Хозяйка «Белого грифона». Развод в чужом теле

А постоянное отсутствие ясной картины почти всегда означало, что либо её никто не собирает, либо кому-то удобно, чтобы её не было.

К вечеру я дошла до «Белого грифона».

Через двадцать минут забыла об остальных папках.

Тридцать два номера: двадцать обычных, восемь улучшенных, четыре дорогих апартамента.

Я стала искать загрузку — около тридцати процентов.

Перечитала цифру, потом предыдущий отчёт, потом ещё один.

Картина почти не менялась.

— Да вы издеваетесь, — пробормотала я.

Мара, сидевшая у окна с рукоделием, подняла голову.

— Простите?

— Не вы.

Я показала на бумаги.

— Они.

Она посмотрела на папку, но уточнять не стала.

Согласно отчётам, гостиница находилась в хорошем месте. В старых документах упоминались торговцы, чиновники и состоятельные путешественники, регулярно останавливавшиеся в Ренвале.

При этом последние годы доходы снижались, расходы росли, ремонт переносился, а жалобы гостей появлялись всё чаще.

Управляющий раз за разом объяснял ухудшение внешними обстоятельствами. Я знала этот жанр. На Земле он чаще всего назывался «сложная ситуация на рынке».

Иногда рынок действительно был виноват. Но если в одном отчёте падение объясняли погодой, в следующем конкуренцией, потом дороговизной поставок, а ещё через полгода изменением привычек путешественников, мне становилось интересно посмотреть не на рынок, а на управление.

Расходы на персонал почти не менялись вместе с загрузкой. Закупки продуктов в некоторые периоды росли даже при меньшем количестве гостей. Ремонт вроде бы постоянно откладывали, однако отдельные счета за работы возникали регулярно.

А потом я дважды ошиблась.

Сначала сравнила периоды разной продолжительности и увидела несуществующий рост расходов. Потом приняла городской сбор за гостиничный налог, хотя он относился к обслуживанию защитной системы района.

Я закрыла папку. Восемнадцать лет гостиничного опыта не превращали этот мир в знакомый.

Пришлось оставить только то, в чём я была уверена: количество номеров, загрузку, общую выручку, расходы, кредит и обязательные платежи.

Старые отчёты показывали, что несколько лет назад гостиница работала заметно лучше — значит, спрос существовал. Причин нынешней убыточности я пока не знала, зато знала вопросы: почему расходы на персонал и закупки не следуют за загрузкой, кто утверждает расходы и проверяет поставщиков, как формируют цены, разбирают жалобы и отвечают за ремонт.

Я обнаружила, что уже записываю всё на отдельный лист. Почерк был Лианы, вопросы — мои, и впервые это соседство не вызвало немедленного отторжения.

Медицинские бумаги я нашла не среди документов поверенного.

Это произошло вечером, когда я уже слишком устала от цифр и решила наконец разобрать письменный стол в своих комнатах.

Я долго не решалась его открывать.

Деловые бумаги Вейров касались имущества, которым мне всё равно придётся заниматься. Личные ящики были другой территорией.

Но после разговора с лекарем и Кайреном мне нужны были сведения о лечении.

Внизу лежали счета лечебного дома, аптеки, диагностики ядра и консультаций. Имя Марека Сольта встречалось несколько раз: раньше он участвовал в лечении Лианы и считался специалистом по сложным нарушениям ядра.

В следующей папке были назначения. Здесь моя уверенность закончилась: названия препаратов, дозировки, сокращения и отметки о состоянии ядра ничего мне не говорили. Я смогла разложить бумаги по датам, но не понять даже наверняка, что именно означают цифры.

Через двадцать минут пришлось признать очевидное. В гостиничной отчётности я могла хотя бы определить, какой вопрос задать. Здесь не была уверена даже в том, что правильно читаю строку.

Я сложила медицинские бумаги отдельно, чтобы потом показать их человеку, способному объяснить содержание. Самостоятельно строить теории я не собиралась.

