потому что в действительности вся её забота о будущем Сурэнохи — очевидная ложь?

*****

Вален резко выбросил вперёд открытую ладонь — и по пляжу пронёсся порыв ветра, взметнувший мелкий песок. Отлично.

Неприятностей больше не случалось. Усердие в медитациях, дыхательных упражнениях, тренировках и охоте делало своё дело — Вален восстановился уже почти до уровня двух цветов. И восстановление шло хорошо, токсины выходили из организма, не причиняя долгосрочных повреждений. Меридианы будут как новенькие.

Если на то пошло… нельзя ли сделать их лучше новеньких? Он ни на миг не забывал о своём недостатке врождённого таланта. Если бы он смог от семи звёзд потенциала меридианов подняться хотя бы до восьми-девяти… Во-первых, теперь, когда он больше не живёт в Горах Шести Печатей и на обозримое будущее не имеет шансов жить в благословенной земле, потенциал меридианов становится ключевым фактором подъёма на следующий цвет. Самосовершенствование рискует застрять просто из-за слишком медленной конденсации духовной энергии. Ведь даже при использовании энергетических пилюль их эффективность, степень усвоения энергии, которой их напитал алхимик, зависит от качества меридианов. Во-вторых, улучшив свои меридианы, он сможет чувствовать себя куда увереннее при встрече с равными по цветам практиками. На третьем цвете, а тем более выше, разве что у любимых детей могущественных старейшин, которых тащили ввысь родители, бывает настолько же посредственный талант… Сам он, Вален, как раз и есть любимый сын могущественной старейшины. А соперничать ему в будущем придётся с теми, кто поднялся за счёт собственных отличных дарований, отнюдь не покровительства и везения.

Если бы нынешние мысли Валена услышал, скажем, Кантос, он посмеялся бы и сказал, что Вален за три с небольшим года победил больше практиков, превосходящих не то что по звёздам потенциала меридианов, а по числу цветов, чем огромному большинству удаётся за всю жизнь. Потому что у огромного большинства число таких побед составляет ноль. Но потом добавил бы, что вечное недовольство собой и своими достижениями — это очень полезное качество для практика.

Это-то качество и подталкивало Валена к мыслям о риске, риске ради повышения если не потенциала меридианов, так сродства с элементом, которое могло в ограниченной степени, при использовании техник этого элемента, заменить потенциал. Сейчас, пока восстановление ещё не завершено, у него есть возможность воспользоваться хаосом внутри собственного тела. Если он получит мощный источник духовной энергии с аспектом металла и проведёт завершающую часть восстановления поглощая эту энергию… вред маловероятен, а вот польза, усиление его собственного элементального аспекта, вероятна вполне. Куда более вероятна, чем особая выгода для Сурэнохи при использовании этой энергии для прорыва.

Вален поглядел в сторону далёкого острова, скрытого за горизонтом. Сейчас, в полдень, никакое свечение не выдавало его местоположения. Риск будет высок. Старуха Оюна не смогла добыть самородок красного золота на двух цветах. Конечно, она не ученица великой секты. Но она — старый, опытный практик. А вот он, Вален — торопился, карабкаясь вверх, был зациклен собственно на прорывах и на адекватном завершении соответствующих стадий культивации. Его текущий арсенал техник — хорошо освоен, но крайне узок. Всего четыре, причём половина небоевых.

Или условно боевых. Вален, не глядя, протянул руку — и на повёрнутой к небу ладони заплясали языки огня. Повернул руку ладонью вниз — огонь исчез, а по серому боку ближайшего валуна пробежала изморозь. Интересная, конечно, техника, это Преобразующее Пламя. Помимо нагрева и охлаждения алхимической печи у неё может быть и масса других применений. Большинство алхимиков не уделяли лишнего внимания её культивации, совершенствуясь лишь в её использовании по основному назначению. Не исключено, что зря. Вален хотел бы найти лишнее время на эксперименты с ней. Какие-то смутные мысли и догадки, возможно связанные с прошлой жизнью, начинали вертеться в голове при виде техники элемента Огня, позволявшей создавать не только жар, но и его противоположность, холод — другие низкоуровневые техники так не могли. Но лишнего времени у него сейчас не было. И какие бы дополнительные способы применения ни были Преобразующего Пламени едва ли они будут полезны в бою. Или если только против врага, крайне уязвимого к огню или холоду. Слишком медленно оно работало. Уж если подошёл на его эффективную дистанцию, куда лучше без затей рубануть мечом.

