Осколки

– Подожди, – окликнула я, сворачивая к уголку с диванами, где в кадке стоял фикус. – Ключ надо положить.

Я сунула руку в карман, нащупала холодный металл и спрятала ключ обратно, как наказывал Грейди.

– Тайник, – хмыкнула Ада, наблюдая за мной. – Прямо как в шпионских фильмах.

– Ага, – усмехнулась я. – Только миссия у нас другая.

♪ ♪ ♪

Прохладный воздух после душной аудитории казался особенно приятным. Выйдя на крыльцо, я сразу наткнулась на Дженсена. Он стоял у машины с немного уставшим видом, но, увидев нас, выпрямился и открыл пассажирскую дверь. Мы спустились по ступенькам, и Ада, прежде чем уйти, чмокнула меня в щёку.

– До завтра, капитан, – она отсалютовала двумя пальцами.

– До завтра, – кивнула я в ответ.

Ада зашагала в сторону «Мэйти», а я села в машину, и мы тронулись.

– Как прошло? – спросил Дженсен, выруливая с территории.

– Хорошо, – ответила я, внимательно следя за движением его руки. – Мы сегодня джемовали.

– «Джемовали»? – переспросил Дженсен, слегка подняв бровь. – Переведи?

– Импровизировали, – уточнила я с лёгкой улыбкой.

Дженсен кивнул, сосредоточенно глядя на дорогу. За окном проплывали огни вечернего Принстона, а я смотрела на его профиль, освещённый светом фонарей. Но вдруг увидела другое лицо. Адреналин ударил по вискам, и я зажмурилась.

Ты опять за своё?

Я выдохнула и открыла глаза.

– Морриган? – Дженсен бросил на меня короткий проверочный взгляд. – Ты в порядке?

– Да, – ответила я. – Просто… задумалась.

Дженсен стиснул челюсть, но ничего не сказал. Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей.

Ты изводишь его. И когда-нибудь его терпение лопнет.

Умоляю, заткнись хоть на час.

♪ ♪ ♪

Мы разулись в прихожей, повесили куртки, а я сразу отправилась на кухню. Налила воды из-под крана и выпила залпом полстакана, чувствуя, как холодная жидкость обжигает горло. Дженсен вошёл следом, остановившись в проёме.

– Как ты на самом деле? – спросила я, поворачиваясь к нему.

Дженсен помедлил, отводя взгляд, потом снова посмотрел на меня.

– В порядке.

– Перестань врать мне, – я скрестила руки на груди.

Он усмехнулся и провёл рукой по лицу.

– Умеешь ты… подобрать слова.

– Дженсен, я серьёзно, – я подошла ближе и взяла его за руку. – Я не слепая. Я же вижу, что ты не спишь нормально. Понимаю, что мучаешься. Пожалуйста… говори со мной. Мне важно знать, что с тобой происходит.

Дженсен смотрел на меня долгим и тяжёлым взглядом. В полумраке кухни его глаза казались почти чёрными, но я знала, что это всего лишь игра света.

– Мне… снятся кошмары, – голос его прозвучал глухо, будто слова приходилось вытаскивать из себя силой. – Каждую ночь. Разные и в то же время одинаковые. Я не могу их контролировать и мне… снишься ты.

– Дженсен… – я помолчала, собираясь с духом. – Когда я засыпала без таблеток, я… видела ту ночь. Всё то же самое, что и тогда.

– Морриган…

– Он говорил что-то про тебя… Я знаю это точно. Но не могу вспомнить что. Только обрывки. Только…

– Не думай об этом, – Дженсен сжал мою руку сильнее, притянул меня ближе. – Пожалуйста, не надо.

Я чувствовала, как напряжено его тело, как он держит себя в руках, не позволяя эмоциям выплеснуться наружу. Но не могла остановиться. Я просила его говорить со мной и отчаянно хотела объясниться.

– Дженсен, я… – голос надломился и опустился до шёпота. – Я помню, что ударила его бутылкой. Помню, как стекло разбилось. А потом я застыла. Я должна была бежать, должна была кричать, но я не могла пошевелиться. Я…

– Тише…

– Нет, я должна объяснить, – я подняла на него глаза, чувствуя, как они наполняются слезами. – Когда бутылка разбилась, я испугалась. Испугалась, что ударила не его… Дженсен, я… – голос мой треснул, а слёзы потекли по щекам. – Вы так похожи. И в темноте, когда я смотрела на него, я вдруг подумала о тебе. Я… не знала, кто из вас передо мной.

