Четырнадцатый архидемон 4

— Вам есть чем рисковать, помогая преследуемым изгоям, — заметила Люме.

Дуован отмахнулся:

— Секта Нефритового Меча сокрушила наш род, оставила младшего брата искалеченным, так что ему даже из дома не выйти, отобрала большую часть богатств. Моя собственная культивация давно достигла предела, и денег на пилюли духовной энергии для прорыва у меня нет. Отправиться по миру, в поисках секты, готовой меня принять — значит бросить последнего родственника на произвол судьбы, да и староват я уже для ученичества. Чего стоит небольшой риск перед такой обидой?

Говорил он складно, вот только суховато. А ещё Люме не нравился его взгляд. Этот взгляд не выражал ничего, но как-то слишком часто задерживался на ней.

Меж тем, служанки принесли изящные фарфоровые чашки и бутыли с напитками, блюда с грушами, сливами и незнакомыми алыми ягодами.

— Вино, настойка, сидр, ароматная вода со льдом? — поинтересовался Дуован. — Горячее скоро будет.

Наттар потянулся было к аппетитной розовато-синей сливе, но отдёрнул руку, когда Люме пнула его в щиколотку под столом.

Дуован заметил произошедшее. Протянул три пальца, и слива, которую хотел взять Наттар, плавно прилетела в них. Откусил половину, с видимым блаженством проглотил, остаток положил на пустое блюдо. Взял стоящую перед собой чашку, продемонстрировал Люме и Наттару, чтобы те могли убедиться — внутри она ничем не смазана. Движением большого пальца сбил пробку с элегантной высокогорлой бутыли, отпил глоток, налил алый напиток в чашку и с изящным поклоном подал Люме:

— Моё любимое.

Будь Люме ниже стадии внутреннего единства, она, возможно, покраснела бы. А сейчас лишь мило улыбнулась и сказала:

— Вообще-то, я просто хотела напомнить младшему о его недостатке манер.

Она взяла предложенную чашку и деликатно отпила из неё. Никаких подозрительных привкусов. Наттар покачал головой, пожал плечами и запихнул себе в рот другую сливу.

— О, я ничуть не виню вас за вашу осторожность. Практикам, за которыми идёт охота, вполне естественно подозревать человека, с которым они встретились только этой ночью, в желании заполучить их головы. Скажу больше, если бы дела обстояли иначе, ваш ум не соответствовал бы вашей потрясающей красоте, которую вы пытаетесь спрятать. Но мои глаза не обманешь, когда речь идёт о женских прелестях.

Выражение Дуована Фанна вдруг стало неприятным, открыто хищным. В глазах блеснула зловещая искорка.

Люме сама не поняла, как очутилась стоящей в полутора шагах от стола, и в какой момент между ней и Дуованом вклинился Наттар:

— Старшая сестра Люме не шутки шутила, когда сказала, что у неё есть жених. Поосторожней с языком.

Слова прозвучали как смертельная угроза.

Дуован усмехнулся:

— Да и твой спутник не так глуп, как кажется. Я чувствую, что с момента нашей встречи в переулке, его желание снести мне голову так и не угасло до конца. При всём твоём несомненном уме и предусмотрительности, тебе стоило больше обращать внимание на его интуицию.

Прежде, чем Люме успела что-то сказать, Наттар сдвинул ногу, чтобы активировать Лёгкий Шаг. А Дуован щёлкнул пальцами — и пол под ногами Наттара исчез. И одновременно с этим чудовищное изменение прокатилось по всей малой приёмной. Исчезли как миражи двери, словно в воздухе растаяла служанка, входившая в одну из них с очередным подносом. Стены и потолок в один миг раздвинулись, многократно увеличивая размеры зала. Вспыхнули десятки новых ламп. Наттар исчез в провале — и пол тут же закрылся за ним, как если бы в нём никогда не было никаких дыр. Не успел затихнуть возмущённый вскрик молодого гуая, как преображение зала завершилось.

Люме отскочила на десять шагов назад, в изумлении и шоке озираясь вокруг. Что это за невообразимое волшебство? Откуда у практика всего лишь трёх цветов, даже управляющего формацией, силы для такого масштабного и стремительного искажения пространства. Или это иллюзия? Люме махнула рукой — пустота там, где только что была стена. Если это иллюзия — значит, волшебство захватило полный контроль над всеми её органами чувств. Учитывая её три цвета — такое не менее сложно, чем манипуляции с пространством.

