Оковы Резонанса. Цена чужой жизни

Он вынырнул из этой щебечущей толпы с гитарой через плечо и широкой улыбкой на загорелом лице. Чарли явно был из тех, кто чувствует себя уверенно в любом помещении, от бального зала до подвала. Немного отросшие каштановые волосы падали на лоб, а карие глаза с золотистыми искрами, поставленные чуть раскосо, создавали обезоруживающе обаятельный и немного лисий вид.

— Рози! — позвал Чарли и обнял её за плечи, перехватив гитару. — А это и есть Элиана? — уточнил он, оглядывая ту с головы до ног.

— Да, она самая, — хмыкнула Рози.

— Чарльз Данфорд, — представился Чарли. — Рози давно о тебе рассказывала, но никак не знакомила. Я уже начал думать, что ты плод её воображения, — пошутил он.

— Эли целыми днями сидит в башне и никуда не выходит. Мне пришлось постараться, чтобы вытащить её сюда, оторвав от юридических книг, — заявила Рози с гордостью.

В этот момент из-за спины Чарли шагнул ещё один человек, и Элиана на долю секунды забыла, как дышать.

Перед ней стоял тот самый лаборант с медицинского. Светло-русые кудри падали на лоб с прежним непокорным упрямством, а серо-голубые глаза, в которых сейчас плясали отблески свечей, смотрели чуть удивлённо.

Широкие плечи теперь скрывались под чёрной рубашке с закатанными рукавами, в этот раз по размеру. Сейчас он выглядел иначе, чем в коридоре около учебной части — неловкость и скованность полностью исчезли, а вместо мокрой тряпки и стопки папок в руке был стакан с чем-то тёмно-янтарным.

— О, привет, Маркус! Давно не виделись, — воскликнула Рози, заметив его, а потом перевела взгляд на Элиану. — Это Маркус Ривен, друг Чарли. Он на медицинском, третий курс. Маркус, это Элиана Таллис, моя лучшая подруга с детства. Она у нас на юридическом, первый курс. Резонат, как и я, — легко представила её Рози без умысла или осторожности. Это произошло так быстро, что Элиана не успела сориентироваться и вовремя её остановить.

Иллюстрация к главе:

Глава 9. Приглашение

Она подняла глаза и встретила взгляд Маркуса. Он её узнал, это было очевидно. Зрачки чуть расширились, уголок рта дрогнул, и на долю секунды между бровями залегла складка, которая тут же разгладилась. Но он не выдал её ни словом, ни жестом.

— Очень приятно, — произнёс Маркус совершенно спокойно и протянул ей руку, будто они никогда не встречались.

Рукопожатие длилось всего несколько секунд, как и требовали правила этикета. Элиана отстранилась первой.

— Взаимно, — кивнула она. Губы растянулись в дежурной улыбке, которая не затрагивала глаз.

Рози защебетала про выступление, жалуясь, что микрофон в прошлый раз фонил на высоких нотах, но Пол обещал это исправить.

— Нам пора за кулисы, — наконец спохватилась она, обращаясь к Чарли. — Начинаем через десять минут.

Элиана вернулась к столику в углу, Пол последовал за ней. Он сел с торца, поставив перед собой стакан с водой, и уставился на сцену, где Рози и Чарли настраивали инструменты.

Кто-то щёлкнул выключателем, и свечи на столах стали единственным источником освещения, не считая пары тусклых ламп над сценой.

— Сегодня у нас выступает любимая многими группа «Вечное лето», — объявил парень в больших наушниках, сидевший за диджейским пультом в углу. Он приглушил фоновый трек, заставив его звучать тише, и бодро крикнул в микрофон: — Встречайте!

Гул разговоров затих, и в наступившей тишине Рози подошла к микрофону.

Она оказалась в круге приглушённого света в своём нежно-сиреневом платье, которое слегка поблёскивало в свете софитов, и выглядела совсем миниатюрной на фоне каменных сводов. Чарли и другие члены группы встали слева, чуть позади. За барабаны сел длинноволосый парень рокерского вида, а за синтезатор — брюнетка с непослушными кудрявыми волосами.

Пальцы Чарли легли на гриф, заиграли первые ноты. А потом Рози закрыла глаза и запела.

Элиана давно знала, что подруга поёт красиво, потому что слышала её уже сотни раз: в детстве, когда та пела колыбельные куклам или представляла себя на сцене, используя пенал вместо микрофона, в школе на музыкальных классах, где она стеснялась и пряталась за чужими спинами.

