Путь к себе. Часть 1

Охранники переглянулись и вышли из маленькой комнатушки, служившей тренерской, прикрыв за собой дверь.

— Идиоты, — фыркнула девушка по-русски.

— Так кто ты такая?

— Клан Фуджин.

При этих словах взгляд мужчины изменился: в его глазах промелькнуло нечто странное, однако вскоре выражение лица вновь стало невозмутимым.

— Девочка, ты вообще… о чём?

— Мой отец – Дайго.

Киба неожиданно расхохотался настолько сильно, что даже закашлялся:

— Вот уж никак не ожидал от него такого... — произнес он сквозь приступ смеха и кашля, стирая выступившие слёзы.

Юми не удивила его реакция — примерно такую она и предполагала, когда представляла эту встречу. И уже само по себе было победой, что Киба не вышвырнул её, а проявил интерес.

Отсмеявшись, мужчина внимательно посмотрел на девушку и холодно произнёс:

— Скажи своему отцу, что я потерял уважение к нему, если он втянул собственную дочь в дела своего клана. А теперь проваливай!

— Отец не в курсе происходящего и не должен узнать, — решительно сказала Юми, даже не пошевелившись.

— Ну тогда ты совсем дуреха, если считаешь, что те двое за дверью не сдадут тебя с потрохами.

—Они будут молчать, — уверенно заявила она, снимая рюкзак с плеч и ставя его рядом со стулом.

Мужчина лишь хмыкнул на её заявление и сделал глоток урончи из бутылочки.

— Надеюсь, ты им хорошо заплатила? Наверное, твоя копилка теперь пуста...

— Деньги — далеко не лучший способ заставить кого-то замолчать. Существуют куда более эффективные средства и методы.

Снова чуть не поперхнувшись чаем, Киба поставил бутылочку обратно на совершенно заваленный всякой всячиной небольшой столик – там были боксёрскими перчатки, эластичные бинты разных размеров, кистевые эспандеры и небольшие гантели, а также куча каких-то бумажек.

— Я знаю, что вы неплохо владеете Крав-Мага, прошу, обучите меня.

— Почему я и почему именно Крав-Мага? — без намёка на усмешку, спросил он.

— Мой отец вас уважает, а это многое значит. Вам известно лучше моего, что если клан Фуджин обратил внимание на какого-нибудь человека, отказаться просто так невозможно. Но вам это удалось сделать, причем без всяких последствий.

От её холодной рассудительности, хотелось поёжиться.

— Не боишься, что я сдам тебя Дайго?

— Такой риск есть, но что-то подсказывает мне, что нет… Вы не сдадите меня, по крайней мере сейчас…

— Откуда такая уверенность?

— Мой отец и так ваш должник. Поэтому вы спокойно спите, не боясь его и его людей. Как козырь я вам не интересна, и в худшем случае, вы просто выставите меня и забудете о моём визите. Ведь так?

— Сколько тебе лет?

— Двадцать два...

Киба молча изучал её. Не смотря на милое, а – скорее всего даже красивое лицо, эти огромные, миндалевидные глаза, приковывали к себе. И если в первые секунды, ему показалось что в них мелькнуло отчаяние, то с каждой секундой, проведённой с ней, Киба понимал, что, скорее всего, был одурачен…

— Ты собираешься стать наёмником? — наконец уточнил он, прочищая горло, а мысленно всё пытался разгадать эту девчонку, свалившаяся ему на голову.

— Нет, конечно, – спокойно ответила Юми

– Так почему Крав-Мага, ты так и не ответила?

— Потому-что отлично подходит для ближнего боя, а главное для выживания. – Сказала она, и резко развернулась на шум за дверью.

Пока она кралась к двери на цыпочках, он бросил ей вслед:

— А кого убивать-то собралась?

Юми остановилась и обернулась к нему. Их глаза встретились:

— Если понадобится, то и собственного отца.

И Киба понял, что за ложным отчаянием, на самом деле, скрывается гремучая смесь из ненависти и решительности…

Юми первая поднялась с мата и подала руку сенсею. Он ухватился за неё и через пару секунд стоял напротив неё.

– Так, что же с твоим настроением? – спросил Киба, расстёгивая шлем. – Точно не из-за дня рождения… – рассуждая вслух, он снял шлем и провёл пятернёй по вспотевшим, коротко подстриженным волосам. – Опять отец с очередным женихом?

– Какой ты проницательный, – с ухмылкой заметила Юми, тоже снимая защитный шлем. – И представляешь, в мой чёртов день рождения.

Киба хохотнул и сказал:

– Воспринимай это как заботу. Он переживает, что в свой праздник дочь будет грустить одна-одинешенька!

– Ха-ха, – сухим голосом медленно произнесла она и сорвала шлем со своей головы. – Чтобы я делала без тебя и твоего мудрого подхода! – Продемонстрировав Кибе оскал вместо улыбки.

– Ладно, ладно, – Киба поднял руки в примирительном жесте. – Не кипятись. Знаешь, что я всегда на твоей стороне. И что отец твой… ну, ты знаешь.

– Тот ещё мудак? – сказала она, перелезая через канаты на ринге и направляясь в сторону раздевалки.

– Юми, ты знаешь, что так говорить плохо? – спросил он, догоняя её.

– Мне надо переодеться, поэтому, если ты не против, пошёл на хер.

Киба гоготнул и, перед тем как закрыть за собой дверь в раздевалке, сказал:

– Такая милая и воспитанная… Кстати, там для тебя подарочек в шкафчике… – Многозначительно подёргав бровью, скрылся за дверью.

Юми, устало вздохнув, направилась к стройному ряду шкафчиков, на ходу, почти нег глядя, бросив шлем и точно попав им прямо в стоящую на длинной грубой скамейке её спортивную сумку.

Приоткрыв дверцу шкафчика, среди своих вещей и чистых полотенец, её взгляд сразу зацепился за что-то инородное… Ну, да, вот она – папка. Черная, словно рожденная в утробе ночи, грубо перевязанная красной лентой, точно удавка, но – с симпатичным бантиком на концах. На её лицевой стороне – маленькая белая карточка, вся исписанная изящными иероглифами:

– С днем рождения… - прошептала Юми, усмехнувшись про себя.

Кто-то явно переборщил с символизмом… Зачёт! - весело подумала она, развязывая тугую ленту.

Папка раскрылась. Фотографии… Они были отвратительны. Мужчина средних лет, с холёным лицом и взглядом, от которого хотелось спрятаться, был запечатлен в сценах, точно сошедших со страниц хентай-манги для извращенцев. Сцены грубые, до отвращения откровенные, с женщинами, в глазах которых читалось лишь отчаяние. Проститутки…