Невеста демона

Сергей Патрушев

Невеста демона

Глава 1. Выбор в красных тонах

Пыльца фей, рассыпанная по хрустальным люстрам бального зала графини де Моро, должна была создавать иллюзию падающего снега. На деле же она лишь забивалась в носоглотку и вызывала у смертных аристократов приступы чихания, которые они стыдливо пытались скрыть за веерами из павлиньих перьев. Пахло приторными духами, растаявшим воском свечей и гнилью — едва уловимым запахом разложения, который всегда сопровождал высшую демоническую знать, когда те слишком долго находились среди живых.

Алекс стоял у мраморной колонны, лениво вращая в пальцах бокал с рубиновым вином. Для окружающих это был столетний «Шато Лафит», кровь старой лозы. Для него — дешевый заменитель, не способный ни утолить жажду, ни затуманить разум. Вино для демона его ранга было таким же бессмысленным атрибутом, как кружевные манжеты или правила этикета. Но он играл свою роль безупречно уже третье столетие подряд.

Высший демон, архидьявол седьмого круга, князь Преисподней. При дворе императора людей он носил титул герцога Алекса ди Фальконе. Черный камзол без единой серебряной нити подчеркивал мертвенную бледность его кожи, а волосы цвета воронова крыла падали на плечи тяжелой волной. Если бы не глаза. Два провала в бездну, два осколка вулканического стекла, горящие ровным алым светом. Глаза, в которых любой человек видел отражение своих самых потаенных страхов.

— Герцог сегодня мрачен, — пропел над ухом голос виконта Леруа. Смертный, получивший дворянство за то, что вовремя подложил свою сестру под нужного чиновника. От него пахло страхом, дорогим парфюмом и несварением желудка.

Алекс медленно перевел на него взгляд. Виконт поперхнулся собственным комплиментом и сделал шаг назад.

— Я выбираю невесту, виконт, — ровно произнес Алекс. — Это событие требует определенной сосредоточенности.

По залу прошелестел шепот. Уже месяц высшее общество жило только этим слухом. Самый завидный, самый опасный и самый непредсказуемый жених империи решил остепениться. Старые матроны сбились с ног, пряча своих дочерей-невест подальше от красного взгляда герцога. Они знали: там, где появляется Алекс, льется настоящая кровь, даже если внешне все остается в рамках приличий.

— Говорят, вы склоняетесь к дочери маркиза Валансе? — осмелился спросить кто-то из-за спины. — У нее прекрасное приданое и…

— Она пуста, — отрезал Алекс. — Внутри ее черепной коробки нет ничего, кроме опилок и мыслей о новых шляпках. Мне нужна жена, которая сможет выдержать мой двор. И меня самого.

Это была ложь, смешанная с правдой. Ему действительно не нужны были запуганные девственницы, которые будут падать в обморок от одного его рыка. Ему нужен был союзник. Или хотя бы достойный противник в стенах собственного дома. Одиночество в высшем круге власти начинало тяготить даже существо, прожившее тысячи лет. А может быть, дело было в другом. В скуке. Абсолютной, всепоглощающей скуке бессмертного, которому давно перестали бросать вызов.

Двери в дальнем конце зала распахнулись. Обычно появление нового гостя сопровождалось суетой распорядителя, но сейчас слуги замерли, словно статуи. Шум разговоров мгновенно стих, сменившись звоном тяжелых хрустальных подвесок на люстрах — их задел невидимый порыв ледяного ветра.

Она вошла одна. Без отца, без свиты, без положенного по статусу жеманства. Высокая, облаченная в простое платье глубокого бордового цвета, которое казалось почти черным в полумраке зала. Никаких корсетов, сдавливающих ребра до синевы, никаких фальшивых цветов и пудры. Ее темные волосы были собраны в строгий узел на затылке, открывая длинную, изящную шею.

Но главным были ее глаза. Когда взгляды присутствующих обратились к ней, ожидая увидеть испуг или робость, они наткнулись на ответный удар. Чистый, незамутненный алый цвет. Не карий с красноватым отливом, не воспаленный от болезни, а именно багровый, пульсирующий собственной внутренней силой. Цвет свежей крови на снегу.