Каменный погреб с его необычной, глухой акустикой менял голос Рози. Здесь он звучал совсем иначе, заполняя всё пространство целиком, от пола до потолка, как вода. Хрупкость и искренность пробирали до самой глубины души. Пол, сидевший рядом с Элианой, застыл и, кажется, даже перестал моргать. Он смотрел на Рози так, словно она была единственным источником света во всём подвале. Возможно, для него так оно и было.

Стул рядом скрипнул, и Элиана вздрогнула. Повернувшись, она увидела Маркуса. Он держал в руках два бокала, один из которых поставил перед ней. Тёмно-янтарная жидкость блеснула в свете свечи. Элиана вопросительно туда посмотрела.

— Сидр, — сказал он негромко, наклонившись к её уху, чтобы не перекрикивать музыку. — Местный. Варят третьекурсники с инженерного. Не отравленный, насколько мне известно.

— Утешительно, — ответила Элиана, недоверчиво на него покосившись, но бокал взяла.

Маркус сделал глоток из своего и откинулся на стуле. Пламя свечи подрагивало между ними, и его лицо в этом колеблющемся свете выглядело иначе, чем при люминесцентных лампах медицинского корпуса: мягче, теплее и одновременно загадочнее, потому что тени скрывали его почти наполовину.

— Ты ещё таинственнее, чем я подумал при первой встрече, — мягко усмехнулся он.

Элиана повернула голову и посмотрела на него в упор.

— Мы не встречались раньше, — ответила она ровно. — И только что познакомились.

Маркус хмыкнул, на лице отразилось любопытство.

— Конечно. Элиана Таллис, юридический, первый курс, Резонат. Рози так сказала, и кто я такой, чтобы спорить. Вот только у меня неплохая память на лица, и мне кажется, что вчера я видел тебя у стенда с расписанием медицинского факультета, на втором этаже Нового корпуса. Куда, если я правильно помню, студентов с юридического не пускают. Да и Резонатов тоже.

Рози пела на сцене что-то медленное и печальное, и её голос обволакивал зал. Элиана сделала глоток сидра, пузырьки обожгли язык.

— У тебя богатое воображение, — пожала плечами она.

— Возможно. Зато отличная память на лица. Я сразу сказал, что точно тебя бы запомнил.

Элиана поставила бокал на стол и повернулась к нему всем корпусом, и их лица оказались ближе, чем она рассчитывала. Настолько, что она могла рассмотреть поры на его лице и ощутить терпкий запах парфюма.

— И что ты собираешься с этим делать? — спросила она тихо.

— Зависит от того, что ты мне расскажешь. Например: зачем Резонату с юридического расписание медицинского? Каким образом ты попала в корпус, куда пускают только по пропуску? Потому что на человека, оказавшегося там случайно, ты была совсем не похожа.

Элиана молчала, просчитывая варианты. Врать было бессмысленно, а говорить правду — немыслимо. Оставался средний путь. Узкий, как лезвие, по которому она уже привыкла ходить.

— Мне интересна медицина, — сказала она наконец, выбирая слова с максимальной осторожностью. — Я хотела знать, что там преподают. Любопытство — ещё не преступление.

— Любопытство — нет. Но Рози только что сказала, что ты Резонат. Так что проникновение в закрытый корпус — это, как минимум, нарушение внутреннего регламента. А как максимум — административное правонарушение. Резонатам официально запрещён доступ в учебные помещения медицинского факультета без специального допуска. Статья двенадцать, если не ошибаюсь.

Элиана медленно поставила бокал на стол. Сидр качнулся, и янтарная поверхность подёрнулась рябью.

— Статья четырнадцать, — поправила она ровно.

— Тебе лучше знать, — пожал плечами Маркус. — Я всё-таки учусь на медицинском.

— Зато я на юридическом. И знаю Кодекс от первой до последней строчки.

— И всё равно его нарушаешь? — Маркус вскинул брови, глядя на неё с коварной ухмылкой.

— Такие обвинения требуют доказательств, — парировала Элиана. — Ты можешь доказать, что я была в вашем корпусе?

— Я видел тебя лично и сам печатал расписание.

— Моё слово против твоего. Без реальных улик никто даже слушать тебя не станет.

Маркус хмыкнул, и в его взгляде проступило что-то похожее на уважение.

