Выйти из строя!

Генерал поздравил собравшихся с поступлением в одно из лучших военно-политических училищ страны. Напомнил, что впереди их ждут годы напряженной учебы, бессонные ночи, полевые выходы и серьезные испытания на прочность.

— Сегодня вы сделали первый шаг к офицерским погонам, — говорил Золотарев. — Но право носить их еще предстоит заслужить. Учитесь, требуйте от себя больше, чем требуют командиры и преподаватели. Помните: армия нуждается не просто в специалистах, а в честных, образованных и преданных своему делу людях.

Военачальник сделал небольшую паузу и окинул взглядом строй.

— У нас в училище почти гимном считается одна народная песня. Ее словами я и хочу напутствовать вас в новую жизнь.

Он чуть повысил голос:

— Взвейтесь, соколы, орлами!

Строй ответил дружным одобрительным гулом. На какое-то мгновение Иосифу даже почудилось, как за его спиной расправляются крылья…

После общего построения начальник училища отдельно встретился с абитуриентами, поступившими из рядов Вооруженных Сил. В просторном кабинете генерал-майора Золотарева собралось около двух десятков человек. Большинство — сержанты, успевшие понюхать армейского пороху. Были и несколько рядовых. Лишь один человек оказался в гражданской одежде — Иосиф.

— А ты как сюда попал? — удивился его сосед по палатке, сержант, отказавшийся при первой встрече знакомиться. Впрочем, Иосиф уже успел узнать его фамилию — Харин.

— Приказали явиться, — пожал плечами Циммерман. — Вот я и пришел…

Речь начальника училища была короткой.

— Товарищи курсанты! Теперь я уже могу к вам так обращаться. В отличие от большинства ваших товарищей, вы пришли сюда не со школьной скамьи. За вашими плечами служба в рядах Советской Армии. Вы знаете цену дисциплине, ответственности и воинскому товариществу. Поэтому и спрос с вас будет особый.

Генерал обвел присутствующих взглядом.

— Сегодня мы вам доверим командование вчерашними школьниками. Для многих из них именно вы станете первыми наставниками и примером.

Золотарев слегка улыбнулся.

— Говорю вам совершенно серьезно. Если случится что-то важное — не церемоньтесь, хоть пинком сапога дверь моего кабинета вышибайте.

За спиной Иосифа кто-то едва слышно хмыкнул:

— Ага... Чтобы потом прямиком на гауптвахту загреметь.

Несколько человек с трудом сдержали улыбки. Генерал, похоже, тоже это услышал.

— Нет, товарищи курсанты, — офицер добродушно поддержал шутливый тон. — На гауптвахту вы попадете по личным причинам.

В кабинете раздался смех…

— А теперь за работу, — Золотарев деловито потер ладони. — Начнем формировать роты.

Через несколько минут все зачисленные в училище снова стояли на строевом плацу. Вышедшие из кабинета начальника училища срочники построились отдельно, инстинктивно занимая места по росту. Иосиф решил не портить своим цивильным видом их ряды и поспешил примкнуть к коробке в гражданском.

Впрочем, строем это скопище людей можно было назвать лишь условно. Оно больше напоминало неорганизованную толпу. Диме Невзорову приходилось едва ли не до боли в шее задирать голову, равняясь на стоявшего рядом высокого как тополь уйгура из Киргизии Арли Мамутова. А Вадим Курченко, наоборот, чуть ли не в три погибели сгибался, чтобы расслышать, что шепчет ему едва дотягивавший до метра шестидесяти пяти Юра Саранчев. Нужно было срочно выровнять курсантские ряды.

— Метр девяносто пять! — выкрикнул один из офицеров. — За мной становись!

Несколько рослых парней поспешили занять указанное место в колонне.

— Метр девяносто четыре!

— Метр девяносто три!..

Постепенно за офицером вырастала колонна курсантов примерно одинакового роста. Когда в ней набралось десять человек, офицер объявил:

— Первое отделение готово!

После этого он жестом подозвал стоявшего впереди строя бывших срочников сержанта или рядового:

— Принимай своих подчиненных!..

