Хозяйка «Белого грифона». Развод в чужом теле

— Кто приехал?

Она обернулась.

— Граф Даррэн, госпожа.

Я ждала продолжения, но она молчала.

— Мой муж?

На лице Мары появилось едва заметное удивление.

— Да.

— Я просто проверяю, правильно ли запомнила.

— Конечно.

Я отложила книгу, которую уже минут десять безрезультатно пыталась читать.

— Он часто сюда приезжал?

Мара замялась.

— Ему сообщали о вашем состоянии.

Снова осторожный ответ.

— Это не совсем то, что я спросила.

Она опустила глаза.

— Нет, госпожа. Не каждый день.

— Понятно.

Теперь стало понятнее.

Брак был плохим. Возможно, уже очень давно.

Подумать об этом подробнее я не успела: в груди разлилось знакомое тепло. Я положила ладонь на грудь. Пульс участился.

В коридоре раздались шаги — и тепло стало сильнее.

— Он уже близко?

— Граф? Думаю, да. Его проводили сюда.

Вот теперь мне стало по-настоящему не по себе. Я не помнила Кайрена Даррэна, но тело узнало его приближение раньше меня.

Шаги остановились у двери.

Раздался негромкий стук.

Мара посмотрела на меня, ожидая разрешения, и эта мелочь почему-то понравилась мне больше всего. Несмотря на титул человека за дверью, решение впустить его хотя бы формально оставалось за мной.

— Войдите.

Дверь открылась.

Первое, что я заметила, — его рост.

На нём был тёмный дорожный костюм хорошего кроя, дорогой, но не парадный. Почти чёрные волосы были коротко подстрижены, а резкие черты придавали лицу ту взрослую мужскую привлекательность, которая гораздо сильнее зависит от выражения, чем от правильности отдельных линий.

Он выглядел собранным и очень усталым.

Глаза оказались тёмно-золотистыми.

Это я тоже отметила, но удивиться не успела.

Реакция тела стала сильнее.

В груди разлилось тепло, сердце забилось быстрее, а ладони неожиданно стали чувствительнее. Хуже всего было то, что его присутствие казалось знакомым. Не сам мужчина — я не узнавала лица, ещё не слышала голоса и даже не знала, как он двигается. Знакомым казалось расстояние между нами.

Тело словно знало, что этот человек когда-то подходил гораздо ближе.

Кайрен остановился у двери и посмотрел на меня.

Увидев меня, он едва заметно изменился в лице.

— Лиана.

Я слышала это имя десятки раз за последние два дня, но именно сейчас внутри меня что-то отозвалось настолько быстро и определённо, что пальцы сами сжались на подлокотнике.

Я разозлилась — не на него, а на собственное тело, которое признавало этого мужчину, хотя моя память не признавала его вовсе.

Кайрен заметил, как я сжала пальцы, а потом перевёл взгляд на Мару.

— Оставьте нас.

Она не подчинилась сразу и сначала посмотрела на меня.

Я кивнула.

— Всё в порядке.

Мара вышла.

Мы остались одни.

Я ожидала, что он подойдёт к креслу, спросит о состоянии или хотя бы попытается прикоснуться. Даже в плохом браке человек, вероятно, задаёт несколько формальных вопросов жене после тяжёлого лечения.

Кайрен ничего подобного не сделал.

Он прошёл в комнату и остановился примерно в двух шагах от меня.

Дистанция была безупречно вежливой.

И эта вежливость рассказала мне о браке больше, чем осторожные ответы Мары.

— Лекарь сообщил, что физически тебе лучше.

— Так говорят.

— А ты сама как себя чувствуешь?

— Я не очень понимаю, с чем сравнивать.

— Из-за памяти?

— В основном.

Кайрен нахмурился и несколько секунд изучал меня, будто искал знакомые признаки там, где внешне всё оставалось прежним, а что-то существенное не совпадало.

— Мне сказали, что ты не помнишь последние дни.

— Не только. Я не помню вас.

Впервые его самообладание заметно дрогнуло.

— Совсем?

— Ничего, что можно было бы назвать воспоминанием.

Он долго смотрел на меня — без облегчения и без очевидного горя. Скорее как человек, который приехал ради одного тяжёлого разговора, а обнаружил совершенно другую проблему.

Тепло в груди при этом никуда не исчезало.

— Моё тело, похоже, с этим не согласно.

Кайрен нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда вы были ещё в коридоре, у меня ускорилось сердцебиение. Я поняла, что вы приближаетесь, раньше, чем Мара сказала об этом. Сейчас происходит то же самое.

Его взгляд опустился к моей ладони на груди.

