Рынок всегда прав. Уроки спекулянта, который зарабатывал миллионы, терял всё и начинал снова

В этот момент я заметил, как человек с рыжими волосами оттолкнул сотрудника от прилавка. Он наклонился ко мне и сказал: «Мы не ведём дела с Ливистоном, пожалуйста, вернитесь в компанию «Дуран»!».

Я сказал: «Я только что купил несколько акций компании B.R.T., дайте мне бланк, а потом поговорим об этом».

Он ответил: «Я не позволю вам унести отсюда квитанцию». К этому моменту остальные сотрудники подошли к нему сзади, и все вместе уставились на меня. Затем он добавил: «Мы не хотим иметь с вами дело и надеемся, что вы больше никогда сюда не придете».

Я не мог злиться на них и не хотел с ними спорить — в этом не было никакого смысла. Мне оставалось только вернуться в отель, рассчитаться и уехать, сев на первый же поезд в Нью-Йорк. Я надеялся вернуться с крупной суммой денег, но Тейлор отказался заключать со мной какие-либо сделки — какая жалость!

Я был должен Фуллертону 500 долларов, и, вернувшись в Нью-Йорк, вернул ему деньги; взял деньги, заработанные в Сент-Луисе, и снова начал торговать. Иногда мне везло, иногда — нет, но в целом я всё же зарабатывал больше, чем терял. Мне не нужно было многое менять, нужно было только помнить, что до того, как я начал торговать в компании « », я слишком упрощал спекуляцию акциями, и мне предстояло освоить много соответствующих знаний. Казалось, я был просто одержим кроссвордами: не заполню до конца — не успокоюсь, все мысли были сосредоточены на поиске ответов, точно так же, как у тех фанатов кроссвордов, которые всегда решают их в воскресных приложениях к газетам. Изначально я думал, что больше никогда не пойду в брокерскую компанию, но все же пошел.

Через несколько месяцев после моего возвращения в Нью-Йорк в компанию «Фуллертон» приехал один мой старый друг из Фуллертона. Говорят, они когда-то вместе открывали множество ипподромов, но сейчас их дела уже не так процветают, как раньше. Меня представили старику мистеру Мэдви. Он рассказал всем историю о мошенниках с западных ипподромов, которые только что совершили блестящую аферу в Сент-Луисе, а возглавлял их владелец казино по имени Тейлор.

Я спросил его: «Тейлор? Кто именно?»

«Тот самый Тейлор, огромный на габарите».

Я сказал: «Я его знаю».

Мэдви сказал: «Это плохой парень».

Я ответил: «Не только это — я ещё и собираюсь с ним рассчитаться».

«Что ты имеешь в виду?»

Я пожаловался Мэдви на своё недовольство: «Таких беспринципных людей можно как следует проучить, только заставив их раскошелиться. Сейчас я не могу его проучить, потому что он в Сент-Луисе, но рано или поздно я с ним разберусь».

Мэдви сказал: «Он пока не в состоянии открыть компанию в Нью-Йорке, может только в Харпокене. Говорят, у этой компании огромные финансовые ресурсы, и она не ограничивает суммы сделок. По сравнению с ней Скала Гибралтара выглядит крошечной, как тень блохи».

Мне показалось, что он говорит о казино, и я спросил его: «Что это за место?»

Мэдви ответил: «Брокерская компания».

«Ты уверен, что она уже работает?»

«Конечно, многие мне так говорили».

Я сказал: «Этому нельзя доверять. Пожалуйста, проверь, начала ли она уже работать и каков максимальный лимит сделок, который они допускают».

Мэдви сказал: «Не волнуйся, приятель, я завтра утром сам пойду и проверю, а потом сообщу тебе результаты».

Он действительно пошёл проверять. Тейлор был полностью сосредоточен на зарабатывании денег, и его бизнес, судя по всему, был довольно крупным. В тот день была пятница, фондовый рынок рос уже целую неделю (не забывайте, что это происходило 20 лет назад), а банковские отчёты, опубликованные в субботу, показали, что объем избыточных резервов снизился особенно сильно. Поэтому биржевые спекулянты могли воспользоваться этой возможностью, чтобы надавить на рынок, заработать на брокерских компаниях и преподать им хороший урок.В последние полчаса обязательно произойдет коррекция[3], особенно по акциям, которые продавались особенно активно. Клиенты Тейлора больше всего любили торговать именно такими акциями, а брокерская компания, возможно, больше всего хотела, чтобы клиенты распродали все эти акции, — так она смогла бы дважды подряд заработать на этих дураках. Такая ситуация была просто идеальной: нужно было всего лишь сделать ставку на 1 пункт роста или падения, и операция была очень проста.