Иосиф стоял третьим в колонне очередного, еще только формировавшегося отделения. Следом за ним почти одновременно подбежали два совершенно разных типа. Они слегка потолкались, выясняя, кому стоять впереди, а кому сзади.

— Я метр семьдесят четыре, — заявил чернявый.

— И я тоже, — не сдавался русоволосый. — Зато я первым добежал.

— Всего на полшага, — возразил соперник.

Не сдержав улыбки, Иосиф обернулся.

— Тому, кто впереди стоит, больше всех от командиров достается, — шутливо предупредил он.

Блондин тут же уступил свое место.

— Александр Ивановский. Из Ангарска, — представился темноволосый и протянул руку.

Иосиф еще не успел ответить на рукопожатие, как блондин сзади слегка потеснил сибиряка.

— А я тоже Ивановский. Только Игорь. Из Свердловска.

Такого совпадения явно никто не ожидал.

Однако удивляться Иосифу было некогда. К своему огорчению он заметил, что от строя военнослужащих к ним уже направляется сержант Харин.

— Принимай отделение! — приказал ему офицер.

Новоиспеченный командир остановился рядом со своим отделением и медленно провел взглядом по лицам курсантов. Заметив третьим в колонне своего недавнего соседа по палатке, Харин едва заметно поморщился. У него даже нервно дернулось веко…

Получив обмундирование, курсанты тут же принялись приводить его в порядок. Прежде всего требовалось пришить к повседневной форме погоны и петлицы, аккуратно подшить к воротникам гимнастерок белые подворотнички.

Сержант Харин буквально разрывался на части. Он то показывал, как правильно пришивать погоны, то объяснял, какой стороной крепить петлицы, то наглядно демонстрировал премудрости наматывания портянок. Одновременно ему приходилось заниматься и собственным обмундированием. Вокруг царила суета. Кто-то исколол себе все пальцы иголкой, кто-то пришил погон вверх ногами, а один из курсантов умудрился насквозь прихватить нитками воротник и спину гимнастерки.

Иосиф устроился чуть в стороне, под раскидистой елью, и спокойно, стежок за стежком, приводил форму в надлежащий вид. Подобная работа была ему давно знакома. В какой-то момент он достал из кармана заранее купленные два метра сержантского галуна, аккуратно сложенного змейкой. Эту тесьму он предусмотрительно приобрел в военторге. Нитка уверенно ложилась в ткань. Вскоре на погонах появились три ровные лычки сержанта — звание, с которым он около восьми месяцев назад уволился в запас…

На мгновение Иосиф задумался. Ведь на самом деле перед демобилизацией ему присвоили звание старшего сержанта. Правда в военный билет не успели внести изменение. Теоретически можно было написать в воинскую часть, запросить подтверждение приказа об очередном звании… А зачем? В младшие командиры он, как и советовал начальник учебного отдела Метхе, все равно не собирался. Для комсомольской и общественной работы вполне хватало и сержантских лычек. А через четыре года ему светили уже звезды лейтенанта…

— Иосиф, с какого края эти штуковины на петлицы крепить? — прервал его размышления Саша Ивановский. В руках он держал две новенькие позолоченные общевойсковые эмблемы — пятиконечные звезды в венках из дубовых листьев.

— Пять миллиметров от верхнего края петлицы до эмблемы, — не задумываясь ответил сержант и понимающе улыбнулся. Когда-то он и сам был таким же неопытным новобранцем.

— А это у тебя откуда? — удивленно кивнул Александр на его погоны с лычками.

— Так я же срочную полностью отслужил, — пожал плечами Иосиф. — Уволился в запас, поступил в политех. А потом передумал и снова в армию подался.

— Мне к вам теперь по званию обращаться? — Ивановский даже сделал шаг назад.

— Ну, если по службе — то да, — улыбнулся Иосиф. — А в свободное время и на «ты» можно. Мы здесь все курсанты. Я в командиры не рвусь… Подай-ка линейку. Помогу тебе. Я и сам такие эмблемы впервые в руках держу. Служил в ПВО, у нас на петлицах пушки были…

Вскоре раздалась команда строиться. Курсанты поспешили занять свои места. Первые минуты сопровождались обычной для новичков суетой. Кто-то искал свое отделение, кто-то путал группу. Ориентировались на тех, кто еще на первом после экзаменов построении по росту оказался впереди, сзади или рядом.