Следующим я открыла небольшой верхний ящик, там лежали письма. Несколько уже были запечатаны или сложены аккуратными стопками. Другие выглядели как черновики.

На верхнем листе стояло имя Кайрена.

Я невольно прочитала первую строку.

«Я не знаю, как ещё объяснить тебе, что со мной происходит…»

На этом остановилась.

Лист остался в моей руке.

Мне отчаянно нужна была информация о Лиане.

Возможно, в этом письме находились ответы на вопросы о последних месяцах брака.

Но это был не медицинский документ и не договор, от которого зависели мои деньги или жильё. Это было письмо женщины мужу.

Я положила его обратно, не переворачивая страницу.

Жить в чужом теле уже означало нарушать слишком много границ без разрешения.

Хотя бы некоторые из них я могла не переступать добровольно.

Я закрыла ящик.

Первая строка всё равно осталась в памяти.

«Я не знаю, как ещё объяснить тебе, что со мной происходит…»

Кайрен рассказывал, что Лиана просила его подождать, обещала, что станет лучше, пыталась сохранить брак.

Его версия звучала как история женщины, которая не могла принять конец отношений.

Эта единственная строка звучала иначе — как попытка быть услышанной.

Я не знала, что было написано дальше.

И пока не собиралась придумывать.

На следующий день ближе к вечеру Кайрен вошёл в библиотеку, куда я перенесла часть деловых бумаг. Тело узнало его раньше, чем я подняла голову: тепло в груди стало ощутимее.

Я продолжила читать ещё несколько секунд из чистого упрямства.

— Мне сказали, что ты здесь.

— Очевидно, не ошиблись.

Он посмотрел на заваленный бумагами стол.

— Лекарь разрешил тебе заниматься делами?

— Он разрешил читать.

Кайрен заметил название папки.

— «Белый грифон»? Ты решила заняться гостиницей?

— Пока только понять, что с ней происходит.

— Почему именно она?

— Потому что убыточна.

— Именно поэтому тебе не стоит с неё начинать. Здание требует ремонта, Ренваль далеко от столицы, кредит никуда не исчезнет.

— Я и не рассчитывала. Сначала хочу увидеть гостиницу и понять, почему показатели годами ухудшаются.

Кайрен нахмурился.

— Ты собираешься ехать в Ренваль?

— Когда лекарь разрешит дорогу.

— Там нет ничего, что нельзя поручить управляющему или поверенному.

— Управляющий и пишет эти отчёты. Если каждый год он объясняет ухудшение новой внешней причиной, я хочу проверить объяснения на месте.

Кайрен посмотрел на бумаги.

— Ты уверена, что правильно их читаешь?

Вопрос был неприятным, но справедливым.

— Не всегда. Я уже дважды ошиблась в местных обозначениях, поэтому отделяю то, что понимаю, от того, чего пока не понимаю.

Я показала на лист.

— Загрузка — около тридцати процентов. Расходы на персонал почти не меняются вместе с числом гостей, закупки тоже ведут себя странно. Причина может быть разумной. Но я хочу её услышать.

— Гостиница давно нуждается в ремонте, а денег на полную реконструкцию у Вейров нет.

— Я её и не планирую. Сначала здание, процессы, документы и люди.

Он выдохнул.

— Ты говоришь так, будто занималась этим каждый день.

Опасное замечание.

— Возможно, навыки возвращаются раньше воспоминаний.

— Ты никогда не управляла гостиницей.

— Значит, будет интересно выяснить, почему её отчёты я понимаю лучше собственной биографии.

— Поверенный сказал, что часть решений по «Белому грифону» проходит через вас.

Кайрен едва заметно напрягся.

— Крупные обязательства, кредитные вопросы, некоторые договоры. Повседневно управляют в Ренвале.

— Я собираюсь отозвать ваши полномочия по гостинице до поездки.

