The Splendor. Origin

Они летели низко, огибая искореженные фонарные столбы и разбитые витрины. Эсквайр видел, как асфальт на перекрестках вспучивается, словно под ним ворочаются гигантские черви — работа гравитационных аномалий.

Когда они приблизились к зданию правительства, дым Вендетты резко пошел на снижение, выплескивая своих пассажиров на разбитую площадь перед центральным входом. Воздух здесь был пропитан запахом жженой изоляции и строительной крошки.

Доктор Гравити был виден издалека. Его трехметровый бронированный костюм возвышался над ступенями, как памятник техногенной катастрофе. Металлические суставы гидравлики рычали, когда он поднимал громадную руку в сторону массивных дубовых дверей здания.

— Масса — это порядок! — грохотал его механический голос, усиленный динамиками. — А ваш порядок слишком легковесен!

Одним коротким движением он сжал кулак, и массивные створки дверей, окованные бронзой, просто вылетели внутрь, превратившись в щепки и искореженный металл. Гравити сделал шаг вперед, и гранитные ступени под его весом превратились в пыль.

— Эй, Железяка! — крикнул Эсквайр, чувствуя, как металл внутри разрушенного здания отзывается на его гнев, вибрируя под кожей. — Твой абонемент на разрушения аннулирован!

Доктор Гравити медленно развернулся, и этот звук — скрежет многотонных суставов о раскрошенный гранит — заставил зубы Эсквайра ныть. Матово-черный шлем гиганта, лишенный каких-либо линз или прорезей, замер, сканируя троицу. Вокруг массивных перчаток костюма воздух задрожал, преломляя свет, словно над раскаленным асфальтом в середине июля. Без лишних предисловий и пафосных монологов Доктор просто повел плечом.

— Мусор должен знать свое место, — пророкотал динамик, и стоящий неподалеку брошенный седан взлетел в воздух.

Машина, смятая невидимым прессом в аккуратный, плотный стальной кокон, рванула вперед с энергией пушечного ядра. Эсквайр не успел даже выругаться. Он просто почувствовал, как серебряная полоса на его новом жилете отозвалась на импульс ярости, становясь горячей. Жидкий металл, вплетенный в ткань, послушно вытек наружу, на мгновение зависнув в воздухе ртутными каплями, а затем вытянулся в две хищные, идеально сбалансированные полосы.

Это были не просто мечи. В его руках сжались два зазубренных лезвия, чья сталь казалась темнее ночи и острее любой бритвы.

Эсквайр шагнул навстречу летящему снаряду. Мир на мгновение застыл, сузившись до точки контакта. Он взмахнул клинками крест-накрест, вкладывая в удар не физическую силу, а саму волю к деформации металла. Стальной шар из бывшего автомобиля, встретившись с его лезвиями, не просто лопнул — он разошелся на две идеально ровные половины, которые с грохотом рухнули по обе стороны от Эсквайра, высекая фонтаны искр из тротуара.

— Ого! — Всполох весело присвистнул, поправляя свои зеркальные очки. — Черт, Эсквайр, это было почти как в тех фильмах, где бюджет на спецэффекты больше, чем ВВП малых стран. Чистый Голливуд, бро!

Парень не стал ждать ответного хода. Он коснулся пальцами виска, и воздух вокруг него мгновенно высох, наполнившись жаром пустыни. Перед ним, пульсируя и разрастаясь, возникли две сферы концентрированного пламени. Они вибрировали, издавая низкий, утробный гул. Всполох резким жестом отправил их в полет. Снаряды врезались в мощные ноги Гравити, окутывая броню ослепительно-белым огнем.

Доктор лишь слегка пошатнулся. Гидравлика его костюма взвыла, компенсируя тепловое расширение металла, но он устоял.

— Твои искры меня не согреют, мальчик, — Гравити вскинул руку, и Эсквайр почувствовал, как гравитационная волна, плотная, будто стена из свинца, ударила в пространство.

Но целью был не огонь. Ударная волна с ювелирной точностью сбила зеркальные очки с лица Всполоха. Дорогой аксессуар отлетел в сторону, со звоном разбиваясь об асфальт. В ту же секунду Всполох зажмурился так сильно, что на его лбу вздулись вены. Без своих фильтров он превратился в живую сверхновую, чей взгляд мог испепелить целый квартал за секунду.

— Мои глаза! — заорал он, прикрывая лицо ладонями. — Вендетта, достань их! Живо!

Вендетта не заставила себя ждать. Она рассыпалась серым, едким дымом, который змеей скользнул по земле в сторону разбитых очков. Но Гравити не собирался облегчать им задачу. Он манипулировал реальностью вокруг себя, превращая площадь в смертельный аттракцион. Обломки тротуарной плитки, куски рекламных щитов и канализационные люки взлетали вверх, создавая хаотичный заслон. Один из тяжелых бетонных блоков, направленный волей Доктора, сбил Вендетту в тот момент, когда она на мгновение обрела плоть, чтобы подхватить уцелевшую оправу.

Эсквайр, видя, как его напарники выбывают из строя, рванулся в лобовую атаку. Его новые клинки пели, рассекая воздух. Он двигался зигзагами, уклоняясь от летящего мусора, чувствуя, как каждый шаг отдается вибрацией в металлических жилах под асфальтом.