Конечно, Валена руководствовался чётким и весьма разумным расчётом, когда не учил боевых техник, кроме Лёгкого Шага и Призрачных Мечей. Помимо недостатка времени, всё опять возвращалось к посредственному таланту. У обоих этих техник требования к духовной энергии были минимальны. Атаковать в бою он рассчитывал с помощью алхимического оружия, плюс сокровищ, купленных за деньги, либо созданных Люме. Ситуацию, когда Люме неизвестно где, купить ничего нельзя, собственные познания в алхимии раскрывать не стоит, а лучшая часть его арсенала уже потрачена в Саду Скрытых Звёзд, он считал слишком маловероятной, чтобы к ней готовиться.

Думая об этом, Вален призвал из пространственных колец сразу четыре меча и заставил их вращаться вокруг себя. Что ж, умение управлять несколькими мечами сразу никуда не делось, во всяком случае. И у него ещё оставалось достаточно простых летающих мечей, чтобы в полной мере им пользоваться. Но у волшебного существа, сторожившего самородок, тело из металла. Совершенно не факт, что простые летающие мечи нанесут ему хоть сколько-нибудь значительные повреждения.

Конечно, он может прямо сейчас выучить атакующую технику двух цветов. В Секте Шести Печатей Вален купил несколько нефритовых табличек, способных спроецировать техники низких цветов прямо в разум. Купил он их на случай, если техника того или иного типа, скажем, позволяющая рубить металл и камень, вдруг понадобится неотложно. Но причины, по которой он не воспользовался ими сразу, никуда не делись. Даже не считая его личной паранойи по поводу допуска в мозг, где и так обитает враждебный двойник, ещё каких-то чужих мыслей. Полагаться на понимание другого практика — путь быстрый, но ведущий в строго определённую точку, вместо того, чтобы открывать новые горизонты. Так можно усложнить освоение даже техник, просто похожих на ту, что ты забросил себе в голову. Стоит ли добыча самородка таких проблем?

Лучше всего убедиться самому. Может, он зря ломает себе голову. Если окажется, что там не чистилище, с магически созданным стражем, которому неведом испуг, а логово необычного бессмертного зверя, то Фантомный Крюк сможет принести лёгкую победу. У Оюны его желание заранее поглядеть своим глазами тоже особых подозрений не вызовет. Возможные ранения можно будет списать на то, что он столкнулся с хранителем острова и сбежал от него. Так что она продолжит ждать его окончательного исцеления.

*****

Теоретически, Вален даже в максимально ослабленном состоянии сохранял способность летать на мече. На практике же не стал рисковать, пока не восстановился до уровня двух цветов. Многих приводило в восторг чувство полёта за счёт своей собственной силы и мастерства. Вален к этим людям не относился. Его раздражал бьющий в лицо холодный ветер и небольшие, но постоянные усилия, необходимые, чтобы сохранить равновесие.

Вот и сейчас он долетел до вулканического острова в дурном настроении. С высоты он мрачно глядел на широкую чашу кратера, на тёмный базальт и седой пепел. На самом дне этой каменной чаши действительно зияла пещера. Её вход, обрамлённый причудливыми наплывами охристо-жёлтого камня, вёл, казалось, прямо в ещё бьющееся огненное сердце вулкана.

Из глубины пещеры доносился негромкий, ритмичный гул, словно дыхание колоссального чудовища. Наружу валил густой пар — минеральный запах чувствовался даже за пределами кратера. Иногда во мраке вспыхивало неяркое багровое сияние.

