Недотрога для босса

Когда началась медленная песня, Антон, улыбаясь тронул ее за плечо.

Протянул руку. Она вложила свою. Он притянул её ближе.

Рука на спине — уверенная.

Ладонь на талии — собственническая.

Но уже без злости. Его лоб коснулся её виска.

— Я восхищаюсь тобой, — тихо сказал он. — И хочу тебя.

Она закрыла глаза. Тело расслабилось.

И в этом танце уже не было ревности. Только предвкушение.

Очень близкое. Очень опасное. Люда была так ему благодарна за все. Она еще никогда не была так счастлива.

Глава 25 «Ночь, которая всё меняет»

После танца он больше не отпустил её.

Музыка гремела, свет вращался по залу, кто-то смеялся, кто-то поднимал тосты — а Антон стоял слишком близко.

Слишком собственнически.

Его ладонь лежала на её спине поверх серебра.

Большая. Тёплая.

— Поехали, — сказал он тихо.

— Уже?

— Я не хочу, чтобы на тебя смотрели ни секунды дольше.

И в этом не было приказа.

Была жажда. Он снял с себя пиджак и накинул ей на плечи.

Ткань была тёплой, пахла им — древесно, глубоко, почти головокружительно.

В такси они сели рядом. Слишком рядом.

Сначала он просто держал её за руку. Потом притянул к себе.

И поцеловал. Глубоко. Без осторожности. Мартини ударило в голову запоздало.

Мир стал мягче. Границы — тоньше. Мужчина рядом ощущался, как непреодолимая сила притяжения.

Её мысли начали путаться.

Зачем она столько выпила?

Почему раньше отказывала?

Почему казалось, что «нельзя», если сейчас — всё так естественно?

Есть он.

Пылающий.

И есть она.

И между ними нет ничего лишнего.

Он целовал её так, будто ждал этого годами. Она отвечала.

Без расчёта. Без контроля.

В животе горело. Тело стало мягким, текучим.

Она словно плыла в тумане. И этот туман не пугал. Он вёл её.

Квартира Антона была огромной.

Высокие потолки. Панорамные окна. Тёмное дерево, мягкий свет, минимум лишних деталей.

Всё — дорогое. Но не показное.

Он не повёл её сразу в спальню.

Взял за руку.

— Сначала покажу кое-что.

Лифт внутри квартиры поднял их на верхний уровень.

Стеклянная обзорная площадка. Тёплая. Освещённая мягким светом.

Внизу — Москва.

Огни. Машины. Звёзды отражаются в стекле.

Она стояла у окна, завёрнутая в его пиджак.

Он подошёл сзади. Обнял.

Подбородком коснулся её плеча.

— Мне кажется я люблю тебя, — сказал он просто. Без пафоса.

Она замерла. Шампанское, которое он налил ей, казалось сладким.

Мир слегка качнулся.

— Антон…

— Можешь не отвечать. Просто знай.

Он поцеловал её шею. Медленно.

И в этом поцелуе уже не было сдержанности.

Когда они спустились вниз, она едва держалась на ногах — не от алкоголя.

От напряжения. У двери спальни он больше не говорил.

Развернул её к себе.

И поцеловал так, будто всё остальное перестало существовать.

Он был жадным. Дорвавшимся. Но не грубым. Ему столько всего хотелось получить и дать своей женщине, того, что очень трудно сделать с чужими и поэтому там он получал только механические действие. А с Людой хотелось всего этого текучего, расплавленного. Он сдерживал себя, потому что физиология рвалась в бой, быстро, глубоко, сильно, яростно до звезд в глазах уже хотелось, но он сдерживал порывы, с Людой хочется по-другому. Здесь не только физиология, здесь душа поет, здесь все в теле тянется к ней. Хочется пира эмоций.

Его руки изучали её, как будто боялись не запомнить.

Она не сопротивлялась.

Серебристое платье соскользнуло на пол.

Её кожа была горячей.

Её дыхание — рваным.

Она не помнила, в какой момент решила, что «можно».

