Путь к себе. Часть 1

Ничтожные засранцы, – так подумала о них Юми, когда они окружили скамейку, на которой она сидела.

– Эй, ты! – выкрикнул один из них, но Юми даже не подняла головы, продолжая читать книгу.

– Эй! – подхватила девчонка и выхватила книгу из её рук. – К кому обращаемся, а?

Юми медленно подняла глаза на угловатую пигалицу. Та, встретившись с её взглядом, отшатнулась и закрыла свой рот.

– Жить надоело? – встрял мальчишка, очень похожий на птенца трёхлетней цапли. Насколько он выглядел смешным, настолько же и жалким. Юми презрительно скривилась.

– Что с рожей?! – взбеленился тот, заметив её гримасу.

– Да она вообще оборзела! – поддержала его девчонка, швырнув книгу к ногам Юми.

Стиснув кулаки и сцепив зубы, Юми начала отсчет до тридцати. Почему именно до этого числа? Она давно подметила, что к тому времени пыл у этих балбесов обычно угасал, и они переключались на новые развлечения.

Кому интересно травить того, кто не проронит ни слезинки?

И вот, когда она уже почти досчитала до двадцати пяти, привычный ход событий нарушило появление незнакомого мальчика с чёрными волосами и зелёными глазами.

– Эй, вы чего привязались? – рявкнул он, оттолкнув одного из задир плечом. – Оставьте её в покое! - Юми, подняла голову, и их глаза встретились.

Он не первый раз наблюдал за тем как они достают Юми. Ему всегда было интересно, почему она молча терпит, вместо того чтобы пожаловаться учителям. И в какой-то момент, а именно в этот день, его терпение лопнуло. Он решил восстановить справедливость и, если надо, был готов сцепиться с этой шайкой. Да, мальчик был не из робкого десятка.

– Эй, русский! – крикнул «птенец цапли». – А тебе какое дело?

– У меня есть имя, Арон! – сказал он, сплюнув и, сделал шаг вперёд.

Хулиганы попятились. Они явно не ожидали такого вмешательства. Этот молчаливый, загадочный русский стал для них полной неожиданностью.

– Заткнитесь и проваливайте! – прорычал Арон, надвигаясь на них.

На лицах хулиганов отразилось явное замешательство. Такого отпора они точно не ожидали. Всегда молчаливый и отстраненный русский вдруг проявил инициативу, решив защитить эту незаметную "япошку".

Самый наглый и здоровый из шайки хмыкнул и свысока:

– Что, втюрился?

– Вам повторить, что я сказал? – процедил Арон сквозь зубы, и зеленые искры гнева вспыхнули в его глазах.

Все затихли. Задиры переглядывались между собой, не зная, как реагировать. Никто из них не хотел связываться с Ароном – ходили слухи о его вспыльчивом характере и непредсказуемости.

И тут, пигалица крикнула:

– Да пошел ты! – и, подскочив к Арону, попыталась его толкнуть, но тот легко увернулся. Не удержав равновесия, девчонка рухнула прямо на землю.

Мгновенно поднялся шум и гам. Хулиганы обступили Арона плотным кольцом, готовые к драке. Юми же, продолжала неподвижно наблюдать за происходящим.

– Да ладно, чего вы, – неожиданно проговорил представитель пернатых, поднимая руку, – она не стоит того.

Юми отчётливо услышала вздох облегчения у одного из задир, от чего невольно улыбнулась. Одно дело – издеваться над беззащитной девочкой, и совсем другое – ввязываться в настоящую драку со всеми вытекающими: синяки, вызов к директору, гневные речи родителей и возможное исключение из школы…

Бормоча что-то невнятное себе под нос, хулиганы неохотно начали расходиться. Пигалица, поднявшись на ноги, бросила злобный взгляд в сторону Юми и поплелась следом за остальными.

Когда последний из них скрылся из виду, Арон повернулся к Юми.

– С тобой все в порядке? – спросил он, направляясь к ней. Юми поднялась со скамейки, взяла книгу, все еще лежавшую на земле и, встав прямо перед своим спасителем, окинула его холодным, оценивающим взглядом.