Вален долго напрягал своё духовное зрение, пытаясь уловить какие-то отличия пространства внутри кратера, или внутри пещеры, от окружающего мира. Ничего. Потёр лоб. Если это всё же чистилище, то у него должна быть граница, где начинают действовать его правила. Пересечение этой границы должно сопровождаться каким-то видимым знаком. Владыка Даров лично вводил испытуемых лишь в особо значимые, редко открывавшиеся и работающие по сложному набору законов чистилища, типа Трёхсотлетнего. В большинстве случаев появлялось лишь некое предупреждение о том, что ты зашёл в особое место — предупреждение, которое недостаточно искушённый гость мог и принять за что-то иное. Наконец, воздействовать снаружи на то, что находится внутри, было невозможно. В случае чистилища, привязанного к объектам в обычном мире, вроде вулканического кратера, могучий практик мог, конечно, уничтожить эти объекты — и тогда оно исчезало целиком, не оставляя никаких трофеев. Свойства у чистилищ бывали самые разные, ограниченные лишь нездоровой фантазией их Хозяина, но эти три повторялись неизменно. Старая Оюна этого, впрочем, могла и не знать. У неё же не было доступа к лучшим библиотекам и заслуживающим доверия трактатам.

Что ж, проверить наличие последнего из этих трёх свойств несложно. Вален подлетел поближе, достал из кольца летающий меч, и метнул его, целясь в самый хрупкий с виду камень, который сумел заметить внутри кратера. Но лишь долетев до незримой границы, идущей вверх от краёв чаши вулкана, меч вдруг утратил всю инерцию и плавно опустился на землю. Вален хмыкнул, слетел, чтобы подобрать оружие. Что ж. Если здесь и вправду чистилище, Оюна, по крайней мере, не собирается скормить его монстру, ради какой-то своей цели. Конечно, чистилища тоже могли быть смертельными ловушками. Войти хватит и простого шага, а чтоб выйти надо выполнить какое-нибудь заковыристое условие. Но если бы Оюна хотела просто его погубить, ей не нужны были такие сложности. Награды чистилища ни в одном известном случае не требовали приносить кого-то в жертву. И получить их, не зайдя внутрь самому, было невозможно.

Рассудив так, Вален послал летающий меч, на котором стоял, вперёд. В ушах раздался тихий звон, словно от медных колокольчиков. Сияние в глубине пещеры на миг вспыхнуло ярче. Но правил и условий никто не зачитал. Вален подождал секунд десять и осторожно полетел дальше. Все его чувства были напряжены до предела. Потому он заметил то, что менее наблюдательный практик мог бы и упустить — с движением меча гул, доносящийся из пещеры, стал чуть громче.

Вален тут же остановился. Вернулся назад. Полетал вдоль края кратера, не углубляясь внутрь. Никаких изменений. Нашёл камушек, кинул его в сторону пещеры. Никаких изменений. Послал вместо камушка летающий меч — гул снова едва заметно усилился, но вернулся к обычному уровню, когда меч не вернулся к Валену. Соскочил с меча, убрал его в кольцо и прошёл пару десятков шагов вглубь на собственных ногах. Никаких изменений. Отошёл назад и преодолел чуть меньшее расстояние Лёгким Шагом. Перемещение слегка нарушило работу чувств. Пришлось повторить три раза, прежде чем Вален убедился — гул всё-таки усиливается. Призвал Преобразующее Пламя, подержал его четверть минуты — тут усиление звука заметил бы и кто-то с менее острым слухом.

Так. Похоже, активное использование духовной энергии что-то пробуждает там внизу, в пещере. Валену очень не хотелось беспокоить сон «чего-то», способного издавать звуки, разносящиеся на километры. Интересно, а простое ношение пространственных колец вызовет тут какую-то реакцию?

Несколько раз пройдя метров сто туда и обратно, Вален убедился: гораздо медленнее, но вызовет. Коварное место, однако. Не использовать техники или сокровища активного действия — ещё куда ни шло. Но вот снять пространственные кольца или там защитные талисманы, которые большинство практиков не снимают даже в постели, причём вне зависимости одни ли они в этой постели, или нет… У Валена было всего три с лишним года опыта, но и он без своих колец, где хранилось всё собранное им богатство, чувствовал куда хуже, чем если бы разделся догола. Что уж говорить про практика-ветерана. Возник соблазн повернуть назад. Не могло быть в этой пещере ничего такого, что стоило бы риска. Но на помощь жадности пришли любопытство с азартом. С какой стати отступать, если он уже разгадал главный секрет этого места?