— Я не собираюсь тебя выдавать, — шепнул он, приблизившись ещё и обдав тёплым дыханием её ухо, отчего по спине побежали мурашки.

Музыка на сцене сменилась: Рози начала новую песню, более быструю и ритмичную, многие начали подпевать или выходить на танцпол, и гул в зале усилился, создавая шумовую завесу, за которой можно говорить, не опасаясь быть услышанными. — Но теперь ты мне должна.

Элиана ощутила, как вдоль позвоночника пробежал холодок, а внутри поднялась волна раздражения. Он изящно и играючи загнал её в угол с улыбкой, от которой невозможно отвернуться.

— Допустим, — кивнула она сухо.

— Я могу показать тебе ту сторону университета, которая тебя так интересует, без необходимости протискиваться в боковую дверь.

Элиана уставилась на него.

— Ты знаешь про боковую дверь?

— Я работаю лаборантом и знаю про все двери. А ещё про камеру над тем входом, которая, к слову, работает, хотя многие думают, что нет.

Кровь отхлынула от лица. Камера. Она не заметила камеру.

— Так что формально у меня есть доказательства. Но тебе повезло, я всё ещё не собираюсь ими пользоваться, — он подмигнул ей, глядя с лукавыми искрами в глазах и ямочками на щеках, которые, как начинала подозревать Элиана, были его фирменным оружием. — Съёмка, кстати, хранится сорок восемь часов, а потом перезаписывается.

Элиана молчала. Внутри кипела злость на саму себя за промах, на Маркуса — за то, что он знал об этом, и на то, что она оказалась зависимой от человека, которого видела второй раз в жизни.

Он придвинулся чуть ближе. В желтом свете свечи его голубые глаза казались зеленоватыми.

— Воскресенье, шесть вечера. У фонтана во внутреннем дворе. Если хочешь, — он произнес это легко и небрежно, но Элиана чувствовала подводное течение в этих словах. Она терпеть не могла, когда кто-то пытался играть с ней по своим правилам.

— Звучит как шантаж и манипуляция.

— Но это приглашение, — поправил Маркус. Шантаж звучал бы иначе.

— И как же? — спросила она с вызовом.

— «Приходи, или я пойду к ректору». Но я этого не говорю. Я говорю: приходи, потому что тебе интересно. Разница существенна, — Маркус чуть наклонил голову и приподнял бровь, медленно обводя пальцем кромку бокала. Элиана смотрела на него, а он на нее. В пространстве, разделенном свечой и двумя бокалами сидра, висело невесомое напряжение.

— Ладно, — кивнула она наконец. Любопытство переплеталось с раздражением и с трезвым расчетом, который подсказывал: человек, имеющий доступ к медицинскому факультету, работающий лаборантом на кафедре и знающий здание изнутри, мог быть полезен.

— Одна встреча без обязательств. И это не свидание.

— Как скажешь, — он обворожительно улыбнулся, и её взгляд снова зацепился за ямочки на щеках. — Я даже не буду настаивать на улыбке, если так уж хочешь выглядеть неприступной.

Элиана открыла рот, чтобы ответить что-нибудь едкое, но музыка на сцене оборвалась, и зал взорвался аплодисментами. Рози кланялась, прижав ладони к груди, и даже в холодном свете софитов было видно, как горят её щёки. Чарли наслаждался вниманием, а Пол тихо и сосредоточенно хлопал.

Раскрасневшаяся и счастливая, Рози сбежала со сцены и подлетела к их столику, как тёплый тропический шторм.

— Ну как? Как вам? Было ужасно? Я на втором куплете забыла текст и импровизировала, вы заметили?

— Ты была идеальна, — сказал Пол, и это были первые слова, которые он произнёс за последние сорок минут.

— Спасибо, — мило улыбнулась та, но тут же переключила внимание на Чарли, который появился за её спиной.

— Пойдёмте на веранду, — предложил он. — Здесь дышать нечем, а наверху ещё тепло.

Иллюстрация к главе:

Глава 10. Фальшивая нота

Рози и Чарли пошли к выходу первыми, а Пол следом за ними. Какая-то девушка выбежала из толпы с восторженным лицом и попросила у них автографы. Рози, просияв, расписалась в блокноте, а Чарли одарил её своей широкой улыбкой, и та, счастливая, убежала.

Пока Элиана убирала телефон в сумку, Маркус подхватил оба бокала с сидром и с улыбкой уточнил:

— Идём?