Арон ожидал благодарности, смущенной улыбки, чего угодно, но никак не мощного удара кулаком в переносицу.

– Ты что, совсем сдурела?! – взревел он, отшатнувшись. Кровь хлынула из носа, мгновенно окрашивая его форму и белую рубашку.

Юми что-то злобно прошипела на непонятном ему японском.

– Да пошла ты! Узкоглазая зараза! – выплюнул он на русском, добавив еще пару отборных ругательств, чтобы закрепить "приятное" знакомство. Он уже развернулся и сделал несколько шагов, когда Юми внезапно набросилась на него со спины, вцепившись мертвой хваткой в волосы и засыпав проклятиями на чистейшем русском матерном. Арон замер в полном шоке.

– "Зараза"? "Узкоглазая"? Да я тебя сейчас в асфальт закатаю, герой хренов! – шипела она ему прямо в ухо. – Защитник выискался! Я тебя просила лезть?

Арон опешил.

Русский язык?! Откуда она так хорошо знает его?

Его собственный словарный запас по сравнению с её казался просто блеклым! Да и то, с какой ловкостью она выдирала ему волосы, говорило о том, что силы и отваги ей тоже не занимать.

– Отцепись, психопатка! – вопил Арон, безуспешно пытаясь сбросить с себя эту разъяренную фурию. – Сумасшедшая!

– Кто тебя просил?! – парировала Юми, еще крепче вцепляясь в его шевелюру.

Арон, чертыхаясь на все лады, яростно пытался вывернуться, но Юми вцепилась как клещ.

– Да отпусти меня, пока прошу по-хорошему! – заорал он, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля.

Юми, продолжая бурчать что-то злобное себе под нос, наконец ослабила хватку и спрыгнула с его спины. Она стояла перед ним, тяжело дыша, с глазами, пылающими от ярости.

– Я тебя не просила! Ясно?! Не нужна мне никакая помощь! Я сама могу за себя постоять!

– Дура! – выкрикнул он в ответ, с трудом сдерживая ярость.

Арон, приходя в себя, смотрел на Юми с полным недоумением. Кто бы мог подумать, что эта тихая, неприметная девочка окажется такой фурией?

– Я хотел тебе помочь! – возмутился он, вытирая кровь с лица.

– Еще немного, и я бы им наскучила! А ты своим геройством только привлек ко мне еще больше внимания! Чёрт! Идиот! Придурок!

Вот же неблагодарная! Рисковал собой ради нее, а она еще и обзывается. Чтоб я еще раз за кого-то впрягся!

– Ладно, – сказал Арон, стараясь взять себя в руки. – Как знаешь. В следующий раз пройду мимо, даже не оглянусь. – Сказал он, прежде чем уйти.

Юми молча смотрела ему вслед. Затем подняла с земли свою книгу, отряхнула её от пыли и вернулась к скамейке. Открыв на той же странице, она попыталась продолжить чтение, но слова упорно отказывались складываться в осмысленные предложения.

Раздраженно захлопнув книгу, Юми с недовольным видом направилась в сторону школы следом за Ароном.

В тот момент ни один из них не подозревал, что эта нелепая, грубая стычка и станет началом их необычной дружбы…

4 Глава

Арон, с его вечно сдвинутыми бровями и не по-детски серьезным лицом, казался и выглядел старше своих сверстников. Правду говоря, ему было попросту с ними скучно. Поэтому, когда Юми на чистом русском с такой яростью обругала да ещё и без страха набросилась на него, в Ароне вдруг проснулся искренний интерес. Юми стала для него этакой диковинной зверушкой, которую непременно хотелось изучить поближе.

Их дружба завязалась не сразу. Юми не спешила раскрываться и впускать его в свою жизнь. Но теперь Арон не упускал её из виду, с любопытством наблюдая за каждым её шагом. Это, конечно, не могло не раздражать Юми.

