Невеста демона

— Выше! — командный голос Беллы эхом разносился по галерее восточного крыла. — Еще выше, я сказала! Я хочу видеть свои колени. Если мне придется спасать мир или перерезать горло послу, я должна делать это на шпильках, а не путаться в этих пыльных тряпках!

Личный портной герцога, старый имп по имени Грош, чья кожа напоминала пергамент, а руки тряслись уже лет двести, стоял на шаткой стремянке. Перед ним на специальной подставке возвышалась гора черного бархата, кружев и атласа стоимостью в годовой бюджет небольшой провинции. Сейчас этот шедевр высокой моды падал на пол бесформенными лохмотьями под аккомпанемент испуганного сопения мастера.

— Но госпожа... Ваша Светлость... Традиции Дома требуют шлейфа длиной минимум в пять шагов... И закрытое горло... Демонстрировать ключицы считается неприличным для супруги архидьявола, это провоцирует низших демонов на непотребства...

Белла стояла перед огромным зеркалом в одной нижней рубашке из тончайшего льна. Она критически осматривала свое отражение, поворачиваясь то одним боком, то другим. После вчерашней ночи ее тело претерпело изменения. Кожа стала еще чуть бледнее, приобретая тот самый аристократический фарфоровый оттенок, который невозможно получить без магии крови. Мышцы подтянулись, став более рельефными и хищными. Но главное — глаза. Они окончательно утратили человеческую глубину, превратившись в два пульсирующих рубина, светящихся собственным светом.

— Грош, — мягко произнесла она, не отрывая взгляда от зеркала. В этом мягкости было больше угрозы, чем в рычании Алекса. — Посмотри на меня. Что ты видишь?

Имп сглотнул так громко, что его кадык заболтался, как маятник. — Э-э-э... Идеальную женщину? Несравненную красоту? — Я вижу препятствие, — отрезала Белла. — Препятствие в виде юбки-карандаша, если на мне будет этот твой «приличный» фасон. Как, скажи на милость, я буду залезать на люстру, чтобы подслушивать советника императора через вентиляцию, если ткань будет сковывать бедра?

Она подошла к мастеру вплотную. Грош зажмурился, ожидая вспышки адского пламени или превращения в лягушку. Так поступали все высшие демоны, когда их капризы не исполнялись мгновенно.

Вместо этого тонкие пальцы Беллы цепко взяли его за морщинистый подбородок и заставили открыть глаза. — Мы сделаем вот как, — прошептала она ему прямо в лицо. — Ты сошьешь мне три дюжины платьев. Все они будут черными, темно-бордовыми или цвета запекшейся крови. Никаких рюшей. Никакого золота. Ткань должна быть легкой, но прочной, как кольчуга. Юбки — разрезанные до бедра. Корсеты — снаружи, поверх рубашек, чтобы их можно было сорвать одним движением и дышать полной грудью во время погони. И сапоги. Высокие, кожаные, с металлическими набойками. Чтобы звук моих шагов отдавался ужасом в сердцах твоих бывших коллег по преисподней. Ясно?

Грош часто-часто закивал. По его щеке скатилась капля густого, черного пота. — Д-да, моя госпожа. Сделаю к вечеру. — У тебя есть час, — улыбнулась Белла, показывая удлинившиеся клыки. — Или я расскажу Алексу, что ты пытался сэкономить на нитках для моего брачного костюма. А он очень трепетно относится к качеству одежды своих жен. Правда, дорогой?

Алекс сидел в глубоком кресле у окна, закинув ногу на ногу. Он неторопливо пил кофе, сваренный из зерен, выращенных на пепелищах Армагеддона, и наблюдал за сценой с выражением глубокого гастрономического удовлетворения.

— Абсолютная правда, — мурлыкнул демон, делая глоток. — Последний портной, который попытался надеть на нее балахон, сейчас работает ковриком у входа в северную башню. Впитывает грязь весьма эффективно. Не разочаровывай меня, Грош. Мне нравится мой новый коврик, но ради жены я готов пойти на замену интерьера.

