Невеста демона

Она откусила яблоко с громким, сочным хрустом. Капля сока стекла по ее подбородку. Алекс поймал себя на мысли, что хочет слизнуть эту каплю прямо сейчас, посреди рыночной площади, наплевав на сотни свидетелей.

— Запор подразумевает наличие чего-то твердого внутри, — огрызнулся он. — После утреннего визита на кухню Марфы я чувствую себя воздушным шариком, наполненным борщом и котлетами. Зачем мы вообще спустились сюда? Шелк можно телепортировать в замок. Торговцев можно вызвать в пыточную.

— Потому что шелк там будет стоить втридорога, а страх убивает вкус ткани, — Белла выбросила огрызок в урну с точностью профессионального игрока в дартс и потащила его в узкий переулок, ведущий к кварталу Золотых Нитей. — Кроме того, тебе нужно учиться быть человеком. Хотя бы иногда. Смотри и учись.

Квартал Золотых Нитей встретил их благовониями и звоном колокольчиков. Здесь пахло деньгами. Дорогими духами, сандалом и особым сортом чая, который заваривали только для тех, чей годовой доход позволял купить небольшую провинцию. Витрины лавок сверкали стеклом и позолотой.

Их целью был салон мэтра Жюля — самого дорогого и самого беспринципного торговца тканями в столице. Мэтр Жюль продавал имперский шелк аристократам, которые потом перепродавали его друг другу, накручивая проценты, пока кусок ткани не начинал стоить как военный корабль.

Внутри царила прохлада. Тихая музыка лилась из-за бархатных ширм. Две бледные девицы-консультанты при виде богатых клиентов вскочили, сгибаясь в угодливых поклонах.

— Добро пожаловать, Ваша Светлость… господин граф, — прощебетала старшая из них, узнавая гербовую булавку на камзоле «графа Штейна». Булавка была настоящим произведением ювелирного искусства, стоившим как годовая зарплата всего персонала салона. Иллюзия Алекса работала идеально, транслируя статус через детали. — Желаете посмотреть новинки сезона? Изумрудный атлас? Или, может быть, черный бархат с вытканными рунами скорби?

— Руны скорби вызывают у моей жены мигрень, — лениво бросил Алекс, опираясь на трость черного дерева. Наконечник трости был украшен крупным бриллиантом. — Нам нужен шелк. Много шелка. Лучший. Тот, которого нет в каталогах.

Глаза девушки заблестели. Она поняла главное слово: «нет в каталогах». Это означало контрабанду, эксклюзив и огромные чаевые. — Прошу вас в приватную комнату, господа.

Их провели в заднюю часть салона, отделенную тяжелой портьерой. Комната была устлана коврами, а посередине стоял низкий столик с охлажденным вином и фруктами.

Мэтр Жюль собственной персоной выплыл из полумрака спустя пять минут. Толстый, лысый человек с пальцами, унизанными перстнями, и маленькими, острыми глазками хорька. Он двигался плавно, как акула в бассейне с кровью.

— Граф фон Штейн! — воскликнул он, растянув губы в улыбке, которая не касалась глаз. — Какая честь. Чем обязан визиту столь высокого гостя? Обычно вы предпочитаете делать заказы через доверенных лиц.

— Сегодня я предпочитаю выбирать сам, — Алекс взял бокал вина, даже не пригубив его. — Моя жена решила обновить гардероб перед поездкой на Север. Ей взбрело в голову устроить благотворительный бал для сирот. Представляете? Сирот. Отвратительное зрелище, сопли и нищета, но женщины такие сентиментальные создания.

Белла сидела в глубоком кресле, закинув ногу на ногу. Услышав последнюю фразу, она медленно повернула голову и посмотрела на мужа. В ее красных глазах мелькнул опасный огонек, но голос остался сладким, как патока: — Не прибедняйся, дорогой. Ты любишь смотреть на сирот. Особенно когда они дерутся за корку хлеба. Это напоминает тебе о твоем тяжелом детстве в Преисподней.

Мэтр Жюль нервно хихикнул, переводя взгляд с одного на другую. Эта пара излучала странную, почти осязаемую угрозу, скрытую под слоем светского блеска. Они говорили ужасные вещи с улыбками на лицах.