Новичкам коротко объяснили устройство подразделения. Именно тогда они впервые услышали номер своей роты — четвертая. Ее командиром оказался высокий широкоплечий капитан Топольский. Рота состояла из двух взводов. В первом взводе под командованием старшего лейтенанта Хольнова предстояло учиться журналистам первого курса. Во втором были журналисты второго курса.

Курсанты невольно завертели головами, пытаясь высмотреть старшекурсников.

— Познакомитесь с ними позже, уже в училище, — успокоил капитан. — Сейчас они сдают экзамены за первый год и собираются на летние каникулы.

— Вторая рота состоит из курсантов первого и второго курсов факультета культпросветработы, — продолжил он. — Обе роты входят в батальон, которым командует майор Витоль.

Стараясь запомнить, курсанты вслух и по несколько раз повторяли фамилии командиров и номера подразделений. Вчерашним школьникам, а их здесь было большинство, вся эта военная арифметика давалась пока нелегко.

— Командирам отделений к проверке внешнего вида приступить! — распорядился старший лейтенант Хольнов.

— Отделение, направо! — скомандовал сержант Харин.

Курсанты повернулись.

— Сейчас буду подходить к каждому. Представляетесь: «Курсант такой-то к проверке готов». Всем понятно?

— Так точно! — нестройно ответили в строю.

— Курсант Шевеленко к проверке готов.

— Курсант Портнов к проверке готов.

— Курсант Семенов... — не то чтобы заикаясь, но как-то невнятно промямлил третий. При первом построении после экзаменов его вначале не было. Зачисленного в курсанты москвича привели и поставили чуть позже. То ли он не расслышал команду, то ли просто не знал своего роста. Семнадцатилетний паренек выглядел по-детски растерянным.

— Курсант Семенов к проверке готов, — строго поправил его Харин и боком сделал следующий шаг вдоль шеренги.

— Курсант Увалиев к проверке готов, — вяло отозвался уроженец Казахстана, словно происходящее вокруг его совершенно не занимало.

Вчерашние абитуриенты еще мало походили на военных. Новенькая форма сидела на них неловко: у одних топорщились кители, у других ремни были затянуты слишком слабо, а кто-то то и дело ощупывал непривычные погоны и петлицы. Командир отделения делал замечания, поправлял пилотки, одергивал кители и заставлял подтягивать ремни.

Наконец он остановился перед Иосифом.

— Сержант Циммерман к проверке готов, — уверенно доложил тот.

— Надо говорить: курсант Цим... — начал было Харин и осекся. Его взгляд плавно опустился на погоны и остановился на трех сержантских лычках.

— А ты... почему здесь? — растерянно спросил он. — Тебе ж положено свое отделение..

— Не досталось, — пожал плечами и улыбнулся Иосиф.

Командир отделения резко повернулся и быстрым шагом направился к старшему лейтенанту Хольнову. О чем они говорили, отсюда слышно не было. Вернувшись, Харин первым делом приказал сержанту Циммерману встать во главе шеренги отделения. Рост в данном случае значения не имел — по строевому уставу впереди должен был стоять старший по воинскому званию. Лишь после этого он продолжил проверку.

— Курсант Ивановский к проверке готов, — доложил стоявший рядом темноволосый Саша.

— Курсант Ивановский к проверке готов, — эхом повторил следующий в шеренге.

— Близнецы, что ли?! — удивился командир отделения.

— Случайное совпадение, — почему-то глубоко вздохнул русоволосый Игорь.

Следом прозвучали фамилии курсантов, стоявших в хвосте: Сехин, Мирошниченко, Швец и Саранчев.

— Сержант Циммерман! — неожиданно над строем громко прозвучал голос капитана Топольского.

— Здесь! — отозвался Иосиф.

— На выход. С вещами.