Белла. Дочь казненного десять лет назад мятежного генерала. Девушка, которую воспитывали улицы Нижнего города и наемничьи гильдии, прежде чем старый закон о прощении вернул ей конфискованный родовой особняк. О ней ходили легенды куда более жуткие, чем о самом Алексе. Говорили, что в двенадцать лет она лично перерезала горло имперскому инквизитору, пришедшему за головой ее матери. Говорили, что она спит с кинжалом под подушкой и предпочитает мужскую одежду. Говорили, что в ее венах течет не просто благородная кровь, а примесь древней магии крови, делающая ее равной чистокровным демонам.

Белла остановилась посреди зала. Она обвела толпу тяжелым, оценивающим взглядом, задерживаясь на лицах мужчин дольше положенного. Аристократки ахнули от такой дерзости. Мужчины занервничали.

Ее путь лежал прямо к нему. Она шла сквозь расступающуюся толпу, и люди шарахались от нее, как от прокаженной. Белла наслаждалась этим. Алекс чувствовал волны исходящего от нее презрения — густого, концентрированного, направленного на каждого червя, считающего себя венцом творения.

Когда между ними осталось три шага, она присела в реверансе. Идеально глубоком, идеально медленном, соблюдающем каждую букву протокола. Но в этом поклоне не было ни капли покорности. Лишь холодная насмешка.

— Ваша Светлость, — ее голос оказался низким, с легкой хрипотцой. Голос женщины, привыкшей отдавать приказы солдатам, а не просить защиты.

— Мадемуазель, — Алекс отставил бокал на поднос проходящего мимо лакея. Лакей вздрогнул, стекло тихо звякнуло.

Они смотрели друг другу в глаза. Красный на красный. Две первобытные бездны столкнулись в беззвучном поединке. Толпа вокруг перестала существовать. Исчез запах гнилых духов, исчез звонкий смех фрейлин, исчез весь этот позолоченный зверинец. Остались только двое существ, наконец встретивших равного.

— Вы выше того, что о вас говорят, — констатировала Белла. — Большинство демонов вашего ранга предпочитают купаться в ужасе жертв. Вы же… скучаете.

Улыбка тронула губы Алекса. Впервые за последние пятьдесят лет ему захотелось рассмеяться в голос.

— А вы ниже, чем пытаетесь казаться, — парировал он. — За вашим стальным взглядом я вижу усталость. Вам надоело играть в прятки со смертью?

— Играть в прятки скучно, герцог, — она сделала еще один шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство. От нее пахло озоном после грозы, железом и дикими степными травами. — Скучно убегать. Куда интереснее диктовать условия.

Виконт Леруа, стоявший неподалеку, издал странный булькающий звук. Он смотрел на них двоих, сопоставляя факты, и понимание медленно превращало его лицо в маску животного ужаса. Демон высшего ранга никогда не берет в жены человека. Даже мага. Это невозможно физиологически, энергетически, магически. Ребенок от такого союза разорвет утробу матери или поглотит саму суть родителя при зачатии. Но эти двое стояли так близко, что воздух между ними трещал от напряжения, и это напряжение было созидательным. Они резонировали.

— Весь высший свет ждет, что я попытаюсь вас сломать, — тихо сказал Алекс, наклоняясь к самому ее уху. Его дыхание не шевелило волоски на ее коже. — Запереть в золотой клетке, лишить воли, сделать своей красивой куклой. Так поступают все мужчины вашего окружения.

— Попробуйте, — прошептала она в ответ, не отводя глаз. Уголок ее губ дернулся вверх. — Только учтите, герцог, мои клетки выкованы из адамантита. А волю нельзя забрать у той, кто продал ее дьяволу еще в колыбели ради выживания. Вы опоздали.

Слово «дьявол» повисло в воздухе. Кто-то из гостей перекрестился. Белла открыто издевалась, называя вещи своими именами прямо посреди бала смертных.

Алекс протянул руку. Это был жест абсолютной, непререкаемой власти. Жест, которым он открывал порталы в Бездну и низвергал целые династии. Рука аристократа, привыкшего владеть всем, до чего могла дотянуться.

— Станьте моей женой, — произнес он. Это не было вопросом. Это было объявление войны всему этому залу.

Белла посмотрела на его ладонь. Тонкие пальцы, длинные, сильные, способные одним движением свернуть шею быку. Затем она вложила свою руку в его.

Ее кожа оказалась горячей. Обжигающе горячей, словно внутри нее горел кузнечный горн. Там, где их ладони соприкоснулись, по воздуху пробежала рябь, искажая реальность. Магия крови отозвалась на зов древнего хаоса.