Внезапно глаза Люме расширились. Силу почти любого волшебства практиков можно увеличить, обставляя его использование особыми условиями, чем больше и сложнее, тем выше над своим обычным пределом оно может подняться. Условие раз, общее с большинством формаций — ограничение по месту. Условие два…

— Еда и питьё!

Дуован рассмеялся:

— Хаха! Быстро сообразила! А ещё вы должны были войти в мой дом по своей воле и в ответ на прямое приглашение. Иначе моя секретная техника, Истинный Замок Фанн, вошла бы в резонанс с вашей духовной энергией и не смогла бы сформироваться.

— Что тебе нужно? Награды за наши головы?

— Никоим образом! — Дуован взмахнул руками, аж его накидка затрепетала, словно под порывом ветра. — Почти всё, что я рассказал, было правдой. Я ненавижу Секту Нефритового Меча, мне уже далеко за сотню, моя культивация застойна — даже если воспользоваться обещанными за вас наградами, надежда продвинуться на четвёртый цвет будет тщетной. Раз так, зачем мне унижаться, делая работу моих заклятых врагов?

— И что же тебе надо? — с искренним недоумением спросила Люме.

— Я смирился с моей собственной судьбой. Беспокоит меня лишь то, что если я умру, не оставив достойного наследника, то род Фанн прервётся и я не смогу глядеть в лицо своим предкам. Прервётся как раз когда я, Дуован Фанн, наконец, достиг великого прорыва и создал технику, которая может стать нашей особой родовой техникой!

Глаза Дуована горели. Говорил он всё так же многословно, но теперь — с явным чувством, подкрепляя слова жестикуляцией.

— Но откуда главе побеждённого рода взять достойную его жену, способную выносить талантливых наследников, которые достигнут высоких цветов?

— От родителей можно унаследовать многое, — спокойно ответила Люме. Она отшвырнула прочь шляпу, пригладила длинные лисьи уши, которые ныли после долгого пребывания под ней. — Но не потенциал меридианов. Никто пока не выяснил, от чего он зависит.

— О моя дорогая, разве Юберис Юон, которого зовут сильнейшим практиком на свете — не сын Наставника и старейшины великой секты? Я уже смирился, что мне придётся выращивать себе жен из заурядностей, которых можно найти в этих горах и долинах. Но когда я в городе увидел твой, Люме, иллюзорный образ, я был поражён его… нет, твоей красотой. А когда, четверть часа спустя, я приметил тебя во плоти, я понял, что сам Владыка Даров посылает мне драгоценный дар.

— Ты знаешь, как сделать комплимент женщине, — Люме расстегнула сковывающую движения юбку и позволила ей сползти на пол, оставшись в коротких штанишках, взмахнула длинным хвостом. — Я польщена, серьёзно. Но увы, твоё предложение мне не подходит.

По её коже поползла ярко-рыжая шерсть, лицо вытянулось, становясь лисьей мордой, одно мгновение — и она обратилась в полузверя. Туфли спали с ног, сделавшихся лапами. Она шагнула к Дуовану. Заколка в волосах, которые остались и на лисьей голове, уже распространяла смертоносные споры. Но на то, чтобы заполнить спорами ставший огромным зал может уйти полчаса. И Дуован не настолько безумен, чтобы не заподозрить неладное, если испуганная жертва пытается держаться поближе, а не подальше. Потому следует замаскировать её истинную атаку под более примитивное физическое нападение.

— И в чём же дело? — демонстрация звериной сути нисколько не смутила Дуована. — Неужто в верности твоему жениху, или лучше сказать, сообщнику?

— «Верность?» Никогда таких вещей не понимала. Просто мой Вален — будущий Досточтимый, а ты — неудачник и безумец!

И Люме бросилась вперёд. Её когти были нацелены в узел меридианов на лбу Дуована. Всё в соответствии с уроками Кантоса. Даже отвлекающая атака должна создавать реальную угрозу. Но Дуован вдруг исчез — не просто стремительно переместился, а словно пропал начисто. Или движение оказалось настолько быстрым, что Люме ничего не заметила, даже не почувствовала намерения. Она оглянулась по сторонам — и лишь спустя секунду поняла, что хозяин колдовского пространства теперь стоит на потолке. Его накидка по-прежнему свисала к ногам, словно потолок стал для него полом.

— Ты до сих пор не понимаешь, в чём мой гений, — самодовольно заметил он.