Вален нашёл нишу в камнях, откуда кольца не могли так просто укатиться, сложил их там и осторожно зашагал к дымящемуся провалу.

Глава 12. Безымянное чистилище, часть 2.

Спуститься в пещеру без техник или полёта на мече оказалось делом непростым. Здесь не было ни лестницы, ни тропы, лишь неровные стены провала. Полумрак, жара, духота и клубящиеся пары, от которых слезились глаза и першило в горле, делу не помогали. Вален создал маленький барьер воли, закрывая лицо, словно маской, пропускающей только чистый воздух. Подождал полминуты и убедился, что барьер считается использованием духовной энергии — подземный гул от него усиливался, хоть и медленно. Без него оставалось лишь терпеть.

Простой смертный тут сломал бы себе шею. Возможно, что и заурядный практик двух цветов не осилил бы бесшумный спуск. Валена нельзя было назвать опытным скалолазом, но его выручили острые чувства и хладнокровная методичность. Без малейшего нетерпения, не обращая внимания на неудобства, он высматривал и прощупывал верный путь, порой замирая на полминуты, только бы не сделать опрометчивый шаг.

Один из краёв провала плавно переходил в стену внутренней пещеры. Там-то и спустился Вален. Безопасно оказавшись на самом дне, утёр глаза и огляделся. Именно в этот момент неправильной формы глыба из красного золота в центре подземного пространства разгорелась тем самым сиянием, отсветы которого окрашивали небо по ночам. И в первый миг он с трудом сохранил присутствие духа.

Он понимал, что тёмная масса там, в глубине — это тот самый страж, медная змея. Но полумрак до сих пор скрывал её истинные, исполинские размеры — толщину больше человеческого роста, длину не меньше полусотни метров. Тот гул, что Вален слышал даже из-за пределов кратера, в самом деле был её дыханием! Чешуя блестела, словно металл. Может и не «словно». По бокам бежали цепочки красных, как рубины, пятнышек. Огромная голова, покоившаяся на камне, была украшена гребнем и «усами» из длинных, блестящих перьев, подрагивавших с каждым долгим вдохом и выдохом. Циркуляция, которую ясно видел Вален, пугала ещё больше могучего физического тела. Где-то на полпути между двумя и тремя цветами. Скорее, ближе к очень слабому практику трёх цветов. Сложно сказать точнее, когда змея спала. Вероятно, она была сравнительно медленной, раз Оюна успела сбежать. Но недостаток скорости как пить дать компенсируется избытком в других областях. А в замкнутом пространстве пещеры уворачиваться от её атак будет непросто.

На первый взгляд кольца невероятной змеи обвивали наплыв базальта, из которого торчал светящийся самородок, со всех сторон. Но нет. Маленький проход оставался. Прямо у головы, с её дрожащими перьями. Еле-еле хватит, чтобы пройти, не коснувшись чудовища.

Имей Вален дело с обычным бессмертным зверем, он бы, пожалуй, отступил и вернулся уже на трёх цветах. Слишком велик риск — с учётом того, что пространственные кольца остались наверху и он безоружен. Но здесь чистилище. Чистилища смертоносны для неосторожных и криворуких — но их опасности и испытания, по сути, не более чем игра, приготовленная их Хозяином. Причём игра честная. Если чистилище тебя впустило — у тебя есть шанс завоевать его награду. Если правила этой игры тебе не изложили сразу — при должной сообразительности их можно и нужно вычислить.

А если ты их вычислил — так чего же бояться? Очевидно, что здесь мы играем в «не разбуди стража». И змея не проснётся просто потому, что ей ногу… то есть, хвост свело в неподходящий момент.

Вален снова протёр глаза, сделал короткое дыхательное упражнение, чтобы расслабиться и бесшумно, словно призрак, зашагал к исполинскому чудовищу. Дойти до самородка оказалось несложно. Если тебя не подводят нервы, когда колеблющиеся перья вдруг оказываются в паре сантиметров от лица. По дороге Вален заметил, что позади челюсти у гигантской змеи чешуя мелкая и, с виду, мягкая. Возможно ли нанести туда смертельный удар? В принципе, да. Но зачем рисковать? Он пришёл сюда за самородком.