Она кивнула, стиснув зубы. Он вёл себя так, будто они уже парочка, хотя она всего лишь согласилась встретиться с ним под давлением.

Хорошо, что Рози этого не видела, иначе потом не избежать расспросов. Элиана уверенно направилась к выходу, пока Маркусу не пришла в голову ещё какая-нибудь глупость, вроде того, чтобы взять её за руку. Мысль об этом непрошено всплыла в голове и, как ни странно, не вызвала отвращения.

Веранда находилась на заднем дворе Часовни, огороженная низким каменным парапетом, за которым темнели кроны деревьев и мерцали далёкие огни корпусов. Вместо стульев здесь были потемневшие от времени деревянные паллеты, а вместо столов — массивные винные бочки. После подвальной духоты прохладный ночной воздух приятно освежал. Элиана вдохнула его полной грудью, ощущая, как напряжённые мышцы чуть расслабились, а головная боль притупилась.

Они заняли одну из бочек. Наверное, со стороны их маленькая компания выглядела как случайная мизансцена из университетской жизни, какой её рисуют на рекламных буклетах Веритаса: молодые люди, разговаривающие тёплым вечером на веранде под звёздами. Резонаты и Константы бок о бок — идеальная картинка интеграции.

Рози устроилась на парапете, свесив ноги и болтая ими в воздухе. Чарли встал рядом с ней, но не вплотную. Пол опустился на паллету, прислонившись спиной к колонне и держа стакан с водой обеими руками. Элиана заняла свободное место неподалёку, соблюдая комфортное расстояние. К счастью, здесь, в отличие от помещения внизу, это было возможно.

Маркус поставил перед ней бокал сидра и остановился чуть позади, наполовину скрытый в тени от навеса. Она обернулась и на секунду задержала взгляд на его профиле. Свет из подвальных окон клуба подсвечивал его снизу, и тени ложились на скулы жёстче и рельефнее, чем при свечах. Он, кажется, задумался о чём-то своём, но, ощутив её взгляд, вернулся в реальность и чуть улыбнулся.

Когда все устроились, Рози первой нарушила тишину, как делала довольно часто, потому что не выносила затянувшегося молчания.

— Вы слышали про инцидент на Ривер-стрит? — спросила она. Чуть охрипший после концерта голос резко стал серьёзнее. — Сегодня днём я видела в ленте.

Чарли повернулся к ней:

— Что на Ривер-стрит?

— Драка. Снова стычка между Резонатами и Константами. Кажется, есть пострадавшие. Кто-то снял на телефон, видео уже разлетелось.

Она достала смартфон, поводила пальцем по экрану и протянула Чарли. Тот посмотрел несколько секунд и передал дальше. Элиана увидела мерцающее видео, снятое трясущимися руками: толпа, крики, летящая бутылка, чей-то кулак, звук бьющегося стекла.

— Какой повод? — уточнила она.

— В том-то и дело, что, судя по всему, никакого, — Рози подтянула колени к груди и обхватила их руками. — Кто-то кого-то задел в очереди уличного кафе, и все словно сошли с ума. Началась массовая драка, полетели стулья, один попал в соседнюю витрину. Где-то пишут, что Резонат применил дар, другие — что ничего такого не было. Полиция приехала через пятнадцать минут, и к тому моменту там уже был десяток пострадавших.

Рози ненадолго замолчала и поёжилась, несмотря на тёплую ночь.

— Говорят, пятеро Констант сейчас в больнице, а Резонаты в изоляторе. К ним даже не допустили адвоката.

Элиана нахмурилась. Она перечитала подпись под видео в новостной ленте: «Инцидент на Ривер-стрит: очередная вспышка насилия между Резонатами и Константами. Власти призывают к спокойствию».

И всё же что-то здесь было не так. Люди не звереют в одну секунду из-за пролитого напитка.

— Самое мерзкое, что это опять станет поводом что-то запретить, — продолжила Рози тише. — Перед выходом я задержалась у экрана в холле. В новостях какой-то депутат из Комитета по Безопасности говорил, что нужно ужесточить контроль. Якобы нынешние меры недостаточны, и стоит пересмотреть условия регистрации и ввести дополнительные ограничения на перемещение Резонатов в общественных местах.

— Движемся в сторону инквизиции и скоро начнём носить блокирующие ошейники. — Элиана горько усмехнулась. Злиться было проще, чем признать, насколько беспомощной она себя чувствовала.