Люме взмахнула рукой, и к Дуовану устремилась лоза Удушающего Плюща. Со времён посещения Трёхсотлетнего Чистилища, она сильно углубила своё понимание этой техники, которую многие ошибочно считали примитивной и негодной для длительной культивации. Создаваемые ею лозы не только стали быстрее и прочнее, теперь они могли покрываться острыми шипами.

— Закон Замка Фанн… — торжественно провозгласил Дуован. В следующий миг лоза хлестнула по потолку там, где он только что стоял. А сам он исчез и появился на стене, шагах в двадцати позади Люме, — …древесный элемент здесь подавлен!

И в один миг извивающаяся лоза увяла, потемнела, бессильно осела на пол. Люме взмахнула рукой, пытаясь призвать новую — на этот раз Удушающий Плющ не достиг и длины нескольких ладоней!

— Думаю, даже будь ты на четырёх цветах, ничего не вышло бы, — снисходительно заметил Дуован. — По-твоему, мой Истинный Замок Фанн — это просто более быстрая версия манипуляции пространством, просто ещё одна увеличенная версия кольца-хранилища? Ничего подобного! Вдохновением мне послужили чистилища Хозяина Чистилищ! Подобно ему, я не просто создаю собственную территорию, но и устанавливаю законы внутри неё! Техника, равная божественной силе! Унаследовав её, моё будущее потомство достигнет величия, а я сделаюсь почитаемым предком рода!

Сердце Люме при этих словах забилось бы как птица в клетке, окажись её контроль над собственным телом менее глубок. Она сильно недооценила хозяина зачарованного поместья. Если его техника и вправду работала так, как он говорил — а пока причин сомневаться в этом не было — он настоящий гений.

И вместе с тем — настоящий глупец. Предложи он своё изобретение любой из великих сект — все его прегрешения были бы немедленно забыты, его осыпали бы милостями, нашли бы жену по вкусу, раз уж ему так хочется продолжить род, его брата излечили бы от всех мыслимых увечий. Как там говорится в «Принципах Наставника, познавшего гармонию», написанных Досточтимым Восточное Небо? «Если видишь по культивации ученика, что он хранит некий секрет — позволь ему хранить секрет и дальше, а если ученик решил раскрыть свой секрет — богато награди его. Невелика потеря от того, что новый путь сперва принесёт пользу лишь одному ученику, велика потеря от того, что новый путь никогда не будет найден.»

Конечно, развитием столь интересной техники занялись бы могущественные старейшины и уже через поколение Дуована Фанна упоминали бы как её изобретателя только в специальных исторических трудах… Но всё равно, упускать такие возможности и ради чего? Злобы? Тщеславия?

— Ты уже осознала весь размер моего свершения? Или только то, что твои надежды на победу с помощью твоих техник рассыпались?

Дуован Фанн вдруг сместился вновь — и оказался прямо за спиной у Люме. На этот раз она вроде бы ощутила смутное намерение заранее — но не успела среагировать. Жестокий удар подбросил её в воздух. Она врезалась в стол и столешница раскололась в щепки. Кубки и блюда разлетелись во все стороны.

— О, прошу прощения за неделикатность. Мне показалось, что лучше сразу продемонстрировать всю бессмысленность сопротивления.

Люме поднялась, прикрывая разбитые губы рукой:

— Даже если мои собственные техники не работают, Наттар скоро пробьётся сюда.

— А, твой спутник. Моя дорогая, обратила ли ты внимание, что ваши иллюзорные образы сопровождались описанием ваших основных способностей? Этот Наттар годится лишь на то, чтобы развлечь моего скучающего брата. Знаешь, когда к нам раньше попадали странствующие практики из дальних земель, считавшие своё боевое искусство лучшей защитой себе и богатствам, которые носили собой, я обычно предоставлял разбираться с ними именно ему. Внутри Истинного Замка Фанн он может одолеть даже практика четырёх цветов, а на трёх определённо непобедим. И если ты хочешь, чтобы я забрал у него его новую игрушку, лучше бы тебе не смотреть на меня такими злыми глазами.

Глава 8. Неуязвимость.

Наттар успел бы уцепиться за край провала, открывшегося под ногами, если б его не потянула вниз неодолимая сила. Но едва путь обратно закрылся над головой, эта сила исчезла. На миг Наттару показалось, что он висит в пустоте, без верха и низа, что его тело вдруг утратило вес, а вокруг калейдоскопом вращаются тусклые огни. Но вес тут же вернулся. И молодой гуай легко приземлился на деревянный пол обширной и плохо освещённой залы. Весь свет исходил от еле горящих ламп. В стенах не было ни одного окна — и ни одной двери. Затхлый воздух пах дымом и какими-то странными не то лекарствами, не то благовониями.