Просто перестала держаться.

Отдалась. Без остатка.

Когда они были на кровати, Антон положил руки на ее изящные трусики.

- Сама сними, не хочу рвать такую красоту. Она сняла их спуская вниз по бедрам, оголяясь и у него замерло дыхание от красоты момента. Он впился взглядом в обнаженную плоть и сглотнул, как мальчишка, который не видел еще обнаженной женщины. С легким выдохом прошелся по чувственной плоти, вниз по красивым бедрам, коленям, голеням, щиколоткам, провел до изящной ступни, надавил какие-то ему ведомые чувственные точки и девушка отозвалась стоном, распахнула бедра. Как же ему хотелось все это ощущать уже не руками, но он не хотел торопиться. Зачем? Куда? Тело может подождать.

- Защита? пошелестела она.

- Бл…ть, они в тумбе, но как хочется без всего тебя почувствовать, я очень осторожно, доверься.

Она кивнула. Она доверяла.

Люда смотрела на него, её ресницы порхали. Антон вёл носом по её коже, впитывал обезоруживающий запах возбуждённой женщины. В груди давило, внизу всё уже сводило напряжением, по затылку бежали мурашки.

Антон долго ласкал девушку умелыми, но нежными пальцами и ртом. Это было почти волшебно — как музыка, медленная и тягучая. Она уже не помнила, кто она, откуда, что вообще происходило. Просто варилась в волнах наслаждения, которые накатывали всё сильнее и сильнее, пока терпеть эту пустоту внутри стало невозможно.

Она застонала потянулась к нему всем телом.

— Пожалуйста, пожалуйста… — стонала она.

Антон всё понял без лишних слов. Он поймал ее лицо в ладони, завладел ртом и вошёл сразу, без колебаний, до конца. Оба выдохнули рвано. От первого прикосновения к ней там в глазах у него искрило, хотелось сорваться, разогнаться до космической скорости, но он сдерживался.

Глава 25. 2 часть

Предоргазменные ощущения накатывали мгновенно, будто ему снова было семнадцать. Он пытался остудить пыл, подумать о чём-то неприятном, чтобы замедлиться, но как это можно было сделать, когда перед глазами была она, и телом он чувствовал ее сладкую тесноту и узость? Вся такая открытая, зовущая, желанная, невозможно любимая, своя.

— Этот раунд будет очень коротким, - прошептал Антон ей в губы.

— Слишком долго я тебя ждал, слишком оголодал.

— Пожалуй, я надену защиту, а то голова плывет и остановиться будет выше сил.

Людмила застонала подаваясь на встречу.

И он брал её так, будто это был последний шанс. Всего несколько плавных движений, а потом уже все, без вариантов, сорвался в рваный, сильный и яростный ритм. Ей не хватило немного, чтобы взлететь с ним. Но она была переполнена ощущениями и улыбалась.

Антон замедлился, прижимаясь. Приходя в себя от вязкого концентрированного удовольствия.

- Ты не кончила?

- Не парься мне и так хорошо.

- Ну уж нет.

И ночь растворилась. В поцелуях. В ласках. В срывах дыхания. В шёпоте.

Он повторял её имя. Ласкал. Снова и снова.

И каждый раз в этом звучало что-то большее, чем желание. Он все же нашел ее волшебную точку после долгих ласк, когда она уже не помнила своего имени, резко повернул к себе спиной. Загнул, вошел сзади, стал двигаться мощными толчками, наполняя до отказа, когда сыпались искры из глаз девушки, а пальцы на ногах поджимались рефлекторно, он надавил и стал водить кругами пальцем там, где давно ждало его такого прикосновения и глубоко взорвалось от его нажима и яростного вторжения.

Люда вскрикнула громко и даже не испугалась себя. Ее разносило от удовольствия во все стороны, сладостные волны накатывали снова и снова, она содрогалась под ним и ей хотелось вопить во всю силу, просто не было возможности держать в себе то, что рвалось эмоциями наружу. Она сжимала его внутри и чувствовала увеличение и отве