— Связь.

— Какая связь?

Он посмотрел на меня так, словно сам вопрос был невозможен. Этого было достаточно: он знал Лиану, её тело и прошлое — и мог объяснить то, чего я не понимала.

Кайрен прошёл к окну и остановился спиной ко мне.

Несколько секунд я видела только прямую линию его плеч. Потом он повернулся.

— В таком случае всё становится сложнее, чем я ожидал.

— Что именно?

Лицо снова стало почти официально-сдержанным.

— Наш разговор.

Я подождала продолжения.

— Какой разговор?

Кайрен посмотрел мне прямо в глаза.

И в этот момент я окончательно поняла: приехал он не ради трогательной встречи с выздоравливающей женой.

Глава 2.

— Тот, который мы начали до твоего лечения. Нам всё равно придётся его закончить.

Кайрен произнёс это спокойно, без нажима, но с твёрдостью человека, который слишком долго откладывал неприятное решение и больше не собирался обсуждать, нужно ли его принимать.

За последние два дня невозможного накопилось столько, что семейная ссора незнакомой женщины казалась почти нормальной проблемой. Брак явно давно был в плохом состоянии, а сам Кайрен держался так, будто приехал не мириться.

И всё же он мог знать о лечении Лианы гораздо больше Мары. Если моё появление в этом теле было связано с лечебным домом, расспрашивать его всё равно придётся. Только сначала нужно было понять, с каким человеком я разговариваю.

— Вы можете напомнить, на чём мы остановились? — спросила я.

Кайрен слегка нахмурился.

Я всё ещё говорила ему «вы». Заметила это только сейчас.

По его лицу я поняла, что Лиана так не делала.

— Лекарь сказал, что память может возвращаться неравномерно, — продолжила я, прежде чем он успел задать вопрос. — Если вы хотите закончить разговор, придётся хотя бы объяснить, о чём он был.

Он несколько секунд смотрел на меня, будто решал, действительно ли я ничего не помню или нашла новый способ избежать неприятной темы.

Кайрен подошёл к креслу у окна, но не сел. Провёл пальцами по деревянной спинке, посмотрел куда-то за стекло и только потом заговорил.

— До того, как тебя привезли сюда, мы обсуждали развод.

Я ждала продолжения, но его не последовало.

Наверное, от Лианы ожидалась реакция.

Я же сначала пыталась понять услышанное буквально.

Вчера мне сообщили, что я замужем. Сегодня муж приехал сообщить, что это ненадолго.

Если бы ситуация не была настолько ненормальной, в ней можно было бы найти почти издевательскую эффективность.

— Понятно, — сказала я.

Кайрен повернул голову.

— Понятно?

— Само слово мне знакомо.

В его взгляде появилось раздражение.

— Лиана.

— Я серьёзно. Я не помню ни нашего брака, ни причин, по которым вы хотите его закончить. Поэтому пока мне понятен только юридический смысл слова.

Он медленно убрал руку со спинки кресла.

— Мы уже говорили о причинах.

— Я этого тоже не помню.

— Удобно.

Слово прозвучало негромко, но достаточно ясно.

Теперь уже раздражение вспыхнуло во мне.

— Для кого? Для кого? Потому что я пока особенных преимуществ не заметила.

Он сжал челюсть.

— Я не имел в виду…

— Тогда не говорите так.

Ответ получился резче, чем я собиралась, но брать его обратно не хотелось.

Несколько секунд мы молчали.

Кайрен первым отвёл взгляд.

— Хорошо. Это было лишнее.

Он всё-таки сел, выбрав кресло напротив меня. Между нами остался небольшой столик, и я снова заметила, насколько тщательно он держит дистанцию. Даже теперь, когда речь зашла о разводе, Кайрен не выглядел человеком, приехавшим устраивать сцену. Похоже, он собирался лишь довести до конца давно принятое решение и не позволить разговору снова перерасти во что-то эмоциональное.

— Наш брак фактически закончился задолго до того, как ты оказалась здесь, — сказал он. — Мы давно живём отдельно большую часть времени. Последние месяцы ты находилась либо под наблюдением лекарей, либо в доме Вейров, либо приезжала ко мне ненадолго.

— Почему?

— Потому что вместе нам стало хуже.

— Из-за болезни?

Кайрен не сразу ответил.

— Не только.

Он опустил взгляд на свои руки. На правой был тяжёлый перстень с тёмным камнем и знаком, который я пока не могла рассмотреть.

— Сначала я думал, что твоё состояние временное. Потом лечение затянулось. Приступы становились чаще, ты почти перестала пользоваться магией и всё сильнее зависела от лекарей. Любой разговор о будущем заканчивался одним и тем же.