На несколько секунд воцарилась всеобщая тишина. Иосиф недоуменно посмотрел по сторонам и развел руками. Не меньше удивились и его новые товарищи по отделению. Они только начали знакомиться друг с другом, а человека с сержантскими лычками уже куда-то забирали. По шеренге пробежал настороженный шепот. Одни решили, что произошла какая-то ошибка. Другие подумали, что бывшего сержанта переводят в другое подразделение. Сам Иосиф не знал, что и думать.

— Скатертью дорожка, — буркнул кто-то за спиной. Судя по голосу, Семенов.

Командир отделения Харин, пожалуй, воспринял происходящее без особого огорчения. Появление в его подчинении курсанта, успевшего отслужить срочную службу и носившего такие же сержантские лычки, с самого начала поставило его в неловкое положение. Теперь же проблема словно разрешилась сама собой…

— Взвод, смирно! — уже отходя от строя, Иосиф успел услышать команду старшего лейтенанта Хольнова. — За мной, в колонну по трое, становись! В парикмахерскую шагом марш!..

Через Киев в Тулу

— Постель оставь, — был краток посыльный из штаба. — Только личные вещи.

Взмахом руки он указал следовать в сторону КПП. Там уже виднелся крытый ЗИЛ. Кузов был заполнен солдатами срочной службы из батальона технического обслуживания училища. Крайние из них подвинулись, освобождая место сержанту.

Уже в дороге сидевший рядом рядовой бесцеремонно спросил:

— Че, отчислили?

— Отстань, — отмахнулся Иосиф.

Ему совсем не хотелось ни разговаривать, ни думать на эту тему.

— Сто пудов отчислили, — не унимался сосед по скамейке. Судя по расстегнутому кителю и лихо сдвинутой набекрень пилотке, старослужащий чувствовал себя в кузове хозяином. — К нам обычно таких дослуживать присылают. Тебе сколько осталось?

— В прошлом году демобилизовался.

Ответ озадачил не только собеседника. В кузове сразу стало тихо. Несколько человек удивленно повернули головы в сторону Иосифа. Но переспрашивать никто не решился. Остаток пути ехали молча.

— Надо обязательно найти подполковника Метхе, — неотступно вертелось в голове. — Гляди, и в этот раз выручит…

Когда-то пошел дождь, который быстро перерос в настоящий летний ливень. У Иосифа даже мелькнула мысль: а что, если сейчас высунуть лицо наружу и подставить его под водяную завесу? В водопаде никто не заметит слез. Может, тогда станет легче.

Но как назло дождь неожиданно прекратился. Сквозь разрывы туч вновь пробился солнечный свет. Улица Стрыйская, по которой они подъезжали к училищу, радовала глаз сплошной стеной свежей, только что омытой ливнем зелени. За деревьями угадывались многоэтажные жилые дома — одни старые, серые и немного строгие, другие светлые, с широкими рядами окон. Они словно выглядывали из листвы, не нарушая общего ощущения простора и покоя. Длинная прямая магистраль уходила далеко вперед, теряясь в дымке влажного летнего воздуха.

Вскоре по правую сторону движения дома и вовсе исчезли. На многие сотни метров потянулся густой парк. Над дорогой возвышались могучие дубы и каштаны, такие старые и толстые, что их стволы едва смог бы обхватить взрослый мужчина…

На контрольно-пропускном пункте им пришлось остановиться. Дежуривший там прапорщик внимательно посмотрел на список прибывших и неожиданно указал Циммерману на землю.

— А ты выходи.

Иосиф спрыгнул из кузова, по-прежнему не понимая, что происходит. В тот момент у него даже промелькнула мысль, что на территорию знаменитого Львовского высшего военно-политического училища ему не доведется даже ногой ступить.

— Товарищ прапорщик, — обратился он, приложив руку к нижнему краю пилотки. — Где бы мне здесь переодеться?

— В смысле? — не понял дежурный.

— Ну, в гражданское, — для наглядности Иосиф двумя пальцами оттянул на груди хэбэшный китель.

