Невеста демона

Граф позеленел и поспешил прочь. Алекс наблюдал за этим коротким обменом репликами, приподняв одну бровь. Его забавляла эта игра, но где-то в глубине первородной тьмы ворочалось беспокойство. Она играла с огнем в комнате, полной бочек с порохом. Одно неверное слово, один сорванный нерв какого-нибудь инквизитора — и начнется резня.

— Тебе стоит быть осторожнее, — заметил он, когда они наконец остались одни в своих покоях. Часы в главном зале пробили три удара после полуночи.

— Осторожность — удел слабых, которые боятся умереть, — отрезала Белла, сбрасывая камзол на пол. Тяжелая ткань упала с глухим стуком. — Я предпочитаю эффективность. Если этот мешок с требухой боится моих слов больше, чем твоих когтей, значит, мои слова работают лучше. Экономия сил.

Двери главной спальни закрылись за ними с мягким щелчком. Звуки дворца мгновенно отсекло мощными чарами тишины. Пространство вокруг начало меняться. Воздух загустел, стал тяжелым и горячим. Стены комнаты, облицованные мореным дубом, начали подрагивать, проступая сквозь них истинная суть жилища архидьявола — базальтовые скалы седьмого круга Преисподней, покрытые светящимися фиолетовыми кристаллами. Пол превратился в гладкое обсидиановое зеркало, отражающее багровое небо.

Алекс сделал шаг вперед. Его фигура словно выросла, заполняя собой пространство. Черты лица заострились, кожа стала еще бледнее, приобретая оттенок старого мрамора, а между черных волос прорезались короткие, острые рога. Истинная форма высшего демона всегда подавляла волю смертных одним своим присутствием.

— Теперь мы одни, — его голос изменился, спустившись на октаву ниже, обретая резонанс, от которого вибрировали стекла. — Традиции моего народа требуют подтверждения союза. Ты готова преклонить колени, жена?

Это было испытание. Последняя проверка перед тем, как поставить клеймо абсолютной власти. Он ожидал увидеть трепет. Ожидал увидеть хотя бы секундную заминку, инстинктивный человеческий страх перед существом, способным уничтожить галактику усилием мысли.

Белла неспешно подошла к массивному платяному шкафу. Открыла дверцу, достала оттуда тяжелый метательный топорик на короткой рукояти — свою любимую секиру — и небрежно бросила его на огромную кровать красного дерева. Дерево жалобно скрипнуло.

— Преклонить колени? — она переспросила, поворачиваясь к нему. В ее руках блеснул тот самый стилет из свадебной кареты. — Алекс, ты меня вообще слушал, когда я говорила про засовы?

Она неторопливо прошла мимо него, проводя пальцем по острому краю его рога. Рог оказался горячим, как металл, только что вынутый из кузнечного горна. Белла даже не поморщилась от жара.

— Во-первых, — начала она, методично расстегивая пуговицы на своей рубашке, — я не твоя собственность. Я — твой партнер. Партнеры не стоят на коленях друг перед другом, если только не решили вместе искать потерянную под диваном серьгу.

Рубашка упала на пол. Под ней не было корсета или кружев — только плотная лента, поддерживающая грудь, и кожа. Много гладкой, загорелой кожи, покрытой сетью старых, давно заживших шрамов. Следы ножевых ранений, укусов нежити и магических ожогов. Карта ее жизни.

— Во-вторых, — она сделала еще один шаг, сокращая дистанцию до опасного минимума, — если ты думаешь, что брачная ночь демона — это когда рогатый монстр рычит и берет то, что хочет, размазывая жену по стене, то тебе пора обновить свои познания в физиологии. Моя матка не выдержит прямого напора твоей энергии. Нас испарит обоих еще на стадии раздевания. Так что вся эта демонстрация доминирования, — она кивнула на его изменившуюся форму, рога и пылающие адским пламенем глаза, — абсолютно бессмысленна.

Алекс молчал. Его первобытная ярость, привыкшая сметать города, столкнулась с непреодолимой стеной логики. Это было настолько абсурдно, что вызывало восхищение.

— Ты препарируешь мою природу кухонным ножом, — пророкотал он.

— Я спасаю наши жизни, идиот, — ласково ответила она. — Сядь.

Она толкнула его в грудь открытой ладонью. Удар не обладал физической силой, но содержал концентрированный импульс магии крови. Древний демон, сокрушавший армии, пошатнулся и тяжело опустился на край кровати. Не потому, что она его победила. Потому что ему стало дико любопытно.