Он не выглядел оскорблённым — скорее сразу считал последствия.

— Тогда платежи банку, продление договоров и крупные расходы станут твоей ответственностью.

— Именно поэтому я не отозвала всё сразу.

Кайрен задержал взгляд на моём лице.

— Хорошо. Это твоё имущество. Ты вправе вернуть управление.

Я ожидала спора и на секунду не нашлась.

— Спасибо.

— Благодарить меня здесь не за что.

Потом Кайрен указал на лежавший передо мной договор.

— Ты неправильно поняла этот пункт.

— Какой?

Он подошёл ближе.

— Вот этот.

Я развернула документ.

Кайрен наклонился над столом, положив ладонь рядом с листом.

И сразу оказался слишком близко.

Сначала я почувствовала запах — кожа, холодный воздух и что-то древесное. Он был знакомым. Точнее, знакомым телу. Тепло в груди усилилось почти сразу.

Я заставила себя смотреть на строчку, куда он указывал.

— Здесь речь не об обычной просрочке, — объяснил Кайрен. — Банк получает право начать взыскание при систематическом нарушении графика.

Он говорил о договоре, и я старалась слушать, но его плечо было слишком близко, а рука лежала в нескольких сантиметрах от моей. Хуже всего было ощущение правильности этого расстояния.

Будто именно здесь он и должен стоять.

Тело уже знало, как слегка повернуться к нему.

Как не обращать внимания на близость.

Возможно, когда-то Лиана вообще прислонялась к этому плечу, пока они вместе читали бумаги.

Я отодвинула стул.

Ножки стула негромко скользнули по полу.

Кайрен сразу выпрямился.

На секунду наши взгляды встретились.

Он заметил.

Конечно, заметил.

Мне становилось всё неприятнее от того, что этот мужчина способен прочитать реакцию тела лучше меня.

Я подтянула договор ближе.

— Значит, один задержанный платёж не даёт банку права сразу забрать гостиницу. Насколько мы близки к систематическому нарушению?

— Пока график соблюдается.

— За счёт самой гостиницы?

Кайрен помедлил.

— Не полностью. Несколько лет часть платежей периодически покрывали другие активы Вейров.

Это совпадало с общей отчётностью.

— То есть одна часть имущества поддерживает другую. И долго так можно продолжать?

— Не бесконечно.

— Тогда мы хотя бы согласны в одном.

Кайрен нахмурился.

— Ты думаешь, я этого не понимаю?

— Я думаю, что все это понимают уже несколько лет, а гостиница работает по-прежнему.

— Изменить ситуацию сложнее, чем тебе сейчас кажется.

— Возможно. Я ещё не видела гостиницу и не собираюсь утверждать, что знаю, как её спасти.

— Но ехать всё равно собираешься. Почему?

— Мне нужно где-то жить после развода.

— У тебя есть дом в Керне. Ты можешь содержать его долго.

— Могу. Но не хочу сидеть там и постепенно тратить деньги, ожидая неизвестно чего.

— Чего ты ждёшь?

Опасный вопрос.

— Возвращения памяти. Объяснения того, что со мной произошло. Возможно, другого лечения.

Это было достаточно близко к правде.

— И пока ждёшь, решила заняться гостиницей?

— Пока жду, решила не становиться полностью зависимой от людей, которых не помню. Это не обвинение лично вам. Я просто не могу строить жизнь на предположении, что кто-то другой всегда решит мои проблемы.

Кайрен отвёл взгляд.

— Ты раньше не считала помощь зависимостью.

— Возможно, раньше я помнила людей, от которых её принимала.

— В Ренвале будет неудобно.

— Переживу.

— Здание старое.

— Я видела цифры по ремонту.

— Управляющий тебе не понравится.

— Вы его знаете?

— Достаточно.

— И всё равно оставили на месте?

Кайрен нахмурился.

— Он был управляющим Вейров задолго до того, как я получил полномочия по части имущества. Уволить человека, которого выбрала твоя семья, без твоего согласия было не так просто.