Несколько секунд прапорщик молча смотрел на него, словно пытаясь понять, шутит тот или говорит всерьез.

— Ты… прикалываешься? — наконец побагровел он. — Немедленно в главный корпус! Там на втором этаже тебя ждут в учебном отделе.

Повторять не пришлось. Циммерман буквально рванул с места. Душа воспрянула. Выходит, Метхе уже в курсе. Значит, еще не все потеряно…

Иосиф невольно задержался у входа. Сердце на мгновение замерло. Главный учебный корпус буквально давил своими размерами. Огромное четырехэтажное здание из светлого камня тянулось вдоль строевого плаца почти бесконечной стеной. Ровные ряды высоких окон, строгие линии фасада, массивный центральный вход с колоннами и тяжелыми дверями — все здесь дышало основательностью, порядком и какой-то особой государственной важностью. Здание не поражало роскошью или вычурностью. Напротив, его архитектура была строгой и сдержанной. Но именно эта монументальная простота производила сильнейшее впечатление. Казалось, корпус строили на века. Толстые стены, высокие потолки и бесконечные коридоры словно должны были пережить не одно поколение курсантов и преподавателей.

На фоне этого каменного исполина Иосиф вдруг почувствовал себя чуть ли не первоклассником. Еще несколько часов назад он ехал сюда с мыслью, что его жизнь в училище закончилась, едва успев начаться. А теперь стоял перед главным входом и мысленно молил всех святых, судьбу и даже черта — лишь бы ему позволили здесь остаться.

— А вот и наш Циммерман прибыл, — улыбнулась молодая женщина, пропуская Иосифа в учебный отдел.

Сержант даже не сообразил, что ответить. Он так быстро взбежал по широкой мраморной лестнице на второй этаж, что теперь едва переводил дыхание. Невысокая стройная незнакомка участливо похлопала его по спине и вышла.

Две юные секретарши, находившиеся в приемной, лишь на мгновение оторвались от своих бумаг и улыбнувшись приветливо кивнули. В проеме распахнутых двухстворчатых дверей виднелся хозяин кабинета. Заметив Иосифа, Метхе помахал рукой, приглашая войти.

— Ну, разреши тебя поздравить. — подполковник поднялся из-за стола и неожиданно обнял сержанта.

— Меня что, правда приняли? — выпалил курсант. Глаза предательски защипало.

— А ты что, на встрече с начальником училища не присутствовал?

— Конечно, был. Только зачем меня из взвода забрали? Я решил, что отчислили…

Метхе не выдержал и рассмеялся.

— Домой поедешь.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Иосифа.

— Это шутка?

— Нет.

— Значит, все-таки не приняли…

— Да что ты заладил одно и то же, как поцарапанная пластинка! — уже серьезно сказал офицер. — Приняли тебя. С завода тебя уволили по нашему запросу. А вот с партийного учета, согласно уставу, необходимо сниматься лично.

Циммерман шумно выдохнул. Будто гора свалилась с плеч.

— Слетаешь туда и обратно, — Метхе протянул ему авиабилеты и паспорт. — Лети в гражданском. Приказ о зачислении еще не подписан, да и парадно-выходной формы у тебя пока нет. За два дня управишься. Здесь тебя ждут областная конференция комсомола и двухнедельная практика в обкоме ВЛКСМ.

Иосиф молча смотрел на билеты, все еще не до конца веря услышанному…

Лететь предстояло через Киев. Там нужно было пересаживаться не только на другой самолет, но и добираться до другого аэропорта. В Тулу тогда, кажется, летали небольшие и старенькие Ан-24. Усевшись в аэропорту прибытия в такси, Циммерман первым делом поднял стекло дверцы.

— Это еще зачем? — удивился водитель. — Хочешь, чтобы мы тут задохнулись? Жара же на улице.

— Так это... пыли много, — неуверенно объяснил Иосиф.

Таксист громко рассмеялся.

— Ты откуда приехал?

— Из Львова.

— Да нет, где живешь?

— В Туле.

— И что, думаешь, у вас там этой атомной пыли меньше? — водитель покачал головой. — Чернобыльское облако всю Европу накрыло.