Четырнадцатый архидемон 4

— Всё честно. Ты должна была понять это до атаки, по тому, как я двигаюсь. А я хотел попробовать одну из моих прежних техник до встречи с чудовищем на острове. Давай, становись в стойку, — Вален сделал вид, что нажимает узлы меридианов, чтобы понизить свой уровень до серого ядра.

*****

Ближе к вечеру Вален размышлял, сидя скрестив ноги на валуне под палящим солнцем.

Все иллюзии принадлежали элементу Воды. Они подходили Валену лишь немногим меньше, чем техники его родного элемента Металла. Тем более, что из трёх столпов всех техник, объёма духовной энергии, силы воли и воображения, они предъявляли серьёзные требования лишь к последним двум. С которыми у Валена было всё в порядке. Но была и проблема. Техники иллюзий резко делились на две категории.

Первая начиналась с базовой техники Небесной Кисти, ответвлениями которой, по сути, вся и являлась. Но освоить Небесную Кисть непросто, требуется если не постижение сути иллюзий, то глубокое понимание способов их создания. У Валена на это по-прежнему не было времени.

Вторая категория состояла из предельно упрощённых и ограниченных техник иллюзий для применения в бою, вроде Призрачных Мечей. Их освоение шло быстро — недели, а не месяцы и годы — но слабость общего фундамента означала, что каждую из них надо учить отдельно, практически с нуля.

Во всяком случае, так говорили наставления. У Валена была собственная идея. Позволявшая не только получить выгоду, если удастся её реализовать, но и получить ответ на важный вопрос. С Арамой Вален на эту тему поговорить не успел. Кантос же не мог вынести суждение, более определённое чем «против меня и подобных мне это всяко мусор» — потому что был слеп. А первым шагом в создании любой общеизвестной иллюзии являлся обман зрения.

Идея сработала — он сумел всего за несколько дней добиться начального освоения техники Остаточного Образа, отталкиваясь от её сродства c Призрачными Мечами в ключевом аспекте. Обе техники брали уже существующий набор информации для органов чувств и «размножали» его. Призрачные Мечи заставляли один клинок казаться целым роем. Ну а Остаточный Образ оставлял иллюзорную копию практика на том месте, где самого практика уже не было. Как и в случае с Призрачными Мечами, смысл техники заключался в том, чтобы дезориентировать врага хотя бы на краткий миг в горячке боя.

Интересно, а возможно ли создать иллюзорный аналог светошумовой бомбы, не запутывающий смешением реальности с нереальностью, а просто перегружающий чувства? Потом непременно проверим.

А сейчас успех маленького эксперимента с двумя иллюзорными техниками дал ответ на вопрос, уже некоторое время беспокоивший Валена. Возможно ли, что наставления упускают верный, по крайней мере верный для него самого, путь? Даже в отношении базовых техник первого круга?

Помнится, в последней главе «Начального наставления Досточтимого Золотые Одежды», азбуки практика, было написано:

«Естественное желание ученика — идти по проторенному пути; естественное желание учителя — вырастить из ученика нового себя. Таким способом можно сохранить и постепенно приумножить сокровища культивации, как крестьянская семья может сохранить и приумножить своё богатство усердным трудом из поколения в поколение. Но таким способом нельзя воплотить в жизнь действительно великие устремления! Практик, полагающийся на чужие образцы техник, заклинаний, барьеров, формаций и методов, не выйдет за пределы усердной посредственности!

Однако же, и в желании искать собственный путь часто кроется высокомерие человека или гуая, судящего о вещах за пределами своего понимания. Воистину неразумны те, кто хочет летать, не научившись перед этим бегать, как и те, кто заново прокладывают пути, уже проложенные предками.

Своим опытом и наставлениями в поисках верного равновесия, я поделюсь позже».

Увы, у Досточтимого не оказалось никакого «позже» и даже «Начальное наставление», как говорилось в комментариях, дописывали его ученики. А все прочие трактаты о культивации словно из почтения к нему сговорились давать столь же неопределённый ответ. Похоже, что конкретных советов о том, какие низкоуровневые техники и группы техник уже изучены глубоко, а в каких ещё остаётся много пространства для улучшений, Валену можно не ждать.