Дженсен притянул меня к себе и крепко обнял, прижимая к груди. Я уткнулась лицом ему в плечо и беззвучно разрыдалась. Он гладил меня по спине, по волосам, а я чувствовала, как колотится его сердце.

– Тише, – прошептал он, уткнувшись носом мне в макушку. – Тише, ангел. Ты ни в чём не виновата. Слышишь? Ни в чём.

– Я не хотела, чтобы это был ты, – всхлипывала я. – Я не хотела…

– Морриган, прошу, – Дженсен отстранился, заглядывая мне в лицо, и вытер слёзы большими пальцами. – Не вини себя. Пожалуйста.

Я шмыгнула носом, пытаясь успокоиться.

– Дженсен, пожалуйста, – позвала я, когда смогла говорить. – Пожалуйста, прими снотворное сегодня.

– Морриган, это просто сны…

– Тогда я тоже не буду пить таблетки! – в моём голосе прозвучала твёрдость, которой я сама от себя не ожидала. – Если ты не будешь спать нормально, я тоже не буду. Мы или вместе, или никак.

Он долго смотрел на меня, и я видела, как в его глазах что-то меняется. Сопротивление сменяется принятием, а упрямство – усталостью. Дженсен шумно выдохнул и кивнул, притягивая меня к себе.

†††

В спальне мы легли рядом. Не обнимаясь, как раньше, но держась за руки. Его пальцы сжимали мои, и я в прямом смысле чувствовала, как постепенно расслабляется его тело, а дыхание выравнивается. За окном шумел ветер, где-то вдалеке проехала машина, а в комнате было темно и тихо. Только наши дыхания переплетались в воздухе.

– Спокойной ночи, Дженсен, – прошептала я, повернув голову.

Он посмотрел на меня, и в темноте его глаза снова показались чёрными, но я не зажмурилась. Потому что знала, что это только кажется. Знала, какая зелень прячется там, в глубине.

– Спокойной ночи, ангел.

Я закрыла глаза.

«Всё познаётся в сравнении».

Я научусь разделять их. Научусь видеть разницу заново.

У тебя уже получается.

Правда?

Криво, но получается. Спи.

ГЛАВА 7

6 марта 2026 года.

– …поэтому, когда центральный банк сигнализирует о повышении ставки, рынки реагируют мгновенно, даже если само повышение произойдёт через полгода. Ожидания, леди и джентльмены, правят миром не меньше, чем реальные действия.

Голос профессора Рейнольдса лился ровно, с той особенной размеренностью, которая появляется у людей, читающих один и тот же курс тридцать лет подряд. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, очки в тонкой оправе сидели на кончике носа, а длинные пальцы перебирали страницы конспекта с какой-то старомодной грацией.

Я смотрел на доску, исписанную формулами, и механически водил ручкой по тетради. Строчки выходили кривыми, почти нечитаемыми, а я даже не пытался вникнуть в то, что записывал. Голова была занята другим.

Десять, мать их, дней прошли, а я только вчера спохватился.

– Дженс, ты записываешь? – Чарли толкнул меня локтем, даже не поворачивая головы.

Я покосился на него. Чарли, уткнувшись в телефон, спрятанный под партой, быстро печатал что-то большими пальцами. На экране одно за другим мелькали иконки сообщений, будто там, на другом конце провода, сидел такой же одержимый перепиской человек.

– А ты, я смотрю, тоже весь во внимании, – заметил я, возвращаясь к своим записям.

– Я гений многозадачности, – Чарли усмехнулся и, покосившись на профессора, убрал телефон в карман. – Кстати, Мэтт говорит, вы с Адой теперь лучшие друзья?

– С чего бы?

– Ну, она у вас почти поселилась. Мистер Роуэн, кажется ревнует.

Я фыркнул.

– Мне её общество сейчас нужнее, чем ему. Она с Морриган… понимает её, что ли.

Мы замолчали, уставившись на доску, где Рейнольдс размахивал маркером, чертя графики, похожие на американские горки. Я смотрел на часы, висевшие над маркерной доской, и считал минуты.

Двадцать минут до конца пары. Потом нужно забрать её у библиотеки. Потом – к врачу.