Белла оседлала его бедра, бесцеремонно перекинув ногу через его колени. От ее близости исходил жар, совершенно отличный от демонического пламени — сухой, пряный, пахнущий степными травами и железом.

— Смотри внимательно, герцог, — прошептала она, наклоняясь к самому его лицу. Ее дыхание опалило его губы. — Сейчас я научу тебя заниматься любовью с равным. Без разрушений мебели.

Ее пальцы легли на его виски. Там, где чешуя переходила в кожу.

— Закрой глаза, — приказала она. — И открой каналы. Все. До самого дна.

Алекс повиновался. Он распахнул свое сознание, снимая все печати, которые веками защищали мир от поглощения его сущностью. Потоки хаоса, мрака, памяти о сожженных мирах и криках миллиардов душ вырвались наружу. Комната дрогнула. По обсидиановому полу побежали трещины, из которых ударил зеленый огонь.

— Боишься? — спросил он, открывая пылающие глаза.

Белла улыбнулась. Но это была не человеческая улыбка. Ее собственные глаза вспыхнули внутренним светом, но не красным, а глубоким, рубиново-черным. Магия ее рода проснулась. Кровь древних колдунов, практиковавших запретные ритуалы слияния, отозвалась на зов демона.

— Я боюсь только скучного секса, — выдохнула она.

Она направила поток его собственной силы обратно в него же, но пропустив через фильтр своей крови. Энергия замедлилась. Оглушающий рев водопада превратился в глубокий, бархатный гул. Разрушительный потенциал трансформировался в чистую жизненную силу.

Их сознания соприкоснулись.

Это не было похоже на чтение мыслей. Это было полное погружение. Алекс увидел ее прошлое не картинками, а ощущениями. Холод камня тюремной камеры. Соленый вкус слез матери. Первый удар ножом — скользящий, по руке стражника, чтобы забрать ключи. Голод. Постоянный, выворачивающий внутренности голод, который научил ее ценить каждый кусок хлеба. И ненависть. Стержень из закаленной стали, заменивший ей позвоночник.

Он показал ей себя. Вечность в пустоте. Рождение из первородного крика вселенной. Миллионы лет одиночества. Искусственную радость от чужой боли, которой он пытался заполнить дыру размером с космос внутри своей груди. Свою усталость.

Они смотрели друг на друга без масок. Бог разрушения и девочка-сирота, ставшая королевой теней.

— Ты чудовище, — прошептала Белла, касаясь губами его шеи. — Но ты чертовски красивое и одинокое чудовище.

— А ты безумна, — ответил он, зарываясь лицом в изгиб ее плеча, вдыхая запах ее кожи. — Абсолютно, восхитительно безумна.

Его руки легли на ее талию. Обычное прикосновение демона такой силы оставило бы на человеке глубокие ожоги. Но сейчас энергия текла плавно, контролируемая ими обоими. Кожа Беллы покраснела от притока силы, но не сгорела. Напротив, старые шрамы на мгновение вспыхнули белым светом и исчезли, затягиваясь окончательно. Ее тело принимало его суть, адаптируясь, становясь крепче.

— Продолжай, — велела она, кусая мочку его уха. — Только попробуй остановиться, рогатый, и я кастрирую тебя этой самой рукой.

Дальнейшее потеряло признаки реальности. Это был танец двух гравитационных аномалий. Они двигались на грани физики и метафизики. Кровь смешивалась с жидким мраком. Каждый поцелуй отдавался вспышкой сверхновой где-то в соседнем измерении. Белла царапала его спину, и вместо обычной человеческой крови из-под ногтей сочилось черное золото, тут же впитываясь в ее ладони, делая ее сильнее. Алекс сжимал ее бедра, и мышцы девушки трещали, перестраиваясь под нечеловеческую нагрузку, принимая более эффективную, хищную форму.

В какой-то момент потолок спальни перестал существовать. Над ними раскинулась воронка портала в Бездну. Мимо пролетали ошметки забытых кошмаров и души грешников четвертого разряда, которые в ужасе махали им руками, узнав своего повелителя.

— Они думают, мы оргия, — прохрипел Алекс, чувствуя, как Белла впивается зубами в его плечо, выпивая капли его эссенции.

