Оковы Резонанса. Цена чужой жизни

С одной стороны, он был олицетворением того, чего она ненавидела — уничтоженного наследия Резонатов и введённых против них запретов. С другой, она мечтала там учиться, чтобы помогать людям если не магией, то с помощью науки и знаний.

Во вторник, между утренними лекциями и вечерними спецкурсами, которые, конечно же, оказались такими же скучными, как и всё остальное, у Элианы образовалось полуторачасовое окно. Она провела его на скамейке у каменного фонтана во внутреннем дворе, откуда просматривался главный вход в Новый корпус. Сидя с раскрытым учебником на коленях, Элиана выглядела так, будто читает. Но глаза скользили поверх страниц, сканируя обстановку вокруг.

Вход был стеклянным, от пола до потолка, как и всё в этом здании. За ним виднелось просторное фойе с белыми стенами, сенсорными панелями и стойкой охраны. У турникетов стояли считыватели карт, приветливо мигающие зелёным, когда кто-то из студентов прикладывал пропуск. Охранник за стойкой провожал глазами каждого входящего явно больше по привычке, чем из бдительности. Его внимание периодически утекало в экран планшета, лежавшего на коленях.

В среду Элиана обошла корпус полностью и обнаружила боковой вход. Он находился со стороны парковки, за невысокой живой изгородью, и был оборудован таким же считывателем, как и главный, но людей здесь было значительно меньше, а охраны и вовсе не наблюдалось. Дверь закрывалась за каждым входящим и выходящим лениво и медленно. Элиана засекла время: от момента, когда кто-то выходил, до полного закрытия двери проходило около семи секунд.

Пока это была просто информация, которую она собирала, сама не зная зачем. Но в четверг всё изменилось.

После лекции, что сегодня закончилась чуть раньше обычного, Элиана направилась в столовую, рассчитывая успеть до основного потока.

Она уже почти дошла до выхода из корпуса, но у поворота к лестнице три фигуры преградили ей дорогу. Они выстроились так, что обойти их можно было только протиснувшись боком вдоль стены. Элиана замерла в растерянности.

Перед ней стояла Морган Хейл, а по бокам от неё ещё две незнакомые девушки. Одна из них сжимала в руках стакан кофе из автомата, а вторая — стопку учебников.

— Мисс Таллис, — протянула Морган, и её губы тронула полуулыбка, явно не имеющая ничего общего с доброжелательностью. — Удачно, что мы встретились.

Элиана остановилась в полуметре, не подходя ближе. Сквозняк коснулся затылка, и она почувствовала, как несколько прядей, выбившихся из пучка, шевельнулись у виска.

— Слушаю.

— Видите ли, — Морган скрестила руки на груди изящным движением, — после нашей дискуссии я поняла, что вас, видимо, никто не предупредил. В этом университете очень не любят выскочек. Тут, знаете ли, принято сначала послушать, что говорят старшие курсы и преподаватели, и только потом высказывать оригинальные суждения.

Девушка с учебником негромко хмыкнула, не поднимая глаз.

— Учту, — отозвалась Элиана ровно. — Профессор Тэтчер, насколько помню, придерживался другого мнения о моих суждениях, но возможно, вы лучше осведомлены о традициях факультета.

Улыбка Морган не дрогнула, но её глаза сузились.

— Он любит провокации, это его метод. Но я говорю не столько о нём, сколько об университете в целом. Знаете, мисс Таллис, я понимаю, откуда у вас этот тон. Наслышана о вашем семейном древе. Таллисы — старая фамилия, родители в совете, родственники на именных дубах, и всё такое…

Элиана почувствовала, как мышцы напряглись, но не позволила этому отразиться на лице или позе. Она смотрела прямо, лишь чуть наклонила голову, давая Морган возможность продолжить.

— Но времена меняются, мисс Таллис. И этот университет давно не принадлежит таким, как вы, — заявила она, делая шаг вперёд и сокращая расстояние. — Вы, Резонаты, почему-то думаете, что прошлое даёт вам право на особое отношение, но вашему наследию здесь не место. Как и вам самим, если честно.

Не скрывая удовлетворения от речи подруги, девушка с кофе хмыкнула. Несколько студентов замедлили шаг, явно прислушиваясь и готовясь к шоу.