Я остановилась.

— Я была против?

— Ты не хотела заниматься этим вопросом. Потом состояние ухудшилось, и тема постоянно откладывалась.

Теперь история гостиницы складывалась куда логичнее.

Не Кайрен годами спокойно наблюдал за плохим управлением.

Система застряла между старым управляющим, больной собственницей, поверенными и мужем, который имел полномочия только на часть решений.

Очень знакомая разновидность корпоративной катастрофы.

Когда у проблемы слишком много ответственных, ответственного обычно нет вовсе.

Кайрен покачал головой.

— Ты считаешь, что после нескольких дней с бумагами справишься лучше людей, которые знают гостиницу годами?

— Нет. Знание предприятия и способность нормально им управлять — не одно и то же.

— А ты не допускаешь, что ошибаешься?

— Постоянно. Я уже дважды неправильно прочитала местные документы. Не знаю города, персонала, цен, поставщиков и даже нормальной цены номера в Ренвале. Поэтому не собираюсь приезжать и раздавать распоряжения в первый час. Сначала буду смотреть и спрашивать.

Он слушал внимательнее.

— А если гостиницу не спасти?

— Тогда решим, что делать с активом. Возможно, продадим.

В его лице мелькнуло одобрение.

— По крайней мере, ты не решила, что способна совершить чудо.

— Чудеса пока принесли мне достаточно неприятностей.

— Когда лекарь разрешит дорогу, я не стану препятствовать поездке, — сказал он.

Я аккуратно выровняла лежавшие передо мной листы.

— Я и не просила разрешения.

Кайрен медленно вдохнул. Я ожидала раздражения, но вместо этого он кивнул.

— Справедливо.

Этот ответ обезоружил сильнее, чем спор.

Он направился к двери, но остановился.

— Если отзовёшь мои полномочия по гостинице, предупреди поверенного заранее. Банку понадобится уведомление, иначе часть документов продолжат отправлять в мою канцелярию.

— Хорошо.

— И не соглашайся ни на какие изменения кредитного договора, пока его не проверит человек, который понимает банковское право.

Я не ожидала от него такого предостережения.

— Это забота?

— Это совет.

— Тогда разумный.

Уголок его рта едва заметно дрогнул — улыбка, но слишком короткая, чтобы я могла быть уверена.

Кайрен вышел. Тепло в груди начало медленно стихать. И снова меня раздражало, что я это замечаю.

В тот же вечер я написала поверенному, и попросила подготовить отзыв полномочий Кайрена по «Белому грифону» так, чтобы переход управления не нарушил платежи и действующие договоры.

Не немедленно, а с даты, когда я смогу выехать в Ренваль.

Так было разумнее.

Если бы на Земле клиент предложил мне в первый день сменить всю систему управления просто потому, что хочет показать решительность, я бы первой назвала это глупостью.

Не было причин становиться глупее только потому, что теперь решение касалось меня самой.

После письма я снова открыла гостиничную папку.

На верхнем листе было выведено название:

«Белый грифон».

Я смотрела на него и пыталась понять, что именно сейчас делаю.

Гостиницу я пока не выбирала — только проблему.

Я не знала, смогу ли жить в Ренвале, можно ли спасти предприятие и окажусь ли вообще в этом мире через месяц, если найду способ вернуться на Землю.

Поиск дороги домой никуда не исчез.

Завтра я собиралась снова спросить лекаря о Мареке Сольте. Потом хотела попросить поверенного выяснить, существуют ли в Керне специалисты, которые изучают необычные состояния души и ядра.

Но я больше не могла жить так, словно до ответа оставалось несколько часов.

Мне требовались деньги, жильё, право принимать решения без Кайрена и занятие, которое не сводилось к ожиданию следующего осмотра.

«Белый грифон» мог оказаться плохим выбором, но хотя бы этот выбор я могла сделать сама.

Я закрыла папку.