Она заметила, как пальцы Рози судорожно вцепились в край каменного парапета. От побелевших фаланг по шероховатой поверхности стремительно поползла тёмная паутина. Тонкие нити мицелия цеплялись за камень, забиваясь в мелкие трещины.

Рози резко втянула воздух и, бросив затравленный взгляд на отвернувшегося Чарли, торопливо стёрла пятно плесени длинным рукавом кардигана. Она тут же спрятала дрожащие кисти глубоко в складки шерстяной ткани, словно пытаясь исчезнуть.

Чарли мягко рассмеялся, и этот бархатистый снисходительный звук показался Элиане физически неприятным. Он приобнял Рози за плечи, и та сразу придвинулась ближе. Кажется, рядом с ним ей и правда становилось спокойнее.

— Да ладно вам, девчонки, не сгущайте краски. — Он одарил их обаятельной улыбкой, от которой у Рози предсказуемо дрогнули ресницы. — Всё нормально. Новости всегда раздувают скандалы ради рейтингов.

Он обвёл их всех взглядом, задержавшись чуть дольше на Рози, и как будто именно ей адресовал следующие слова:

— И потом, посмотрите на нас. Мы сидим здесь, отлично общаемся, и совершенно не важно, кто Констант, а кто нет. Важнее, какой ты человек. Вот и всё.

Слова прозвучали гладко и успокаивающе. В них сквозила наивная уверенность того, кому ни разу не приходилось сталкиваться с ограничениями из-за своего статуса. Элиана осознала, что горькая желчная реплика вертится на языке, готовая сорваться, однако не успела произнести ни слова, поскольку Маркус быстрым шагом подошёл ближе. Всё время до этого он молчал, сжав губы и скрестив руки на груди.

— Ладно, — сказал он громко, привлекая внимание всех. — Хватит про грустное. Рози, лучше расскажи, что за песню вы играли предпоследней. Ту, медленную. Это был не кавер. Твоего сочинения?

Рози просияла, и Элиана подумала, что Маркус выбрал единственную тему, способную переключить подругу мгновенно и целиком.

— Да! Я написала её летом. Текст мой, а мелодию мы с Чарли придумали вместе. Он предложил бридж в миноре, и я сначала сопротивлялась, потому что мне казалось, что это слишком грустно, но потом поняла, что он был прав. Ведь без этого перехода припев звучит не так эффектно…

Она говорила быстро, захлёбываясь словами, а руки рисовали в воздухе невидимые линии. Элиана подняла глаза на Маркуса с благодарностью, потому что без его вмешательства разговор грозил перейти в опасное русло. Он поймал её взгляд и коротко подмигнул. Чарли тем временем подхватил разговор о песнях, и вскоре веранда наполнилась смехом. А потом Рози начала напевать, остальные подхватили. Ветер разносил звук по веранде, а Элиана поймала себя на том, что даже рада сегодня оказаться здесь.

* * *

Они возвращались в общежитие в мягкой ночной тишине, которую можно было застать только в выходные, когда кампус вымирал и становился похож на заброшенный замок. Маркус жил в городе, поэтому ушёл первым, пути с Чарли и Полом разошлись на следующем перекрёстке, а потом Рози вызвалась проводить Элиану до корпуса. Судя по горящим глазам, ей явно не терпелось всё обсудить.

Воздух к полуночи окончательно остыл, оседая росой на коже. Элиана шла быстро, пряча озябшие руки в карманы пальто. Рози семенила рядом, то и дело забегая чуть вперёд и заглядывая ей в лицо.

— А ты обратила внимание, как Чарли на втором куплете незаметно перешёл в другую тональность? — тараторила Рози, размахивая руками так широко, что чуть не зацепила фонарный столб. — Мы это не репетировали, он просто почувствовал, что мне нужно больше пространства для высокой ноты. Не каждый гитарист так умеет, понимаешь? Тут нужны абсолютный слух и такая чуткость к партнёру по сцене…

— Рози, — Элиана сбавила шаг. — Ты ведь говоришь не только о музыке?

Та запнулась на полуслове, а потом коротко, рассеянно рассмеялась, пытаясь скрыть очевидное.

— Может быть, — призналась она и закусила нижнюю губу. — Ладно, да. Он мне нравится! Такой милый, правда?