Портной пулей вылетел из комнаты, сметая остатки тканей.

Как только тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отсекая звуки суеты, Алекс поставил чашку на столик и медленно сложил ладони вместе. Раздался сухой стук костяшек. — Колени? Люстра? Подслушивание вентиляции? — протянул он. — Прошло двенадцать часов с нашей свадьбы, а ты уже планируешь государственные перевороты методами уличной кошки.

Белла наконец отвернулась от зеркала. Она прошла через комнату плавной, скользящей походкой пантеры. Ее босые ступни не издавали ни звука по каменному полу. Остановившись между разведенных колен мужа, она положила ладони на подлокотники кресла, заключив его в клетку своего тела.

— Кошки правят миром, рогатый, просто собаки слишком тупы, чтобы это замечать, — она наклонилась ниже, и ее волосы упали вперед, касаясь его плеч. — Кроме того, нам нужно обсудить мою охрану.

— Твою охрану? — брови Алекса сошлись на переносице. — Моя гвардия состоит из элитных убийц Бездны. Каждый из них стоит тысячи смертных солдат. Чего тебе не хватает?

— Мозгов, — фыркнула Белла. — Твоя гвардия эффективна в открытом бою. Когда нужно разорвать армию огров или спалить город. Но они абсолютно бесполезны там, где нельзя использовать когти. На дипломатическом приеме. За карточным столом. В постели врага. Мне нужны тени. Люди. Лучшие шпионы Гильдии Нищих. Те, кто умеет становиться невидимыми не магией, а психологией. Чтобы никто не смотрел на пустое место.

Она выпрямилась, заложив руки за спину. Вся ее фигура излучала непререкаемую уверенность человека, привыкшего отдавать приказы и получать результат. — Назначь меня комендантом внутренней безопасности замка. Официально. Дай мне печать и доступ к казне разведки. Иначе я начну воровать твои деньги тайно, а тебе будет обидно.

Алекс откинул голову назад и расхохотался. Смех гулко прокатился по комнате, заставив задребезжать хрусталь в шкафу.

— Ты понимаешь, что требуешь себе половину моей власти? — спросил он, отсмеявшись. Его глаза снова начали наливаться опасным багровым огнем. — Следующий шаг — дележка зубной щетки и ключей от врат Бездны.

— Зубная щетка общая, ключи от врат лежат в моем левом чулке, я переложила их ночью, пока ты спал, — невозмутимо парировала Белла. — Решай быстрее, Алекс. День расписан по минутам. Через полчаса смотр войск, потом обед с казначеем, которого нужно запугать до мокрых штанов, чтобы выделил средства на перестройку западного крыла, а вечером примерка ядов для твоей матушки.

Демон долго смотрел на нее. Он видел сотни тысяч лиц за свою жизнь. Лица молящих о пощаде, лица гордые, лица искаженные предсмертной агонией. Лицо Беллы было спокойным. Абсолютно расслабленным. Для нее захват власти в древнейшем Доме Преисподней был рутиной. Просто очередной вторник.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Ты — Комендант Внутренней Безопасности. Бюджет неограничен. Полномочия абсолютные. Казнить можешь любого, кроме меня и, пожалуй, мажордома. Старика Лиаста жаль, он единственный здесь знает, где лежит чистое серебро.

— Серебро пересчитаем позже, — кивнула Белла, наклоняясь и запечатывая договор коротким, жестким поцелуем. — Спасибо. Кстати, о казни. Почему твоя личная гвардия смотрит на меня так, будто я призрак?

Они вышли на балкон главной башни ровно в десять утра. Солнце висело над горизонтом тусклым, болезненным диском — небо над владениями ди Фальконе никогда не знало настоящей синевы, оно всегда было окрашено в оттенки сепии и запекшейся крови.