Домой я всё ещё хотела больше всего.

Просто до тех пор, пока не нашла дорогу обратно, мне нужно было научиться хотя бы чем-то в этой жизни распоряжаться самой.

Глава 4.

К утру отъезда с момента моего пробуждения прошло чуть больше недели, хотя по ощущениям эта неделя вместила куда больше событий. Накануне лекарь наконец разрешил дальнюю дорогу, если я буду регулярно отдыхать и задержусь на одной из остановок при ухудшении самочувствия.

Чужое тело, лечебный дом, муж, которого я не помнила, разговор о разводе, документы, имущество Вейров и гостиница в городе, название которого несколько дней назад ничего для меня не значило.

Теперь я собиралась туда ехать.

На кровати лежали три платья, ещё два Мара держала перед собой. Рядом одна из служанок, имя которой я не запомнила, помогала собирать сундук.

— Тёмно-синее удобнее в дороге, серое меньше мнётся. Если вы останетесь в Ренвале на несколько недель, лучше взять оба.

— Берём.

Оказалось, собрать вещи женщины, которой ты не являешься, сложнее, чем разобраться с её кредитом. Мы отобрали дорожную одежду, бельё, обувь, тёплую накидку и несколько повседневных платьев.

Когда Мара принесла украшения, духи, перчатки и дорогую светлую шаль, я посмотрела на два сундука у стены.

— Нам точно понадобится столько?

— Госпожа, это совсем немного.

— Конечно. Практически ручная кладь.

Мара улыбнулась. За последние дни она заметно спокойнее реагировала на мои странные вопросы и реплики.

Я открыла шкатулку.

Обручальное кольцо лежало отдельно от остальных украшений.

Я сняла его ещё после разговора с Кайреном в лечебном доме и больше не надевала.

Пальцы сами потянулись к нему, но я остановилась.

— Какие из этих вещей принадлежали Вейрам ещё до брака?

Служанка села рядом.

— Эту брошь я точно видела среди ваших семейных украшений. И вот эти серьги тоже. Кажется, серебряный гребень принадлежал вашей матери.

— А остальное?

Она начала перебирать вещи.

— Это подарок графа. И это тоже. Ожерелье, насколько я помню, он подарил вам после свадьбы. Про браслет не знаю.

Я отложила семейные украшения в небольшой дорожный футляр. Подарки Кайрена остались в большой шкатулке.

Мара наблюдала за мной несколько секунд.

— Вы хотите оставить всё здесь? Но подарки принадлежат вам.

— Юридически принадлежат. Но я не помню, когда их получила и что они значили для меня. Тащить их в Ренваль только потому, что имею право, мне не хочется.

— Граф может решить, что вы возвращаете подарки, — заметила служанка.

— Тогда скажите ему, что я ничего не возвращаю. Просто оставляю часть вещей здесь до тех пор, пока не решу, нужны ли они мне вообще.

Обручальное кольцо оказалось труднее всего положить обратно — не из-за моих чувств, а потому, что для Лианы оно явно значило слишком много.

Я закрыла шкатулку.

— Это тоже оставим.

Девушки не стали спрашивать почему. После украшений мы дошли до книг. Мара сняла с полки толстый том в тёмном переплёте.

— Эту вы брали с собой в лечебный дом. Она лежала возле вашей кровати.

— Значит, я её любила?

— Или долго пыталась дочитать.

На полях стояли короткие пометки почерком Лианы. Книгу я положила к вещам.

Впервые мне захотелось узнать о ней что-то, не связанное с болезнью, разводом и долгами: любимые книги, привычки, места, блюда, людей, которым она доверяла. Человек не может состоять только из того, что случилось с ним в худшие годы жизни.

Пока мне доставалась именно эта часть её биографии.

В дверь постучали. Мара открыла. На пороге стоял один из слуг.

— Госпожа Вейр, граф хотел бы поговорить с вами перед отъездом.