Вот же липучка! – с досадой думала Юми, каждый раз, когда чувствовала на себе его пристальный взгляд. С одной стороны, она понимала, что обязана ему – ведь после того случая все обидчики обходили ее стороной. Но с другой, Юми невыносимо злило, что он принял ее за беспомощную и слабую. И его вмешательство, могло поставить под угрозу её обучение вдали от дома. Пусть здесь ей и приходилось нелегко, дома было бы в разы хуже – Юми ни за что не хотела давать отцу даже малейшего повода вернуть ее обратно.

И, возможно, их отношения так и остались бы на уровне натянутой вежливости, если бы не один случай…

Во время летних каникул "Institut le Rosey", как всегда, предложил своим ученикам нечто захватывающее – сплав на байдарках по бурным водам знаменитой китайской реки Ли, своего рода "Мекке" любителей экстремального туризма.

Накануне прилетев в Китай, группа школьников, проснувшись на рассвете, отправилась к реке, где в сопровождении инструкторов стартовала с набережной Янгди, под восторженные возгласы местных лодочников, готовивших к отплытию свои бамбуковые плоты.

Арон потирал руки в предвкушении адреналинового приключения. Если бы им разрешили сплавляться самостоятельно, его счастью не было бы предела. А так – пришлось довольствоваться двухместным каяком и назойливым личным инструктором в придачу.

Раздражает! – подумал Арон, усаживаясь позади инструктора.

Юми же, напротив, была очень рада присутствию инструктора. Правда, еще больше она бы обрадовалась моторной лодке, ну или, на худой конец, бамбуковому плоту, но обязательно с мотором. В общем, перспектива размахивать веслом и бояться перевернуться на каждом пороге её совсем не прельщала.

Первым стартовал каяк Арона, следом – Юми, а за ней уже вереницей потянулись и остальные одноклассники. Подхваченные течением, каяки со школьниками стремительно понеслись вперед. Арон только и успевал смотреть по сторонам, радостно присвистывая от впечатляющих видов, а Юми, крепко вцепившись в весло, старалась не отставать и время от времени тихонько вздрагивала от каждого крутого виража.

Арон, наслаждаясь скоростью и азартом, без устали греб, не забывая при этом оглядываться назад и дразнить отставших одноклассников. Внезапно течение резко изменилось, и его каяк понесло прямо на торчащий из реки огромный валун. Арон вместе со своим инструктором попытался сманеврировать, но было слишком поздно. Каяк перевернулся, и они оказались в ледяной воде.

Инструктор быстро вынырнул на поверхность и попытался помочь Арону, но не успел. Течение, оказавшись слишком сильным и бурным, с легкостью сорвав шлем с головы Арона, подхватило его и быстро понесло прямо на острые скалы.

Юми, видя, как Арон с огромной скоростью летит на камни, в ужасе закричала. Ещё – секунда – и Арон с силой ударился головой о выступ скалы.

Он не почувствовал боли, просто яркая вспышка – и сознание покинуло Арона.

Холодная и безжалостная вода горной реки неслась дальше, закручивая безвольное, точно тряпичная кукла, тело Арона, словно завлекая его в свой безумный хоровод.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую листву, бросали на воду дрожащие блики, которые танцевали на его закрытых веках, будто пытаясь разбудить. Но он не реагировал. Река несла его вниз по течению с такой скоростью, что ни один каяк не смог бы его обогнать…

Но тут, видимо, все-таки вмешались высшие силы.

Ремешок от спасательного жилета Арона случайно запутался между двумя огромными, поросшими мхом валунами, зажав его в ледяном плену.

Вода безжалостно хлестала Арона по лицу, забивалась в рот и нос, лишая его последних остатков воздуха. Его чёрные, как смоль, волосы растрепались и прилипли ко лбу, а руки безвольно болтались в воде.

Остальные каяки пронеслись, подгоняемые разъярённой стихий, мимо безжизненного Арона.

А река всё ревела, заглушая все остальные звуки – и в этом хаосе, в этой ледяной бездне – буквально на волоске, зажатая между камнями, по какому-то неведомому капризу судьбы, висела жизнь Арона.

Но тут Юми пришла в себя – парализующий страх сменился решимостью. Схватив весло, она что-то прокричала своему инструктору на английском, и они вдвоём стали грести против течения.