В это время в окнах окрестных небоскребов начали зажигаться другие огни — тысячи экранов смартфонов. Жители Манхэттена, запертые в своих бетонных сотах, снимали бойню. Теперь это не было слухом или городской легендой. В прямом эфире, через объективы сотен камер, мир видел, как сверхлюди превращают сердце Нью-Йорка в арену для гладиаторских боев. Каждый кадр, каждая секунда записи летели в сеть, разрушая остатки привычного миропорядка.

Эсквайр наносил удары один за другим. Его мечи высекали снопы искр из черной брони, оставляя глубокие борозды, но Гравити казался нерушимым утесом в этом океане хаоса.

— Ты просто машешь железками, — прорычал Доктор, и здание за его спиной жалобно застонало. — А я управляю фундаментом Вселенной.

Земля содрогнулась. Огромные рекламные щиты начали отрываться от стен, паря в воздухе, словно бумажные листки. Машины медленно поднимались вверх, сталкиваясь друг с другом в беззвучном танце. Всполох, все еще ослепленный, пытался подняться, но в него полетела груда кирпичей, сбив его с ног. В этот момент он на долю секунды непроизвольно разомкнул веки.

Тонкий, яростный луч чистого света прорезал сумерки, ударив в массивную стальную балку, удерживающую гигантский рекламный щит на высоте пятого этажа. Металл мгновенно превратился в пар.

Тяжелая конструкция, лишившись опоры, начала медленно крениться вниз. Прямо под ней стоял старый фургон, в котором, прижавшись к стеклу, сидела маленькая девочка. Ее глаза, полные застывшего ужаса, были устремлены вверх, на падающую смерть.

Доктор Гравити замер. Его системы наведения мгновенно зафиксировали новую цель. В отличие от остальных, он видел всё. Несмотря на свою ярость и желание доказать силу, он не был мясником, как его называла Вендетта.

— Нет! — выкрикнул он, и этот крик был уже человеческим, а не механическим.

В ту же секунду одна из огромных бронированных рук его костюма с резким шипением отсоединилась от плечевого сустава. Она полетела в сторону Эсквайра, обхватив его стальным кольцом и буквально впечатав в стену здания, не давая двинуться. Доктор Гравити резко развернулся к падающему щиту, но путь ему преградила Вендетта, материализовавшаяся из дыма с намерением нанести удар в уязвимое сочленение шлема.

Гравити не колебался. Вторая механическая рука со свистом отделилась, оголяя его настоящие, человеческие предплечья в тонкой ткани поддоспешника. Механический захват поймал Вендетту в воздухе и утащил ее за собой к ближайшей высотке, прижимая к стеклянному фасаду.

Шлем Доктора Гравити с резким лязгом раскрылся. Перед всеми предстало лицо Джона Гравити — бледное, искаженное предельной концентрацией. Он выставил вперед голые ладони.

Теперь это была не мощь костюма. Это была его собственная, биологическая сила, которую он черпал из каждой клетки своего тела. Рекламный щит, весивший несколько тонн, замер в паре сантиметров от крыши фургона. Воздух вокруг Гравити задрожал от напряжения.

— Беги! — прохрипел он, глядя на ребенка через лобовое стекло. — Быстрее, маленькая дура, уходи оттуда!

Его лицо стало пунцовым, на лбу вздулись вены, а из носа потекла тонкая струйка крови. Доктор сдерживал колоссальный вес, буквально вырывая его из лап земного притяжения. Каждая секунда стоила ему месяцев жизни. Девочка, наконец, очнулась от оцепенения, выскочила из машины и бросилась прочь, в сторону метро.

В тот момент, когда она оказалась в безопасности, Гравити издал тихий, хриплый звук. Его человеческая правая рука не выдержала нагрузки. Раздался сухой, тошнотворный хруст кости, и конечность неестественно выгнулась в обратную сторону.

Механические руки, лишившись управления, мгновенно разжались. Эсквайр и Вендетта рухнули на асфальт. Рекламный щит с оглушительным грохотом раздавил фургон, подняв в воздух облако пыли и битого стекла.

Вендетта, едва коснувшись земли, бросилась к Всполоху. Она подхватила его очки, уцелевшие чудом, и нацепила на его лицо, помогая парню подняться. Тот лишь тяжело дышал, не в силах даже на язвительную шутку.

Эсквайр медленно поднялся, чувствуя, как мечи в его руках втягиваются обратно в жилет, превращаясь в безобидную серебряную нить. Он подошел к Доктору Гравити.

Гигант лежал в обломках собственной брони, которая теперь казалась просто грудой дорогого лома. Джон Гравити был без сознания, его искалеченные руки безжизненно лежали на бетоне. Лицо его было бледным, почти прозрачным, лишенным той угрозы, которую он источал минуту назад.

Эсквайр смотрел на поверженного врага, и внутри него не было триумфа. Только странная, пустая тишина, в которой отчетливо слышался далекий вой полицейских сирен и стрекот вертолетов над городом, который только что узнал правду о своем будущем.