— Пусть завидуют, — прорычала она в ответ, ускоряя ритм. — Демон, если ты сейчас же не…

Конец фразы утонул в беззвучном взрыве. Оргазм накрыл их одновременно, но это не было просто спазмом мышц. Их сущности совершили окончательное слияние. Тонкая, невидимая нить судьбы, связывающая супругов, превратилась в стальной канат, способный выдержать падение звезды.

Пространство схлопнулось.

Они лежали на огромной кровати среди обугленных шелковых простыней. Потолок снова был деревянным, хотя местами слегка дымился. За окном занимался серый рассвет.

Белла лежала поверх него, тяжелая, мокрая от пота, дышала глубоко и ровно. Ее сердце билось размеренно, как метроном элитного убийцы. Алекс обнимал ее, перебирая влажные темные волосы. Впервые за долгое время он чувствовал тепло. Настоящее физическое тепло, исходящее от другого существа.

— Жива? — спросил он, просто чтобы нарушить звенящую тишину.

— Приподними меня, — вместо ответа попросила она. — Ноги затекли. И кажется, твои рога оставили пару дырок в моем плече. Надо будет заказать кожаные накладки для таких случаев.

Алекс фыркнул и телекинезом переместил ее выше, укладывая удобнее рядом с собой.

— Ты нарушила законы физики, анатомии и здравого смысла, — сказал он, глядя в потолок. — Я чуть не провалился в свой собственный Ад от переизбытка эмоций. Это было… эффективно.

— Я знаю, — она сонно потянулась, как большая кошка. — Кстати, насчет условий нашего брака. Список расширяется.

Алекс напрягся. Его рука рефлекторно дернулась к кинжалу, которого не было под подушкой.

— Первое, — продолжила Белла, закидывая на него ногу, утверждая территорию. — Никаких суккубов. Вообще никаких демонесс низшего порядка. Если приспичит — используй иллюзии. Я не делю постель с чужими энергетическими отпечатками. Мне потом эту вонь неделю вытравливать.

— Приемлемо, — легко согласился Алекс. Суккубы казались ему невыносимо болтливыми еще до встречи с Беллой. — Второе?

— Второе. Мой кабинет — моя территория. Когда дверь закрыта, ты не входишь. Даже если там приносят в жертву младенцев. Хотя нет, младенцев можешь спасти, они невкусные. Но вмешиваться в логистику моей гильдии запрещаю.

— Третье? — подбодрил он.

— Третье. Наш сын. Марк. Он пойдет учиться фехтованию к лучшему мастеру Империи, а не к твоим палачам. Я не хочу, чтобы мой ребенок умел только отрывать головы. Ему нужно уметь танцевать менуэт, чтобы вонзать кинжал под лопатку танцующей пары незаметно для охраны.

Алекс представил восьмилетнего мальчика, безупречно выполняющего придворный поклон, и всаживающего отравленный шип в глаз собеседнику отца. Картина вызвала у него приступ гордости.

— Договорились. Что взамен?

Белла открыла один глаз. Красный радужка пульсировала в полумраке.

— Взамен ты позволяешь мне перестроить западное крыло замка. Эти готические потолки давят на психику. Хочу нормальное панорамное остекление и систему центрального отопления. И библиотеку. Огромную. С лестницей на колесиках.

— Ты выходишь замуж за архидьявола ради библиотеки? — искренне удивился Алекс.

— Я выхожу замуж за архидьявола ради доступа к архивам Нижних кругов, — поправила она. — Там должны быть чертежи врат, которые строили еще до Первого Потопа. Мне нужно знать слабые места всех существующих барьеров. На всякий случай. Плюс, книги отлично горят, если придется экстренно заметать следы.

Она приподнялась на локте, нависая над ним. Уставшая, растрепанная, с размазанной по щеке сажей, но выглядящая абсолютно триумфально.

— Понял теперь, муж? — прошептала она. — Ты думал, берешь в жены трофей. Красивую, дерзкую зверушку, которую можно посадить на цепь в гостиной.

Ее пальцы коснулись его обнаженной груди, прямо над сердцем. Нажали чуть сильнее, болезненно.

— А получил себе личного аудитора, начальника службы безопасности и главного конкурента в одном лице. Я буду проверять твои счета. Я буду оспаривать твои решения на Совете. Я буду трахать тебя так, что стены будут плавиться, а потом требовать новую шубу.

Она наклонилась ниже, почти касаясь его губ своими.

— Попробуй только возразить, рогатый. Я ведь могу сделать нашу следующую ссору публичной. Представь заголовки газет: «Герцог ди Фальконе проиграл спор о бюджете на пытки собственной жене». Твоя репутация жестокого тирана рухнет навсегда. Придется стать милым. А ты выглядишь отвратительно, когда пытаешься быть милым.

