Недотрога для босса

Она отстранилась.

В её глазах было не возмущение — понимание. И жалость. Он так хотел увидеть ответные чувства, а увидел жалость. Его это очень сильно отрезвило.

Поездку прервали. Она честно рассказала родителям. Контракт запрещал любые намёки. Штрафы были огромные. Она выбрала уйти и забрать денежную компенсацию за несколько месяцев не проведенных уроков, потому что сказала правду. Прекратила на корню больной зародыш чувств.

Он остался.

В огромном холодном доме.

И тогда он впервые понял: чувства к женщине — слабость. Их надо гасить. Если ты не хочешь видеть жалось в глазах, нужно чтобы тебя любили и хотели, а ты только выбирал.

Он пережил. Отвлёкся. Машина на восемнадцатилетие. Экономика. Бизнес. Цифры. Девушки без сложностей. Без глубины. Без угрозы.

Всё стало понятным. Управляемым.

И вот сейчас…

Он снова чувствовал то же самое.

Сбой дыхания. Невозможность уснуть. Навязчивый образ. Не тело даже — взгляд. Спокойный. Равный. Не восхищённый.

Люда не смотрела на него как на трофей.

Она смотрела как Анджела Викторовна тогда — прямо. Без придыхания. Без поклонения.

И его это ломало.

Почему мозг так реагирует? Почему сердце бьёт быстрее? Почему нервная система будто включает тревогу и возбуждение одновременно?

Это не про секс.

Это про то, что рядом с ней он снова не контролирует ситуацию.

Снова мальчик.

Снова хочет, чтобы выбрали его.

Он усмехнулся, глядя в ночной город.

— Тебе шестнадцать, что ли, Антон?

Но внутри было неспокойно.

Потому что если тогда он мог закрыть это машиной, деньгами, работой — то сейчас что-то подсказывало: эта женщина просто так не уйдёт из его головы.

И это злило сильнее всего.

От автора: Девочки, скажите, почему нас так тянет к тем, кто напоминает первую настоящую любовь — даже если разум кричит «Опасно»? Скажите честно — это про гормоны или про память сердца?

Мне важно слышать вас.

Если откликается — напишите пару слов и поддержите книгу ⭐ на главной странице

И еще,поздравляю, дорогих защитников с 23 февраля ❤️

Пусть в вашей жизни будет не только сила, но и тепло.

Не только ответственность — но и тот самый человек, рядом с которым можно быть настоящим.

Желаю всем защитникам мужества — не только внешнего, но и внутреннего.

Смелости любить.

Смелости выбирать.

Смелости говорить о чувствах.

Смелости совершать правильные поступки.

Пусть рядом будет женщина, которая вдохновляет.

Пусть ваши решения будут твёрдыми, а сердце — живым.

Берегите тех, кто вас ждёт.

И пусть всегда будет куда возвращаться.

С праздником 🤍

Глава 9 — «Помутнение»

Глава 9 — «Помутнение»

Совещание началось спокойно.

Проектор гудел. Маркетинг листал таблицы. Дмитрий сидел ближе к Люде, чем нужно, время от времени что-то уточнял у неё шёпотом.

Антон вошёл последним.

Сел.

— Начинаем.

Когда очередь дошла до визуала, он коротко кивнул:

— Людмила.

Она встала.

Взяла указку.

Начала говорить.

Антон слушал её голос и не понимаю смысла. Словно разучился говорить по-русски.

Слова проходили мимо. Смотрел, как двигаются её губы.

Как поднимается одна бровь.Как она чуть хмурится, когда сбивается.

Сбилась, наверное, от его взгляда. Потому что слишком пристально.

Не мог отвести глаз. Залип. В тягучую магию.

Магию притяжения женщины. Всё так просто и понятно.

Это моё. Этот рот. Руки. Женщина.

Она поворачивается, чтобы взять указку.

Юбка мягко обрисовывает линию бёдер.

Становится некомфортно. Что я делаю, на х…р? Что со мной происходит?

Ему хочется рисовать её.

Хочется провести по этим линиям руками.

Что за тяга? Что за наваждение? Она смотрит на часы. Заканчивает выступление.

Она возвращается на место. Антон делает паузу.

— Принято. Буду ещё думать.

Без похвалы. Без эмоций. Она кивает:

— Хорошо.

Совещание заканчивается.

Антон встает. Идет за ней.

Зачем? Что ей скажет? Это помутнение.

На лестнице её перехватывает Дмитрий.