Тейлор открыл брокерскую компанию в Харпокене, и я приехал сюда в субботу утром. Их торговый зал был очень просторным, недавно отремонтированным, а доска с котировками выглядела очень красиво. В зале было много сотрудников, а также охранник в серой форме. Внутри находилось 25 клиентов.

Я заговорил с менеджером, он спросил, нужна ли мне помощь, я ответил, что нет, а затем сказал ему, что, если повезёт, на ипподроме можно заработать гораздо больше, чем здесь. В ставках на скачках нет никаких ограничений, можно поставить все деньги, и за несколько минут заработать тысячи или даже десятки тысяч долларов. А чтобы заработать на акциях, нужно потратить много дней, да и суммы получаются мизерными. Он начал подробно объяснять мне, что покупка акций — это более безопасный вариант, что некоторые клиенты заработали много денег, и что, если объем сделки будет достаточно большим, я тоже смогу заработать много денег — сумму, которая любому покажется весьма внушительной. Он, наверное, подумал, что я собираюсь пойти в казино, и решил: почему бы не заработать на мне немного денег, прежде чем позволить мне растратить их в казино. Он сказал мне, что в субботу фондовый рынок закроется в 12 часов, поэтому просил меня поторопиться, чтобы у меня осталось всё послеобеденное время на другие дела. Если я заработаю на выбранных мной акциях, то смогу взять с собой на ипподром больше денег.

Я притворился, что не доверяю ему. Увидев мою реакцию, он продолжал меня уговаривать. Я взглянул на часы — было 11:15 — и сказал ему: «Хорошо!» Я передал ему ордера на продажу нескольких акций и 2000 долларов наличными, которые он с большим воодушевлением убрал к себе. Он выразил надежду, что я буду часто приходить к нему, и добавил, что на этот раз я точно смогу неплохо заработать.

Трейдеры, считая, что цены на некоторые акции могут достичь нижнего предела, начали сбивать их вниз, и цены действительно пошли вниз — всё шло так, как я и предполагал. За пять минут до закрытия, пока ещё не наступил привычный отскок, вызванный закрытием коротких позиций, я закрыл свои позиции.

Я заработал 5100 долларов и пошёл обменять ордер на наличные.

Я сказал менеджеру: «Я просто счастлив, что смог сюда прийти!» — и передал ему квитанцию.

Он сказал мне: «Сумма выигрыша слишком велика, я не ожидал такого. Сейчас я не могу обменять для вас всю сумму, приходите в понедельник утром! Обещаю, к тому времени я обязательно подготовлю для вас всю сумму».

Я ответил: «Нет проблем, но сначала я хочу забрать имеющиеся у вашей компании средства».

Он ответил: «Позвольте мне сначала выплатить деньги розничным игрокам и погасить остальные билеты, а потом я верну вам ваш первоначальный вклад и все оставшиеся средства». Я прекрасно понимал, что это прибыльная компания, и Тейлор точно не станет уклоняться от обязательств, поэтому я обязательно получу свои деньги. Поэтому я остался ждать, пока он выплатит деньги другим победителям. Если бы он отказался платить, мне оставалось бы только забрать оставшиеся здесь средства — иного выхода у меня не было. Я забрал свои 2000 долларов основного капитала, а в его компании осталось всего 800 долларов, которые я тоже забрал. Я сказал ему, что зайду в понедельник утром. Он пообещал мне, что деньги обязательно будут готовы.

Когда я прибыл в Харпокен в понедельник, было уже почти 12 часов. Я заметил, что с менеджером разговаривает какой-то человек, которого я видел в компании в Сент-Луисе, именно тогда, когда Тейлор отправил меня обратно в компанию в Дюране. Я внезапно понял, что менеджер, должно быть, отправил телеграмму в головной офис. Мошенники никому не доверяют, поэтому они прислали своего человека, чтобы специально расследовать это дело.

Я сказал менеджеру: «Я хочу рассчитаться за оставшуюся сумму».

Тот парень спросил менеджера: «Это он?»

Менеджер ответил: «Да, это он». Затем он достал из кармана пачку наличных.