Воздух между ними накалился, но Элиана не собиралась давать поводов для насмешек и обсуждений. В горле собрался горячий комок, и она проглотила его, прежде чем заговорить.

— Мисс Хейл, — голос вышел тише, чем она хотела, но хотя бы не дрожал. — Я рада, что не вам решать, кто может здесь учиться, а кто нет. Если это всё, то я хотела бы пройти.

Морган чуть отступила, освобождая проход настолько, чтобы Элиане пришлось пройти между ней и стеной, почти касаясь её плечом.

Подол жакета задел юбку Морган, и от этого короткого соприкосновения по коже пробежала неприятная волна. Она не оглянулась, стараясь идти ровно и не сжимать руки в кулаки, хотя это давалось непросто.

На втором этаже Элиана свернула не к столовой, а к боковому выходу во двор. Аппетит пропал совершенно, зато появилось холодное, упрямое чувство, возникающее всякий раз, когда кто-то пытался указать ей, на что она имеет право, а на что нет.

Элиана не собиралась мириться с правилами, которые считала несправедливыми. И раз уж ей предстоит учиться здесь и терпеть косые взгляды, то она хотя бы сделает это на своих условиях. Внутри вдруг вспыхнула решимость реализовать план, что пустил корни в голове ещё несколько дней назад.

Она обогнула каменный фонтан и направилась к Новому корпусу. Гравийная дорожка сменилась ровным асфальтом, тисы и розовые кусты уступили место декоративным кустарникам в бетонных кадках.

Элиана обошла корпус и вышла к боковому входу. Встала у живой изгороди, достала телефон и сделала вид, что читает сообщения. Ждать пришлось около десяти минут, прежде чем из двери вышел уборщик. Доводчик мягко потянул ту назад, и Элиана, не ускоряя шага и не меняя выражения лица, прошла внутрь в тот момент, когда зазор оставался ещё достаточно широким. Она шла так, будто имела полное право здесь находиться, ведь знала простую истину: в таких местах тебя останавливают не столько магнитные замки, сколько собственная неуверенность.

Иллюстрация к главе:

Глава 6. Расписание

За боковым входом начинался длинный пустой коридор с ровными белыми стенами, под потолком горели лампы дневного света, отчего всё вокруг казалось плоским и обесцвеченным.

Лоферы на гладкой подошве звонко щёлкали по плитке, поэтому Элиана перенесла вес на носки и пошла мягче, держась ближе к стене. Она миновала ряд автоматов с водой и снеками, свернула за угол, потом ещё раз и вышла в холл первого этажа.

Здесь даже дышалось иначе, чем в Третьем корпусе. Вместо старины, пыли и камня вокруг были пластик, стекло и люминесцентный свет. В воздухе витало что-то отдалённо напоминающее антисептик, замаскированный синтетическим ароматизатором.

Вокруг сновали редкие студенты, которые, как казалось Элиане, подозрительно на неё поглядывали. Она постаралась убедить себя, что ей просто кажется, ведь никто из них не мог знать, что её нахождение здесь незаконно.

Элиана шла, не останавливаясь и не оглядываясь, и старалась вести себя так, будто точно знает, куда идёт и зачем, хотя это было максимально далеко от истины. Но выглядеть растерянной точно было нельзя, потому что иначе не избежать вопросов.

Учебная часть медицинского факультета располагалась на втором этаже, в конце длинного коридора с окнами на внутренний двор. Элиана нашла её по указателям и подошла к двери, на которой висела табличка со временем приёма: пн-пт, 14:00–16:00. Она сверилась с часами на запястье, те показывали 17:40. Значит, вряд ли кто-то выйдет и застанет её здесь. На стене висел застеклённый стенд с расписанием занятий, распечатанным мелким шрифтом на нескольких листах.

Элиана остановилась перед ним и принялась изучать содержимое. Расписание было разбито по неделям и подгруппам: лекции, семинары, практические занятия в анатомическом зале. Потоковые пары в аудитории-амфитеатре, рассчитанной на сотни студентов. В такой массе одно незнакомое лицо могло легко раствориться, как капля в море. С практическими занятиями дело обстояло иначе. Там собирались подгруппы по пятнадцать-двадцать студентов с именными списками и преподавателем, который знает каждого в лицо. На них никак не проскользнуть незамеченной, а вот лекции казались вполне реальными.