— О. Новый гость. Это брат забросил тебя сюда?

Наттар поглядел на стоявшую у стены кровать под балдахином. Одеяла и подушки громоздились беспорядочной горой, которой хватило бы на три таких кровати. На них полусидел-полулежал гуай неопределённого возраста в мягком халате. Голова его была головой цапли, а вот остальное тело оставалось человеческим, только покрытым серыми и белыми перьями. Выглядел он худым и нездоровым — что странно для существа с аурой трёх цветов.

— Дуован Фанн — твой брат? — уточнил Наттар.

— Мой старший брат. Я — Фариман Фанн. А твоё имя?

Наттар огляделся — никакого выхода из зала не наблюдалось.

— Наттар. Фариман, ты извини, я не люблю обижать слабых, честно, но твой брат собирается сделать что-то страшное с моей сестрой-ученицей. Так что ты лучше покажи, как попасть к ним обратно. А то придётся резать тебя на куски и надеяться, что Дуован это заметит.

— Ха. Ха. Хаааа, — гуай-птица и смеялся по-птичьи резко. — «Обижать слабых?»

Он неторопливо подвинулся к краю кровати и сел — полусогнувшись, опираясь на появившийся из ниоткуда в правой руке меч, как на палку.

— Вот уж насмешил, так насмешил. Как ты думаешь, почему мой брат закинул…

— Да-да, твой брат считает, что тебе под силу меня убить. Он неправ, потому что дурак. Последний раз…

— Ах ты мелкий гадёныш! Стальной Шторм!

По части выдержки младший из братьев Фанн явно был не чета старшему. Он вскинул руку — и зажатый в ней меч разом окружил рой его точных копий. Похоже на Призрачные Клинки — вот только Наттар чётко видел, что на этот раз все копии были настоящими. Даже возник соблазн проверить, сможет ли он отбить такое количество с помощью Меча Красной Кисти — Наттар не стал напрягать фантазию, когда давал имя своему новому волшебному клинку. Но молодой гуай твёрдо помнил уроки своих учителей — в бою насмерть надо не проверять силы, а убивать врага. Два Лёгких Шага в стремительной последовательности! Прежде чем рой клинков преодолел половину пути, Наттар отскочил к стене, оттолкнувшись от неё взлетел под потолок — и оттуда обрушился вниз, словно хищная птица, пикирующая на цаплю, нанося чудовищный рубящий удар. По его коже побежала серебристо-голубая чешуя, казалось состоявшая из застывшей воды, увеличивая силу и скорость атаки. Наттар намеревался с одного замаха отрубить Фариману правую руку и правую ногу — после такого практик трёх цветов не умрёт немедленно, но драться не сможет.

В самый последний миг, предвидение Наттара забило тревогу. Понять разумом, что гуай-цапля отчего-то вскидывает меч не для парирования, а для ответного выпада, оставляя себя полностью раскрытым, он уже не успевал. Но чисто на инстинктах попытался извернуться. Это и спасло ему жизнь.

Удар! Треск! Массивная кровать развалилась пополам, правая половина сразу превратилась в кучу разлетающихся обломков, на полу и стене остался разрез такой глубины, что прошёл бы насквозь, если бы они были обычными. Мягкий халат на Фаримане тоже распался надвое — и правая его половина лопнула, рассеялась отдельными нитками. Наттар отскочил разом на двадцать шагов, роняя капли крови. Его левое плечо было разрублено и изувечено. Вертикальные зрачки золотых глаз расширились в полном изумлении. На лбу выступили капли пота, дыхание ускорилось.

Фариман Фанн медленно встал, скинул с себя уцелевшую часть халата, оставшись в одних перьях. Ни на перьях, ни на теле под ними не было и малейшей царапины.

— Для такого хвастуна, ты не слишком хорошо контролируешь собственный удар. Посмотри, сколько силы зря истратил, чтобы разнести мне всю спальню. Но эта твоя техника неплоха. Чешуя Морской Твари, верно? Даже руку сохранил. Ну, пока сохранил.