— Итак, шелк, — напомнил торговец. — У меня есть редчайший лунный шелкопряд. Его нить тоньше волоса ангела. Платье из такой ткани стоит…

— Десять тысяч золотых империалов, — закончила за него Белла. — Я знаю прайс-лист Гильдии Купцов, мэтр Жюль. Вы купили партию этого шелка три дня назад у капитана корабля «Морская Дева» за тысячу двести монет. Налоги уплачены. Таможенные сборы составили еще сотню. Ваши накладные расходы — аренда этой пыльной комнаты и жалованье этим двум дурочкам — еще пятьсот. Ваша чистая прибыль должна составить восемь тысяч двести. Почему вы хотите продать мне отрез ценой в две тысячи?

Улыбка сползла с лица торговца. Перстни на пальцах побелели от напряжения. — Госпожа обладает поразительной осведомленностью для дамы, интересующейся тряпками, — проскрипел он. — Цены диктует рынок. Редкость товара…

— Рынок диктует цены трусам, — перебила Белла. Она встала. Каблуки ее сапожек звонко цокнули по паркету. — А умные люди знают реальную стоимость вещей. Мое условие, мэтр Жюль. Вы продаете мне весь остаток партии лунного шелка — двадцать рулонов — по цене закупки плюс десять процентов вашей честной прибыли. То есть за полторы тысячи золотом за всё.

Жюль поперхнулся воздухом. — Двадцать рулонов?! Миледи, да ими можно обернуть королевский дворец! Это товар года! Мой лучший клиент, герцог Орлеанский, ждет эти рулоны послезавтра!

— Герцог подождет, — вмешался Алекс. Он сделал глоток вина. — Видишь ли, Жюль, моя жена немного расстроена. Утром наш повар недосолил ей яйцо. Когда моя жена расстроена, случаются несчастные случаи. Например, внезапные проверки налоговой инспекции. Или пожары. Говорят, шелк отлично горит. Весь район выгорит часа за два. Было бы крайне печально, если бы огонь перекинулся на твой склад именно сегодня ночью.

Он говорил совершенно будничным тоном, рассматривая игру света в бокале. Но воздух в комнате стал ледяным. Мэтр Жюль физически ощутил, как давление реальности меняется. Иллюзия графа трещала по швам, пропуская сквозь щели истинную суть покупателя — бездну, готовую поглотить его душу за одно несвежее яйцо.

— Однако, — продолжил Алекс, ставя бокал, — мы люди цивилизованные. Мы верим в свободный рынок. Если ты откажешься продавать нам шелк по разумной цене, мы купим его у твоего конкурента. А завтра пустим слух, что мэтр Жюль торгует бракованным товаром, зараженным паучьей чумой. Выбор за тобой, толстяк. Полторы тысячи сейчас или банкротство завтра утром.

Торговец смотрел на Беллу. Женщина стояла неподвижно, сложив руки на груди. В ее алых глазах не было злобы. Там был холодный, математический расчет хищника, оценивающего вес добычи. Жюль понял: эти двое действительно сожгут квартал ради развлечения. И им это понравится.

— Вы… вы дьяволы, — выдохнул он. — Только наполовину, — мягко поправила Белла. — По мужу. Так что решай быстрее, у нас еще запланирован визит к ювелиру, а мой рогатый супруг начинает капризничать, когда голоден.

— Я согласен! — взвизгнул Жюль, бросаясь к бюро. — Полторы тысячи! За всё! Сейчас оформлю векселя!

Спустя полчаса они вышли из салона. Два огромных тюка с шелком уже грузили в их закрытую карету расторопные слуги, которых Алекс материализовал из теней переулка (иллюзия простых носильщиков обошлась ему в минимум энергии).

На улице Белла наконец позволила себе расслабиться. Она запрокинула голову к солнцу и расхохоталась. Громко, заливисто, совсем не по-аристократически.

— Ты видел его лицо? — простонала она, держась за живот. — Он думал, что грабит мир, а оказалось, что всю жизнь был мальчиком на побегушках у пары садистов! Пятнадцать сотен чистой прибыли сверху, Алекс! Плюс те восемь, что он заложил изначально. Мы богаче на шесть с половиной тысяч монет за пятнадцать минут прогулки.

Алекс открыл перед ней дверцу кареты. Внутри было прохладно, обито темным бархатом и пахло кожей и озоном. — Ты ограбила человека средь бела дня, используя налоговое законодательство и угрозу армагеддоном, — сказал он, заходя следом и закрывая дверь. Карета тронулась. — И ты счастлива.