— Я согласна, — сказала она громко, чтобы слышал весь зал. — Но у меня есть условия.

Вот оно. Момент истины. Сейчас высокомерный демон покажет свой истинный оскал. Послышался тихий треск — это лопнула стеклянная роза в вазе позади них от перепада давления.

— Назовите их, — спокойно ответил Алекс, переплетая их пальцы.

— Первое: никакой спальни по принуждению. Мой клинок будет спать под подушкой, и если ваши руки окажутся там, где им не рады, вы проснетесь чуть менее целым.

В зале наступила такая тишина, что стало слышно, как бьется сердце барона Кросби — быстро-быстро, предсмертно. Старая графиня де Моро схватилась за сердце. Жених обсуждает брачное ложе до венчания, а невеста угрожает ему кастрацией.

— Разумное требование для сохранения моего здоровья, — кивнул Алекс. — Второе?

— Второе: моя независимость. Мои счета, мои люди, мои контракты на убийство... простите, торговые соглашения с Южными островами остаются моими. Вы не лезете в мой бизнес, я не мешаю вам пытать ваших должников в подвалах ратуши.

— Справедливо. Третье?

Белла чуть сжала его пальцы. Давление возросло настолько, что мраморный пол под их ногами пошел мелкой сеткой трещин.

— Мы будем честны друг с другом. Никаких интриг за спиной. Никакой лжи во благо. Если вы решите избавиться от меня — сделайте это в лицо. Если я решу отравить ваш утренний кофе — я предупрежу об этом за завтраком.

Алекс запрокинул голову и расхохотался. Громко, раскатисто, совершенно неприлично для великосветского приема. Смех демона заставил задребезжать окна. Страх в зале стал физически ощутимым, плотным, как туман. Люди начали оседать на пол — дамы в обмороки, кавалеры от разрыва сосудов в мозгу. Золотая пыльца с люстр посыпалась вниз серебристым дождем.

— По рукам, моя леди, — отсмеявшись, сказал он, снова становясь серьезным. — Вы только что вышли замуж за чудовище. Вы уверены, что ваша сталь не даст трещину?

— Чудовища ломают зубы о тех, кто тверже, — усмехнулась Белла, притягивая его руку ближе. — А теперь поцелуйте меня, герцог. Кажется, старая графиня вот-вот испачкает свой шелковый веер рвотой от страха. Нужно закрепить сделку, пока публика окончательно не разбежалась.

Он наклонился к ней. Их красные глаза оказались в дюйме друг от друга. В этот момент они не были демоном и человеком. Они были двумя хищниками, нашедшими идеального партнера для охоты.

Их губы встретились.

Поцелуй не был нежным. Это был акт доминирования и подчинения одновременно. Огонь встретился с кровью. Хаос коснулся упорядоченной ярости. Земля под ногами дрогнула, и массивная бронзовая люстра в центре зала с оглушительным грохотом рухнула вниз, осыпая осколками танцпол. Никто не пострадал — Алекс небрежным щелчком пальцев удержал многотонную махину в паре дюймов от пола, продолжая целовать свою будущую жену.

Когда он оторвался от ее губ, Белла тяжело дышала. На ее идеальной фарфоровой щеке расцветало темное пятно кровоподтека — след его клыков, которыми он едва не прокусил ей кожу. Она провела языком по месту укуса, слизывая выступившую каплю крови, и улыбнулась.

— Неплохо для начала семейной жизни, — прохрипела она. — Хотя технику стоит подтянуть. Вы слишком сдерживаете силу.

— Всему свое время, — Алекс провел большим пальцем по ее подбородку. — Сначала церковь. Потом — уроки страсти. Вы будете лучшей ученицей в моей жизни, Белла. Или худшим кошмаром.

— Я предпочитаю совмещать, — она взяла его под локоть, крепко впившись ногтями в дорогой бархат камзола. — Ведите, муж. Покажите мне вашу преисподнюю. Надеюсь, там чище, чем в трущобах, где я выросла.

Они пошли к выходу сквозь застывшую, парализованную ужасом толпу. Слуги пятились к стенам. Аристократы вжимались в кресла. Белая королева и Черный король шли сквозь шахматную партию, сбросив фигуры на пол.

У самых дверей Белла внезапно остановилась. Обернулась. Ее взгляд нашел виконта Леруа, который пытался спрятаться за колонной, но дрожащие колени выдавали его.