По крайней мере, теперь он знал, что его нос дорос до собственных идей, а в наставлениях бывают недостатки, которые можно и нужно исправлять. Значит, тот недостаток, который он видел в предлагаемом методе обучения сокрытию цветов ядра, мог быть вполне реальным. В конце концов, сокрытие своей силы полезнее всего разыскиваемым преступникам, экспертам тёмного пути и просто вольным практикам. Не та публика, чтобы делиться своими находками с авторами трактатов по культивации.

Размышления Валена уже пару минут пыталась прервать крупная кусачая муха. Конечно, против его кожи её жвалы были бессильны. Потому он и терпел её эти пару минут. Но в конце концов гадливость от прикосновений ножек насекомого к коже, превосходящей человеческую не только по твёрдости, но и по чувствительности, взяла верх. Вален аккуратно поймал муху двумя пальцами — куда уж ей было увернуться — и тут же размазал о камень.

— Едва успела земля подняться из вод, как на ней уже появились…

Он хотел сказать «отвратительные насекомые», но не сказал. Сурэноха упражнялась в медитации неподалёку. Мало ли — услышит и обидится. Между прочим, он так ни разу и не спросил её, природой какого гуая-насекомого она обладает. А она сама не говорила. Вполне возможно, что получеловеческая форма девчонки уродлива и вызывает у неё стыд.

А вот человеческая форма…

Вален тут же подавил эти мысли, как и желание глянуть в её сторону — знал ведь, что она опять сидит в одних штанах. Если пустоголовая малолетка, которая даже не в его вкусе, ну, по крайней мере, пока не выросла окончательно… Чёрт! В общем, если у него уже возникают такие мысли и желания через какой-то месяц разлуки с Люме — что же будет через год? Это признак того, что он оставляет себе слишком много времени на суетные мысли! Надо тренироваться так же усердно, до изнеможения, как в те дни, когда его совместно гоняли Арама с Кантосом.

В конце концов, теперь ему предстоит не какой-то там честный поединок на арене, а нечто похуже!

*****

Вален повёл рукой — и сразу четыре меча закрутились вокруг него сверкающим на солнце хороводом. Указал пальцем — и мечи стрелами помчались к валуну в сотне шагов, ударили с такой силой, что во все стороны полетели осколки камня. Повернул руку ладонью вверх — и они вернулись, словно охотничьи птицы к хозяину. Сейчас он уже мог идеально управлять минимум шестью мечами зараз. Но не собирался демонстрировать реальный предел своих способностей.

— Премного благодарен за кров, еду и помощь, — он церемонно поклонился Оюне. — Мои меридианы восстановились практически идеально. Вечер уйдёт на отдых. А завтра я отправлюсь на этот ваш остров алого свечения.

— Ох почтенный старший, ох господин Лотрек, — в ответ на один поклон, старуха отбила полдюжины. — Всем бы практикам обладать таким добродетельным сердцем как у вас, насколько лучше тогда был бы мир!

Валену понадобился весь его самоконтроль, чтобы ни единым движением брови не выдать своей истинной реакции на эти слова.

*****

Теперь, когда Вален восстановил всю свою духовную энергию трёх цветов, холодный ветер в лицо не так донимал его в полёте, несмотря на возросшую скорость. Эффективность почти любого сокровища, рассчитанного на неоднократное применение, складывалась из силы, обеспеченной собственной циркуляцией, и силы владельца. Так как повысилась лишь вторая, то прочность и устойчивость тела Валена возросли в большей мере, чем скорость меча. Если он поднимется на четвёртый цвет, то летающие мечи обычного качества и прочие сокровища ученического уровня станут лишь незначительной добавкой к его силе, в лучшем случае будут открывать дополнительные возможности. Но до этого надо ещё дожить.

Пока Вален мчался к острову на горизонте, он снова подумал, что наиболее надёжный способ дожить — просто полететь куда подальше. Догнать его здесь никто не сможет. Вероятная выгода от возвращения к Оюне будет незначительной, а риск — ненулевым. И снова в уме всплыли два возражения.

Нет, дело, конечно, было не в том, что недостойно практика оставлять девушку, которая ему жизнь спасла, на произвол старухи, не желающей ей ничего хорошего. А то и кого похуже. Речи о поддержании репутации человека, платящего добром за добро, тоже не шло. Лотрека из клана Луон практически невозможно было связать с Валеном Веном. Если местные до сих пор не узнали в нём практика за которым, вероятно, гоняется полконтинента, то не узнают и после того, как он улетит в закат.