— Люд, по поводу вчерашней идеи… — тихо.

Касается её локтя. Слишком близко.

— Что скажешь? — спрашивает он.

— Спасибо, — спокойно отвечает она.

— Этого мало.

— Тогда ничего не нужно.

И уходит. Еще одна дизайнер из отдела рядом. Они идут в сторону курилки.

Люда не курит. Она просто стоит рядом. Говорит что-то.

Антон не слышет. В груди жжёт. Что это?

Ревность? Да ну. Он такого не хочет.

Не принимает. Уберите.

Я не заказывал.

Антон идет к Дмитрию.

— Зайди ко мне.

И когда Дмитрий заходит и садится напротив.

Разбирают его отчёты.

— Ты тут просел. Здесь цифры не сходятся. А это вообще слабая проработка.

Он бледнеет.

— Я исправлю.

— Если не исправишь — премии не будет.

Смотрит на него жёстко. Думает.

Чего я завёлся?

Можно было мягче.

Выходит. Курилка почти пуста. Люда стоит одна. Обхватила себя руками.

Задумалась. Заходит. Она поворачивается. Смотрит вопросительно.

Из него льётся желание.

— Ты специально меня выводишь? — тихо говорит.

Она спокойно отвечает:

— Я не понимаю, о чём вы.

— Всё ты понимаешь.

Антон подходит ближе. Достаю из кармана ключи. Протягивает.

— Приходи сегодня. Просто поговорим. Она смотрит на ключи.

— Где?

— У меня.

— О проекте можно говорить в офисе.

— Да хватит, — тихо, но жёстко. — Ты чувствуешь это. Я чувствую.

Её губы слегка приоткрываются. Ему хочется впиться в них. Жадно.

Он устал предлагать.

Никогда так долго не предлагал.

— Нет, — отвечает она. — Давайте соблюдать границы.

Его передёргивает.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Да бл…ть.

Как до нее достучаться?

Может, с глаз долой — из сердца вон?

Смогу забыть, если не видеть? Понимает — нет.

Шорты и босые ноги всё ещё перед глазами. Напасть какая-то. Убирает ключи.

— Ладно. Посмотрим, как ты заговоришь чуть позже.

Она спокойно смотрит.

— Вы мне угрожаете?

Усмехается.

— Нет. Предупреждаю.

Разворачивается и уходит. Рабочая поездка скоро. Уедет. Остынет.

Может, перевести её в филиал? Или уволить? Вытащить занозу?

И вдруг память снова вытащила то время.

Ему было почти семнадцать. Почти год прошёл с исчезновения учительницы по истории искусств, а ощущение было такое, будто вырвали кусок изнутри. Он действительно изнывал. Не хотелось идти в гимназию. Репетиторы раздражали. Экономика казалась бессмысленной. Он впервые чувствовал пустоту не как скуку — как потерю.

Это была смесь всего: пубертат, гормоны, жажда любви, нехватка тепла, которого он никогда не получал дома. Он хотел не просто женщину. Он хотел, чтобы его обняли. Чтобы выбрали. Чтобы сказали: ты мне нужен.

И тогда он решил её найти.

У него был друг — Лёха, тихий гений из параллельного класса. Парень, который умел «копать» базы, находить людей по обрывкам данных. Антон заплатил ему. Не как другу — как специалисту. Он тогда уже умел решать вопросы деньгами.

Через пару недель у него был адрес. Новое место работы. Частная школа рисования в Москве. Съёмная квартира в старом доме недалеко от центра.

Когда он впервые приехал к её подъезду, у него тряслись руки.

Он ждал несколько часов.

Лето. Жара. Асфальт плавился. Он вспоминал, как она поправляла очки, как говорила «эпоха Возрождения» с особенной интонацией. Как пахли её духи.

И вдруг она появилась.

Не в строгом костюме. Не с убранными волосами. Не с холодной сдержанностью.

На ней был лёгкий летящий сарафан. Волосы распущены. Очков не было. Она смеялась — открыто, громко, по-девичьи. Казалась моложе, живее, свободнее.

У него буквально выбило воздух из лёгких.

Это была не учительница. Это была женщина. Настоящая. Тёплая. Земная. И одновременно недосягаемая.

Он шагнул вперёд.

Он всё продумал. У него уже была накоплена приличная сумма — карманные деньги, инвестиции, даже пара мелких сделок. Он нашёл, где мог бы работать. Он был готов сказать: подожди год. Мне исполнится восемнадцать. Я всё устрою.