— Конечно, — она плюхнулась на диванчик напротив. Одним движением сбросила шляпу, позволяя волосам рассыпаться по плечам. — Это самая азартная игра. Не война, где всё решают армии. А поединок интеллектов. Он думал категориями жадности. Я ударила его со стороны страха и логики. Он сдался мгновенно.

Она достала из внутреннего кармана платья маленькую записную книжку в кожаном переплете. Открыла ее. Страницы были заполнены цифрами, схемами поставок и именами. — Кстати, капитан «Морской Девы» тоже ворует у поставщика. Закупает шелкопряда в полтора раза дешевле, списывая на «гибель личинок». Я оставила пометку. Надо будет зайти к нему вечером. Предложить «страховку» от пиратов.

Алекс сел рядом. Пространство кареты сразу стало тесным. Он притянул ее к себе, заставляя положить голову на свое плечо. — Ты чудовище, — прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы. — Экономическое чудовище.

— Я твоя жена, — промурлыкала она. — Мы — одна сатана. В буквальном и переносном смысле. Куда теперь? К ювелиру? Хочу колье, которое душит одним щелчком застежки. Практичная вещь для приемов.

— Нет, — Алекс провел рукой по ее шее, большим пальцем очерчивая линию ключиц. — Ювелир подождет. Наш план развлечений неполный без главного пункта.

— Какого же? — она подняла на него глаза, в которых плескалось расплавленное золото предвкушения.

— Обеда в самом грязном трактире Нижнего города, — ухмыльнулся демон. — Я хочу жареной требухи, кислого пива и драки. Настоящей. Где стулья летают над головой. Этот шелк жжет мне карман, а тратить деньги на кружевные платки я отказываюсь. Пойдем опустошать трущобы, леди-экономист.

Белла хищно оскалилась. Маска богатой графини таяла, уступая место лицу наемницы, которой палец в рот не клади. — Требуха? — переспросила она, расстегивая верхнюю пуговицу своего строгого платья. — Надеюсь, там будут мозги. Я читала, что жареные бараньи мозги обостряют интуицию. Мне нужно придумать схему обхода монополии гильдии угольщиков до вечера.

Карета свернула в сторону порта, оставляя позади роскошные особняки Верхнего города. Воздух снова начал портиться, становясь соленым и тяжелым от запаха рыбы.

Трактир «Ржавый крюк» располагался в подвале старого склада. Чтобы попасть внутрь, пришлось спускаться по скользким ступеням, рискуя сломать шею. Внутри стоял густой туман от табачного дыма, запах прокисшего эля и немытых тел. Освещалось помещение лишь тусклым светом нескольких коптящих масляных ламп.

Как только парочка спустилась в общий зал, разговоры оборвались. Моряки, докеры, мелкие бандиты и дешевые проститутки замерли, разглядывая новоприбывших.

«Граф фон Штейн» в своем безупречном камзоле стоимостью в корабль выглядел здесь как вестник небесного суда. Белла в зеленом платье, подчеркивающем каждый изгиб фигуры, выглядела как самый дорогой приз, за который тут же начнут резать глотки.

За дальним столом компания речных пиратов играла в кости. При виде Беллы один из них громко присвистнул. — Какие кошечки спускаются в наши края, — пробасил детина с татуировкой осьминога на лбу. — Заблудились, цыпочки? Или муж решил избавиться от супруги, оставив ее нам на забаву?

Его дружки загоготали. Один из них похлопал себя по колену. — Иди сюда, богатенькая. Покажу, как простые парни умеют любить. Бесплатно.

Алекс вздохнул. Он положил руку на набалдашник трости. Дерево начало едва заметно дымиться. — Белла, — протянул он, не поворачивая головы. — Можно я его убью? Всего одного. Я обещаю сделать это быстро и относительно чисто.

— Сядь, рогатый, — одернула его рукав Белла. Она сделала шаг вперед, выходя из тени мужа. — Господа, — обратилась она к пиратам. Голос ее изменился. Исчезли манерные нотки аристократки. Теперь это был голос человека, привыкшего командовать виселицами. — Ваш товарищ страдает базедовой болезнью. У него выпучены глаза, и он плохо контролирует слюноотделение. Рекомендую обратиться к лекарю. Иначе следующая стадия — неконтролируемое мочеиспускание. Прямо в штаны.