Гуай-цапля небрежно взмахнул мечом. Засмеялся, видя как Наттар отступил ещё на пару шагов, держа меч перед собой в защитной стойке:

— Ха, ха. Что, не выглядишь уже таким смелым? Знаешь, тут всё дело в технике моего гениального брата. «Истинный Замок Фанн», так он её называет. Раз ты в неё попался, ты должен подчиняться её законам. Один закон брат меняет по желанию, а вот второй действует всегда — внутри Истинного Замка не может пролиться даже одной капли моей крови! Понял теперь, надменный гадёныш? Сбежать отсюда нельзя, победить тебе не под силу! Остаётся только отчаяться и сдохнуть, как сдохли прежде уже одиннадцать практиков. Порезать меня на куски хотел? Как насчёт…

Неожиданно Фариман осёкся. Потому, что Наттар вдруг сменил стойку, выровнял дыхание, и непринуждённо улыбнулся.

— Я тут просто подумал — спокойно заметил он. — В историях и сказках, когда злодей думает, будто добыча уже у него в кольцах, осталось проглотить, он часто начинает молоть языком. Даже про свои техники рассказывает. Смоооотри-ка, в жизни оно тоже работает!

— Ах ты… — начал было Фариман, но в этот момент зрачки Наттара вдруг сузились. Через кольцо из вьющихся древесных волокон у себя на пальце он почувствовал: Люме сейчас досталось. Не тратя больше времени на слова, он сорвался с места Лёгким Шагом.

За считанные секунды Наттар и Фариман обменялись десятками ударов. Иногда клинки сталкивались — и хотя у Наттара теперь действовала лишь одна рука, Фаримана каждый раз отбрасывало назад. Чаще Меч Красной Кисти проходил сквозь тело противника, сраставшееся позади него быстрее, чем сомкнулась бы вода, а длинный клинок Фаримана рассекал пустоту или скользил по прочной чешуе, не прорубая её. Волны бритвенно-острого ветра оставляли глубокие зарубки на полу.

А затем Наттар вдруг выпустил меч, и татуировка на запястье его правой руки ожила, оборачиваясь золотой цепью, хлестнувшей по врагу. Вот только враг был готов к чему-то подобному. Из пространственного кольца на его пальце немедленно появился длинный веер из белых перьев, столкнувшийся с Укротительницей Чудовищ.

Бабах! Волна духовной энергии высвободилась с громким взрывом. Золотую цепь развеяло как дым на ветру, оставшиеся от неё искры втянулись обратно в запястье Наттара, блестящая татуировка померкла. И в этот же миг Фариман нанёс ему жестокий удар ногой в живот — отшвырнул прочь, заставил покатиться по изрубленному полу.

— Знаешь, — доверительным тоном сообщил гуай-цапля, наступив на Меч Красной Кисти, оставшийся лежать там, где Наттар его бросил — мой старший брат меня очень любит. Именно поэтому он оставил мне Императорский Веер, последнее, но самое ценное сокровище нашего рода. Этот веер прикосновением развеивает силу других сокровищ. На время. Но мне хватает. Думаешь, ты первый практик, которому приходило на ум, что бессмертное тело всё-таки можно связать или запечатать? И средством против врага, которого сложно убить в честном бою, часто становится особое, заветное волшебное оружие.

Наттар поднялся. Сплюнул кровь, сунул в рот пару пилюль. Прислушался к кольцу на своём пальце. Вроде бы состояние Люме не ухудшалось. Так что можно не бросаться в бой сразу.

— Знаешь, — ответил он, — если б твой брат тебя любил, он не держал бы птицу в душной норе.

— Заткнись! Что ты понимаешь??! Мой брат создал свою божественную технику, чтобы спасти меня от неизлечимой раны, пропитанной проклятиями! Если я сделаю хоть шаг наружу — тут же начну истекать кровью!

Наттар почесал голову двумя пальцами:

— Нууууу, может я и не великий мудрец, но я понимаю, что ты, наверное, и на трёх цветах ещё не был, когда получил проклятую рану. Если она тебя не убила на месте — то эксперт, способный снять проклятие, точно взял бы за работу не больше веера, что ты держишь. И я понимаю, что ты явно хочешь умереть. Один раз рассказать врагу, почему именно ты цел — ладно. Два раза подряд, причём когда он прямо перед тобой исцеляющие пилюли глотает — это, мммм, перебор.

— Заткнись!!! — у Фаримана аж все перья стали дыбом от ярости. — Никому с тремя цветами не под силу убить меня, пока я здесь! На тысячу кусков порежу! Стальной Шторм!

Рой клинков теперь оказался куда больше, но Наттар опять уклонился, предоставив ему возможность беспрепятственно истыкать дальнюю стену. Но это дало Фариману лишнее мгновение на использование более сложной техники.

— Медные Перья Заслоняют Солнце!