— Кстати, о слабых мужчинах, — громко сказала она, обращаясь ко всему залу. — Виконт. Ваше вино отвратительно разбавлено водой, а парфюм скрывает запах чужого мужа, с которым ваша сестра изменяет вам в вашей же карете. Будьте добры, проваливайте с моих глаз. И передайте императору, что герцог ди Фальконе больше не принимает приглашений на приемы, где подают плохую еду. Мы предпочитаем обедать дома. Втроем.

— Втроем? — переспросил кто-то из угла.

Белла повернула голову к Алексу и вопросительно подняла бровь.

— Ах да, — вспомнил Алекс. — Наш сын. Нам нужно обсудить имя. Я подумывал назвать его Абаддон. Звучит достаточно угрожающе для наследника двух монстров.

Белла довольно оскалилась, обнажая кончики удлинившихся клыков.

— Слишком банально. Назовем его Марк. Пусть враги недооценивают его, считая простым смертным.

Они вышли в ночь. Холодный осенний ветер ударил в лицо, разнося по площади остатки эха рухнувшей люстры и панических криков изнутри. Кучер подал открытую коляску, запряженную вороными жеребцами с горящими адским пламенем глазами.

Алекс помог невесте подняться на подножку. Вместо того чтобы сесть напротив, как предписывал этикет, Белла бесцеремонно плюхнулась рядом с ним на узкое сиденье, прижавшись плечом к его плечу.

— Трогай! — крикнула она кучеру, закидывая ноги в дорогих кожаных сапогах на противоположное сиденье. — И поживее, пока гости не очнулись и не решили, что могут оспорить выбор господина.

Коляска сорвалась с места. Красные фонари на углах экипажа отбрасывали причудливые тени на лица пары.

— Вы понимаете, что подписали контракт с существом, которое уничтожает миры ради развлечения? — спросил Алекс, глядя прямо перед собой на бегущую дорогу.

— Вы тоже только что связали свою вечность с женщиной, которая однажды сожгла целый бордель вместе с клиентами, потому что ей не понравился сервис, — фыркнула Белла, доставая из рукава платья тонкий стилет и задумчиво крутя его в пальцах. — Думаю, мы квиты.

— Ваш отец поднял мятеж против короны. Вас должны были четвертовать.

— Меня спас император лично. Сказал, что такие бешеные собаки полезны, если держать их на коротком поводке. Вот только поводок перегрызли еще в детстве.

— Зачем вам я? — прямо спросил он. — У вас есть деньги, влияние, армия головорезов. Вам не нужен муж-демон. Со мной опасно.

Белла отложила стилет и повернулась к нему. В свете уличных фонарей ее алые глаза казались жидким металлом.

— Потому что одиночество на вершине воняет хуже выгребной ямы, Алекс. Ты смотришь вниз и видишь копошащихся муравьев. Ни поговорить, ни выпить. Все либо боятся тебя, либо хотят использовать. А ты… ты единственный здесь, кто смотрит на горизонт, а не себе под ноги. Мне нужен тот, кто поймет разницу между властью ради власти и властью ради возможности послать всех к чертям.

Она придвинулась еще ближе, почти касаясь губами его уха.

— И потом, — выдохнула она, — никто другой не выдержит нашего ребенка. Он порвет любого обычного няньку. А нам понадобится очень много хороших нянек. Наследник герцога ди Фальконе должен быть безупречен. Пока не придет время выпускать когти.

Алекс впервые за тысячелетия почувствовал нечто похожее на предвкушение. Не голод, не азарт битвы, а чистый, ничем не замутненный интерес к завтрашнему дню. Эта женщина была ходячей катастрофой. Она была огнем, который мог согреть или спалить дотла.

Он посмотрел на свои руки. Ногти едва заметно вытянулись, принимая форму черных алмазных когтей. Его вторая натура реагировала на близость сильной крови, признавая в ней вожака стаи.

— Добро пожаловать домой, леди ди Фальконе, — сказал он.

— Не смей называть меня «леди», — тут же огрызнулась она. — Меня зовут Белла. И если ты еще раз попробуешь провернуть со мной свои демонические штучки с давлением воздуха и трескающимся полом, я кастрирую тебя этим стилетом прямо на глазах у всего двора. Понял?

— Более чем, — Алекс склонил голову в шутливом поклоне, и в глубине его зрачков плясали языки пламени. — Как скажете, Белла.