Река сопротивлялась изо всех сил, будто не подпуская их к бездыханному телу Арона, своей законной добыче…. Но Юми гребла, как обезумевшая, с отчаянной силой, черпая её из неведомых даже ей самой глубин своего существа.

Ледяная вода обжигала кожу, а стремительное течение норовило разорвать их каяк на части. Но она лишь видела – беспомощно болтающееся на воде, то и дело скрывающееся под холодными волнами, тело Арона.

С каждым гребком она ощущала, как слабеют ее руки. Но вид неподвижного, безжизненного Арона подстегивал ее, заставляя бороться, давая новые силы. Она и инструктор сражались, не чувствуя ни боли, ни усталости, ни страха.

Наконец, они добрались до него - буквально из последних сил. Стремительно перекинули поперек каяка животом вниз его тело. Инструктор стал грести к берегу, а Юми, одной рукой удерживая голову Арона за волосы, другой что есть силы била его кулаком между лопаток. Когда они вытащили его на берег, Арон уже начал откашливаться водой.

Арон лежал на берегу, несмотря на палящее солнце, без остановки дрожа от холода. Юми, промокшая до нитки и тоже окоченевшая, склонилась над ним с явной тревогой в глазах.

– Ты как? – спросила она его по-русски дрожащим от холода и пережитого напряжения голосом.

– Жив, – прохрипел Арон, – спасибо… тебе.

– Теперь ты у меня в долгу, ясно? – сурово произнесла Юми, подкладывая ему под голову свой спасательный жилет.

– Угу, – пробормотал Арон, и, поморщившись от боли, добавил. – Считай, поклялся кровью.

Два года в лондонской школе пролетели для Юми и Арона, словно – мимолётное сновидение. Время как будто ускорило свой бег, порой просто стирая границы между днями и ночами, наполненными усердной учебой и такими редкими моментами беззаботной свободы. Но, несмотря на такую быстротечность, эти два года оставили неизгладимый след в их сердцах. Дружба между ними была весьма странной, иногда грубой, но всегда – искренней и настоящей.

Однажды, после очередного телефонного разговора с семьей, Юми расплакалась. Всякий раз, когда она звонила домой, ее детское неокрепшее сердце разрывалось от противоречивых чувств. С одной стороны, она безумно скучала по матери, но с другой, ее тело тут же покрывалось мурашками от одной лишь мысли, что и отец – тоже неотъемлемая часть жизни и Анастасии… и – её самой…

Арон нашел Юми на заднем дворе школы, под сенью старого раскидистого клёна. Она сидела, обхватив руками колени, и тихо всхлипывала. Он впервые видел её такой – обычно бойкая и дерзкая, всегда готовая к язвительным перепалкам, сейчас она казалась невероятно хрупкой и потерянной.

Арон неслышно подошел и присел рядом, не говоря ни слова, чувствуя, что сейчас ей нужна лишь молчаливая поддержка. Прошло несколько долгих минут, прежде чем Юми подняла на него заплаканные глаза.

– Что случилось? – тихо спросил Арон.

Юми отрицательно мотнула головой, и новая волна слез брызнула из ее глаз.

– Мама… я так скучаю по маме… – сквозь всхлипы проговорила она. – Но я боюсь, что однажды мне придётся вернуться… в его дом… А я не могу… Я не хочу его видеть.

– Он? – непонимающе переспросил Арон.

И тогда Юми, впервые в жизни, решилась поделиться с посторонним человеком своей сокровенной историей – историей семьи. Она рассказала о том роковом дне, когда стала невольной свидетельницей жестокой расправы, которую ее отец учинил над предателем. О том, как ее мир рухнул в одночасье, а осколки правды больно ранили ее юную душу. И о том, что отныне ее жизнь навсегда будет отравлена зловещей тенью клана Фуджин.

Арон молча выслушал ее рассказ, ни один мускул на его лице не дрогнул, будто она делилась с ним самой обыденной историей. Когда она закончила, он достал из кармана чуть помятую шоколадку, купленную в автомате, и протянул Юми.

– Держи.

Юми улыбнулась и взяла шоколадку. Они молча сидели под старым клёном, разделяя на двоих плитку дешевого шоколада. И в этот момент она вдруг почувствовала, что их странная дружба – это уже нечто гораздо большее.