Я перевёл взгляд на Чарли. Он откинулся на спинку стула и смотрел прямо перед собой отсутствующим взглядом. На его губах блуждала едва заметная улыбка, совершенно несвойственная Армстронгу в его обычном, вечно-скептическом состоянии.

– Ну? – я толкнул его плечом. – О ком замечтался?

Чарли дёрнулся, будто его застукали за чем-то неприличным, но быстро взял себя в руки.

– Так, – пожал он плечами. – О своём.

– Симмонс?

Он покосился на меня, и в его глазах мелькнуло что-то среднее между удивлением и лёгкой досадой.

– С чего ты взял?

– Я слепой, что ли? – я усмехнулся, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. – Вы с декабря оба торчите онлайн.

Чарли помолчал, собираясь с мыслями. Я буквально видел, как он подбирает слова, примеряя их в голове словно одежду, которая может оказаться маловатой. Армстронг вообще редко говорил о личном, и сейчас было видно, как ему трудно.

– Она… прикольная, – Чарли едва заметно дёрнул щекой. – Мы общаемся, переписываемся, но… не знаю. Сложно. Я после Бостона вообще не думал, что… ну, ты знаешь.

В родном Бостоне была девушка, с которой Чарли встречался четыре года. А на третьем курсе он вернулся в Принстон со словами: «Расстояние – убийца отношений, не спрашивайте». Мы и не спрашивали, но прекрасно поняли, что к чему. Она нашла кого-то поближе, а Чарли просто закрылся. До декабря двадцать пятого года.

– Да, знаю, – ответил я. – Но это не значит, что ты должен сидеть сложа руки.

– Я и не сижу, – он усмехнулся, кивая на телефон. – Как видишь, активно переписываюсь.

Я кивнул в ответ, возвращая взгляд к тетради. Строчки множились, но я снова провалился в свои мысли. И теперь мысли стали более громкими.

Четырнадцать дней, как я просыпаюсь и засыпаю с одной мыслью: найти тебя. Где ты, Итан? У кого-то из старых друзей в Трентоне? У новой «куколки»? Или залёг на дно в каком-нибудь мотеле, пережидая, пока страсти улягутся?

Может, он вообще уехал из штата? В Калифорнию? Во Флориду? Куда-нибудь, где тепло и где можно спрятаться?

Я сжал ручку так, что она чуть не хрустнула.

Нет, он где-то здесь, поэтому отец и не знает. Но Оуэн уверен, что я должен знать местоположение брата. Смешно. Я должен знать, где тот, кого я поклялся уничтожить? Если бы я знал, его бы уже не было в живых. Надо проверить Трентон. Прочесать каждый угол, где он мог бы залечь. Марк, Джейк, Томми – у него была куча приятелей по старым тусовкам. Кто-то из них наверняка знает.

– Дженс.

Я поднял голову и наткнулся на Рейнольдса, который смотрел прямо на меня поверх очков. В аудитории стало тихо – даже те, кто обычно перешёптывался на задних рядах, замерли в ожидании.

– Мистер Торренс, может быть, вы поделитесь с нами, – Рейнольдс поправил очки. – Своими соображениями по поводу влияния процентных ставок на потребительское поведение?

Я открыл рот, лихорадочно соображая, что он говорил последние пять минут, но Чарли тут же пришёл на помощь. Не поворачивая головы, он подвинул ко мне свою тетрадь, где было крупно написано: «СТАВКИ ВВЕРХ – ПОТРЕБЛЕНИЕ ВНИЗ». Я выдохнул.

– Я думаю, что повышение ставок, безусловно, охлаждает потребительский спрос, – ответил я с уверенностью в голосе. – Но в краткосрочной перспективе это может вызвать обратный эффект – люди начинают тратить, боясь, что кредиты станут дороже. Это психология, сэр, а не только экономика.

Рейнольдс хмыкнул и отвернулся к доске, продолжая лекцию. Я бросил быстрый взгляд на Чарли. Тот ухмылялся, глядя в тетрадь.

– Не благодари, – шепнул он.

Я кивнул, делая вид, что записываю, но перед глазами снова появилась Морриган. Я видел её так ясно, будто она стояла прямо здесь, в аудитории.

«Я сама позвоню доктору Кляйн. У меня есть визитка».