Коляска въехала на территорию поместья ди Фальконе. Огромный готический замок возвышался на холме, освещенный вспышками зарниц. Небеса над ним никогда не бывали полностью чистыми.

Начиналась новая игра. Игра без правил, где ставкой были души, а фигурами — сами игроки. И впервые за долгие века Алекс ди Фальконе точно знал, что делает правильный ход. Рядом с ним сидела та, кто не побоялась поставить шах и мат самой Бездне.

Просторный вестибюль замка встретил их гулким эхом шагов и запахом озона. Главный мажордом, древний лич, служивший еще отцу Алекса, склонился в нижайшем поклоне. Его высохшие челюсти клацнули.

— Поздравляю с помолвкой, господин. Подготовить северное крыло для госпожи?

— Подготовить всю мою половину, старик, — бросил Алекс, помогая Белле снять тяжелый дорожный плащ. — И пришли вина. Настоящего. Из погребов шестого круга. Сегодня мы празднуем обретение здравого смысла.

— И мяса, — добавила Белла, разминая шею. — Кровавого. Я неделю питалась консервированной фасолью в дороге, иначе пришлось бы убить пару попутчиков. Моя пищеварительная система плохо переносит человечину на публике. Плохой тон.

Лич моргнул пустыми глазницами, молча принял плащ и растворился в тенях коридоров.

Они остались одни в огромном холле, украшенном гобеленами с изображением битв демонов и ангелов. Белла подошла к рыцарским доспехам XV века, стоявшим у подножия главной лестницы, и бесцеремонно постучала костяшками пальцев по нагруднику.

— Хорошая работа. Тяжелый. Под юбку такое не наденешь, придется менять гардероб, — она критически осмотрела свои руки. — Эти кольца мешают правильно держать эфес. Надо будет заказать перчатки без пальцев.

Алекс наблюдал за ней, прислонившись плечом к стене. Вся его хваленая хитрость, сотни лет плетения интриг и управления потоками душ вдруг показались детскими играми в песочнице. Эта девушка мыслила иными категориями. Эффективность. Практичность. Выживание.

— Тебе не страшно? — спросил он тихо.

Белла обернулась. В полумраке ее алые глаза светились особенно ярко. Она подошла вплотную, вторгаясь в зону его комфорта так же естественно, как дышала. Протянула руку и коснулась его груди, прямо над сердцем. Там, под слоем ткани и кожи, билось нечто иное — клубок первородного мрака и вечного огня.

— Страшно бывает тому, кому есть что терять, — ответила она. — А я потеряла всё еще тогда, когда смотрела, как вешают моего отца. После этого смерть перестает пугать. Она становится просто неудобством.

Ее пальцы скользнули выше, зарылись в его волосы на затылке, притягивая его голову вниз. Она была высокой для женщины, но ему все равно приходилось смотреть на нее сверху вниз.

— А теперь скажи мне правду, демон, — ее голос упал до шепота. — Зачем тебе это действительнонужно? Император хочет привязать тебя обязательствами? Совет Высших давит? Или твоя бесконечная тьма просто устала отражаться только в криках грешников?

Вопрос попал в цель точнее арбалетного болта. Алекс прикрыл глаза. Ложь между ними была запрещена условиями, которые она сама же и выставила минуту назад.

— Я коллекционирую редкости, — признался он. — Картины, древние артефакты, уникальные души. Я собирал их веками. Но я никогда не встречал существа, чья душа горит так же ярко, как моя собственная, не сгорая при этом дотла. Ты — аномалия, Белла. Опечатка в Книге Бытия. И я хочу оставить тебя себе. Полностью. Со всей твоей грязью, твоими убийствами и твоим невыносимым характером.

Она молчала долго. Достаточно долго, чтобы Алекс начал сомневаться, не перешел ли он границу дозволенного. Наконец, уголки ее губ дрогнули.

— Коллекционер, значит, — она отпустила его волосы и отступила на шаг, возвращая дистанцию. — Что ж, добро пожаловать в коллекцию, герцог. Только учти: экспонаты имеют свойство кусаться. Особенно если их пытаются поставить на полку пылиться.

Она развернулась на каблуках и уверенно двинулась в сторону западного крыла, где располагались хозяйские покои.

— Куда ты? — окликнул ее Алекс.