Внизу, на внутреннем плацу, выстроились легионы. Черная сталь доспехов, алые плащи, черепа гаргулий на шлемах. Сотня тысяч высших демонов-инквизиторов, рыцарей Хаоса и боевых химер. При появлении хозяина на балконе земля дрогнула. Легион ударил древками копий о плиты в едином порыве. Звук был похож на раскат грома, способный обрушить горы.

Алекс вышел вперед. Воздух вокруг него загустел, формируя боевые латы из чистой тьмы. Рога пронзили пространство, крылья распахнулись, закрыв собой полнеба. Архидьявол в своей истинной форме был воплощением первобытного ужаса.

— Дети мои! — его голос прогремел без всяких усилителей, достигая каждого солдата на краю горизонта. — Эпоха ожидания окончена! Скоро мы пойдем маршем на Небеса!

Войско взревело. Земля начала трескаться от вибрации.

Белла стояла в двух шагах позади него, облокотившись на резные перила балкона. На ней теперь было одно из тех самых новых платьев, которые Грош успел собрать за ночь — асимметричный черный корсет, оставляющий одно плечо открытым, и узкая юбка с высоким разрезом до талии. На ногах — те самые тяжелые ботинки. Она выглядела неуместно и пугающе среди готической роскоши замка, словно живое оружие, случайно забытое на выставке антиквариата.

Когда рев войска немного стих, произошло непредвиденное.

Центурион Первой Когорты, огромный минотавр с лицом, покрытым ритуальными шрамами, сделал шаг вперед. По уставу он должен был смотреть строго перед собой, пожирая начальство глазами. Вместо этого его взгляд метнулся вверх, на балкон. Прямо на Беллу.

Минотавр замер. Его нижняя челюсть отвисла, обнажив желтые клыки размером с кинжалы. Затем случилось невероятное. Семифутовое чудовище, лично вырвавшее сердце Верховному Жрецу Единого Бога, побледнело. Буквально. Его бычья морда приобрела землисто-серый оттенок. Копье в его руках затряслось мелкой дрожью.

По рядам пронесся шепоток. Сначала тихий, потом нарастающий, как прибой. Демоны-воины, существа, сотканные из ярости и боли, опускали оружие. Кто-то упал на одно колено. Другие прижимали кулаки к груди в странном, защитном жесте.

Белла спокойно достала из-за пояса тонкий мундштук, вставила в него длинную черную сигарету, щелкнула пальцами, зажигая кончик зеленоватым пламенем, и глубоко затянулась.

— Что происходит? — мысленно спросил Алекс, не поворачивая головы и сохраняя монументальную позу властелина.

— Они видят аномалию, — так же мысленно ответила Белла, выпуская кольцо дыма. — Твой народ живет по законам силы. Сильнейший убивает слабейшего. Муж владеет женой. Хозяин ломает слуг. Ваше слияние душ прошлой ночью… оно отпечаталось на моей ауре. Они чувствуют запах твоейметки. Но они также видят, что я стою. Что я курю. Что мне скучно. Их мозг отказывается обрабатывать эту информацию. Это когнитивный диссонанс космического масштаба. Ты пометил ту, кого невозможно сломать. Для них это выглядит как чудо. Или как конец света.

Центурион-минотавр рухнул на оба колена, глухо ударив латным лбом о камень. Вслед за ним начали падать остальные. Десятки тысяч. Волна поклонов катилась от передних рядов к самым дальним флангам. Плац превратился в море склоненных спин, шипов и рогов. Армия Великого Дома ди Фальконе сдавалась. Не врагу. Своей новой хозяйке.

Алекс медленно повернул голову и посмотрел на жену. Уголок его губ дернулся вверх. — Кажется, приветственная речь сорвана, — констатировал он вслух.