Под основным расписанием мелким курсивом были указаны факультативы и дополнительные семинары с пометкой «только для студентов медицинского и естественно-научного факультетов, регистрация через деканат».

Элиана пробежалась взглядом по строчкам, и знакомое чувство обиды вспыхнуло внутри. «Физиология шоковых состояний», «Основы экстренной доврачебной помощи», «Естественная регенерация: как ткани восстанавливают сами себя».

Это были базовые дисциплины о человеческом теле, доступные учащимся естественно-научных факультетов и будущим врачам, но наглухо закрытые для Резонатов.

Однако именно эти знания были жизненно необходимы Элиане. В день аварии она действовала вслепую, отдав свою энергию почти полностью. Знание классической медицины позволило бы использовать способности точнее и аккуратнее, ведь именно в сочетании науки Констант и магии Резонатов скрывалась настоящая сила, уходящая корнями в историю и давшая начало в том числе этому Университету. Но сейчас её боялись, желая запретить или жёстко контролировать. Константы не могли выдержать того, что в мире существовали силы, им недоступные и непонятные.

Рядом с расписанием висел список рекомендованной литературы для каждого курса. Элиана пробежала его глазами, пытаясь запомнить. Но информации было слишком много, поэтому, наплевав на осторожность, она достала телефон и начала фотографировать всё подряд: расписание, литературу, спецкурсы.

Руки слегка дрожали, и периодически ей приходилось делать кадр несколько раз. Стекло витрины бликовало под люминесцентными лампами, и приходилось менять угол, чуть наклоняя телефон то в одну, то в другую сторону, чтобы буквы не тонули в отражении. Она как раз навела камеру на последнюю страницу, где перечислялись даты коллоквиумов и промежуточных аттестаций, когда за спиной раздался голос:

— Вы что-то ищете?

Элиана вздрогнула и быстрым движением убрала телефон в карман. Вышло слишком суетливо и испуганно, будто она делала что-то незаконное, и это могло её выдать.

Она обернулась и пересеклась взглядом с парнем примерно своего возраста. Он стоял у двери кафедры с мокрой тряпкой в руке и стопкой бумаг под мышкой. Кудрявые, непослушные волосы льняного цвета падали на лоб. Расчёска явно проиграла им сражение ещё утром и с тех пор не предпринимала новых попыток.

Парень был высоким, широкоплечим, но двигался немного неуклюже, будто вдруг почувствовал себя не в своей тарелке. Халат лаборанта явно не подходил по размеру, слишком сильно натягиваясь в плечах. Из-под коротковатых рукавов было видно запястья. В серо-голубых глазах читались любопытство и настороженность.

Она выпрямилась и посмотрела на парня прямо, чуть приподняв подбородок. Это было привычное движение: девушке ростом слегка за метр шестьдесят и весом едва ли больше полсотни килограммов приходилось компенсировать масштаб осанкой.

— Расписание лекций, — сказала она спокойно, спрятав замешательство. — Я пропустила четыре дня.

Он окинул её быстрым, но внимательным взглядом, и Элиана поняла, что он оценивает её внешний вид: твидовый жакет песочного цвета, шёлковую блузу с высоким воротником, лоферы из зернистой кожи, волосы, уложенные в витиеватый пучок, который утром отнял у неё пятнадцать минут. Её облик ни капли не напоминал типичную первокурсницу медицинского факультета на первой неделе занятий, выдавая в ней скорее студентку юридического, госуправления или, на худой конец, искусств. Она почувствовала мимолётный укол досады на саму себя. Возможно, с этим же были связаны и взгляды в коридоре. Ей определенно стоило одеться проще…

— Первокурсница с нашего факультета? — переспросил он.

— Да, — ответила Элиана невозмутимо.

— Я бы вас запомнил, — заявил он и тут же слегка нахмурился, будто услышал собственные слова со стороны и не вполне их одобрил, и быстро добавил, будто оправдываясь: — В смысле, я помогаю в учебной части почти каждый день и уже знаю едва ли не всех на курсе. Вас не видел.

— Потому что меня здесь не было, — пожала плечами Элиана, отчего-то вдруг почувствовав себя гораздо увереннее, чем в самые первые мгновения. — Как я сказала, я пропустила первые дни и приехала только сегодня. Семейные обстоятельства.

Он кивнул, не допытываясь, и она отметила это с благодарностью.