Её «я сама» было хорошим и правильным знаком. Но я всё равно волновался за неё. Больше всего волновался за то, что скажет врач.

– ...поэтому на следующей неделе мы начнём разбирать кейсы, – Рейнольдс захлопнул папку с лекцией, а по аудитории тут же прокатился привычный шорох собираемых вещей. – Хороших выходных, леди и джентльмены.

Я выдохнул, собирая тетради в рюкзак. Чарли уже поднялся, потягиваясь, и в этот момент к нам подошёл Мэтт, протискиваясь между рядами.

– На перекур? – спросил он, глядя на меня.

– Ага.

†††

На крыльце было прохладно, но мартовское солнце сегодня всё-таки выглянуло из-за туч, разгоняя серость своими бледными, ещё по-зимнему негреющими лучами. Я достал пачку, выбил сигарету и прикурил, глядя, как дым смешивается с паром от дыхания. Чарли встал рядом, Мэтт прислонился к перилам.

– Как вам на новом месте? – спросил я, стряхивая пепел.

Мэтт пожал плечами.

– Нормально. Почти привыкли.

– Почти? – Чарли фыркнул и закатил глаза. – Ты бы видел эту квартиру, Дженс. Я каждое утро просыпаюсь и думаю, что меня удочерила пенсионерка.

– Зато уютно, – парировал Мэтт без особого энтузиазма.

– «Уютно» – это, конечно, сильное заявление, – Чарли глубоко затянулся. – Но, справедливости ради, спальни в разных концах квартиры – это определённый плюс. Хотя бы личное пространство есть. И минимальная шумоизоляция, да, Роуэн?

Мэтт бросил на него быстрый взгляд, затянулся сигаретой и отвернулся. Я усмехнулся, глядя на них.

Хоть что-то в этом мире остаётся неизменным.

– Я всё думаю про Итана, – сказал я и сделал затяжку.

Повисла пауза, а парни переглянулись. Я знал, что они ждали этого разговора, но не решались начать первыми.

– Две недели, – продолжил я, глядя на кончик сигареты. – Ни слуху ни духу. Это не просто «загулял». Тут что-то другое.

– Может, залёг на дно, – Чарли пожал плечами, выпуская кольца дыма. – Осознал, что натворил, и прячется.

– «Осознал»? – я усмехнулся. – Итан не из тех, кто осознаёт. Он из тех, кто делает вид, что ничего не было, и идёт дальше. Если бы он осознавал, то приполз бы на коленях просить прощения. Но он просто исчез, оставив меня разбираться с последствиями.

Я снова затянулся, чувствуя, как никотин обжигает лёгкие. Перед глазами возникла та Морриган, что плакала на полу в ванной. Та, что сжималась в комок при каждом резком звуке и та, что сейчас училась жить заново. А он где-то там, в тепле и комфорте, возможно, даже не вспоминает о том, что сделал.

– Дженс… – Чарли затянулся и выпустил дым. – Это, конечно, слишком, но… может, с ним что-то случилось? Он хоть и мудак редкостный, но раньше так надолго не исчезал. Даже когда срывался в загулы, через пару дней объявлялся.

Я молчал, глядя на кончик сигареты.

Случилось? Нет. Он жив. Я бы знал, если бы… Мы, блять, близнецы. Даже после всего, даже после той ночи, я бы почувствовал, если бы его не стало.

– Он жив, – ответил я прямо. – Чую, что жив, но где – хрен его знает. Отец звонил, тоже спрашивал. Он вроде как заметил, что Итан не выходит на связь. А я заметил, что ему это надоедает.

– И что ты ему сказал? – спросил Мэтт, стряхивая пепел.

– Правду. Сказал, что не знаю. Не вдаваясь в подробности.

– Дженс, – Мэтт осторожно шагнул ближе, понизив голос. – Ты будешь его искать?

Я выбросил окурок в сугроб, наблюдая, как красный огонёк гаснет, погружаясь в талый снег. Снег уже почти растаял, хоть март только начинался. Ночи были холодными, но днём солнце уже пригревало, напоминая, что весна всё-таки придёт.

– Да, буду, – я поднял на них глаза. – Как только разберусь со всем, что сейчас в приоритете. Сегодня по расписанию приём у врача. Повторный. Надо быть там.

Они кивнули, не задавая вопросов, а я посмотрел на часы.