— Чем?

Его рот стал жёстче.

— Ты просила подождать.

Я не знала, как на это реагировать.

— И вы не захотели ждать?

— Я ждал несколько лет.

В его голосе впервые проступила усталость. Я ещё не знала, кто из них был прав, но слова о нескольких годах ожидания не походили на оправдание, придуманное сегодня утром.

— Что должно было измениться? — спросила я.

— Ты должна была восстановиться.

— А если бы не восстановилась?

Он посмотрел на меня.

— Тогда нам всё равно пришлось бы решить, как жить дальше.

— Получается, вы решили.

— Да.

Ответ последовал слишком быстро — похоже, эту часть разговора он уже не раз проговаривал не только со мной, но и с самим собой.

Я слегка откинулась в кресле и сразу пожалела об этом. После болезни тело всё ещё быстро уставало, а странная тяжесть в груди становилась заметнее каждый раз, когда Кайрен смотрел прямо на меня.

Это мешало думать.

Сам мужчина тоже мешал, хотя вовсе не потому, что я находила его неотразимым. Проблема была в другом: я постоянно получала два противоречащих друг другу сигнала.

Моя память говорила, что передо мной незнакомец.

Тело упрямо сообщало обратное.

Я уже заметила, что почти физически ощущаю его присутствие. Когда он двигался по комнате, мне не требовалось смотреть, чтобы понимать, насколько близко он находится. Даже его голос вызывал странное узнавание, будто когда-то значил для этого тела гораздо больше, чем могла объяснить моя память.

Это раздражало всё сильнее.

Я не хотела никакой близости, которой не выбирала.

— Документы уже подготовлены? — спросила я.

Кайрен снова посмотрел на меня с тем же недоумением.

— Почти.

— Значит, решение принято не сегодня и не после моего последнего лечения.

— Нет.

По крайней мере, он не увидел больную жену после тяжёлого приступа и не решил внезапно от неё избавиться. Развод начался раньше моего появления.

— Тогда зачем вы приехали сейчас?

— Разговор остался незавершённым. Нужно твоё согласие.

— Оно обязательно?

— Ты можешь оспаривать условия или потребовать отдельного разбирательства. Сам развод это не отменит, но затянет процедуру.

— Речь об имуществе?

— В том числе.

Вот теперь разговор перешёл к тому, в чём я могла ориентироваться хотя бы в общих чертах.

— Я хочу понимать, что подписываю и что именно делится.

— Никто не просит тебя подписывать бумаги сегодня.

— Хорошо. Значит, у меня будет время их прочитать.

— Разумеется.

Кайрен некоторое время молча меня рассматривал.

— Ты даже не спросишь почему?

— Вы уже сказали, что брак давно не работает.

— Я не об этом.

Его взгляд стал неприятно внимательным.

Я догадалась ещё до того, как он произнёс следующую фразу.

— Есть другая женщина.

Наверное, именно здесь настоящая Лиана почувствовала бы удар. Я же не ощутила ничего похожего на ревность или боль обманутой жены.

Меня интересовали обстоятельства.

— Вы хотите жениться на ней?

— Если это станет возможным.

— Значит, отношения уже достаточно серьёзные.

Кайрен прищурился.

— Ты говоришь так, словно обсуждаешь чужой брак.

Я едва не рассмеялась: точнее он и сказать не мог.

Вместо этого сказала:

— Сейчас он именно таким и ощущается.

Он не ответил.

Возразить было трудно даже ему.

— Как её зовут? — спросила я.

— Мирель Сорен.

Имя ничего мне не сказало.

— Давно вы вместе?

На этот раз в выражении его лица появилось откровенное раздражение.

— Мы не были любовниками за твоей спиной, если именно это ты пытаешься выяснить.

Мирель появилась в моей жизни после того, как наш брак уже фактически распался.

— Для вас?

Он резко повернулся.

Я не отвела взгляд.

— Это не обвинение. Я действительно спрашиваю. Мы оба считали брак законченным или только вы?

Он промолчал.

— Только вы, — сказала я.

— Лиана…

— Я ошиблась?

— Ты прекрасно знала, к чему всё идёт.

— Я сейчас ничего не знаю. Поэтому мне приходится судить по вашим ответам.

Он провёл ладонью по затылку. Впервые я увидела у него жест, которого он, похоже, не успел проконтролировать.

— Ты просила не принимать окончательного решения.

— Это не то же самое, что считать брак законченным.

— Нет.

Я откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно, хотя с моего места видела только серое небо и край соседней крыши.