Алекс смотрел в эти наглые, любимые глаза. Внутри него поднималась волна чего-то нового. Это не было вожделением — оно было удовлетворено. Это не было властью — власть подразумевала контроль, а контроля над этой женщиной не имел никто.

Это было уважение. Чистое, незамутненное уважение хищника к другому хищнику, стоящему с ним в одной стае.

— Ты разрушишь меня, — сказал он. Это прозвучало не как угроза, а как констатация факта.

— Мы разрушим друг друга, — мягко улыбнулась Белла. — И соберем заново. Более совершенными.

Она скатилась с него и встала с кровати голая, ничуть не стесняясь. Прошлепала босыми ногами по холодному полу к разбитому вчера зеркалу. Оценила синяк на бедре, оставшийся от его захвата.

— Отличная работа, — прокомментировала она. — Синяк сойдет через час, но память останется. Мне нравится.

Она обернулась через плечо. Свет утреннего солнца упал на ее фигуру, очерчивая идеальный контур.

— Идем завтракать, Алекс. У нас сегодня много дел. Нужно утвердить список гостей, которых мы убьем на следующем балу, чтобы остальные стали сговорчивее. Потом заседание Гильдии Торговцев — надо поднять пошлины на шелк. А вечером нам предстоит самое сложное.

— Что именно? — спросил он, натягивая штаны.

Белла хищно оскалилась, демонстрируя удлинившиеся клыки.

— Визит вежливости к твоей драгоценной мамочке. Великой Герцогине Бездны. Вот где начнется настоящая война, дорогой. Надеюсь, ты предупредил ее, что невестка умеет готовить яды из обычных садовых роз?

Алекс замер, уже наполовину одетый. Он совсем забыл о родительнице. Великая Герцогиня Лиастрия славилась тем, что превращала в пыль целые династии за недостаточно почтительный тон.

— Она попытается тебя убить, — честно сказал он.

— Пусть попробует, — Белла пожала плечами, выбирая платье. — У меня аллергия на проклятия, зато отличное чувство юмора. Передай маме, что я очень рада влиться в семью. И захвати ту секиру с кровати, пригодится.

Она вышла из спальни, оставив его одного посреди разгромленной комнаты. Алекс подошел к окну. Город внизу просыпывался в серой дымке. Где-то там, в этом муравейнике, люди жили, любили, боялись смерти. Им казалось, что приход к власти такого правителя, как он, принесет конец света.

Они ошибались. Конец света наступил бы, останься он один. Вечность апатии и холодной ярости.

Сейчас же впереди маячила самая интересная партия в шахматы, которую он когда-либо играл. Против целого мира, против Совета Демонов, против самой Судьбы. И напротив доски, перемазывая палец в клубничном джеме, сидела его жена, листающая трактат по токсикологии.

— Белла! — крикнул он вслед. — Какое имя мы выбрали для дочери? На случай, если первый блин выйдет комом и получится девочка.

Из столовой донесся ее смех: — Лилит! Чтобы жизнь медом не казалась никому!

Алекс запрокинул голову и расхохотался. Замок содрогнулся от его смеха, и с потолка посыпалась штукатурка.

Семейная жизнь начиналась прекрасно.

Завтрак сервировали в малой столовой, окна которой выходили на внутренний двор. Солнце уже поднялось выше, освещая тренировочную площадку, где лич-инструктор гонял новобранцев гвардии.

Белла сидела во главе стола, энергично работая вилкой и ножом. Утренняя овсянка с кровью (специально для мужа), черный кофе и свежие газеты. Она читала биржевые сводки, параллельно делая пометки в блокноте гусиным пером.

Алекс пил густую, дымящуюся субстанцию, которую официанты называли томатным соком. На самом деле это была эссенция страха заключенных из нижнего подземелья. После прошлой ночи обычный алкоголь казался ему пресной водой.

— Акции рудников упали, — сообщила Белла, прихлебывая кофе. — Кто-то распространяет слухи, что жила иссякает. Я выкупила сорок процентов доли утром через подставных лиц. К обеду, когда выяснится, что жиле конца нет, мы удвоим капитал.

— Казначейство Короны потеряет годовой бюджет, — меланхолично заметил Алекс, глядя на ее сосредоточенное лицо. — Император будет недоволен.