– Ладно, мне пора. Увидимся.

Чарли кивнул, а Мэтт хлопнул меня по плечу на прощание. Я спустился с крыльца и быстрым шагом направился к машине.

†††

До библиотеки Файрстоуна я доехал за три минуты. Припарковался у входа, заглушил двигатель и вышел, прислонившись к капоту. Сигарета снова сама по себе оказалась в пальцах, а я уже сбился со счёта, сколько выкуриваю за день.

«Просто волнуюсь за тебя».

Да, знаю. Надо сокращать. Но пока не получается, ангел.

Морриган появилась в дверях через пять минут в компании Ады, которая что-то оживлённо рассказывала, размахивая руками. Я смотрел, как они идут по ступенькам, и в который раз поймал себя на мысли, как сильно она изменилась за эти недели. Не внешне – внешне всё было почти так же: джинсы, свободный свитер под расстёгнутой курткой и волосы, собранные в небрежный пучок. Но в движениях появилась какая-то новая осторожность, будто она всё время прислушивалась к себе, проверяя, не сломается ли.

Увидев меня, Ада махнула рукой, чмокнула Морриган в щёку и зашагала в сторону общежития. Морриган направилась ко мне. Я затушил сигарету и шагнул навстречу, забирая у неё сумку.

– Привет, – тихо произнесла она, поднимая на меня глаза. – Долго ждал?

– Только что приехал.

Я открыл пассажирскую дверь, и она скользнула на сиденье, придерживая на коленях стопку учебников. Когда я сел за руль, она уже возилась на заднем сиденье, устраивая книги.

– Всё взяла? – спросил я, заводя двигатель.

– Ага, – она кивнула, откидываясь на спинку. – Новый предмет со следующей недели начинается. Грейди сказал, будет интересно.

– Грейди вообще всё интересным называет.

– Ну, он же настоящий музыкант, – в её голосе мелькнуло что-то похожее на тень улыбки. – У него весь мир через звук воспринимается.

Я кивнул, Морриган пристегнулась, и мы тронулись с места. Дорога до клиники заняла минут десять. Я вёл машину аккуратно, стараясь не превышать скорость и объезжать даже самые ничтожные ямки, а Морриган молчала, глядя в окно на проплывающие мимо улицы Принстона. Всем телом я чувствовал её напряжение, будто оно висело в воздухе между нами, как густой туман.

– Дженсен, – позвала она вдруг, когда мы уже подъезжали к знакомому зданию.

– М?

Я свернул на парковку, заглушил двигатель и повернулся к ней. Она смотрела на входную дверь, вцепившись пальцами в ремень безопасности, лицо её было бледным, а губы сжимались в тонкую линию. Я видел, как она борется с собой в попытке не разреветься.

– А вдруг там что-то не так? – её голос дрогнул, но она справилась, заставив себя говорить ровно. – В том заключении было написано про… вдруг придётся что-то ещё делать?

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри всё сжимается от желания защитить её от всего, укрыть ото всех и сделать так, чтобы ей не было больно. Чтобы ей никогда больше не было больно. Я протянул руку и накрыл её ладонь своей.

– Морриган, для того мы и приехали. Если что-то не так – будем знать. И будем решать. Вместе. Хорошо?

Она долго смотрела на меня, будто проверяла, верю ли я сам в то, что говорю. Потом кивнула и потянулась к ручке двери. Но рука замерла в воздухе, не достигнув до цели.

– Ты… – Морриган повернулась ко мне, и в её глазах я увидел тот самый страх, который она так старательно прятала последние дни. – Ты можешь пойти со мной?

В прошлый раз я ждал снаружи. В прошлый раз Джилл вела её под руку, а я курил на парковке, считая минуты. Но сейчас… сейчас она просит меня. Просит быть рядом. Но пустят ли меня? Имею ли я право?

– Я… я не уверен, что мне можно. Врач…

– Я боюсь услышать что-то плохое, – она подняла глаза, и я увидел в них ту самую уязвимость, которую она показывала только мне. – Пожалуйста, Дженсен. Мне нужно, чтобы ты был рядом.

Я не могу ей отказать. Ни в чём не могу. Даже если придётся прорываться с боем.

Я кивнул.

– Хорошо. Пойдём вместе.

†††

В приёмной было пусто, если не считать девушку-администратора за стеклянной стойкой, которая листала какой-то журнал. Увидев нас, она отложила его и послала нам формальную улыбку.