Я не сразу поняла, что он обращается ко мне.

Впервые меня назвали госпожой Вейр.

Мара тоже это заметила.

— Значит, всё оформили.

— Похоже на то.

Слуга явно не понял, почему новость вызвала такую реакцию.

— Граф ждёт внизу.

— Передайте, что я спущусь через несколько минут.

Когда дверь закрылась, я снова посмотрела на кровать.

— Что осталось?

— Обувь.

— Давайте хотя бы её выберем без сложных моральных решений. Самую удобную.

Мара улыбнулась.

— Вы говорите так, будто обувь вас когда-то предала.

— У меня были туфли, которые заслужили именно такую формулировку.

На этот раз она рассмеялась.

Мара поставила передо мной три пары. Светлые туфли выглядели красиво и совершенно не подходили для трёх дней дороги. У второй пары был каблук, на котором я согласилась бы пройти от экипажа до двери — при условии, что дверь близко.

Я взяла третью: закрытые тёмные туфли из мягкой кожи, с невысоким широким каблуком. Прошлась в них до окна и обратно. Ничего не натирало.

— Эти.

— Вы даже не посмотрели, подходят ли они к платью.

— Я проверила более важное.

На Земле я давно перестала покупать обувь с расчётом «потом разношу». Здесь мне предстояло ходить по незнакомому городу в теле, которое пока уставало раньше меня. Я поставила туфли рядом с дорожным сундуком.

— Если у Лианы есть ещё такие, берите обе пары.

Мара посмотрела на обувь, потом на меня, но спорить не стала.

Кайрен ждал меня в холле возле входа.

Рядом стояли дорожные сундуки, слуги выносили последние вещи, а через открытую дверь в дом тянуло прохладным влажным воздухом.

Я остановилась на лестнице, и Кайрен поднял голову. За несколько дней я почти привыкла к тому, что тело замечает его раньше сознания. Теперь я реагировала на этот отклик спокойнее, чем при первой встрече, хотя он никуда не исчез: под грудью разлилось тепло, а внимание сразу сосредоточилось на мужчине внизу.

Меня это всё ещё раздражало, хотя теперь уже не пугало так сильно.

Я спустилась.

— Мне сказали, что запись о разводе уже внесли, — сказал Кайрен.

— Мне сообщили тем, что впервые назвали госпожой Вейр.

— Значит, подтверждение пришло раньше, чем я ожидал.

— Получается, теперь всё официально.

Он некоторое время смотрел на меня.

— Да.

Формально этот человек больше не был мужем Лианы.

Для меня он никогда мужем не был.

Но тело, в котором я стояла перед ним, прожило рядом с ним несколько лет, и с каждым днём мне становилось сложнее удерживать эти две реальности одновременно.

С завершением развода самостоятельное управление активами Вейров возвращалось мне. «Белый грифон» переставал быть строкой в папке: теперь отвечать за него предстояло мне.

— Экипаж готов, — сказал Кайрен. — Если погода не испортится, дорога займёт около трёх дней. На обеих остановках для тебя уже приготовлены комнаты.

— Вы это организовали?

— Поверенный попросил мою канцелярию помочь с дорогой ещё до того, как развод был завершён.

— Я могла бы сама заказать комнаты.

— Знаю. Всё было сделано раньше, чем я понял, насколько тебе сейчас важно самой контролировать такие вещи.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но передумала.

Он не запрещал мне ехать и не пытался объяснить, что без него я не справлюсь.

— Хорошо, — сказала я. — Спасибо.

— Пожалуйста.

Наверное, это был самый мирный разговор между нами, и оттого стало немного неловко.

Я посмотрела на сундуки.

— Часть украшений я оставила наверху. В основном ваши подарки.

Кайрен нахмурился.

— Ты возвращаешь их мне?

— Нет. Я просто не хочу брать вещи, смысл которых не помню. Они останутся в моих комнатах, пока я не решу, нужны ли они мне вообще.