Белла сделала последнюю затяжку и щелчком отправила окурок вниз. Маленький уголек канул в толпу. Откуда-то снизу раздался визг испепеляемого заживо неудачника. — Ничего страшного, — она поправила выбившуюся прядь волос. — Солдатам полезно иногда стоять на коленях. Воспитывает смирение.

Она оттолкнулась от перил и вышла из тени балкона на яркий, насколько это возможно в Бездне, свет. Положила руку на пояс, туда, где обычно висел клинок. — Господа офицеры! — крикнула она звонко, перекрывая шум ветра. — Встать!

Море тел пришло в движение. Демоны поднимались, ошарашенно хлопая глазами, пытаясь понять, сон это или наказание свыше. Белла обвела взглядом первые ряды. Ее красные глаза сканировали каждую чешуйку, каждый нерв.

— Меня зовут Белла ди Фальконе, — ее голос звучал негромко, но обладал странным свойством проникать прямо в кости. — Я ваша новая герцогиня. Некоторые из вас думают, что человек не может управлять демонами. Вы ошибаетесь. Человек действительно не может. Но я — не просто человек.

Она подняла правую руку. На мгновение кожа на ней пошла трещинами, обнажая не плоть, а переплетение темных энергетических жил. Магия крови вспыхнула вдоль линий жизни, складываясь в древние символы. — Мой род практиковал запретные искусства, когда ваши прародители еще ползали в первичном бульоне Хаоса. Я могу выпить душу каждого из вас быстрее, чем вы успеете занести меч. Но я не стану этого делать.

Она опустила руку. Иллюзия исчезла, оставив лишь обычную, хоть и необычайно красивую женщину. — Потому что война требует эффективности, а не понтов. Герцог хочет идти войной на Небеса. Благородная цель, но глупая логистика. Ваши нынешние доспехи хороши для пыток крестьян, но пробиваются ангельским серебром на раз. Поэтому слушайте первый приказ вашей леди-командора: завтра к утру интендантская служба предоставит мне расчеты по замене тяжелой брони на облегченную мифриловую кольчугу двойного плетения. Да, она дороже. Зато маневренность возрастет на сорок процентов. Вопросы?

На плацу повисла мертвая тишина. Можно было услышать, как падает перо с крыла пролетающего мимо стервятника. Вперед выступил начальник штаба, изящный демон-серафим с выжженными крыльями. Он поклонился с безупречным этикетом, хотя его хвост нервно хлестал по ногам. — Госпожа… Прошу прощения за дерзость… Но протокол ведения войны утвержден Советом Кругов тысячелетия назад…

Белла вздохнула. Достала из воздуха папку с документами и бросила ее к копытам серафима. — Ваш протокол — макулатура, написанная идиотами, которые проиграли Последнюю Войну. Читайте приложение номер четыре. Там схема обхода фланга через астральный план. Использует меньше жертвенной крови, дает больший охват. Совет утвердит, когда увидит результаты. Свободны. Приступайте к инвентаризации. И да… — она повысила голос, обращаясь ко всему строю. — Тот, кто назовет меня «человечишкой» или посмеет усомниться в праве моего мужа спать со мной, будет лично объяснять свои ошибки моему супругу. А он, как вам известно, крайне неразговорчив в процессе допросов. Ему сразу хочется перейти к хирургическому вмешательству.

Легион выдохнул. Это был единый, синхронный звук понимания. Армия влюблялась в нее. Истинный воин всегда узнает другого истинного воина, даже если тот носит платье вместо лат. Белла говорила с ними на языке логики, стали и страха. Это была их родная речь.

Алекс, стоявший всё это время неподвижно, как изваяние, позволил себе широкую, почти мальчишескую ухмылку. Он обожал театр. Но этот спектакль превосходил лучшие постановки Королевского театра Империи.

— Разойдись! — рявкнул он, возвращая себе внимание. — Командиры — в малый стратегический зал. Герцогиня проведет брифинг.