– Добрый день. Чем могу помочь?

– У меня запись к доктору Кляйн, – спокойно ответила Морриган, но я чувствовал, как дрожит её рука в моей. – Морриган Баттлер. На повторный осмотр.

Администратор сверилась с записями в компьютере, потом кивнула.

– Проходите, третий кабинет налево. Доктор уже ждёт.

Мы прошли по короткому коридору и остановились перед дверью с табличкой «Элеонора В. Кляйн, гинеколог». Морриган глубоко вздохнула, сжала мою руку и толкнула дверь.

Кабинет оказался больше, чем я ожидал, и разделённым надвое. В первой части – письменный стол, кресла для посетителей и стеллажи с медицинской литературой, а во второй части угадывалась по характерному силуэту гинекологического кресла смотровая, отгороженная ширмой. Доктор Кляйн сидела за столом, а перед ней лежала открытая карта. Она что-то быстро писала, но при нашем появлении подняла голову. Увидев меня, она приподняла бровь с лёгким удивлением.

«Парень в чёрной куртке в кабинете гинеколога»? Мне тоже неловко, Элеонора Кляйн.

– Это... – начала Морриган, оглядываясь на меня. – Пожалуйста, можно? Он... он со мной.

Доктор Кляйн помедлила секунду, внимательно рассматривая меня, но кивнула на кресло в углу, поодаль от стола.

Я опустился в указанное кресло, чувствуя себя неловко и неуместно. Руки не знали, куда деться, и я положил их на колени. Потом сцепил в замок. Разжал. Морриган, устроившись напротив врача, выпрямила спину, словно собиралась с силами.

– Ну что ж, – доктор Кляйн открыла карту и пробежалась по записям. – Давайте по порядку. Как вы себя чувствуете?

– Нормально, – ответила Морриган. – Уже лучше. Намного лучше, чем в первый раз.

– Боль? Выделения? Дискомфорт?

– Ничего такого. Иногда тянет внизу живота, но уже не так сильно, как раньше. И не так часто.

– Хорошо, – врач кивнула, делая пометки в карте. – Тогда давайте сразу перейдём к осмотру. Посмотрим, как идёт заживление.

Морриган обернулась ко мне, и я увидел в её глазах тот же страх, что и в машине. Я поймал её взгляд и чуть заметно кивнул, улыбнувшись одними уголками губ.

– Я здесь, – беззвучно сказал я одними губами.

Она кивнула, поднялась и скрылась за ширмой вместе с доктором. Я остался один в тишине кабинета. Из-за ширмы доносились приглушённые голоса, звон металлических инструментов и короткие фразы, которых я не мог разобрать. Я смотрел на книжные корешки на стеллаже, пытаясь читать названия, но буквы расплывались перед глазами.

«А вдруг там что-то не так?»

Я зажмурился на секунду, прогоняя картинки, которые рисовало воображение. А перед глазами мелькнуло заключение, которое я выучил почти наизусть. Точнее, конкретные строчки, от которых у меня холодело внутри каждый раз, когда я о них думал.

«Риск развития рубцовой ткани». «Проблемы с зачатием в отдалённой перспективе». «Наблюдение гинеколога».

Морриган теперь тоже это знала. Вчера она молча прочитала его полностью и даже не заплакала. А потом сидела на кровати с этим листом в руках и смотрела на меня совершенно пустыми глазами.

Я перевёл взгляд на свои руки, сжатые в кулаки, и заставил себя дышать ровно.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Не думать о плохом. Не накручивать себя. Всё будет хорошо.

Время тянулось бесконечно. Каждая минута казалась часом, и я уже начал считать трещинки на потолке, когда ширма наконец отодвинулась и Морриган вышла. Она снова села напротив врача, а я впился взглядом в её лицо, пытаясь прочитать, что там произошло. Но лицо было непроницаемым. Доктор Кляйн вернулась за стол, сделала какие-то пометки в карте и подняла глаза.

– Ткани восстанавливаются хорошо, швы рассосались, – деловитым тоном сказала она. – Всё в пределах нормы. Заживление идёт так, как и должно идти.

Я выдохнул, сам не заметив, что задержал дыхание. Морриган сидела неподвижно и слушала, а я видел, как расслабляются её плечи.