Главарь пиратов встал. Огромная туша мяса, возвышающаяся над столом. Он навис над Беллой, распространяя перегар. — Ты зря открыла свой хорошенький ротик, птичка…

Договорить он не успел.

Белла не двинулась с места. Она просто смотрела на него. А затем моргнула. Обычное, быстрое движение век. Но в этом моргании высвободилась крошечная, микроскопическая доля ее магической сути. Не вспышка, не взрыв. Просто импульс абсолютной доминации.

Пират замер. Его глаза остекленели. Нижняя челюсть безвольно отвисла. Капля слюны сорвалась с губ и упала на грязный стол.

— Как я и говорила, — спокойно продолжила Белла, проходя мимо застывшего гиганта и направляясь к стойке трактирщика. — Недержание. Позор какой. Мужики пошли хилые, никакого самообладания.

Весь трактир смотрел на главаря банды, который стоял посреди зала с мокрым пятном, стремительно расползающимся по парусиновым брюкам. Его друзья боялись дышать.

Трактирщик — одноглазый орк с повязкой поверх пустой глазницы — невозмутимо протер стакан грязной тряпкой. — Чего желаете, господа хорошие? — спросил он, глядя почему-то только на Беллу. — Есть отличный гуляш. Вчера мяукал, сегодня молчит. Почти свежий.

— Два гуляша, — кивнула Белла. — Порцию мозгов, если остались. И ведро воды. Нужно привести в чувство моего спутника, он упал в обморок от вони.

— Эй! — возмутился Алекс, подходя к стойке. — Я не падал в обморок! Я сдерживал рвоту! Это вопрос мужской гордости!

— Гордость оставь для Совета Демонов, — она села на высокий табурет. — Садись, герой. И сними этот дурацкий камзол. Ты вспотел, от тебя несет розами и преисподней. Меня сейчас стошнит по-настоящему.

Алекс послушно снял камзол, оставшись в одной тонкой льняной рубашке. Иллюзия начала давать сбои от близости такого количества низменных человеческих эмоций — страха, похоти, отчаяния. Его глаза предательски вспыхнули красным в полумраке.

Орк-трактирщик посмотрел на красные глаза, потом на абсолютно спокойную женщину рядом, и понимающе кивнул. — Братья по цеху? — хрипло спросил он. — Гильдия Теневых Контрактов? Редко заходите полным составом.

Белла удивленно приподняла бровь. — Угадал, зеленый. Глава восточного отделения. Пришла проверить санитарные нормы. У тебя крысы размером с собаку, кстати. Завтра пришлю бригаду дератизаторов. Будут работать бесплатно. В качестве практики.

— Понял, хозяйка, — орк бухнул на стойку две миски с дымящимся варевом. — Крысу убрать? — Оставь. Добавит колорита.

Они принялись за еду. Ели руками, не стесняясь. Белла поглощала гуляш с аппетитом лесоруба после долгой зимы. Алекс ковырялся в своей тарелке вилкой, которую достал из воздуха.

— Тебе нравится эта грязь, — заметил он, наблюдая, как она облизывает пальцы. — Почему? Ты могла бы вечно жить в моем замке, принимая ванны из молока единорогов.

Белла отложила ложку. Вытерла рот рукавом дорогого платья, окончательно уничтожая его парадный вид. — Потому что здесь честно, — ответила она, глядя на пьяного матроса, блюющего в углу. — Там, наверху, в нашем мире, все носят маски. Личины добродетели. Графиня скорбит об умершем муже, а сама спит с его братом. Священник проповедует смирение, а сам считает монеты бедняков. Все играют роли.

Она отпила пива из глиняной кружки. Поморщилась. — Горькое. Но настоящее. А здесь… — она обвела рукой зал. — Никто не притворяется. Этот парень крадет кошельки, потому что хочет жрать. Та шлюха в красном продает тело, чтобы купить лекарства ребенку. Мерзавцы, убийцы, отбросы. Но они настоящие. Их мотивы просты. Мне не нужно плести интриги на десять ходов вперед, чтобы понять, кто кого кинет. Здесь всё решается сталью или золотом. Прямо. Без лишней поэзии.

Она посмотрела на Алекса. В свете лампы ее лицо казалось уставшим, но невероятно живым. — Ты ненавидишь фальшь высшего света. Поэтому женился на мне. Я — единственная, кто пришел в твой дом без маски. И я люблю Нижний город за то же самое. Здесь никто не пытается казаться лучше, чем он есть.