А потом парень попытался переложить тряпку из руки в руку, отчего папки потеряли равновесие и полетели на пол. Следом за ними оказалась и тряпка, упавшая прямо ей под ноги. Несколько капель брызнули в стороны и попали на носки ботинок. Парень выругался себе под нос, извинился, избегая смотреть на неё, и присел на корточки, торопливо сгребая разлетевшиеся листы.

Элиана опустилась рядом и принялась собирать ближайшие к ней страницы, машинально выравнивая их по краю.

— Спасибо, — он забрал у неё подобранную стопку и поднялся. — Не стоило, я бы и сам справился.

— Пожалуйста, — отозвалась Элиана, отряхнув ладони одну о другую.

Несколько секунд он смотрел так, будто она как минимум вытащила его из горящего здания.

— Маркус, — парень протянул ей руку, которая была испачкана мелом, и спохватившись, вытер ладонь о халат. — Маркус Ривен. Третий курс. Лаборант на кафедре, по совместительству грузчик, уборщик и козёл отпущения для всего преподавательского состава.

Элиана приняла рукопожатие, которое оказалось неожиданно мягким. После показательной крепости Виктора накануне это было даже приятно. Она убрала руку, пока заминка не стала слишком заметной, и представилась, назвав только имя:

— Элиана.

— Так вот, Элиана, — лёгкая улыбка тронула уголки губ, образовав ямочки на щеках, и изменила его лицо целиком, сделав открытым и лучезарным. — То расписание, которое вы фотографировали, уже неактуальное. Его обновили с утра, но ещё не успели повесить новое. Я могу дать вам последнюю версию, у меня есть файл.

Она кивнула, Маркус провёл рукой по волосам и скрылся в кабинете, видимо, задев что-то по дороге, потому что Элиана услышала грохот. Через минуту он вернулся с листом бумаги, ещё тёплым от принтера.

— Вот. Полное расписание на семестр. Здесь всё, кроме графика экзаменов, его пока не утвердили.

Элиана взяла лист и пробежала глазами по строчкам. Изменения были незначительными — время интересующих её лекций осталось прежним.

— Спасибо, — сказала она и убрала лист в сумку.

— Не за что, — Маркус хмыкнул и пожал плечами. — Вам нужны конспекты за первую неделю? У меня остались прошлогодние, я могу найти, если хотите. Они, конечно, не совсем совпадут с программой, ведь Лейтон каждый год что-нибудь меняет… Но структура та же.

Элиана посмотрела на него долгим оценивающим взглядом. Этот парень предлагал помощь просто так, без расчёта и очевидной причины, что сбивало с толку. Она привыкла к тому, что люди хотят что-то взамен, потому что выросла в мире, где все относились друг к другу с осторожностью — особенно Константы, если узнавали, что перед ними Резонат. Так что открытость и бескорыстная помощь незнакомцам казалась такой же редкостью, как Проводники.

— Было бы очень кстати, — ответила она, и Маркус улыбнулся шире. Ямочки на щеках снова притянули её взгляд.

— Мне нужно пару дней, чтобы их откопать. Впереди как раз выходные… Так что, вероятно, в понедельник будут, — затараторил он и поправил падающие на лоб кудри. — Я здесь каждый вечер по понедельникам, вторникам и четвергам.

Его взгляд притягивал её к себе, как магнит.

— Обычно до восьми, иногда чуть позже, — продолжал Маркус. — Если понадобится что-то ещё, заходите. Здесь, правда, не самое весёлое место по вечерам, но я всегда рад поболтать.

Элиана позволила себе короткую, едва заметную, но искреннюю улыбку.

— Буду иметь в виду.

— Хорошо.

Они постояли друг напротив друга ещё секунду, пока Элиана не осознала, что не уходит, хотя разговор уже завершился. Он тоже не двигался, и в коридоре, залитом белым светом, повисла хрупкая тишина.

— Мне пора, — сказала она наконец.

— Конечно, — он выпрямился и слегка отступил в сторону. — До встречи.

— До встречи, — кивнула Элиана и пошла по коридору, не оглядываясь назад.

Она прошла два поворота, прежде чем позволила себе замедлить шаг.

Маркус вёл себя совсем не так, как другие Константы, с которыми ей доводилось иметь дело. Но, вероятно, это объяснялось тем, что он попросту не знал, кто она на самом деле, и считал своей. Будущим врачом, а не Резонатом, который прокрался туда, где ему не положено быть.

Сжав ремень сумки, Элиана направилась к выходу, решив пройти через центральный. Так можно было на миг представить, что нет никакого разделения, и она имеет такое же право здесь учиться, как и все остальные.

Когда она вышла на улицу, вечернее солнце уже золотило верхушки деревьев. Элиана направилась к Третьему корпусу, чувствуя, как сердце бьётся чуть быстрее обычного, хотя для этого не было никакой физической причины. В комнате в ящике стола лежала визитка Виктора с адресом Тайного Ордена, в папке сложенный напополам драгоценный лист, добытый тем же способом, каким она часто получала нужное: смелостью, граничащей с безрассудством, и совсем немного хитростью. В голове, упрямо и некстати, всплывала улыбка с ямочками на щеках, которая меняла всё лицо целиком. Элиана поднялась по винтовой лестнице на четвёртый этаж, отперла дверь и села за стол. Положив рядом два расписания, она долго сравнивала их, ища временные зазоры и выбирая, какие пары можно безболезненно прогулять, чтобы соединить эти два несовместимых мира. Потом достала тетрадь и открыла чистую страницу. В собственной таблице некоторые дни она пометила сразу двумя цветами: синим для юридического, красным для медицинского. Отложив ручку, она потёрла глаза и подумала о том, что прошла всего неделя, а у неё уже есть собственное тайное расписание и знакомый на кафедре медфака. Может быть, учёба здесь будет не такой уж ужасной.

Иллюстрация к главе:

Глава 7. Особая забота

Первая учебная неделя подходила к концу. Элиана направлялась на последнюю пятничную пару — спецкурс для Резонатов «Правовые аспекты применения дара».

Аудитория, где он проходил, располагалась на цокольном этаже Третьего корпуса. Окна с решётками, увитыми виноградной лозой, светились узкими полосами под самым потолком. Когда-то это помещение, вероятно, использовалось для практических занятий по защитной магии, где требовалось ограничить распространение чар. Об этом можно было догадаться по характерным повреждениям на стенах.

Теперь же здесь собирались зарегистрированные Резонаты с юридического факультета и гуманитарных наук, чтобы выслушать очередную порцию официальных наставлений, а если иными словами, то инструкцию о том, как не отсвечивать.

Студентов было не больше тридцати, и Элиана украдкой оглядела их, пока шла к свободному месту в среднем ряду. Почти все держались обособленно, не переговариваясь между собой. После войны, где было множество перебежчиков, работающих на Констант, Резонаты привыкли не доверять даже своим. И это, конечно же, было только на руку Управлению.

Доцент Ингрид Морлей вошла в аудиторию за пять минут до начала пары с сумкой из коричневой кожи через плечо и со стаканом воды в руке. На вид ей было около сорока. Кудрявые волосы примерно до плеч были подхвачены бордовым ободком, крупные очки с дужками того же цвета висели на носу. Всё это, вместе с шерстяным кардиганом цвета увядающего мха и длинной юбкой с воланами, создавало образ тётушки из соседнего дома, а не университетского преподавателя. На шее поблёскивала маленькая брошь в виде весов — той самой стилизованной эмблемы, что появилась на новом гербе Веритаса в знак Равенства между Резонатами и Константами.

Она широко улыбнулась, оглядывая аудиторию, положила папку на стол и произнесла:

— Добрый вечер, дорогие студенты.

В голосе слышалась мягкая певучая интонация. Вместо того, чтобы расположить к себе, она вызвала лишь внутреннюю тревогу.

— Прежде чем мы перейдём к материалу сегодняшнего занятия, я бы хотела сказать, что этот курс — наша общая возможность. Я хочу научить вас жить в обществе таким образом, чтобы оно смогло вас принять. Многим это знание сохранит карьеру, а кому-то, не побоюсь этого слова, свободу.

Элиана еле заметно поморщилась. Голос и манеры Морлей напоминали звонкую, но фальшиво исполняемую песню, от которой сводило зубы.

— Сегодня мы поговорим о классификации, — продолжила она. — Я хочу, чтобы каждый из вас понимал, к какой категории Резонатов относится он сам, какие риски с этим связаны и какие меры предосторожности следует предпринимать, дабы не создавать неприятностей ни себе, ни окружающим, — она сделала многозначительную паузу, будто открывала никому не известную истину, хотя на самом деле читала строго по методичке.