Элиана на секунду задумалась, взвешивая всё, что знала о Чарли, на невидимых внутренних весах. Она вспомнила, как широко он улыбался всем вокруг и флиртовал с какими-то девушками, пока думал, что Рози этого не видит, как уверенно и небрежно обронил: «Совершенно не важно, кто Констант, а кто нет». Это были красивые и удобные слова того, кому никогда не приходилось скрывать часть своей сущности ради выживания.

— Он обаятельный, — признала Элиана осторожно. И это было правдой. Он действительно умел располагать к себе, используя улыбку как идеально настроенный инструмент, что отлично работало с большинством людей, но…

— Но? — Рози резко замерла и повернулась к ней. Зелёные глаза сощурились. — Я слышу твоё «но», Эли.

В повисшей тишине стало слышно, что в одном из корпусов скрипнула ставня.

— Никакого «но». Я с ним общалась двадцать минут. Этого недостаточно, чтобы судить.

— А Маркус? — внезапно спросила Рози с такой непосредственностью, что Элиана не сразу сообразила, к чему она ведёт. — Его ты тоже видела всего двадцать минут, а перемигивалась так, будто вела разговор, который понимаете только вы двое.

Элиана отчётливо ощутила, как по телу прокатилась горячая волна, и прибавила шагу.

— Я ни с кем не переглядывалась, — пробубнила она себе под нос.

— Эли, я сидела рядом и видела своими глазами, как ты на него смотрела. А он на тебя. Между вами было столько искр, что Пол мог бы запитать нашу микшерную консоль.

— Рози.

— Что? Я просто говорю то, что наблюдала сама. Он красивый, между прочим. И, кажется, умный. А ещё учится на медицинском, что, учитывая твои интересы...

— Он Констант, — строго перебила Элиана, явно давая понять, что хочет закрыть тему на замок. — Как и Чарли. И вообще, я не собираюсь обсуждать мальчиков, словно нам снова пятнадцать.

Рози вдруг споткнулась, словно налетев на невидимое препятствие.

— Ладно. — Она всплеснула руками и заговорила тише. — Не хочешь, не обсуждаем. Давай тогда про концерт, про новости. Или про расписание! У тебя ведь вся жизнь по расписанию.

Они около минуты шли в молчании, которое ощущалось физически неприятным и колючим, как наэлектризованная шерсть.

Элиана могла бы просто сменить тему. Эта мысль показалась заманчивой, но лишь на мгновение. Молча смотреть, как Рози снова несётся навстречу открытому огню, было выше её сил.

— Я не доверяю таким людям, как Чарли.

Рози повернулась к ней всем корпусом. Щёки, ещё пылавшие от послеконцертного жара, резко побледнели.

— Каким «таким»?

— Тем, кто красиво говорит правильные вещи в нужный момент. Кто обнимает тебя за плечи и говорит «не важно, кто ты», потому что и вправду не важно, но в другом смысле. Ему всё равно, ведь это его не касается. Он никогда не прятал ладони в рукава, ему не нужно было оттирать плесень с камня, пока никто не заметил. Он не сможет понять таких, как мы, Рози. Таким важна картинка, а не то, что под ней. И девушка, которая красиво поёт, а не та, которая…

Она оборвалась на полуслове и в наступившей паузе заметила, что Рози замерла, словно изваяние. Огромные глаза наполнились слезами.

— Которая что? — переспросила она шёпотом. — Давай, договори.

Элиана стиснула зубы, не желая продолжать фразу, потому что знала, как та прозвучит. Но Рози смотрела на неё в упор, а во взгляде уже читалась яростная, жгучая обида, какую доводилось видеть всего пару раз за дружбу.

— Ты думаешь, он не примет меня, — дрогнувшим голосом завершила она за Элиану. — Думаешь, увидит, что я выращиваю не цветы, а плесень, и отвернётся? Потому что это отвратительно… Потому что я отвратительна!

— Я этого не говорила.

— Ты сказала именно это, просто другими словами.

Они стояли посреди аллеи под фонарём, мигающим тусклой лампочкой. Его свет пульсировал, то заливая их жёлтым, то бросая в полумрак. Рози сжала пальцами длинные рукава кардигана и опустила руки по швам, будто удерживала себя от чего-то.

— Знаешь, из всей вашей компании мне больше всех приглянулся Пол, — произнесла Элиана буднично, надеясь сменить тему, и тут же пожалела об этом, потому что вышло так, будто она выбирала замену Чарли и уже нашла кандидата получше.