Он правда в это верил.

И в этот момент к подъезду подъехала машина.

Из неё вышел высокий мужчина. Уверенный. Статусный. С огромным букетом цветов. Он подошёл к ней сзади, она взвизгнула от радости и буквально повисла у него на шее.

Мужчина поднял её легко, как будто она ничего не весила, поцеловал — жадно, глубоко. Рука уверенно легла ниже талии прямо на ягодицы. Она только засмеялась, прижалась ближе.

Антон стоял в нескольких метрах и смотрел.

Сначала было недоумение.

Потом — резкая, почти физическая боль.

Не потому что этот мужик выглядел сильнее. Не потому что он испугался. Он не испугался.

А потому что образ рухнул.

Та, кого он боготворил, кому приписывал почти небесную чистоту, оказалась живой женщиной. Со страстью. С телом. С мужчиной.

И вдруг стало ясно: он любил не её. Он любил свою фантазию.

Он почувствовал, как что-то внутри резко щёлкнуло.

Если женщина выбрала другого — это её выбор. И это не его война.

Он не стал устраивать сцен. Не стал подходить. Не стал драться. Не потому что побоялся. А потому что в одну секунду всё перегорело. Да и шансов у него тогда против этого шкафа не было никаких, если честно.

Как будто отшептало.

Он развернулся и ушёл.

По дороге домой он впервые подумал холодно: чувства делают слабым. Они лишают концентрации. Они выбивают из траектории. На них тратишь слишком много сил.

Больше он так не позволит.

И, возможно, именно тогда родился тот Антон, которого знали все — рациональный, расчётливый, выбирающий первым, чтобы не быть выбранным последним.

Сейчас, спустя годы, стоя в стеклянном офисе, он вдруг понял: Люда опасна именно поэтому.

Она снова заставляет его чувствовать.

От автора: Привет, дорогие читатели, у меня опять к вам вопрос, который не дает мне покоя: Когда идеал рушится в юности — мы взрослеем… или просто начинаем бояться быть отвергнутыми? Как вы думаете?

Глава 10 — «Тихо. Чтобы никто»

Дмитрий несколько дней ходил вокруг Люды кругами.

После того, как Антон Сергеевич вызвал его к себе и холодно прошёлся по отчётам, стало ясно — босс недоволен.

И недоволен не только цифрами. Дмитрий не был глупым. Он видел, как Антон смотрит на Люду. Слишком долго. Слишком внимательно. И это нервировало.

Тягаться с таким мужчиной — себе дороже.

Но и отступать Дмитрий не хотел. Люда ему нравилась. Не как трофей.

Не как офисная интрижка. Она была другой — спокойной, мягкой, с каким-то внутренним светом. И чем холоднее становился Антон, тем сильнее Дмитрия тянуло к ней.

Вечером он подошёл к её столу.

— Люд… можно на минуту?

— Да, конечно.

— Не здесь. Пойдём кофе выпьем? Тут рядом новое место открылось.

Она задумалась на секунду.

— Хорошо. Ненадолго.

Он выдохнул.

В кафе было тепло, приглушённый свет, тихая музыка. Они сели у окна.

Дмитрий говорил сначала о работе. Потом о выставке современного искусства.

Потом осторожно:

— Люд, можно честно?

Она посмотрела спокойно.

— Можно.

Он накрыл её руки своими. Её пальцы были тёплые. Без маникюра. Настоящие.

— Ты мне нравишься.

Она не выдернула руки. Но и не сжала его в ответ.

— Я это чувствую, — тихо сказала она.

— Я не хочу, чтобы в офисе об этом знали. Особенно… — он запнулся.

— Особенно кто?

— Ты понимаешь.

Да. Она понимала.

— Боссу это не понравится, — добавил он.

И в этом признании было больше расчёта, чем романтики.

— И что ты предлагаешь? — мягко спросила она.

— Давай попробуем. Просто встречаться. Спокойно. Без афиширования. Посмотрим, что получится.

Он смотрел ласково. С надеждой. И немного с жадностью. Потому что думал — она согласится. Она же не избалованная вниманием. Не роковая женщина. Обычная.

Такие соглашаются. Когда они вышли на крыльцо кафе, воздух был прохладным. Дмитрий снова взял её за руки.

— Люд…

Наклонился. Попробовал поцеловать.

Его губы почти коснулись её. Она мягко повернула голову.

— Дима…

— Что?