— Император будет занят подавлением мятежа на Севере, который мы спонсируем через посредников, — парировала она, переворачивая страницу. — Ему будет не до акций. Кстати, о мятеже. Нам нужны новые генералы. Старые слишком предсказуемы.

Она отложила газету и посмотрела на него.

— Сегодня днем придет Элара. Глава Гильдии Убийц. Говорят, она лучшая клинковая школа со времен Войны Кланов. Я хочу, чтобы Марк учился у нее.

— Элара требует плату услугами, — напомнил Алекс. — Она никогда не берет золото.

— Знаю, — кивнула Белла. — Поэтому мы отдадим ей графа Леруа. Того самого, что приставал ко мне на свадьбе. Он задолжал нам денег, труслив и плохо пахнет. Идеальный подарок для ассасина. Справедливая сделка.

Алекс усмехнулся. Логика его жены была жестокой, математически точной и невероятно эффективной. Она не тратила ресурсы на месть ради мести. Каждое действие приносило либо прибыль, либо стратегическое преимущество.

Раздался тихий стук в дверь. Не дожидаясь разрешения, в столовую вошла Лилит, старшая экономка замка. Или, как ее называла прислуга шепотом, «Мадам Паутина». Сухая, высокая женщина неопределенного возраста, знающая все тайны этого дома.

— Ваша Светлость, — Лилит поклонилась сначала Алексу, затем перевела настороженный взгляд на Беллу. — Пришло послание от Великой Герцогини Лиастрии. Матушка Вашего Светительства прибывает завтра на закате. Для инспекции новой хозяйки.

Лилит произносила каждое слово осторожно, будто ступала по минному полю. Старая экономка служила Алексу столетия и видела десятки фавориток. Все они покидали замок либо частями, либо в виде пепла. Эта новая игрушка господина продержалась дольше всех — целых два дня — и, судя по запаху дыма и экстаза, витающему в коридорах, успела пережить нечто большее, чем просто ужин.

Белла медленно положила ложку.

— Инспекция, значит, — протянула она. — Свекровь едет с проверкой. Как трогательно.

Она встала. Обошла стол, остановившись прямо перед Лилит. Женщина заметно побледнела, хотя куда уж бледнее.

— Послушай меня внимательно, дорогуша, — голос Беллы стал сладким, как медовая патока, но от этого звука у Лилит заледенели кончики пальцев. — Я не очередная шлюха твоего господина, которую нужно пугать взглядом. Я — Белла ди Фальконе. Завтра, когда эта старая ящерица переступит порог, дом должен сиять. Но не чистотой. Дом должен дышать угрозой.

Она наклонилась к самому уху экономки.

— Повесьте в холле портреты моих предков. Тех самых, с Южного континента. Да-да, тех, у кого шесть рук и глаза на затылке. Мама должна знать, что генофонд передается по материнской линии. Подготовьте винный погреб. Выкатите туда бочки с «Черной Слезой» урожая тысяча сто второго года. Это яд, Лилит. Медленный, парализующий нервную систему высших демонов. Мы будем пить вино вместе, ведя светскую беседу. Если мама решит проверить меня на прочность ментальной атакой, она обнаружит, что пьет чистый концентрат собственного бессилия.

Лилит смотрела на девушку широко раскрытыми глазами. В красных глазах невесты она увидела отражение той самой бездны, которой служил ее хозяин, но в этой бездне было гораздо больше человеческого коварства.

— Далее, — продолжала Белла, возвращаясь на свое место и допивая остывший кофе. — Еда. Ничего экзотического. Жареная курица. Хлеб. Сыр. Самая простая крестьянская еда. Высшие демоны презирают простоту. Она решит, что я издеваюсь, пытаясь выставить ее деревенщиной. Это заставит ее совершить ошибку.

— А если она захочет осмотреть вашу спальню? — осмелилась спросить Лилит.

— О, обязательно захочет, — Белла кровожадно улыбнулась. — Пусть смотрит. Оставьте на туалетном столе набор хирургических инструментов для бальзамирования и открытый флакон с вытяжкой из мандрагоры. И письмо от тайного любовника... желательно, написанное на языке подземных кобольдов. Пусть поломает голову, почему жена ее сына спит с пещерным троллем.

Алекс поперхнулся эссенцией страха.

— У меня нет писем от кобольдов, — выдавил он.

— Уже есть, — невозмутимо ответила Белла. — Я написала его сама сегодня утром. Почерк подделала мастерски. Главное — создать правильный информационный шум, Алекс. Никогда не вступай в открытый бой с тем, кто старше. Опереди его в театре абсурда.