Когда армия начала расходиться, соблюдая идеальный порядок, Алекс подошел к жене сзади. Обнял за талию, зарываясь носом в ее волосы. От нее пахло дымом, озоном и властью.

— Запретные искусства? — промурчал он ей в макушку. — Рисовала символы кровью на руке. Немного театрально, но сработало. — Импровизация, — она потерлась затылком о его подбородок. — Иногда проще показать фокус, чем читать лекцию по квантовой физике этим кирпичеголовым. Кстати, твой центурион-минотавр обделался при виде меня. Едва заметно, но датчики влажности в его броне зафиксировали выброс жидкости. Стоит списать парня в тыловые части или повысить за искренность эмоций?

— Повысить, — рассмеялся Алекс. — Искренность в моей армии ценится выше храбрости. Храбрых много, умных — единицы.

Он взял ее за руку, переплетая пальцы. Этот простой человеческий жест посреди плацдарма, полного ада, произвел эффект разорвавшейся бомбы. Те немногие солдаты, кто еще задержался поблизости, замерли, глядя на сцепленные руки господ. Демон высшего ранга, чей палец мог сокрушать горы, нежно держал ладонь своей человеческой жены, словно величайшую драгоценность.

— Идем, — сказал Алекс, увлекая ее внутрь замка. — Нам предстоит самое сложное испытание дня. — Какое? Ужин с твоими генералами? — лениво поинтересовалась Белла, позволяя вести себя по коридорам. — Нет. Визит старой кухарки Марфы. Она заведует кладовыми с вареньем. Говорят, она страшнее Совета Кругов, когда кто-то трогает ее запасы малинового джема без спроса. А ты вчера съела целую банку.

Белла остановилась как вкопанная. — Варенье? Твои генералы боятся лезть в дела снабжения, потому что боятся женщины с половником? — Именно, — серьезно кивнул Алекс. — Древний закон замка: власть духовная принадлежит мне, военная — гвардии, а продовольственная — Марфе. Нарушить баланс нельзя, иначе взбунтуются желудки.

Белла несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он. Судя по абсолютно серьезному лицу древнего зла — нет. — Чудесно, — выдохнула она. — Я вышла замуж за повелителя Бездны, которым управляет женщина с пирогами. Где эта несчастная? Пойду извинюсь. Только не говори, что это был последний запас. — Был, — подтвердил Алекс, открывая перед ней двери в личные покои. — Но я обещал ей, что разрешу вскрыть стратегический резерв консервированных персиков, если она сохранит твой язык. Пока она согласна торговаться. Поторопись, жена. Старая Марфа начинает точить тесак для разделки мяса, когда злится.

Кухня находилась на самом нижнем жилом уровне замка. Это было огромное помещение, освещенное теплым светом газовых ламп, наполненное запахом свежей выпечки, жареного лука и чего-то неуловимо уютного, домашнего. Контраст с готическими шпилями и лавовыми реками снаружи был настолько велик, что казалось, будто попал в другой мир.

За массивным деревянным столом, заваленным счетными книгами, сидела Марфа. Женщина неопределенного возраста (от пятидесяти до ста, смотря сколько съесть ее булочек), облаченная в белоснежный крахмальный фартук. Седые волосы были убраны под строгий чепец. Внешне она напоминала добрую бабушку из сказок, если бы не глаза. Маленькие, черные, блестящие бусинки глаз видели всё. И эти глаза сейчас метали молнии.

При виде вошедших хозяев Марфа тяжело поднялась. Ее мощная грудь вздымалась от праведного гнева. — Ваша Светлость, — пророкотала она басом, от которого, казалось, должны были лопаться стаканы. — Осмелюсь доложить, пропажа трехлитровой банки прошлогоднего крыжовенного варенья. Особого. Которое на почках вереска настаивалось. Я берегла его к приезду Вашей матушки!