— Не сейчас.

Он улыбнулся, чуть нервно.

— Тогда поедем к тебе? Посидим. Чай, кино… Я не кусаюсь.

Он уже представлял, как всё будет просто. Спокойно. Без борьбы. Она вызвала такси в приложении.

— Я правда устала. Сегодня тяжёлый день.

— Люд…

— Встретимся завтра на работе. Она сказала это без холодности. Без обиды. Но и без приглашения. Такси подъехало. Она села. Дмитрий остался стоять на тротуаре. Разгорячённый. Озадаченный. Он был уверен, что всё пойдёт легче.

Что достаточно мягкости, комплиментов и немного настойчивости. А тут — стена. Не грубая. Не резкая. Но непробиваемая.

Он смотрел вслед машине и думал:

А может, она и правда уже занята?

И если занята… то кем?

И почему тогда Антон смотрит на неё так?

Дмитрий впервые почувствовал не просто интерес. А тревогу. И лёгкую, неприятную ревность.

Глава 11 — «Тихая жизнь»

Утром Дмитрий написал первым.

«Люд, мне кажется, вчера всё как-то неловко закончилось. Ты меня не так поняла. Я серьёзно настроен. Давай поговорим?»

Она долго смотрела на экран.

Потом пришло ещё одно сообщение.

«Мне 35. Я не ищу развлечений. Я хочу семью.. Не хочу тебя терять, даже не начав.»

Люда медленно выдохнула. Семью. Ей тоже уже не двадцать.

Она поймала себя на мысли, что устала быть одной. Устала всё решать сама. Устала быть сильной там, где хотелось быть просто женщиной.

Дима — хороший. Понятный. Предсказуемый. С ним не страшно. С ним не горит под кожей. И, может быть, это правильно. Может, так и строится семья — не на пожаре, а на тепле.

Может быть если будет в ее жизни Дима, то и Антон успокоится?

Но прежде чем отвечать, она честно подумала о главном. Если начинать — то сразу говорить о себе правду.

О своих «тараканах». О том, что она не может иначе.

Если у мужчины нет терпения ждать близости до брака — пусть лучше не тратит время.

Она не девочка. И не наивная. Просто внутри — глубокие, вшитые с детства моральные устои. Не показные. Не для галочки. А настоящие.

Она уже однажды переступала через себя. И дорого заплатила. В памяти всплыл первый брак.

Глупый. Быстрый. Счастливый. Как она сияла. Как верила.

Как держала в руках первый снимок УЗИ. Как плакала от радости. А потом — больница.

Тишина. Потеря ребёнка. И муж, который не справился.

Запил. Сломался. И потом погиб. Она закрыла глаза.

Нет.

Эти воспоминания нельзя долго трогать. Нужно жить дальше. Дима — хороший вариант. Спокойный. Если честно поговорить.

Если он выдержит её принципы.

Если ему нужна именно она, а не просто удобная женщина рядом.

Она написала:

«Дима, я готова попробовать. Но сразу предупреждаю — у меня очень старомодные и строгие взгляды на секс до брака. Если это для тебя проблема, лучше сказать сейчас.»

Отправила. И отложила телефон.

И в этот момент в сознании вспыхнуло другое лицо. Антон.

С ним всё иначе. Остро. Нервно. Непредсказуемо. Её к нему тянет. И пугает одновременно.

Она даже не представляет, как можно с ним спокойно разговаривать. Всё внутри дрожит.

Горячеет. Когда она вспоминает его руки. Ключи.

Его взгляд — внимательный, хищный, обещающий что-то запретное.

Что-то запредельное. Страшное. И притягательное.

Что-то что тянет внизу тяжестью, наливаются кровью, требует наполнится, требует сильных и властных объятий, голодных поцелуев, чтобы отдаться всей без остатка. Чтобы впитать, раскрыться, сгореть и восстать из пепла. Но это только одна маленькая сторона жизни. Есть еще куча других, где мужчина должен быть добрым и честным, брать ответственность и дальше вести по жизни уже их семью.

Но Антон никогда не женится на ней. Такие мужчины не создают тихую семью.

Они берут, если их кто-то заинтересовал, а потом остывают. И идут дальше.

Значит — думать о нём не стоит. Нужно выбросить из головы.

У неё в столе лежит заявление об увольнении. Если уйти…

Тогда можно спокойно строить отношения с Димой. Выйти замуж. Родить ребёнка.