Внезапно двери трактира с грохотом распахнулись. Внутрь ввалился отряд городской стражи — десяток вооруженных людей в ржавых латах. Судя по их неуверенному виду и тому, как они сбились в кучу у входа, сюда их привело не желание собирать налоги.

— Именем Императора! — крикнул сержант, пытаясь придать голосу басистость, хотя от страха он дал петуха. — Проверка документов! Всем оставаться на местах!

Трактир замер. Для таких заведений появление стражи обычно заканчивалось массовой резней или массовыми арестами. Ни то, ни другое не входило в планы Беллы на вечер.

Один из стражников, самый молодой и глупый, ткнул копьем в сторону стола, где сидел Алекс. — А ну-ка, благородный, предъяви подорожную! Что забыл в нашей грязи?

Алекс медленно поднял голову. Иллюзия графа окончательно рухнула. Красные глаза заполнили собой орбиты. Черты лица заострились, обнажая истинную природу. Температура в зале упала градусов на десять. Пар изо рта стражников превратился в иней.

— Я забыл дома свои документы, — ровным голосом произнес Архидьявол. — Зато помню дорогу обратно в Бездну. Хочешь проводить меня, мальчик? Я покажу тебе свою детскую коллекцию черепов.

Молодой стражник побледнел. Копье в его руках затряслось. Остальные начали медленно пятиться к выходу, осознавая, какую ошибку совершили.

— О, ради всего святого, — закатила глаза Белла. Она допила пиво, поставила кружку с громким стуком и встала. — Испортили аппетит.

Она подошла к сержанту. Мужчина был вдвое шире ее в плечах, но сейчас он съежился, словно школьник перед директором. — Значит так, служивые, — заговорила она тихим, вкрадчивым голосом. — Вы зашли случайно. Искали публичный дом этажом выше, ошиблись лестницей. Мы — уважаемые меценаты, обсуждали пожертвование сиротскому приюту.

Она вытащила из декольте тяжелый мешочек. Звякнуло золото. — Вот. Пятьдесят империалов. На новые шлемы. Чтобы блестели ярче и вам не было стыдно за ваш непрезентабельный вид перед настоящими преступниками.

Она всучила мешочек в дрожащие руки сержанта. — А теперь проваливайте. И если Император спросит, видели ли вы в Нижнем городе герцога ди Фальконе, отвечайте, что он был одет в костюм шута и жонглировал пудингом. Ясно?

Сержан часто-часто закивал. Развернулся и, толкая своих подчиненных в спины, ринулся к выходу. Через секунду снаружи раздался топот десятков ног, бегущих прочь.

Белла вернулась за стойку. Лицо орка-трактирщика выражало крайнюю степень религиозного экстаза. — Госпожа… — просипел он. — Да за вами хоть в саму Геенну…

— Расслабься, зеленый, — Белла бросила на стойку еще одну золотую монету. — За моральный ущерб. И скажи спасибо, что мы не вызвали мою свекровь. Вот тогда бы тебе точно понадобились новые кирпичи для ремонта фундамента.

Она взяла чистую салфетку, тщательно вытерла руки, затем промокнула губы. Поправила растрепавшиеся волосы.

— Ну вот, — сказала она удовлетворенно. — Теперь можно и к ювелиру. Адреналин хорошо разгоняет кровь перед примеркой бриллиантов. День прошел не зря.

Алекс смотрел на нее, сидя за столом среди объедков и луж блевотины. Он смотрел на женщину, которая только что подавила волю отряда стражи взглядом, договорилась с орком-бандитом и съела подозрительный гуляш в самой мерзкой дыре столицы.

И он понимал, что влюбляется в нее заново. Не как одержимый собственник, желающий обладать уникальным артефактом. А как равный — восхищающийся мастерством другого мастера.

— Идем, — сказал он, поднимаясь и накидывая камзол на плечи. — Но плащ я понесу сам. Твой испачкался в жире.

— Ты невыносим, — фыркнула Белла, беря его под руку. — Но зато с тобой никогда не бывает скучно. Следующая остановка — ювелирная лавка Исаака. Попробуем убедить его, что алмазы растут на деревьях. Посмотрим, сколько карат выдержит его сердце.

Они вышли из «Ржавого крюка» обратно в шум и вонь портового города. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Идеальный фон для правителей Преисподней, вышедших на ночную охоту за развлечениями.