– Ну, а тебя-то почему здесь заперли? – спросила она, искоса поглядывая на его сосредоточенный профиль.

Он усмехнулся и, переведя взгляд на Юми, ответил:

– Под предлогом лучшего образования…

– А на самом деле? – не сдавалась Юми. Ей отчаянно хотелось, чтобы и он поделился с ней чем-то личным, чтобы не чувствовать себя такой уязвимой.

– На самом деле… Мама… – она буквально чувствовала, как каждое слово дается ему с огромным трудом. – Мама боится, что я свяжусь с плохой компанией… В общем, ничего особенного…

Юми нахмурилась. Это звучало слишком просто, слишком банально. А ведь она видела в глазах Арона ту тень, которую он изо всех сил пытался скрыть.

И это все? Просто боится плохой компании? – хотела она возразить, но передумала, заметив, как он нервно комкает в руках обертку от шоколадки.

С того дня они старались больше не затрагивать темы, которые обжигали их болью. Так, не сговариваясь, они решили сосредоточиться на настоящем, на тех маленьких радостях, которыми щедро одаривала их жизнь.

Однажды, во время поездки в Альпы, Арон и Юми залюбовались ночным небом.

Ночное небо в Альпах – это космический шатер, раскинувшийся над острыми горными пиками и темными долинами. Тонкий и кристально чистый воздух позволял увидеть звезды, сияющие с такой неимоверной яркостью, будто их только что отполировали. Миллионы точек света, от самых ярких до едва различимых, вливались в Млечный путь, и он был таким близким, что, казалось, можно было протянуть руку и коснуться его мерцающей космической пыли. Что и попыталась сделать Юми, вытянув руку и завороженно любуясь звездами.

– Красиво… – прошептала она, не отрывая взгляда от небосклона.

– Очень, – едва слышно выдохнул Арон, не сводя взгляда с Юми.

В этот вечер Арон впервые почувствовал непривычное волнение, трепет в сердце, вызванный его близкой подругой. Именно сегодня Юми вдруг показалась ему невероятно милой и какой-то неземной.

Она продолжала стоять, вытянув руку к звездам, словно пытаясь поймать хотя бы горсть этого небесного волшебства. Легкий ветер слегка трепал ее волосы, и в полумраке ночи Арону казалось, что они светятся. Он не мог оторвать от нее глаз.

– Хотел бы я уметь рисовать, – тихо произнес Арон, скорее себе, чем Юми.

Юми опустила руку и повернулась к нему, в ее глазах отражался призрачный свет звезд.

– Зачем рисовать? – спросила она, улыбаясь. – Просто запомни этот момент.

Их взгляды встретились и задержались на мгновение, словно всё вокруг замерло, затихло в напряженном ожидании…

Наконец Арон отвел глаза, чувствуя, как предательский румянец заливает его щеки (хотя в этой темноте его было невозможно увидеть). Он откашлялся и торопливо попытался сменить тему разговора.

– Загадаем желание на падающую звезду?

– Хмм, каждый своё?

– Давай одно на двоих! – вдруг живо предложил Арон, и его лицо украсила такая озорная улыбка, что Юми невольно подумала:

Ярче звёзд.

Взявшись за руки и запрокинув головы, они стали вместе высматривать падающие звезды, чтобы загадать одно общее желание на двоих…

5 Глава

Япония. Токио. Двадцать четыре года спустя.

Бах! Бах!

По пустому спортзалу эхом разносились глухие удары, сыпавшиеся на боксёрскую грушу. Юми работала в полную силу, пытаясь прервать поток неожиданно нахлынувших воспоминаний… о них с Ароном… и не только…

Той ночью в Альпах Юми видела Арона в последний раз, перед длительной разлукой. Утром она узнала, что его неожиданно забрала семья, и, скорее всего, навсегда… И она осталась одна, без друга, в холодных стенах лондонской школы.

И как и прежде – весна сменялось летом, затем наступала осень, и наконец, зима, чтобы затем начать всё с начала… С этого момента время покатилось, точно сломанное колесо – дергаясь и подпрыгивая, оставляя за собой рваный след из тринадцати долгих лет.