Быть тихо счастливой. Это хорошая мысль. Нужно искать место.

Тихое. Спокойное. Она открыла сайт вакансий. Активировала резюме.

Обновила портфолио. Добавила новые макеты. Отправила несколько откликов.

Да. Это правильное решение. Новая работа — новая жизнь. И тогда образ Антона померкнет. Без его власти. Без харизмы. Без напора. Без этой опасной страстности.

Без его вызова и скрытых угроз. Он не будет над ней властен.

Она будет свободна. И сможет выбрать спокойствие.

Ночью ей приснился сон. Антон стоял напротив.

Слишком близко. В его руках — обручальное кольцо.

Он надевал его на её палец. Она не хотела, он настаивал.

Слишком туго. Кольцо будто впивалось в кожу. Тянуло вниз. Рука начинала гореть.

Потом — всё тело. Сладкое напряжение скручивало её, лишая дыхания.

Мужские руки обвивали. Заполняли пространство. Губы захватывали в яростном поцелуе.

Она падала в тёмный омут — и проснулась. Опустошённая. Сердце колотилось.

Тело всё ещё помнило жар сна. Что это за распущенность? Ей такое не свойственно.

Да, овуляция. Да, она не может спокойно смотреть на конкретные мужские руки, потому что ей хочется почувствовать их на себе. Ее тело голодное, она вся как тетива лука, дрожит и вибрирует. Но это все не повод терять голову. Тело отдельно, а разум отдельно. Нужно слушать только свое сердце. Оно не соврет.

Да, тело натянуто как струна. Но такие сны…

Впервые. Она села на кровати. Нужно срочно что-то менять. Так продолжаться не может.

Либо она выберет покой. Либо этот огонь её сожжёт. И она не уверена, что сможет удержаться долго.

Глава 12 — «Собственник»

Антон ехал на встречу.

Машина мягко скользила по вечерней Москве. Водитель молчал, музыка играла тихо.

Антон просматривал рабочие документы, когда краем глаза увидел знакомую фигуру.

Два квартала от офиса. Люда. И Дмитрий.

Дмитрий стоял слишком близко. Держал дверь своей машины открытой.

Говорил что-то, наклоняясь к ней. Люда слушала. Спокойно. Почти мягко.

А потом позволила ему взять себя за руку. В этот момент внутри что-то оборвалось.

— Останови, — резко бросил Антон.

Машина притормозила. Но он уже видел достаточно. Дмитрий склонился ближе.

Слишком близко. Антон почувствовал, как в груди поднимается волна.

Глухая. Тяжёлая. Ярость.

Моя.

В голове пульсировало только одно:

Какого х…ра?Он откинулся на спинку сиденья. Дыхание стало жёстким.

Дмитрий.

Этот аккуратный, исполнительный, посредственный менеджер. Рядом с ней.

Трогает её. Смеет. Антон представил, как легко можно всё решить.

Одно распоряжение. Одна проверка. Обвинение в раскрытии коммерческой тайны.

Пара намёков в служебной характеристике.

И Дмитрий больше не устроится в Москве. Никогда. Его можно выжечь из этой сферы.

Выбросить. Стереть. Мысль была мерзкой.

И сладкой. А Люду… Её хотелось наказать иначе.

Он представил, как прижимает её к стене. Как перекрывает любые возражения.

Как доказывает, кто здесь сильнее. По праву силы. По праву мужчины.

Забрать. Сломать сопротивление. Сделать своей.

Даже если сейчас она вертит хвостом с другим. Будет только его.

Эти мысли вспыхивали слишком ярко. И вдруг — пауза.

Он резко выдохнул. Что со мной?

Он всегда считал себя спокойным человеком. Рациональным. Порядочным.

Он не воевал за женщин. Не унижал соперников. Не мстил.

Женщины приходили сами. Легко. Без борьбы. А сейчас…

Он всерьёз думает уничтожить человека из-за женщины, которая ему даже не принадлежит.

Это было не логично. Он закрыл глаза.

Но картинка — Люда у чужой машины — не исчезала. Нужно что-то делать.

Иначе голова лопнет. Вечером он снова позвонил Яне.

— Как вчера. Типаж тот же. Голос звучал ровно.

Спокойно. Через час в его квартире появилась девушка.

Высокая. Стройная. В шортах. В белых носках. Почти копия силуэта из памяти.

Он действовал резко. Жёстко. Почти агрессивно. Девушка старалась. Изображала восторг.