Возражение первое: если ему на голову ещё не свалился отряд могущественных старейшин, а то и лично Оритилл, значит телепортацию не отследили обычными средствами. Но вот Люме, если созданное ей кольцо на пальце Валена прожило хотя бы секунду после телепортации, могла почувствовать общее направление, в котором его следует искать. С этой точки зрения, ему не стоит улетать далеко без насущной нужды. Пара сотен километров в ту или иную сторону почти наверняка не будут иметь значения при точности прикидок «две туфли по карте»… Но всё же, его беспокоило это «почти».

И возражение второе: он собирается совершить невозможное. Подняться до уровня Досточтимого за ничтожные десятилетия. Да ещё с весьма заурядным талантом. Как же он хочет сделать это, если начнёт своё самостоятельное развитие с уклонения от вполне приемлемого риска? Пусть больших выгод и не предвидится, но уж лучше потратить время на получение малых, чем на поиск более счастливой возможности вслепую.

Да и к тому же решение он принял полмесяца назад. Переигрывать сейчас — не просто бессмысленно, это будет в чистом виде робость, способная надолго отравить его сердце.

*****

К возвращению Валена прабабка и правнучка придали себе свой самый парадный вид, отчистили одежду, тщательно заплели волосы и приготовили лучшую еду, которую смогли найти — суп из моллюсков, аккуратно нарезанные ломтики щитовика, птицу, зажаренную на палочке. Оюна пожертвовала драгоценными запасами муки, чтобы пожарить пару лепёшек. Заварила не только чай, но и настойку из своих отборных редких трав, насыщенную духовной энергией.

Когда Вален в вечерних сумерках слетел к их палатке, с очень довольным видом, обе поклонились и расплылись в улыбках. Лишь у правнучки улыбка была искренней.

— Полный успех! — провозгласил он. Повёл пальцами — и в них появился маленький кусочек красного золота. — Это тебе, Оюна. А уж остальное пойдёт младшей на прорыв. Не волнуйся, там с избытком хватит. Но это потом. Наползался по скалам, голоден как Зеффар!

Следующие несколько минут все были очень заняты: Сурэноха подавала еду, Вален запихивал её в рот, а Оюна осыпала господина Лотрека всяческими хвалами.

— Вот, выпейте, поможет снять усталость и в будущем пользу принесёт, — с очередным поклоном она взяла чашку, полную настойки, которую Вален пока не трогал. — Столько времени я, ничтожная, эти травы искала, немало пота пролила.

«Палишься, старая дура».

Мысли эти, конечно, остались мыслями. Подозрительный, но менее проницательный практик сейчас приказал бы старухе отпить самой. Вален же взял чашку, принюхался к пару, поднимающемуся над ней, и, не колеблясь, сделал большой глоток.

Глава 15. Страшная ошибка.

— Ваша благодарность и гостеприимство не знают равных, — Вален поставил пустую чашку на циновку, заменявшую стол в бедной палатке. — Вправду лучшее отрываете от сердца.

Глаза Оюны странно блеснули. Не почуяла ли она ехидство? Но старуха тут же согнулась в очередном поклоне:

— Благодарю на добром слове, вы совсем уж меня захвалили. Сами видите, жизнь у нас непростая, бедная. Хоть я и культивировала усердно с моей девятой весны, а всё же не поднялась выше двух цветов. Как же тут упустить случай, как же не оказать большой услуги могущественному и великому практику?

— Я где-то так и подумал, — Вален криво усмехнулся. Взял из рук Сурэнохи ещё кусок лепёшки, с лежащими на нём ломтиками щитовика, начал жевать. И вдруг замер с куском во рту. Выражение лица стало странным. На лбу выступил пот. Глаза расфокусировались, словно он смотрел внутрь себя.

— Что с тобой? — спросила Сурэноха. В её голосе слышались недоумение и лёгкий оттенок испуга. Она подалась вперёд, положив ладонь ему на плечо.