Белла выступила вперед. Она расправила плечи, готовясь принять на себя гнев хранительницы запасов. Рядом с этой монументальной женщиной тонкая фигурка герцогини казалась совсем хрупкой.

— Банку взяла я, Марфа, — тихо, но четко сказала Белла. — Около трех часов пополуночи. Мне нужен был сахар после… интенсивной физической нагрузки.

Марфа смерила ее взглядом с головы до ног. Задержалась на растрепанной прическе, припухших губах и следе засоса, который Белла тщетно пыталась прикрыть высоким воротником нового платья. Поняв, какую именнонагрузку имела в виду госпожа, кухарка неожиданно подобрела. Щеки пожилой дамы тронул легкий румянец.

— Охти ж, дело молодое, — протянула она, смягчаясь. — Крыжовник, он страсть какой пользительный для сил. Особенно мужской. Но предупредить надо было! Я б вам свежего хлебца нарезала, чтоб зубы не поломать, банка-то старая, стекло твердое.

Белла опешила. Она ожидала угроз, вызова стражи, проклятий. Но никак не материнской заботы о сохранности зубов при поедании украденного варенья.

— Я возмещу ущерб, — быстро сказала она. — Приказываю доставить в ваши погреба двадцать бочек вина урожая тысяча сотого года и ящик соленой рыбы из Южных морей.

Марфа всплеснула руками. — Господь с вами, деточка, какая рыба! От нее жир везде, мухи плодятся. Лучше вон… пуд муки пшеничной, крупчатки. И мешок сахару. Буду вам на свадьбу торт печь. Настоящий, медовый, в семь ярусов. А то знаю я этих ваших демонических кондитеров, напекут своих голых суккубов из марципана, стыдоба одна, желудок испортите.

Она обошла стол, подошла к Белле и, привстав на цыпочки (что было непросто при ее габаритах), покровительственно похлопала герцогиню по щеке. — А ты бойкая, — одобрительно проворчала Марфа. — Господину нашему такая и нужна. А то ходил тут, кис, как уксус. Взгляд волчий, слова лишнего не скажет, всех пугал. Теперь хоть смеяться начал. Глаз радуется. Береги его, девка. Он внутри мягкий, как воск, только показывать стесняется. Позор какой, великий демон, а простого счастья боится.

Белла стояла, хлопая ресницами. Впервые за долгие годы кто-то говорил с ней не как с оружием, угрозой или политическим капиталом. С ней говорили как с молодой женой, которая влезла в буфет за сладким.

— Я постараюсь, — выдавила она. — Вот и славно, — Марфа вернулась к своим книгам. — Ступайте, голубки. Вечером будет ужин нормальный, человеческий. Борщ, котлеты. А то ишь, привыкли сырое мясо жрать, дикари. Желудки небось ссохлись совсем.

Когда они выходили из кухни, Алекс плотно закрыл за собой тяжелую дубовую дверь. Прислонился к ней спиной и посмотрел на жену. В его глазах плясали веселые искры.

— Добро пожаловать в семью, — сказал он. — Марфа приняла тебя. Это важнее одобрения Совета Кругов. Если кухарка тебя невзлюбит, она может отравить весь замок, просто недосолив суп каждому индивидуально.

Белла прислонилась к стене коридора. Ноги вдруг стали ватными. Адреналин, поддерживавший ее всю ночь и утро, начал отпускать. Она провела рукой по лицу. — Твоя домработница пугает меня больше, чем вся твоя армия, — призналась она. — Она назвала меня «деточкой». Я, вырезавшая три гильдии контрабандистов, стояла и краснела перед женщиной с половником.

— Это инициация, — Алекс подошел ближе, снял несуществующую пылинку с ее плеча. — Теперь ты официально часть дома. Свита в ужасе, армия благоговеет, кухня любит. Неплохой результат для первого утра.