Подыгрывала. Но чем активнее она играла, тем сильнее Антона накрывало отвращение.

К себе. К своей злости. К этой подмене. Не то лицо. Не тот взгляд. Слишком юная.

Он отстранился.

В комнате повисла неловкость. Девушка не понимала, что произошло.

А он понимал слишком хорошо. Это не про тело. Это про неё. Про Люду.

И это уже не просто желание. Это одержимость.

Когда дверь за гостьей закрылась, Антон налил себе воды. Долго стоял у панорамного окна. Москва светилась огнями. Он сжал кулаки.

Нужно уезжать.

Закрыть пару международных контрактов лично. Взять паузу. Остыть.

Потому что, если остаться — он может сделать глупость.

А глупостей он себе не прощает.

И всё же внутри зудело:

Она не может быть с другим. Этого не должно произойти ни за что.

Глава 13 — «Отсутствие»

Антон Сергеевич стал холодным. Не грубым. Не резким.

Именно холодным.

На совещаниях — сухие формулировки. Взгляд — сквозь.

Ни задержки, ни паузы, ни того тяжёлого, прожигающего напряжения, от которого у неё сбивалось дыхание.

А потом началась проверка. Внутренний аудит. По маркетинговому блоку.

По Дмитрию. Формально — плановая.

Но все понимали — внеплановая. Дмитрий занервничал. Стал дёрганым.

Чаще курил. Ругался шёпотом на цифры.

— Он меня выдавливает, — однажды сказал он Люде. — Это давление.

Люда ничего не ответила. Она чувствовала другое.

Антон уехал. Командировка. Две недели. Без прощания. Без взгляда. Напоследок только обидные слова, глупые, но обидные. Она понимала, что не он это говорил, а его обида.

И вот тогда стало хуже всего. Потому что, когда он был рядом, можно было злиться.

Обижаться.Спорить.

А когда его не стало — внутри образовалась пустота.

Ей казалось, что его глаза всё равно следят.

Что он сейчас выйдет из кабинета. Что шаги в коридоре — его.

Она ловила себя на том, что ищет его силуэт среди сотрудников.

Нелепо. Глупо. Больно.

Вечерами Дмитрий старался. Кафе. Кино. Прогулки. Он был внимателен.

Заботлив. Покупал билеты заранее. Открывал двери. Старался рассмешить.

И всё было правильно. Но внутри — пусто. Она сидела рядом. Слушала.

Кивала. А мыслями была далеко. Там, где сейчас её жёсткий, невозможный босс.

Там, где её тревога и её огонь. Дмитрий это чувствовал.

— Ты со мной? — однажды спросил он, остановившись посреди улицы.

— Да.

— Нет, Люд. Ты не здесь.

Она опустила глаза.

— Я стараюсь.

Он вздохнул.

— Мне не нужно, чтобы ты старалась. Мне нужно, чтобы ты была.

Эти слова задели. Но не согрели. Через несколько дней он пригласил её к себе.

— Покажу тебе книги по маркетингу. Ты говорила, что хочешь подтянуть стратегию. И кофе сварю. Настоящий.

Она колебалась. Но решила, что должна дать шанс.

Квартира у него была аккуратная. Стеллажи. Рабочий стол. Кофе. Конфеты.

Сначала они действительно говорили о работе. Потом — о планах.

Потом он пересел ближе. Слишком близко.

— Люд… хватит держать дистанцию.

— Дима, не нужно. Он взял её за плечи.

Попробовал поцеловать. Она отстранилась.

— Я же говорил, я серьёзно.

— Серьёзность не отменяет границ.

В его глазах мелькнуло раздражение.

— Ты думаешь, я буду ждать годами?

— Я предупреждала.

— Я мужчина, Люд. Мне не восемнадцать.

Он попытался притянуть её к себе сильнее.

Она резко вырвалась.

— Не смей.

— Да что ты из себя строишь? — сорвался он. — Я тебе всё предлагаю честно!

— Честно — это когда слышат «нет».

Её голос дрогнул. Он сделал ещё шаг. Она отступила. Сердце колотилось.

— Ты же не девочка, — бросил он зло.

И в этот момент в ней что-то окончательно оборвалось. Не было больше «хорошего и понятного мужчины». Была обида. Жадность.

Раздражение от отказа. Она схватила сумку.

— Спасибо за кофе.

И вышла. Он что-то крикнул вслед. Она уже не слышала.

На улице холодный воздух ударил в лицо. Слёзы текли сами.