Тот парень сказал ему: «Подождите». Затем он повернулся ко мне и сказал: «Мы уже предупреждали вас, Ливистон, что не хотим иметь с вами дел, разве вы не слышали?»

Я сказал менеджеру: «Сначала дайте мне деньги». Он передал мне две пачки по 1000 долларов, четыре пачки по 500 долларов и три пачки по 100 долларов.

Я обратился к тому парню: «Что ты только что хотел сказать?»

«Мы уже предупреждали тебя, что не хотим, чтобы ты приходил к нам в компанию для заключения сделок».

Я ответил ему: «Да! Именно поэтому я и пришёл сюда!»

Он закричал на меня: «Убирайся отсюда, убирайся подальше и никогда больше сюда не возвращайся!» К нам подошёл частный охранник в серой форме, притворяясь, будто он совершенно спокоен. Тот парень загрозил менеджеру кулаком и закричал: «Я же тебе давно говорил, не дай себя обмануть Ливистону, ты, жалок! Тупица! Это и есть Ливи тон».

Я сказал этому парню: «Не забывай, что это не Сент-Луис, ты не можешь так обращаться с „парнем из Белфаста“, как твой босс. Не думай, что здесь можно вести себя как хочется!»

Он закричал: «Тебе запрещено торговать в этой компании, убирайся отсюда!»

Я ответил ему: «Ты не имеешь права говорить такие наглые вещи. Если не позволить мне торговать здесь, здесь не останется ни души».

Тот парень тут же сменил тон.

Он, растерявшись, сказал: «Дружище, дай мне объяснить, будь разумнее, ладно? Такое происходит каждый день, как мы с этим справимся? Просто помоги нам! Ливистон, прояви милосердие! Если босс узнает, что деньги ему приносишь именно ты, он наверняка взбесится».

Я пообещал ему: «Я пощажу вас».

«Пожалуйста, будь разумным и уйди подальше! Прояви милосердие и дай нам шанс выжить. Мы только что приехали сюда, разве нельзя позволить нам нормально начать работу?»

Я ответил ему: «Когда я приду сюда в следующий раз, я не хочу видеть, как ты так нагло ведешь себя со мной». Сказав это, я ушел, слыша, как он без перерыва ругал того менеджера. В Сент-Луисе они так со мной обошлись, что я просто решил отомстить, заработав на них немного денег. Я мог бы прийти в ярость или придумать, как довести их до банкротства, но в этом не было никакого смысла. Вернувшись в компанию «Фуллертон», я рассказал об этом Мэдви, а затем спросил его, не хочет ли он совершить несколько сделок в компании Тейлора, начав с 20 или 30 акций, чтобы снизить их настороженность. Как только я найду возможность заработать большие деньги, я позвоню ему, чтобы он смог заработать крупную сумму.

Мэдви взял с собой 1000 долларов, которые я ему дал, и отправился в Харпокен, где, следуя моей стратегии, стал там постоянным посетителем. Однажды я заметил, что цены вот-вот начнут падать, и велел Мэдви продать как можно больше акций в пределах, разрешенных биржей. В тот день, не считая комиссионных Мэдви и его расходов, я заработал 2800 долларов. Мне кажется, что Мэдви, наверное, вложил в сделку и свои личные средства. Менее чем через месяц после этого инцидента Тейлор закрыл филиал в Харпокене. В целом эта компания понесла убытки из-за моих двух сделок. На фондовом рынке наступил период очень активных коротких продаж, и коррекция цен на акции была настолько незначительной, что не могла нисколько повлиять на волатильность. Каждый клиент открывал длинные позиции, непрерывно зарабатывал деньги и постоянно увеличивал лимиты на торговлю. По всей Америке один за другим закрывались брокерские компании.

Они изменили правила: торговля в старых брокерских конторах явно давала больше преимуществ, чем у надёжных брокеров. Например, ваша сделка может быть автоматически закрыта, когда маржа почти исчерпана, что позволяет уменьшить убытки. Помимо уже вложенного капитала, вы не понесете никаких других убытков, и не возникнет проблем с ненадлежащим исполнением ордеров. Помимо этого, есть ещё одно преимущество: на Западе, как я слышал, брокерские компании очень щедры по отношению к клиентам, но в Нью-Йорке это не так. Там брокерские компании ограничивают торговлю некоторыми популярными акциями, позволяя клиентам получать прибыль не более чем в 2 пункта.