Лилит присела в глубоком реверансе.

— Вы будете великолепной герцогиней, госпожа, — прошептала она и пятясь, спиной вперед, выскользнула из столовой.

Как только дверь закрылась, Белла устало потерла переносицу.

— Ненавижу свекровей, — призналась она. — Особенно бессмертных. Вечно лезут с советами, как правильно приносить жертвы.

— Ты понимаешь, что если она поймет, что вино отравлено, она уничтожит весь наш род? — спросил Алекс. — Лиастрия параноидальна. Она чувствует ложь кожей.

— Она почувствует ложь, — согласилась Белла. — Но она не сможет понять, зачемя лгу. Моя правда будет скрыта глубже. Я действительно хочу выпить с ней вина. Я хочу посмотреть в глаза женщине, которая родила тебя. Хочу понять, откуда в таком идеальном орудии убийства столько трещин.

Она обошла стол и села к нему на колени, совершенно не смущаясь присутствия слуг за дверью. Обхватила его лицо ладонями.

— А теперь, мой хитрый, могущественный, одинокий демон-муж, — прошептала она, заглядывая ему в глаза. — Скажи мне правду. Зачем ты женился на мне на самом деле? Только не говори про скуку. Скучающий тиран мог взять любую. Ты взял ту, что держит нож под столом. Что тебе нужно от девчонки из Нижнего города?

Вопрос вернулся, усиленный десятикратно. Теперь, после проведенной ночи, после слияния разумов, увиливать было бесполезно. Барьеры пали.

Алекс положил свои руки поверх ее. Его ладони были намного крупнее, а пальцы заканчивались короткими, втянутыми когтями.

— Мне нужен наследник, — сказал он. — Не просто сосуд для передачи силы. Любой высший демон может породить чудовище. Но чудовище нестабильно. Оно пожирает само себя.

Он провел большим пальцем по ее нижней губе.

— Ты — стабилизатор, Белла. Твоя человечность, твоя кровь, твоя невероятная воля к жизни… они заземляют меня. Рядом с тобой я не чувствую потребности сжигать города просто чтобы согреться. Ты даешь смысл бесконечности.

Он наклонился ближе, его дыхание коснулось ее кожи.

— И второе. Страх, — его голос стал серьезным, почти уязвимым. — Я правил тысячи лет. Меня ненавидят, боятся, боготворят. Но никто никогда не говорил мне «нет» всерьез. Никто не рисковал всем ради того, чтобы остаться собой. Кроме тебя. Ты единственная во всех известных мирах, кто посмотрел в Бездну, плюнул туда и потребовал скидку.

— Это называется бизнес-переговорами, — попыталась отшутиться она, но голос дрогнул.

— Это называется любовью, — закончил он. — Той ее формой, которая доступна существу вроде меня. Любовь — это найти того, чей хаос совпадает с твоим.

Белла долго смотрела на него. Затем ее губы дрогнули в подобии улыбки. Она прижалась лбом к его лбу, закрыв глаза.

— Тогда постарайся не разочаровать меня, рогатый, — прошептала она. — Потому что мой хаос крайне прожорлив. Если окажется, что ты врешь, я заберу твою душу, твою империю и твою последнюю приличную рубашку.

— Я учту, — ответил он, прижимая ее к себе теснее.

За окнами замка патрульные гарпии разрезали крыльями низкие облака. В подвалах дежурили боевые химеры. Весь мир ждал, когда Великий Дом ди Фальконе нанесет следующий удар.

А в теплой столовой муж и жена, две самые опасные фигуры на шахматной доске мироздания, просто сидели обнявшись, планируя убийство старой демонессы с помощью дешевого вина и поддельных любовных записок.

И впервые за вечность будущее не казалось Алексу пустой серой равниной. Оно было ярким, непредсказуемым и пахло грозой.

Глава 3. Шок для свиты

Утро в замке ди Фальконе всегда начиналось одинаково. С криков.

Обычно это были крики грешников из пыточных подвалов, куда спускались по утрам младшие инквизиторы за свежими ингредиентами для зелий, или вопли нерасторопного поваренка, которому лич-мажордом решил напомнить о дисциплине путем ампутации лишних конечностей.

Но сегодня утром замок содрогнулся от совершенно иного звука. Это был звук шелка, разрезаемого ножницами с такой скоростью, что воздух пел.