Он поднял руку и осторожно коснулся синяка на ее шее. — Нужно попросить Марфу заварить крыжовник с медом. Заживляет такие следы лучше любой некромантии. Хотя… — его палец скользнул ниже, очерчивая линию челюсти. — Мне нравится оставлять следы. Напоминает о том, что ты настоящая.

Белла перехватила его руку. Крепко сжала. — Я настоящая, Алекс. И я остаюсь здесь. Но запомни одну вещь, которую твоя милая Марфа, похоже, понимает лучше тебя.

Она притянула его руку к своему рту. Поцеловала костяшки пальцев. Это был жест нежности, от которого веяло холодом древних склепов. — Мягкий воск легко плавится. Но если смешать его с моей закаленной сталью, получится сплав, который не берет ни ангельский огонь, ни время. Мы либо сгорим вместе, либо станем неуязвимы. Третьего не дано.

— Я люблю сложные задачи, — ответил он, притягивая ее к себе для поцелуя.

Где-то в глубине замка часы пробили полдень. Первый день их совместной жизни перешел экватор. За стенами дворца империи грызли локти от неизвестности, мать-демонесса готовила самые изощренные проклятия, а Совет Кругов подсчитывал убытки от падения акций.

А в самом сердце Бездны новобрачные просто стояли в коридоре, целуясь на виду у перепуганных теней-лакеев, доказывая всем мирам, что самая опасная сила во Вселенной — это союз здравого смысла и абсолютного безумия.

Глава 4. Маска для смертных

Солнце над столицей Империи, городом Астерией, палило нещадно. Для Алекса ди Фальконе, привыкшего к вечному багровому сумраку Бездны и стерильному холоду мраморных залов своего замка, жара была физическим оскорблением. Пот струился по спине под плотным сукном дорожного камзола, а вонь — смесь конского навоза, гниющих овощей из сточных канав и дешевого человеческого парфюма — казалась ему концентрированным ядом.

— Я совершил стратегическую ошибку, — процедил он сквозь зубы, стараясь дышать ртом. — Мне следовало просто сжечь этот квартал дотла. Это сэкономило бы нам время и спасло мои легкие от туберкулеза.

Белла, идущая рядом по раскаленной брусчатке улицы Медников, лишь тихо рассмеялась. В отличие от мужа, она выглядела абсолютно комфортно. На ней было простое, но элегантное дорожное платье темно-зеленого цвета, скроенное так, чтобы не стеснять движений, и широкополая шляпа, бросающая тень на лицо. Никакой магии крови, никаких демонических аур. Просто красивая, очень уверенная в себе молодая женщина из высшего света.

— Прекрати шипеть, как закипающий чайник, — сказала она, беря его под локоть. Ее пальцы крепко сжали ткань его рукава. — Если ты сейчас превратишь вон того золотаря в горстку пепла за то, что он обрызгал твои сапоги, наша маскировка пойдет прахом. Мы здесь инкогнито. Герцог ди Фальконе сидит в своем замке и ждет мамочку. А мы — это просто граф фон Штейн и его скучающая супруга, приехавшие скупать антиквариат и портить репутацию.

Алекс покосился на нее. Под маской «графа» скрывался все тот же архидьявол. Он надел иллюзию — безупречную работу Гроша, которая меняла цвет его глаз с пронзительно-алого на обычный карий, сглаживала резкость черт лица и прятала ауру первородного мрака. Но внутри иллюзии бушевала буря. Ему было тесно в человеческой коже.

— Скучающая? — переспросил он. — Ты только что улыбнулась уличной торговке яблоками так, что та забыла отсчитать сдачу и едва не описалась от восторга. Твоя версия скуки выглядит как подготовка государственного переворота.

— Это называется «сбор данных», — Белла остановилась у лотка, взяла румяное яблоко и небрежно протянула торговке серебряную монету номиналом в десять раз больше стоимости фрукта. — И расслабление мышц челюсти. У тебя слишком напряженный вид. Люди вокруг должны думать, что ты страдаешь запором, а не планируешь геноцид.