Чужая семейная история постепенно складывалась.

Лиана несколько лет болела и лечилась, брак постепенно разрушался. Кайрен решил уйти, она просила подождать и, судя по его тону, не раз пыталась сохранить отношения. А потом появилась Мирель.

— Что изменилось после знакомства с ней?

Кайрен долго не отвечал.

— Я понял, что больше не могу делать вид, будто между нами всё можно вернуть.

— Почему именно после знакомства?

— Потому что Мирель — моя истинная.

Несколько секунд я ждала пояснения.

— Что это значит?

— Истинная связь возникает при определённой магической совместимости. Она редка. Ядра начинают откликаться друг на друга: сначала человек замечает присутствие другого, потом реакции становятся сильнее. Связь подтверждается диагностикой.

Я невольно вспомнила, как почувствовала его ещё до того, как он вошёл.

— Примерно как сейчас у меня с вами?

Кайрен застыл.

По его реакции я поняла, что задела неприятную тему.

— Похоже, — ответил он после паузы. — Но сейчас наша связь ведёт себя нестабильно.

Он отвёл взгляд.

— Между нами тоже была истинная связь.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить сказанное.

— А теперь у вас появилась другая? И такое вообще возможно?

— До недавнего времени все считали, что нет.

История сразу стала страшнее. Несколько лет болезни, распадающийся брак — а потом муж сообщает, что магия подтверждает новую редкую связь, которую общество считает единственной.

Лиане сказали не просто «я больше тебя не люблю». Для неё это могло звучать так, будто сама природа признала неправильной всю их прежнюю жизнь.

Кайрен не выглядел человеком, которому приятно это рассказывать, но в самом факте он не сомневался.

— Специалисты подтвердили связь?

— Несколько. Независимо друг от друга.

— А я?

Кайрен помолчал.

— Сначала сказала, что диагностика ошибочна. Потом потребовала повторить её.

— И?

— Три раза один и тот же результат.

— После этого?

— Ты сказала, что связь можно разрушить. Но истинная связь не обычное заклинание, которое можно снять.

Я едва не спросила, почему он настолько уверен, но вовремя остановилась. Местную магию я не знала совершенно, а превращать каждый разговор в допрос было рискованно.

Я решила зайти с другой стороны.

— А лечение могло повлиять на нашу связь?

— Лекари говорили, что нестабильность ядра могла.

— Последнее лечение тоже?

— Оно должно было стабилизировать тебя. О связи отдельно мне ничего не говорили.

— Кто назначал лечение раньше?

В его взгляде появилось подозрение.

— Почему ты спрашиваешь именно об этом?

— Потому что проснулась после лечения и не помню собственной жизни. Мне кажется разумным интересоваться тем, что этому предшествовало.

Кайрен не возразил.

— Последние схемы утверждал лекарь, который наблюдал тебя несколько лет.

— Можно с ним связаться?

— Вероятно.

Впервые за весь разговор я получила нитку не к браку Лианы, а к тому, что могло привести меня сюда. Продолжать расспросы я не стала: слишком заметный интерес к врачу мог вызвать вопросы уже у Кайрена.

— Что истинная связь вообще означает для отношений? Она заставляет любить, вступать в брак или запрещает любить другого?

Кайрен ответил почти сразу:

— Нет.

Это было первое объяснение, которое мне действительно понравилось.

— Тогда почему появление истинной означает наш развод?

Он отвёл взгляд.

И за всей магической терминологией наконец проступило главное: истинная могла что-то объяснять или подтверждать, но решение всё равно принимал Кайрен.

— Вы полюбили её?

На этот раз вопрос его не раздражил.

— Я к ней неравнодушен. И она ко мне тоже.

Я кивнула.

— Значит, вы считаете наш брак разрушенным, у вас появились чувства к другой женщине, а магическая связь убедила вас, что эти отношения не случайны.

Кайрен нахмурился.

— Ты говоришь так, будто составляешь перечень.

— Пока это единственный способ разобраться.

Он посмотрел на меня с болезненным недоверием.

— Ты действительно ничего не чувствуешь?

Вопрос застал меня врасплох.

— По отношению к чему?

— Ко всему, что я сейчас сказал.

Я почувствовала раздражение.

Он явно ждал от женщины, которой меня считал, определённой реакции.

— А что именно я должна чувствовать?

— Не знаю.

— Тогда почему вас удивляет мой ответ?

Кайрен резко встал.

— Потому что три дня назад ты плакала и говорила, что я уничтожаю всё, что между нами было.

Я замерла. До сих пор это была абстрактная история плохого брака, но всего несколько дней назад напротив этого мужчины сидела конкретная женщина и пыталась его удержать.