В течение 10 минут, независимо от того, колеблются ли эти акции на 10 пунктов или нет, по каждому ордеру можно заработать максимум 2 пункта. Именно так обстоит дело с акциями American Sugar и Tennessee Coal and Iron. Эти брокерские компании считают, что отсутствие ограничений на прибыль клиентов приведет к тому, что клиенты будут зарабатывать большие деньги: при убытках теряя лишь немного, а при прибыли — возможно, зарабатывая 10 пунктов. В течение длительного времени все подобные брокерские компании отказывались принимать ордера на некоторые акции, даже на те, которые имеют значительный объем. За день до всеобщих выборов 1900 года все американские брокерские компании запретили клиентам покупать акции, поскольку на пост президента наверняка будет избран Маккинли (McKinley), и инвесторы делали ставки в соотношении три к одному в его пользу. Покупка акций в понедельник гарантированно принесла бы дополнительную прибыль в 3–6 пунктов, а ставка на избрание Брайана (Bryan) с одновременной покупкой акций также гарантированно принесла бы прибыль. Поэтому в тот день все брокерские компании отказывались принимать заявки.

Мне пришлось прекратить с ними торговлю, поскольку они отказывались вести со мной дела; иначе я, пожалуй, так и остался бы в неведении, что на акциях можно спекулировать на колебаниях в несколько пунктов, и не понял бы, насколько сложна на самом деле спекуляция на фондовом рынке.

[1] «Спекуляция на ценовом скачке»: вид спекулятивной деятельности на фондовом рынке. Спекулянт сначала покупает в тот же день по низкой цене акции, которые, по его прогнозам, должны подорожать, а затем, когда цена достигает определенного уровня, продает купленные акции в тот же день, чтобы получить прибыль за счет разницы в цене. — Примечание переводчика[2] «Ланчжун»: человек, осуществляющий торговлю акциями под вымышленным именем. — Примечание переводчика[3] «Коррекция»: термин фондового рынка, обозначающий явление временного снижения курса акций после значительного роста. — Примечание переводчика

Глава 3

У всего есть две стороны, но у фондового рынка — только одна

Человеку, совершившему ошибку, требуется много времени, чтобы извлечь из неё урок. Говорят, что у всего есть две стороны, но у фондового рынка — только одна: правильно определить, какая акция является наиболее подходящей, а не какая из них будет расти, а какая — падать. Занимаясь спекуляцией на фондовом рынке, я уделяю гораздо меньше времени техническому анализу, чем тому, чтобы прочно запомнить этот принцип.

Слышал, что некоторые, чтобы проверить правильность своих суждений, вкладывают воображаемые средства в вымышленный фондовый рынок и получают от этого удовольствие. Иногда эти «псевдо-азартные игроки» зарабатывают несколько миллионов долларов и в мгновение ока превращаются в крупных игроков. Ниже приведена похожая история:

Жил-был человек, который на следующий день собирался вступить в дуэль.

Его помощник спросил: «Ты считаешь себя метким стрелком?»

Готовящийся к дуэли ответил: «Я могу отстрелить ручку бокала, стоящего в двадцати шагах от меня».

Он, казалось, был очень скромен. Его помощник, не изменив выражения лица, сказал ему: «Это хорошо, но если этот бокал возьмет пистолет с заряженным патроном и прицелится тебе в сердце, сможешь ли ты всё равно отстрелить его ручку?»

Я должен проверить свою точку зрения на собственном опыте. Урок, который я извлёк из убытков: пока нет достаточной уверенности в том, что тебя не заставят отступить, невозможно начать двигаться вперёд, а значит, невозможно действовать. Я говорю это не для того, чтобы сказать вам, что нельзя минимизировать убытки, когда совершаешь ошибки. Мы должны минимизировать убытки, но не должны проявлять нерешительность ради этого. Всю свою жизнь я совершал ошибки и часто терпел убытки, но из этого извлек много ценного опыта и понял, чего не следует делать — иначе сегодня я не имел бы права стоять здесь и высказывать своё мнение. Я глубоко убеждён, что у меня ещё есть шанс, но одну и ту же ошибку нельзя повторять дважды.

Только тот, кто верит в себя и в свои выводы, может зарабатывать на жизнь на фондовом рынке, поэтому я не слепо доверяю «готовым советам». Если бы при покупке акций я руководствовался советами Смита, мне пришлось бы выпытывать у него информацию и полагаться на него. А что делать, когда придет время продавать, а Смит будет в отпуске? Поэтому такой подход ненадежен: слишком полагаясь на чужие советы, много денег не заработаешь. Опыт подсказывает мне, что, кроме как полагаясь на собственное суждение, никто не сможет обеспечить мне более высокую доходность, постоянно предоставляя мне «горячие советы». Пятилетний опыт вполне достаточен, чтобы научить меня, как разумно торговать, принимать четкие решения и, в результате, зарабатывать много денег.

Возможно, я не так опытен, как вам кажется. Хочу сказать вам, что даже после столь долгого времени у меня по-прежнему нет какого-то особого метода спекуляции. Банкротство — это мучительное испытание; я неоднократно терпел банкротство и, как и все, кто обанкротился на Уолл-стрит, бывал в крайне бедственном положении. Спекуляция требует огромных затрат энергии, она очень утомительна, и если спекулянт не хочет быстро лишиться работы, ему приходится постоянно прилагать усилия.

Ранний опыт неудач в компании «Фуллертон» показал мне, что нужно делать на самом деле очень просто — посмотреть на спекуляцию с другой точки зрения. В то время я знал только то, чему научился в брокерской компании, и не подозревал, что перед тем, как начать торговать на фондовом рынке, предстоит изучить ещё многое. Опыт работы в брокерской компании заставил меня думать, что я победил фондовый рынок, но на самом деле я победил лишь эту конкретную брокерскую компанию. Самым ценным, что я получил в брокерской компании, были умение анализировать рынок и укреплённая память. В первые годы торговли на бирже я именно благодаря этим двум качествам добивался успеха. Я не тренировал свой ум, а мои знания были поразительно скудными, поэтому помогло мне добиться успеха не мой ум и не мои знания. Я учился на собственном опыте, получая уроки в процессе реальной торговли на бирже, и эта игра безжалостно избивала меня.

Я уже рассказывал вам, что, когда я впервые приехал в Нью-Йорк, брокерские компании отказывались со мной торговать, и мне пришлось искать надёжного брокера; я до сих пор помню ту ситуацию. Был один парень, который раньше работал в той компании, где я начинал свою карьеру, а теперь стал сотрудником компании «Хардинг Бразерс» (Harding Brothers) — члена Нью-Йоркской фондовой биржи. Я решил обратиться к нему. Утром я приехал в этот город и ещё до 13:00 уже был в этой компании, чтобы открыть счёт и подготовиться к торговле.

Я ещё не рассказывал вам, что, придя туда торговать, я полностью перенёс свой опыт работы в брокерской компании. Торговля, которой я занимался в брокерской компании, сводилась к поиску небольшого отрезка с предсказуемым изменением цены и ставкам на амплитуду колебаний курса акций. В чём же разница между брокерской компанией и биржей? Мне никто не объяснял, и никто не указывал мне правильное направление. Даже если бы кто-то указал, что мой метод неверный, я всё равно проверял бы свои суждения на практике. Поэтому единственное, что заставляло меня признавать свои ошибки, — это убытки. Когда я зарабатывал, я был прав — вот что такое спекуляция.

Торговля акциями какое-то время была очень популярна, тогда все были в приподнятом настроении, и я сразу почувствовал себя свободным и непринуждённым. Перед моими глазами была та самая знакомая доска котировок. Люди разговаривали друг с другом, и ещё до того, как мне исполнилось 15 лет, я уже знал значение этих терминов. Работа, которую я выполнял в своей первой компании — единственной в моей жизни — сейчас выполняет один молодой парень. Многие клиенты по-прежнему выглядели так же, как и раньше: они смотрели на доску котировок, стояли у терминалов и выкрикивали котировки или обсуждали темы, связанные с рынком. Терминалы там явно ничем не отличались от тех, что я знал. Торгуя акциями компании «Берлингтон Рейлроуд», я заработал свои первые деньги на бирже — 3,12 доллара. Воздух, которым я дышу сейчас, такой же, как и тогда, терминалы и трейдеры остались прежними, а значит, и правила игры не изменились. Не забывайте, что мне всего 22 года, и, на мой взгляд, эта игра уже очень хорошо мне знакома.