Затем очень быстро произошло сразу несколько вещей. Вален коснулся большим пальцем левой руки кольца на среднем и в его ладони появилась пилюля. Оюна прыгнула на него как кошка, перемахнув через очаг с пылающим углём. У неё не было бы и шанса даже коснуться полностью восстановившегося Валена — если б его движения не оказались чудовищно замедлены. Удар! Хлопок! Их тела столкнулись с такой силой что Вален вылетел сквозь сделанную из шкур стену палатки и шагов десять проехал спиной по каменистой земле. Пилюлю выбило из руки. Сама палатка мгновенно рухнула. Сурэноха вскрикнула и покатилась кубарем — её зацепило случайно, но с такой силой, как если б вскользь толкнул разъярённый слон.

— Бабушка! Что ты делаешь!

Вместо ответа, Оюна нанесла Валену ещё один удар ладонью в грудь, наступила на запястье, не давая достать и закинуть в рот новую пилюлю. Её атаки не могли причинить заметного вреда. Но движения юноши становились медленнее с каждой секундой.

— Яд! Но как?.. Яд не должен…

— Говоришь, яд, который можно сварить в этой дыре не должен подействовать так быстро на практика трёх цветов? — лицо Оюны жутко исказилось, теперь она не столько произносила, сколько выплёвывала слова. — Так это если скормить его тебе весь сразу! Но ты же месяц жрал суп из узорчатых ракушек, мясо щитовика, чёрную соль, листья камнеломки в чае! Все компоненты кроме завершающего! До костного мозга пропитался ими! А завершающим была моя настойка!

— Бабушка! — со второй попытки Сурэноха встала на ноги. — Что вы натворили!

— Хватит зудеть в ухо! Не сумела соблазнить одного юнца! А даже если бы и сумела — невелика была бы прибыль! Но если преподнести красное золото и его самого Секте Белого Пламени… Совсем другое дело! Я выберусь из провонявшей солью пустоши! Да и ты выберешься заодно. Будь мне благодарна!

— Ты… это…

— Это ошибка, — просипел Вален. — Вы же для них мусор. Они тебя просто вы…

Оюна пнула его в бок, так что тело покатилось, перевернувшись несколько раз. Подняла руку к потемневшему небу — и из пальца вылетела искра алого огня, чтобы фейерверком взорваться высоко в воздухе.

— Скоро сам всё увидишь!

— Нет! Не отдавай его! — Сурэноха бросилась вперёд. Хотела ли она ударить прабабку или кинуться ей в ноги осталось неизвестным. Старуха в один миг очутилась у неё за спиной и хлопнула ладонью по затылку. Девушка свалилась, как если бы из её тела выдернули все кости. Вален, отчаянным рывком попытавшийся встать, со стоном рухнул обратно.

Оюна потыкала правнучку ногой.

— Полежи пока, помолчи.

Что удар был оглушающий, а не смертельный, угадывалось уже по намерению.

А старуха вновь обернулась к Валену, еле-еле приподнявшемуся на локте. Она чуть успокоилась. Теперь её лицо и голос выражали в основном презрение:

— Ну надо же, никак успел вставить этой стрекозе, пока я не глядела. Можешь не дёргаться. Ничего страшного с ней не будет. А вот с тобой…. Секты Перерождённых Элементов вообще не сильно любят чужаков. Но чужак с такой культивацией, взятый живьём… станешь прекрасной куклой.

— Никогда!

— Многие так говорили. Темница, пытки, печати с ограничениями… рано или поздно поддаются все, — старуха покачала головой. Как ни странно, злорадство ненадолго пропало из её голоса.

— Мой клан разворошит все ваши горы как муравейник!

— Вот же наглый червяк! Я ждала больше месяца. Никто не телепортировался вслед за тобой. Либо они не знают где ты, либо им всем конец пришёл.

Не успела она что-то добавить, как в ночном небе метеорами сверкнули летающие мечи. Их владельцы заложили широкий полукруг, снижаясь. Целых шестеро и все двух цветов. Когда они приблизились, стало видно, что каждый достиг того возраста, в котором большинство практиков начинают казаться неопределённо-молодыми. Пять мужчин и одна женщина. С виду — люди, ни одного явного гуая, что немного странно. Волосы у всей шестёрки были такими глянцево-чёрными, а кожа такой бледной, что смертному понадобилось бы немало косметики для подобного оттенка. По краям светло-голубых халатов шли белые узоры в виде языков пламени. На лицах застыли высокомерные выражения, словно прорисованные по одному шаблону.

Ещё прежде, чем они поспрыгивали вниз, Оюна согнулась пополам в поклоне:

— Ничтожная и Недостойная приветствует служителей Белого Пламени! — она распрямилась, чтобы махнуть рукой в сторону Валена, но продолжала смотреть в землю. — Ничтожная захватила пришельца, как и было обещано. При нём красное золото, как и было обещано, оно у него в кольце сейчас. Ничтожная преподносит всё это вам, как уже преподнесла Недостойных на три дня пути вокруг. Ничтожная надеется лишь, что почтеннейшие не оставят её своей милостью.

— Осмотрите его, вы двое — махнул рукой худой практик с резким, как из камня вырезанным, лицом, державшийся впереди прочих.

Пара практиков слева от него в мгновение ока очутились рядом с Валеном.

— Отравлен, но жив! Шевелится, но слабо!

Худой практик кивнул:

— Неплохо сработано, старуха. А что это с девкой?

— Не поняла своего счастья. Пришлось немного её наказать. Ничтожная всё же надеется, что вы возьмёте двух Недостойных в секту вместе.

— Вместе? — худой чуть скривился. — Ну, девка выглядит довольно сочной. Её может и возьмём.

Способность предвидеть действия врага, сообщаемая духовным чувством — одна из важнейших частей доспеха, окружающего настоящего практика. Но как часть доспеха можно потерять в бою, плохо закрепить или вообще не надеть, так и предвидение при определённых условиях может не сработать. Духовное чувство в значительной мере привязано к чувствам обычным, а необычных у большинства практиков нет, без особых техник они начинают что-то ощущать через ауру лишь на стадии внешнего единства. С одной стороны, чем острее и полнее чувства практика, тем эффективнее предвидение. В том числе поэтому у Валена, который мог видеть даже меридианы противников, предвидение работало лучше, чем у обычных практиков, которые завершив формирование чувств видели лишь движения мускулов под кожей. С другой стороны, ослепительный свет, оглушающие звуки, просто шок от ранения могут расстроить и предвидение. Вдобавок духовное чувство зависит от бдительности обладателя ещё больше, чем обычные. Смертному с серым ядром может показаться, что практик всегда настороже. Заранее предвидит любую опасность — даже если опасность застигнет его на женщине или на толчке. Ну так то смертному. Ему не под силу заметить задержку реакции у отвлёкшегося практика, по сравнению с настороженным, потому что эта задержка уже на первом цвете едва ли составит секунду. Но в настоящем бою это очень много!

Вот и сейчас Оюна была слишком занята попытками угодить. А потом впала в слишком большое смятение от слов предводителя. И начала двигаться слишком поздно. Она успела уклониться от двух мечей, но третий и четвёртый пробили её насквозь.

А два практика Белого Пламени рядом с Валеном, знавшие, что сейчас произойдёт, отвлеклись на кровавое зрелище, которое предвкушали. Они не были полными неумехами, они что-то почувствовали… вот только они уступали Валену на целый цвет. И стояли к нему вплотную. Один всё ещё держал руку на его шее, проверяя пульс. При таком раскладе даже максимальная бдительность вряд ли спасла бы.

Протянутая рука сломалась как сухая ветка. Половина головы её владельца отвалилась раньше, чем мозг зарегистрировал сигналы боли, срубленная появившимся из пространственного кольца мечом. Второй практик понял, что происходит, его левая нога напряглась, он пытался активировать Лёгкий Шаг. Поздно. Меч прошёл через его тело ровно в момент срабатывания техники — и верхняя половина упала в четырёх шагах, а нижняя, которую Лёгкий Шаг успел сместить дальше — в двенадцати.

Конечно, Вален не был отравлен. Избежать отравления ему не составило труда. Оюна вообще не стала бы полагаться на такой фокус, если б поняла, что имеет дело с обученным алхимиком. Но именно эту часть своих умений Вален тщательно скрывал. Даже ни разу не предложил помочь в готовке, чтобы случайно не выдать себя какой-нибудь мелочью. Потому старуха и не догадывалась, что Вален уже давно разобрался в её составном яде. Общий принцип действия был ему прекрасно известен. Конкретных ингредиентов, которые она использовала, он не знал, но знал, какое сочетание категорий веществ должно попадать в его тело. Отталкиваясь от этого, понять правду оказалось не сложно. Заурядные очищающие пилюли не смогли бы нейтрализовать и вывести из организма компоненты составного яда. В пространственных кольцах Валена лежало несколько незаурядных. Но тратить их было незачем — ведь там же лежало и достаточно веществ, связывающих эти компоненты, делая яд безвредным.

Вот притвориться отравленным оказалось куда сложнее. Контроль тела начального этапа внутреннего единства позволил изобразить внешние симптомы. Но симуляцию распознали бы в один миг, если б не способность ослаблять собственную ауру. Тяжкое испытание — одновременно применять два умения, одно из которых освоил недавно, а другое совсем недавно, да ещё при этом поддаваться противнице с большим жизненным опытом, способной в миг заметить неубедительные поддавки. Если б Оюну не опьяняло чувство собственного превосходства, она бы всё же заметила. Но такое опьянение тоже входило в расчёты Валена. Сложно не прийти в экстаз, когда перехитрила практика намного выше тебя по силе и положению, когда держишь его жизнь в своих руках.

Для чего же Валену понадобились такие сложности, если он давным-давно проник в предательские замыслы старухи?

Во-первых, не настолько он был нынче уверен в собственных умозаключениях, чтобы убивать кого-то на основе одной игры ума, без однозначных доказательств. И уж тем более не был уверен в своей способности объяснить свой поступок Сурэнохе, если та не увидит всё своими глазами.

А главное, он изначально ожидал появления кого-то вроде шестёрки практиков из Секты Белого Пламени. Хотел выманить их и подтвердить их намерения.

Почему ожидал?

Основная причина заключалась в красном золоте из чистилища. Если оно не нужно для прорыва Сурэнохи, так как забота прабабки о будущем правнучки — наглая ложь, то для чего оно нужно? С точки зрения Оюны это просто сосуд с духовной энергией. Не таким уж большим количеством энергии, по её меркам. Её понимание алхимии низкое и у неё явно нет ни оборудования, чтобы работать с ингредиентами вроде красного золота, ни кольца, в котором оборудование можно спрятать, да и правнучка ни о чём таком не ведает. Всё то же относится и к зачарованию. К тому же, если бы она была зачаровательницей — у неё было бы побольше сокровищ, чем один вечногорящий уголь.

Тогда зачем? Риск велик. Подобранный практик может оказаться неблагодарным негодяем, который зарежет обеих женщин, как только восстановит силы. Например, за то, что они видели его в полуживом состоянии. Или просто бросит им пару пилюль с барского плеча, прежде чем лететь по своим делам. Он может узнать или догадаться о грязной игре на нескольких её этапах. Например, на том, когда на него натравливают местных юнцов, чтобы проверить, хорош ли он в бою. Самый надёжный вариант — подождать дней десять, убедиться, что его не ищут свои, а потом убить, пока он ещё не успел восстановить силы. Он носит аж четыре пространственных кольца, добыча должна превосходить по ценности самородок из чистилища во много-много раз. И никаким посторонним знать об этих сокровищах незачем, всё достанется одной Оюне.

Но она пренебрегает такой прекрасной возможностью. Значит красное золото необычайно важно для неё. Скорее всего, как как средство кого-нибудь умаслить. Исходя из общей логики, а также некоторых мелких деталей, Вален сделал вывод: оно представляет ценность для какой-то из местных сект, держащих Недостойных под каблуком. Богатства к его кольцах куда менее ценны для Оюны, чем благоволение этой секты. Богатствами она просто не сможет воспользоваться, кроме тех, что полезны ей напрямую. Какая-то торговля между сектами и прибрежными племенами есть, но если у кого-то из Недостойных вдруг обнаружатся серьёзные запасы ресурсов, то такого без затей убьют и ограбят.

Почему практики секты не добыли красное золото сами? Может, не удосужились проверить вулканический остров. Может, двухцветные, пытавшиеся заходить в чистилище, потерпели неудачу, как и Оюна, а на трёх цветах у них только один-двое дряхлых старейшин, которые не любят вылезать из собственной спальни. Может, есть мистическое ограничение на способы получения нужного им для чего-то там ингредиента. Скажем, он должен перейти в их руки посредством обмана и убийства. Много чего может быть.