— Осматривать спальню, — бросила она через плечо. — Проверю толщину балдахина, наличие тайных ходов за картинами и прочность засовов. Если засовы слабые, я прикажу заменить их на зачарованные. Не хватало еще, чтобы твои ревнивые бывшие любовницы пролезли сюда ночью с ядом.

— У меня не было бывших...

— Значит, будут будущие, — отрезала она, скрываясь в темноте коридора. — Я не жадная, Алекс. Делись. Но если какая-нибудь суккуб посмееет оставить чешую на моих подушках, я сниму с нее шкуру. Буквально.

Звук ее удаляющихся шагов затих. Алекс остался стоять в тишине огромного холла. Замок, который столетия казался ему пустой, холодной раковиной, вдруг наполнился смыслом. Воздух вибрировал от присутствия другого сильного существа. Где-то наверху хлопнула дверь. Послышался звон разбитого стекла — вероятно, Белла решила проверить окно на прочность, просто толкнув его рукой.

Алекс ди Фальконе запрокинул голову и тихо, совсем не демонически рассмеялся.

— Добро пожаловать домой, — повторил он в темноту. — Начнем игру.

И впервые за тысячи лет Великий Дом ди Фальконе перестал быть просто династией смерти. Он стал началом чего-то неизмеримо большего. Союзом двух равных сил, готовых перевернуть этот прогнивший мир вверх дном просто потому, что им было скучно наблюдать за его увяданием. Первая глава их совместной истории закрылась, оставив после себя запах озона, вкус чужой крови на губах и сладкое осознание того, что самое интересное только начинается.

Глава 2. Сделка на равных

Свадебная церемония в Соборе Святого Микаэля была актом чистого политического террора.

Император лично держал венец над головой Алекса, и костяшки его пальцев побелели от напряжения. Высшая знать империи стояла по стойке смирно, боясь лишний раз вдохнуть спертый воздух храма, пропитанный ладаном и страхом. Ладан не работал. Демоническая аура Алекса ди Фальконе выжигала любые благовония, оставляя лишь запах озона и плавящегося воска.

Белла стояла рядом. Вопреки традициям, она отказалась от тяжелого платья из парчи и горностая. На ней был сшитый на заказ костюм из плотного черного шелка — приталенный жакет, подчеркивающий узкую талию, и широкие брюки, заправленные в высокие сапоги мягкой кожи. Никакой фаты. Ее волосы были уложены в сложную конструкцию, открывающую шею, но несколько прядей намеренно выбились, падая на алые глаза. Она выглядела как наемница, случайно забредшая на чужую коронацию.

Когда священник дрожащим голосом произнес: «…и пусть никто не разлучит тех, кого соединило Небо», Белла громко хмыкнула. Звук эхом отразился от гулких сводов. Священник икнул и едва не выронил крест.

— Небо здесь ни при чем, святой отец, — тихо, но так, что услышали в первых рядах, сказала Белла. — Мы заключили сделку в Бездне. Идите уже ужинать, у вас руки трясутся от голода.

По рядам аристократов прошелестел вздох, похожий на предсмертный. К вечеру столица будет гудеть, обсуждая неслыханную дерзость невесты герцога. К полуночи половина этих сплетников начнет паковать вещи, готовясь бежать к границам империи.

Пир во дворце длился до глубокой ночи. Алекс сидел во главе стола, излучая ауру ленивого превосходства. Он почти ничего не ел, лишь методично ломал серебряными пальцами птичьи кости, извлекая мозг. Его взгляд время от времени останавливался на жене. Белла сидела по левую руку от него. Она игнорировала столовые приборы, предпочитая рвать руками запеченного целиком поросенка, заедая его острым перцем и запивая ледяной водкой из хрустального штофа.

Она вела переговоры с послом Южных островов прямо через стол, торгуясь за пошлину на специи, пока жир стекал по ее изящным пальцам. Посол, огромный зеленокожий огр, смотрел на нее с неприкрытым обожанием. Еще бы — женщина, которая может перепить огра и обхитрить демона, достойна уважения.

— Вы позорите меня, леди, — прошипел ей на ухо граф де Витторио, старый интриган, когда проходил мимо их стола. — Ваше поведение недопустимо.

Белла медленно повернула голову. Ее красные глаза потемнели до цвета запекшейся крови. — Граф, если я захочу опозорить вас, я сделаю это публично, используя ваши же любовные письма к конюху. А сейчас закройте рот. Запах вашей гниющей изнутри печени портит мне аппетит.