Не успел он произнести первые два слова заклинания, как покрывавшие его тело перья заблестели металлом в тусклом свете. А с последними словами всё тело изменилось, превращаясь из человеческого с птичьей головой в полностью птичье. Тело большой цапли с оперением и лапами из звенящей меди.

Наттар вышел из очередного Лёгкого Шага, замахиваясь обычным мечом. Но в птичьей форме Фариман стал ещё проворнее. Стремительный взмах крыльев — и он взлетел к высокому потолку. А сорвавшиеся с этих крыльев острые перья дождём посыпались на противника. Наттар не успел снова использовать Лёгкий Шаг — потратил время на то, чтобы сперва пустить в Фаримана тот меч, что держал в руке, а затем подхватить с пола Меч Красной Кисти. Большую часть перьев, летевших прямо в него, он отбил. Одно попало между блестящими чешуйками, покрывающими его тело, и распороло голень — хоть и медные с виду, эти перья были твёрже стали. И намного тяжелее свинца. Удар тех, что расплющились о чешую, отбросил Наттара на пару шагов назад. Его рот вновь наполнился кровью. Не будь у него такой прочной защиты — большинство перьев деформировалось бы в теле, нанося ужасные раны.

А Фариман снова взмахнул крыльями, пуская в цель очередную тучу перьев — на месте вылетевших мгновенно отрастали новые. Лёгкий Шаг, сразу за ним второй — Наттар оказался над висящим в воздухе противником. Фариман не стал дожидаться удара — в один миг отлетел через половину зала. Даже водяной хлыст, сорвавшийся с Меча Красной Кисти, его не зацепил. На лету он метнул назад новый рой смертоносных перьев.

Уворачиваясь от перьев, истыкавших потолок с глухими звуками, словно корабельные гвозди забивали, Наттар оскалился. В форме, разменявшей силу на скорость, враг начал избегать атак. О его слабости и раньше несложно было догадаться. Но сейчас она стала настолько очевидной, словно Фариман на бумаге её описал и картинку нарисовал.

Вот только хватит ли ему быстроты, чтобы этой слабостью воспользоваться?

*****

Неспособность применять техники элемента Дерева была не такой уж большой проблемой для Люме. В конце концов, у неё оставались ещё Лёгкий Шаг и боевые искусства. Против многих этого хватило бы. Могло бы хватить и против Дуована, хотя тот владел какой-то техникой, усиливавшей тело и укреплявшей кожу.

Если б только не его контроль пространства. Пусть Люме и научилась распознавать соответствующее намерение — хозяин Истинного Замка всё равно менял положение быстрее, чем ему позволил бы Лёгкий Шаг. И, что хуже, назначал верх и низ по желанию. Отдельно для себя, отдельно для всего остального в зале.

Вот и сейчас, стоило Люме на миг оторваться от пола в прыжке, как Дуован щёлкнул пальцами и сила тяжести обратилась к потолку. Совершенно потеряв ориентацию, Люме без всякой элегантности полетела вверх и ударилась о него. Рядом с ней с треском и грохотом «падали» обломки стола и стульев.

А Дуован так и остался стоять на полу, в непринуждённой позе.

— Моя дорогая Люме, я начинаю сомневаться в твоём интеллекте. Пора бы уже понять, что повторение одних и тех же нападений бесплодно.

Люме поднялась, ухватившись за лоб, делая вид, что сражается с головокружением. А затем её лапа неожиданно распрямилась. И во врага серебряной стрелой помчался летающий меч.

Конечно, Дуован исчез вовремя.

— Доро…

Предвидение не помогло. Второй меч, запущенный туда, где появился Дуован, продырявил лишь пол. В следующий миг верх и низ поменялись местами вновь. Момент неизбежной дезориентации — и в этот самый момент жестокий удар в живот, который впечатал Люме в стену. Согнувшись пополам и отчаянно пытаясь вдохнуть, она свалилась на пол.

— Дорогая, мне самому не нравятся подобные методы ухаживания, но твои упорные попытки убить меня пока что не оставляют другого выбора. Кстати, если ты надеешься, что постоянное управление пространством внутри Истинного Замка Фанн сколь-либо заметно истощает мои силы, то ты надеешься зря. Эта техника воистину божественна. Единственным недостатком остаётся то, что поймать в неё сравнимых по силе практиков не просто, условия сложные. Но теперь, когда условия выполнены, у тебя, моя прекрасная лисичка, не остаётся никаких шансов на победу или побег. Я смог бы здесь одолеть даже практика на цвет выше, если бы только нашёл способ уберечься от его превосходства в скорости.