Их встреча была неожиданной…

Бах! Бах!

Удары становились всё жёстче, напористее.

В тот день Юми вошла в VIP-зал в аэропорту Франкфурта-на-Майне и осмотрелась по сторонам. К её радости, здесь было спокойно, свободных мест было достаточно, несмотря на то, что десятки рейсов были отменены или задержаны из-за непогоды.

За ресепшен её поприветствовал учтивый сотрудник, Юми обменялась с ним парой фраз и прошла вглубь зала – просторное пространство, поделённое на зоны. Её взгляд сразу же упал на зону с жёлтыми креслами с высокой спинкой. Почему-то они напомнили ей лондонскую школу-интернат, из-за чего её брови нахмурились, и она даже подумала выбрать другую зону, но этот яркий жёлтый цвет – манил её.

Проходя к влекущему её пространству, Юми чувствовала на себе заинтересованные взгляды, которые её ничуть не смущали – Юми знала, что была красивой девушкой с запоминающейся внешностью и отшлифованным стройным телом.

И с самооценкой у неё было всё в полном порядке – словом, Юми принимала заинтересованные взгляды как должное, не чувствуя от них ни дискомфорта, ни радости. К тому же, помимо яркой оболочки, она много чего интересного прятала внутри, о чём, правда, знали лишь избранные, коих было – дай Бог, пару-тройку человек. А вот для отца, да и остального социума, она была всего лишь красоткой — не глупой, но и не умной — и, главное, «кроткой», с идеальными манерами. В общем, такой, какой отец и хотел её видеть…

Дойдя до выбранной ей зоны отдыха, Юми заняла самый дальний жёлтый трон у огромного панорамного окна. Она глянула в него… Франкфурт давил свинцовыми тучами и угрожал яростными порывами ветра. Самолёты, словно беспомощные птицы, с трудом ползли по взлётной полосе, ища себе убежище.

Юми с удовольствием откинулась на высокую спинку кресла, вытянула свои длинные, стройные ноги и прикрыла глаза, но тут зазвонил её телефон. Она нехотя достала его из рюкзака и, криво усмехнувшись, ответила на звонок:

— Мощи-мощи…*

Она прикрыла глаза и молча слушала собеседника в динамике сотового, лишь изредка произнося тихое:

— Ун… Хай…* Ииэ…* — и спустя пять минут попрощалась, сказав: — Вакаримащта.*

Когда крышка её раскладного сотового захлопнулась, она пробурчала себе под нос на русском:

— Да чтоб тебя твоя собственная обувь преследовала!

И вдруг откуда-то сбоку она услышала смешок. Юми обернулась к источнику веселья, но высокая спинка кресла с выступающими элементами по бокам полностью перекрыла ей обзор.

Бах! Бах! Бах!

Сильные удары продолжали разрывать тишину спортивного зала.

«Показалось», — подумала она и приняла исходное расслабленное положение, но всё же, не удержавшись, пробурчала вслух:

— Не описайся... — И снова раздался смех, только более громкий, заразительный. Юми встрепенулась и открыла глаза, снова попытавшись разглядеть весельчака. — Весело?

— Скорее, забавно, — с усмешкой ответил невидимый собеседник.

Юми нахмурилась, и ей на мгновение даже стало любопытно, что за беззастенчивый тип подслушивает чужие разговоры — впрочем, лень и усталость были сильнее… Перелёт из Рио-де-Жанейро до Франкфурта и так был весьма утомительным, а ведь ей ещё предстоял полёт до Токио.

Схватив рюкзак, она достала iPod и уже собиралась воткнуть наушники в уши, как ей поступило предложение от невидимки.

— Веришь в экстрасенсорные способности?

— Ооо боги! Ты серьезно?! — фыркнув, воскликнула Юми.

— А давай проверим?

«За идиотку меня держит…» — подумала она, а вслух все же сказала:

— Валяй.

— Ты из Японии.

Юми гоготнула и собиралась уже его резко послать, но вдруг невидимый продолжил: