Рынок всегда прав. Уроки спекулянта, который зарабатывал миллионы, терял всё и начинал снова

Я внушал себе, что не стоит обращать внимания на эти импульсы и нужно оставаться твердым в своих убеждениях, но всегда потом сожалел об этом. Было более десятка случаев, когда я не следовал своему шестому чувству при совершении сделок, а на следующий день, приезжая в центр города, обнаруживал, что на рынке наблюдается сильный импульс, и, возможно, произойдет рост. Я говорил себе про себя, что открытие короткой позиции под влиянием импульса — это очень глупое поведение. Однако через день обязательно наступала очень резкая нисходящая тенденция. Где-то явно что-то пошло не так: если бы я не был таким умным и рассудительным, я бы наверняка заработал много денег. Очевидно, что все это вызвано психологическими проблемами, а не физическими.

Есть один случай, который оказал на меня огромное влияние, и я хочу о нём рассказать. Это было весной 1906 года. В то время я с одним другом наслаждался коротким отпуском в Атлантик-Сити; этот друг тоже часто торговал в компании «Хардинг». Я тогда был полностью поглощён отдыхом и не проявлял никакого интереса к фондовому рынку. Я часто отказывался от торговли, чтобы насладиться жизнью, но если рынок был очень активным, а мои позиции — очень крупными, я так не поступал. Я до сих пор помню, что тогда был бычий рынок, экономические перспективы были блестящими. На фондовом рынке темпы роста немного снизились, но настроения оставались приподнятыми, и все признаки указывали на то, что рынок скоро продолжит рост.

Однажды утром, позавтракав, мы пролистали каждый экземпляр утренних газет, присланных из Нью-Йорка. Чайки схватывали живых моллюсков, взлетали на высоту 20 футов, бросали их на влажный твердый песок, раскалывали раковины и наслаждались своим завтраком. Мы с другом уже устали наблюдать за этой сценой, поэтому вышли на проложенную досками набережную, где днем можно было заняться чем-то по-настоящему увлекательным.

Еще не наступил полдень, мы неспешно шли по дороге, когда вдруг почувствовали запах воздуха с привкусом соли. На этой дощатой дороге располагался филиал компании «Хардинг», и каждое утро мы заходили туда, чтобы посмотреть, как открылся рынок. Я ничего не делал в этой компании, просто заходил туда по привычке, больше ничего.

Мы увидели, что ситуация на рынке была хорошей, торговля шла оживлённо. Мой друг купил акцию по очень низкой цене, будучи уверенным, что её цена скоро вырастет. Он сказал мне, что держать эту акцию и ждать, пока её цена поднимется, — очень разумный шаг. Я не придал его словам должного значения и не захотел с ним соглашаться. Я наблюдал за колебаниями цен на табло котировок и заметил, что большинство акций демонстрировали восходящую динамику. Увидев акции «Юнион Пасифик» (Union Pacific), я решил, что их следует продать. Решение продать эти акции было основано лишь на моем предчувствии, но я не мог объяснить конкретных причин.

Я не отрывая глаз смотрел на последнюю котировку на табло, пока все цифры — « » и все остальное на табло — не исчезли. Мне захотелось продать все акции «Тихоокеанской железной дороги», но я не понимал, откуда взялась эта мысль.

Должно быть, я вел себя очень странно, потому что стоявший рядом со мной друг резко толкнул меня и спросил: «Что с тобой?»

Я ответил: «Не знаю».

Он спросил: «Заснул?»

Я ответил: «Нет, не заснул».

Я планировал продать все эти акции — благодаря своему шестому чувству я всегда зарабатывал деньги.

Я подошёл к столу, на котором лежало много пустых бланков заявок. Друг шёл за мной. Я заполнил один бланк, а затем передал его менеджеру, чтобы продать 1000 акций «Юнион-Пасифик» по рыночной цене. Когда я заполнял бланк и передавал его ему, он улыбался. Но как только он увидел бланк, он просто посмотрел на меня, и улыбка исчезла с его лица.

Он спросил меня: «Ты действительно хочешь это сделать?» Я просто посмотрел на него, и он поспешно направился к телеграфисту.

Мой друг спросил меня: «Что ты собираешься делать?»

Я ответил: «Я хочу продать эти акции».

Он крикнул мне: «Что продать?» Если он играет на повышение, почему я играю на понижение? Здесь наверняка какой-то заговор.

Я ответил: «Продам 1000 акций Юнион-Пасифик».

Он был в ярости и спросил меня: «Почему ты хочешь их продать?»

Я покачал головой, давая понять, что не знаю. Он взял меня за руку и вывел в коридор, в место, где нас не могли увидеть или услышать другие клиенты и посторонние люди. Он, должно быть, решил, что у меня есть инсайдерская информация.

Он спросил меня: «Ты слышал какие-то новости?»

Многие акции были его любимыми, и акции «Юнион-Пасифик» были одними из них. На этой компании он заработал много денег и очень оптимистично смотрел на будущее. Он был взволнован, верил в эту акцию, но надеялся получить «инсайдерскую информацию», которая позволила бы ему продать все свои акции.

Я ответил: «Я не слышал никаких новостей».

На его лице явно отразилось недоверие, и он спросил: «Правда, ничего не слышал?»

«Я действительно ничего не слышал».

«Но ты же хочешь продать все акции, зачем тебе это?»

Я ответил ему: «Я действительно не знаю, почему». Я сказал ему правду.

Он сказал: «Признавайся честно! Не пытайся меня обмануть».

Ему было прекрасно известно, что при совершении сделок я обычно могу найти для этого причину. В настоящее время рынок переживает настоящий бум, и я, к удивлению, продал все 1000 акций «Юнион-Пасифик», так что у меня наверняка была какая-то очень веская причина.

Я ещё раз повторил ему: «Я действительно ничего не знаю, просто чувствую, что что-то должно произойти».

«Что-то должно произойти?»

«Не знаю, что именно, я не могу назвать тебе никакой причины. Я знаю только одно: нужно обязательно открыть короткую позицию по этой акции, даже на 1000 акций».

Я вернулся в торговый зал и разместил ордер на продажу ещё 1000 акций. Я уже открыл короткую позицию на 1000 акций, и если это правильное решение, то нужно открыть ещё больше.

Мой друг не решался последовать моему примеру и продолжал спрашивать: «Что может произойти?» Если бы я сказал ему, что получил информацию о том, что цена акций «Тихоокеанской железной дороги» упадет, он наверняка не стал бы спрашивать, от кого я это узнал, и почему она упадет, а сразу же последовал бы моему примеру. Он снова спросил меня: «Что может произойти?»

Я ответил ему: «Есть миллион возможностей, я не могу дать тебе точных гарантий, у меня нет дара предвидения, и я не могу назвать тебе никаких причин».

Он сказал: «У тебя нет никаких оснований, а ты всё равно открываешь короткую позицию по этой акции. Ты, наверное, сумасшедший, полный и абсолютный сумасшедший. Зачем открывать короткую позицию? У тебя что, нет никаких причин?»

Я ответил: «Я знаю только одно: я хочу открыть короткую позицию по этой акции, но действительно не знаю, почему у меня возникла такая мысль». Желание открыть короткую позицию по этой акции было настолько сильным, что я продал ещё 1000 акций.

Мое поведение было очень жестоким по отношению к моему другу. Он схватил меня за руку и сказал: «Ты должен уйти отсюда со мной, иначе ты продашь в шорт все акции».

Я уже продал достаточно акций, чтобы успокоиться, поэтому, не дожидаясь подтверждения сделки по 2000 акциям, я ушел с ним. Даже если бы у меня были веские причины, продажи такого количества акций было бы для меня вполне достаточно. Рынок был очень активным, я не слышал никаких новостей и не обнаружил никаких причин для открытия короткой позиции[1], поэтому открытие столь большого количества акций в короткую позицию было действительно чрезмерным. Я вспомнил, что у меня не раз возникал подобный порыв открыть короткую позицию, но я этого не делал и в итоге всегда сожалел.

Я рассказал об этом своим друзьям, и некоторые из них сказали мне, что это подсознание, что меня подтолкнуло к этому внутреннее ощущение, а не какое-то «шестое чувство». Художники совершают некоторые поступки, не зная причин, именно из-за такого внутреннего ощущения. Возможно, совокупность множества тонких факторов и породила у меня такое ощущение. Если рассматривать каждый фактор в отдельности, он не имеет никакого значения, но в совокупности они обладают огромной силой. Моя склонность к противоположным решениям, возможно, была спровоцирована нерациональным оптимизмом моих друзей: все так восторженно отзывались об акциях «Юнион-Пасифик», что я решил открыть короткую позицию по этой акции. Откуда взялось это «шестое чувство»? Я не могу вам ответить, но ясно одно: когда цена акций росла, я вышел из филиала компании «Хардинг» в Атлантик-Сити, открыв короткую позицию на 3000 акций «Юнион-Пасифик», и при этом в душе не испытывал ни капли беспокойства.

По какой цене будут проданы последние 2000 акций? Мне было очень любопытно это узнать. Пообедав, мы зашли в офис: рынок был в полном разгаре, и цена акций «Юнайтед Пасифик Рейлвей» поднялась ещё выше.

Вы можете себе представить, как мой друг радовался, что не продал ни одной акции. Он сказал мне: «Теперь тебе не поздоровится».

На следующий день цена акций снова немного выросла, и я слышал только ехидные замечания моего друга, больше ничего. Однако я был твердо убежден, что продажа акций «Юнион-Пасифик» в короткую позицию не была ошибкой. Я был уверен в своей правоте, не испытывал никакого беспокойства, просто не понимал, почему так происходит. Во второй половине дня рост цены акций «Юнион-Пасифик» прекратился, и перед закрытием торгов они начали падать, вскоре опустившись на 1 пункт ниже средней цены, по которой я продал свои 3000 акций. Я ещё больше укрепился в уверенности, что поступил правильно, и это чувство подтолкнуло меня к открытию коротких позиций по большему количеству акций. Перед закрытием торгов я открыл короткую позицию ещё на 2000 акций.

Таким образом, следуя своему шестому чувству, я открыл короткие позиции по 5000 акций «Юнайтед Пасифик Рейлроуд». В филиале компании «Хардинг» у меня был ограниченный маржинальный депозит, и я мог открыть короткие позиции только по этому количеству акций. Открытие столь большого количества коротких позиций во время отпуска было для меня немалой суммой, поэтому я отменил отпуск и в тот же вечер вернулся в Нью-Йорк. Может ли что-то произойти? Никто не знал, но я считал, что должен быть на месте, чтобы при необходимости своевременно принять меры.

На следующий день пришла новость о сильном землетрясении в Сан-Франциско. Это была страшная катастрофа. Когда открылся фондовый рынок, цены упали всего на несколько пунктов. Сила бычьего рынка проявилась: когда поступают такие новости, участники рынка не реагируют независимо друг от друга. Вот видите! Такое явление можно наблюдать в любое время. Например, когда фундаментальные показатели бычьего рынка очень прочные, независимо от того, есть ли спекулятивный ажиотаж, о котором пишут в газетах, эффект от некоторых новостей часто оказывается слабее, чем в периоды, когда на Уолл-стрит преобладает медвежья настроение[2]. Решающим фактором здесь является настроение рынка в данный момент. В данном случае никто не хотел гадать, насколько серьёзной была катастрофа, поэтому фондовый рынок Уолл-стрит не проявил никакой реакции. Ещё до конца того дня на рынке наблюдался отскок.

Когда произошла катастрофа, мои акции ещё не упали, потому что я уже открыл короткую позицию на 5000 акций. Моё шестое чувство действительно отличное, но оно не пополнило мой банковский счёт и даже не увеличило бухгалтерскую прибыль. Когда я открыл короткую позицию по акциям «Юнион-Пасифик», мой друг, который был со мной в Атлантик-Сити, был одновременно очень рад и очень разочарован.

Он сказал мне: «Дружище, шестое чувство — это, конечно, важно, но и настроения, и деньги склоняются в пользу «быков», и они, безусловно, в конечном итоге выиграют. Какой смысл им противостоять?»

Я ответил ему: «Подожди и посмотри! Им нужно время». Я имел в виду цену акций. Мне было совершенно ясно, что на этот раз убытки будут огромными, и компания «Юнайтед Пасифик Рейлвей» пострадает, безусловно, больше всех, поэтому я не мог закрыть короткую позицию. Уолл-стрит была совершенно слепа, и я очень злился, видя такую ситуацию.

Он уверенным тоном ответил мне: «Подождать и посмотреть? У них есть время, а твоя шкура и шкура медведя не будут отличаться — обе высохнут на солнце».

Я спросил его: «Что ты собираешься делать? Южно-Тихоокеанская и другие железнодорожные компании понесли убытки в миллионы долларов — разве одного этого достаточно, чтобы покупать акции «Юнион-Пасифик»? Когда они возместят все убытки, останется ли у них возможность выплачивать дивиденды? Возможно, ты скажешь, что все слишком серьезно относятся к этой проблеме. Однако это не может служить оправданием: ты не можешь покупать акции этой железнодорожной компании только потому, что она уже понесла огромные убытки. Разве не так?»

Мой друг ответил: «Ты прав, но я хочу сказать тебе, что рынок не согласен с тобой. Разве рынок когда-нибудь лгал?»

Я ответил: «Рынок действительно не лжет, но это не всегда проявляется сразу».

«Позволь мне рассказать тебе: незадолго до «Черной пятницы» кто-то беседовал с Джимом Фиском (Jim Fisk) и привел десять веских причин, по которым, по его мнению, цена на золото должна была упасть. Его слова придали ему уверенности, и в конце концов он сказал Фиску, что планирует продать золото на несколько миллионов долларов. Джим Фиск взглянул на него и ответил: «Продавай! Продавай всё в шорт!Я пойду на твои похороны».

Я сказал: «Верно, если бы тот человек открыл короткую позицию по золоту, он наверняка бы заработал много денег. Я советую тебе тоже открыть короткую позицию по части акций «Юнион-Пасифик»».

«Я так не поступаю. Я зарабатываю деньги тем, что не следую за толпой и не плыву по течению».

На следующий день поступили более подробные сообщения, и цены на акции начали падать, хотя на тот момент падение ещё не достигло должного уровня. Я понял, что акции вот-вот резко упадут, и ничто на свете не сможет этому помешать, поэтому я снова открыл короткую позицию на 5000 акций. К этому моменту многие уже ясно осознали ситуацию, и мои трейдеры с большим удовольствием оказали мне помощь. Это было не из-за их опрометчивости и не из-за моей опрометчивости — мои выводы о рынке были вполне обоснованными. Через день цены на акции официально пошли вниз, что вызвало сильные колебания. Мне оставалось только действовать на полную мощность, надеясь на удачу, и я удвоил ставку, открыв короткую позицию на 10 000 акций. Помимо этого, я не знал, что еще можно было сделать.

Я просто чувствовал, что принял абсолютно верное решение, считал это прекрасным шансом, подаренным небесами, и не учитывал никаких других факторов. Важно было воспользоваться моментом, поэтому я открыл короткие позиции по большему количеству акций. Я знал, что при таком объеме коротких позиций даже небольшой отскок может полностью уничтожить бухгалтерскую прибыль и даже весь мой капитал. Сейчас я уже не помню, думал ли я об этом, но даже если бы и думал, это не изменило бы моего поведения в тот момент. На самом деле, мои действия были весьма консервативными, а не безрассудной авантюрой. Сильное землетрясение уже произошло, и никто ничего не мог с этим поделать. Чтобы восстановить обрушившиеся здания, никому не удалось бы сделать это за одну ночь, не затратив ни копейки. Даже если бы в ближайшие несколько часов сюда доставили все деньги мира, это не помогло бы. Разве не так?

Я не рисковал опрометчиво, не был ни «упрямым медвежьим»[3], ни ослеплённым победой, и тем более не считал, что, поскольку большая часть Сан-Франциско исчезла с карты, страна превратится в руины. Я ни в коем случае так не думал и не полагал, что начнется паника. На следующий день я полностью закрыл позиции и заработал на этом 250 тысяч долларов. На тот момент это была самая крупная сумма, которую я заработал за несколько дней. В первые два дня это сильное землетрясение не привлекло внимания Уолл-стрит; там утверждали, что это произошло из-за того, что первые телеграммы не вызвали у всех страха, но я считаю, что на то, чтобы изменить общественное мнение о фондовом рынке, потребовалось бы слишком много времени. Даже профессиональные трейдеры большую часть времени ведут себя недальновидно и недальновидно.

Я не могу дать вам научное объяснение и не могу просто так выдать какое-то объяснение; я могу только рассказать вам, как я поступил, почему я так поступил и каковы были последствия. Меня интересуют тайны шестого чувства, но ещё больше — те 250 тысяч долларов, которые я выиграл благодаря ему. Это означало, что при появлении подходящей возможности я смогу торговать гораздо большим объёмом акций, чем раньше.

Тем летом я отправился на курорт в Саратога-Спрингс, и фондовый рынок вновь привлек моё внимание. Я не был настолько утомлен, чтобы оставаться равнодушным к рынку. Там каждый, кого я знал, когда-то активно торговал или продолжал активно торговать. Фондовый рынок, естественно, стал темой, о которой мы часто говорили. Некоторые из этой компании производили впечатление очень смелых сотрудников, которые даже при разговоре с вспыльчивым боссом не теряли самообладания. Такое впечатление действительно создавалось, однако это было лишь на словах.