— Зарегистрированные Резонаты, согласно действующей классификации, делятся на три основных типа в зависимости от природы дара…

Кончик серебряной ручки чертил в воздухе невидимые линии, словно она рисовала схему прямо перед собой.

— Виталисты, Когнитивы и Эмотивы. Я попрошу вас записывать, потому что официальные названия пригодятся вам при заполнении различных официальных форм на протяжении всей жизни.

Элиана раскрыла тетрадь и взялась за ручку. От формулировки «на протяжении всей жизни» ей стало не по себе. Хотелось надеяться, что здесь доцент всё же ошибается.

— Виталисты — самая многочисленная группа и, прямо скажем, наиболее благополучно интегрированная в общество. Их дар связан с материей и физическим телом, что делает его прикладным, понятным и в целом полезным. Среди вас, я полагаю, преобладают именно Виталисты, и это хорошая новость. К ним относятся, например, садовники, способные влиять на рост растений, что превосходно подходит для работы в сельском хозяйстве и оранжереях. Архитекторы, чувствующие техническое устройство предметов, нашли себе применение в реставрации и инженерном деле. Телекинетики незаменимы на тяжёлых производствах и в строительстве, а те, кто способен ускорять движение воздушных масс или управлять температурными колебаниями, крайне востребованы в энергетике. Иными словами, для большинства из вас существует широкий диапазон профессий, в которых ваш дар не только разрешён, но и приветствуется.

Морлей снова сделала паузу и оглядела каждого в аудитории, проверяя, что тот записывает.

— Молодой человек, — растягивая все гласные, обратилась она к парню в заднем ряду, который, вероятно, отвлёкся. — Вы так уверены, что данная информация вам не пригодится, что пренебрегаете конспектом?

Элиана оглянулась и увидела, как рыжеволосый парень что-то пробормотал себе под нос и резко схватился за ручку.

— Продолжим, — Морлей пригладила юбку, явно довольная собой. — Особняком в этой группе стоят редкие уникальные случаи. Например, Проводники. Они способны перенаправлять жизненную энергию от одного носителя к другому. Подтип редкий и, замечу, исторически непростой, поэтому государство проявляет к нему особую заботу. Тем из вас, кто принадлежит к этой категории, я настоятельно рекомендую обратиться в местное Управление по делам Резонатов, если вы ещё этого не сделали.

Обычно ровный и мелкий почерк Элианы слегка поплыл на слове «Проводник». Она заставила себя успокоиться, чтобы случайно не выдать лишнего, ведь несложно было догадаться, что скрывалось за словами про «особую заботу».

— Когнитивы, — продолжила между тем доцент, переходя к новой странице, — представляют собой следующую группу. Их дар работает через восприятие и разум, и именно поэтому к ним применяются наиболее строгие меры регламентации. Здесь мы различаем три подтипа. Иллюзионисты способны воздействовать на восприятие, заставляя окружающих видеть то, чего нет, или не замечать того, что есть. Инверторы обладают способностью изменять память — стирать, замещать, иногда вшивать в чужое сознание ложные воспоминания. Телепаты, как нетрудно догадаться, читают мысли при достаточно близком контакте.

По аудитории прошёл едва уловимый шорох. Элиана краем глаза заметила, что девушка справа слегка ссутулилась, словно желая стать меньше. В голове возникла небольшая галочка: держаться невозмутимо во что бы то ни стало.

— Я обязана сказать вам прямо, — голос доцента Морлей приобрёл оттенок дружеского предостережения, — что Когнитивы всех трёх подтипов относятся к группе повышенного риска не только для окружающих, но и для самих себя. Длительное использование дара в этой категории сопряжено с тяжёлыми последствиями для психики. Многие из тех, кто пренебрегал рекомендациями и применял свои способности без должного контроля, в течение нескольких лет утрачивали способность отличать собственные мысли и воспоминания от чужих. Психиатрические клиники нашей страны, к сожалению, могут это подтвердить. Поэтому я настоятельно прошу тех из вас, кто относит себя к Когнитивам, относиться к собственному дару с предельной серьёзностью и не использовать его даже в бытовых ситуациях, какими бы безобидными они ни казались.