— Ты просила ещё несколько месяцев, — продолжил Кайрен. — Говорила, что лечение наконец начало помогать, что тебе становится лучше и ты сможешь всё исправить.

Каждое следующее предложение звучало чуть жёстче предыдущего.

— Я уже соглашался ждать. Не один раз. Каждый раз всё начиналось заново. Новый лекарь, новая схема лечения, обещание, что через месяц тебе станет легче. Потом новый приступ и снова просьба ничего не решать.

Он говорил негромко, однако в этой сдержанности накопилось столько усталости, что я почти могла представить месяцы и годы до моего появления.

Правда, пока только со стороны Кайрена.

Лиана пока оставалась для меня пустым местом, которое другие люди заполняли собственными воспоминаниями.

— А теперь ты смотришь на меня, как будто мы обсуждаем брачный договор двух незнакомых людей, — закончил он.

— Для меня так и есть.

Он заметно побледнел, и я сразу пожалела о своей формулировке.

Она была правдивой для меня и жестокой для него.

— Я не хотела…

— Нет. Всё в порядке.

По тону было ясно, что ничего не в порядке.

Он отвернулся.

И в тот же момент боль ударила в грудь.

Не та странная тяжесть, к которой я почти привыкла, а резкий внутренний спазм, словно что-то натянулось слишком сильно и сразу отпустило.

Я втянула воздух.

Комната качнулась.

Кайрен обернулся мгновенно.

— Что случилось?

— Не знаю.

Я попыталась выпрямиться, но от движения стало только хуже. Тошнота подступила к горлу, перед глазами на несколько секунд потемнело.

Кайрен оказался рядом раньше, чем я успела попросить помощи.

Его ладонь легла мне под локоть, другая поддержала за спину.

И тело узнало это прикосновение.

Настолько хорошо, что меня испугала не боль.

Он даже не смотрел, куда ставит руки. Не искал удобное положение и не спрашивал, как меня придержать. Просто сделал это так, словно проделывал десятки раз.

Я тоже каким-то невозможным образом знала, что произойдёт дальше, где окажется его ладонь, насколько близко он наклонится.

Тело уже начало это движение прежде, чем я осознала.

Я остановила себя и отстранилась. Получилось слишком резко.

Кайрен сразу разжал руки.

На его лице появилось выражение, которого я прежде не видела. Не гнев. Скорее короткое потрясение от того, что знакомый жест внезапно оказался нежелательным.

— Я не…

— Всё нормально. Мне просто нужно посидеть.

Я положила ладонь на грудь и сосредоточилась на дыхании.

Он не отходил ещё несколько секунд.

— Позвать лекаря?

— Если не пройдёт.

Кайрен посмотрел на меня так, будто собирался возразить, но в итоге только отступил.

Боль постепенно ослабла. Осталась тяжесть и неприятная пустота после неё.

Я подняла голову.

Кайрен всё ещё стоял рядом.

— Такое происходило раньше? Именно такая реакция?

— Иногда после приступов связь становилась болезненной.

— А после лечения?

— Не знаю. Я ещё не видел тебя после него.

Ответ был очевидным, и я досадливо поморщилась про себя: опять поспешила с выводами.

Я всё время искала объяснение тому, как оказалась здесь, но Кайрен не обязан был его знать.

— Лиана, — сказал он осторожнее. — Если ты действительно ничего не помнишь, мы можем отложить разговор на несколько дней.

Предложение было разумным. Но несколько дней ничего принципиально не меняли: память Лианы не вернётся по моему желанию, а этого мужчину я не начну любить только потому, что её тело помнит его прикосновения.

— Не нужно откладывать развод из-за моей памяти. Документы я сначала прочитаю и условия хочу понимать. Но если вопрос в том, согласна ли я в принципе, — да.

Кайрен замер.

— Ты согласна?

— На развод — да.

Он медленно сел напротив. Вместо ожидаемого облегчения на лице было растерянность.

— Три дня назад ты сказала, что никогда не согласишься добровольно.

— Значит, три дня назад я думала иначе.

— Из-за потери памяти?

— Возможно. Я не помню отношений, которые пыталась сохранить, и не могу испытывать к вашему решению те же чувства.

Кайрен смотрел на меня не отрываясь.

— И тебя это не пугает?

— Пугает.

Пугало почти всё: чужое тело, чужой мир, неизвестность о Земле и даже то, что рассказы о переселении душ здесь существовали, хотя лекарь не считал их объяснением моего состояния. Развод с незнакомым мужчиной просто не входил в список самых страшных вещей.