На табло котировок я заметил акцию, колебания курса которой, как мне показалось, позволяли на ней заработать. Я купил 100 акций за 84 доллара и через полчаса продал их по цене 85 долларов. В этот момент я обратил внимание на другую акцию и повторил ту же схему, заработав за очень короткое время 3/4 пункта — я только что вошёл на фондовый рынок, а уже одержал победу.

В той очень известной брокерской компании, являющейся членом фондовой биржи, я уже в первый день торговли проторговал 1100 акций и за два часа потерял 1100 долларов — почти половину своего начального капитала при первой же сделке, и, пожалуйста, не упускайте этот момент из виду. В ходе этой торговли на некоторых акциях я заработал, однако в итоге за тот день я всё равно потерял 1100 долларов.

Я не обнаружил у себя никаких ошибок, считал свои действия абсолютно правильными, поэтому не беспокоился. Если бы я выбрал ту самую хорошо знакомую мне брокерскую компанию «Метрополитан», я бы наверняка получил прибыль. Потеряв 1100 долларов, я пришел к однозначному выводу: во всем виновата система. Пока у оператора нет ошибок, беспокоиться совершенно не нужно. Мне тогда было 22 года, и мой недостаток — слепое невежество — оказался поистине роковым.

Через несколько дней я сказал себе: «Машина не работает так, как я предполагал, поэтому я прекращаю здесь торговать». Однако я не придал этому особого значения, не стал серьезно изучать причины и снова начал торговать. Иногда мне везло, иногда — нет, и в конце концов я проиграл все до последнего цента. Как я уже говорил, я одолжил у Фуллертона 500 долларов. В брокерской компании мне всегда удавалось зарабатывать, поэтому я вернулся с деньгами, заработанными в Сент-Луисе.

При торговле я стал более осторожным, и в течение некоторого времени у меня были отличные результаты. У меня появилось немного денег, появились новые друзья, мои дни стали лучше, и я жил счастливо. Не забывайте, что мне тогда не было и 23 лет, я легко зарабатывал деньги, находясь в Нью-Йорке в одиночку, и чувствовал, что постепенно осваиваю новый котировочный терминал.

Моя смелость поразила зал фондовой биржи, и, учитывая реальное положение дел, я действовал ещё осторожнее. Я по-прежнему ориентировался на общую конъюнктуру рынка, не обращая внимания на общие принципы, и при этом не замечал никаких проблем в своих операциях.

В 1901 году мне начало везти, я заработал сумму, которая для молодого человека была немалой. Не знаю, помните ли вы ещё те прекрасные дни? В США царил беспрецедентный процветание, промышленность вступила в период консолидации, капитал также начал объединяться, наступила эпоха, опередившая своё время, и все начали вкладывать средства в акции. Говорят, что в прошлые времена расцвета ежедневный объем торгов на Уолл-стрит составлял 250 тысяч акций, а сумма сделок достигала 25 миллионов долларов. В 1901 году ежедневный объем торгов достигал 3 миллионов акций, и многие могли получать прибыль.

В Нью-Йорк прибыла группа миллионеров, которых называли «Стальной клан»; по сравнению с пьяными моряками эти люди не слишком бережно относились к деньгам. Фондовый рынок был для них самым привлекательным местом. На Уолл-стрит ставки многих крупных игроков достигали исторических максимумов, а фраза «Поспорю с тобой на 1 миллион долларов» стала их девизом. Известный Джон Гейтс и его друзья Джон А. Дрейк (John A. Drake), Лойал Смит (Loyal Smith) и другие, а также Рид Лидс Мур (Reid Leeds Moore) продали часть своих акций сталелитейных компаний и на вырученные средства приобрели на открытом рынке акции компании «Рок-Айленд» (Rock Island), купив более половины всего объема акций. Шваб (Schwab), Филлипс (Phillips) и «Питтсбургская клика» (Pittsburgh Coterie) также были крупными спекулянтами, как и многие другие; хотя в итоге они и понесли убытки в ходе этой операции по смене владельцев акций, другие всегда считали их крупными игроками. Все ваши акции можно было использовать для торговли. Благодаря спекуляциям Джеймса Р. Кина (James R. Keene) акции «Американской сталелитейной компании» пользовались огромным спросом: за считанные минуты один трейдер продал 100 тысяч акций. То были действительно прекрасные дни. Некоторые успешные примеры спекуляций удивляли. При торговле акциями не нужно было платить налоги. Поэтому в то время не было видно конца этому процветанию.