Охотник за Невозможными

Влад Генделев

Охотник за Невозможными

ПРОЛОГ

ЧЕЛОВЕК, ВЫШЕДШИЙ ИЗ НЕВОЗМОЖНОГО МЕСТА

Самая надёжная тюрьма — та, из которой заключённый перестаёт искать выход.

На тысяча восемьсот сорок третий год заключения Тарен Восс увидел птицу.

Она сидела на камне посреди высохшей равнины и чистила клюв о серое крыло.

Восс остановился.

Ветер гнал по земле мелкую белую пыль. За спиной поднимались остатки города — обгоревшие стены, провалившиеся купола, почерневшие башни. Дальше, до самого горизонта, лежала земля Арха.

Он знал каждую трещину на этой дороге.

Когда-то здесь стояли деревья.

Когда-то справа начинался пригород.

Когда-то за холмом находился водный резервуар, возле которого по утрам собирались торговцы.

Теперь там лежали мёртвые.

Как и вчера. Как и сто лет назад. Как и тысячу лет назад.

Восс смотрел на птицу.

Птиц на Архе не было. Не осталось.

Он подошёл ближе.

Птица повернула голову. Чёрный глаз внимательно посмотрел на человека.

— Ты ошибка, — сказал Восс.

Птица расправила крылья. И исчезла.

Не взлетела. Не растворилась.

Просто в один момент была — а в следующий её не стало.

Восс медленно сел на камень.

За тысяча восемьсот сорок три года он научился не удивляться ничему.

Исключение очень быстро отучало от удивления.

Первые десятилетия человек кричал.

Следующие — пытался умереть.

Потом пытался сойти с ума.

Когда выяснялось, что система не позволяет ни того ни другого, начиналось настоящее наказание.

Человек учился жить.

Исключение было устроено именно так.

Не камера. Не сон. Не виртуальная декорация. Мир.

Полный, последовательный, бесконечно терпеливый мир, созданный вокруг одного заключённого.

Каждое утро Восс просыпался на Архе за несколько часов до его гибели.

Он мог пойти куда угодно.

Мог разговаривать с людьми. Мог отказаться от собственного решения. Мог предупредить правительство. Мог уничтожить устройство. Мог попытаться спасти детей, стариков, техников, солдат, случайного продавца фруктов возле северного вокзала.

Система позволяла ему всё.

Кроме одного.

Изменить итог.

Арх погибал.

Иногда через семь часов. Иногда через три дня.

Однажды продержался почти восемь месяцев.

Но причинная цепь неизменно сходилась в одной точке.

Четыре миллиарда сто семьдесят два миллиона существ.

И Тарен Восс.

В начале он пытался доказать системе, что поступил правильно.

Через двести лет перестал.

Через пятьсот перестал объяснять.

Через тысячу понял вещь, которую судьи никогда не смогли бы ему дать:

если ты убил четыре миллиарда ради спасения четырёхсот, арифметика не становится моралью.

Ветер усилился.

Восс поднял голову.

На дороге стоял мальчик. Лет двенадцати. Тонкий, босой, в длинной серой рубахе.

Он находился примерно в тридцати шагах.

Восс некоторое время просто смотрел на него.

Потом спросил:

— Ты кто?

Мальчик улыбнулся.

— Вот это уже значительно лучше.

— Что лучше?

— Ты спросил, кто я. Не почему я здесь.

Восс поднялся.

— Потому что на второй вопрос я знаю ответ.

— Правда?

— Ты не должен здесь находиться.

— Это не ответ.

— Для меня достаточный.

Мальчик пошёл к нему. Спокойно. Будто каждый день гулял по личным тюрьмам самых опасных преступников Эйдора.

Восс смотрел на его ноги.

Пыль под ними поднималась.

Это было важно.

Исключение могло создать что угодно. Человека, животное, дождь, город, океан. Но каждый элемент причинного пространства имел историю.

У этого мальчика истории не было.

Он просто появился.

Как птица.

— Остановись.

Мальчик остановился.

— Хорошо.

— Назови себя.

— Эл.

— Это имя?

— Сейчас — да.

— Что ты такое?

— Человек.

Восс впервые за многие годы рассмеялся.

Смех вышел сухим и неприятным.

— Людей почти не осталось.

— Почти — очень важное слово.

— Люди не входят в Исключение.

— Никто не входит в Исключение.

— Именно.

Эл улыбнулся.

— Поэтому мы наконец можем разговаривать серьёзно.

Восс обошёл его.

Мальчик был настоящим.

По крайней мере настолько настоящим, насколько здесь вообще имело смысл это слово.

Он отбрасывал тень. Дышал.

На левой ступне была маленькая царапина.

— Ты часть наказания?

— Нет.

— Проверка?

— Нет.

— Галлюцинация?

— Было бы удобное объяснение.

— Я давно разучился любить удобные объяснения.

— Поэтому я выбрал тебя.

Восс остановился.

— Для чего?

Эл посмотрел в сторону мёртвого города.

— Четыре миллиарда сто семьдесят два миллиона.

Лицо Восса не изменилось.

— Ты ошибся на несколько сотен тысяч.

— Нет. Судебная цифра была округлена. Я называю фактическую.

Теперь Восс смотрел на него иначе.

— Кто тебя прислал?

— Никто.

— Кто позволил тебе войти?

— Никто.

— Как ты вошёл?

— Вот это правильный вопрос. Но ответ тебе пока не понадобится.

Восс отвернулся.

На горизонте поднималась тёмная полоса.

Он знал, что это означает.

Через несколько часов начнётся очередная версия конца Арха.

— Тогда уходи.

— Ты даже не спросишь, зачем я пришёл?

— Ты сам расскажешь. Иначе не приходил бы.

Эл некоторое время молчал.

— Ты действительно удобный человек, Тарен.

— Четыре миллиарда мёртвых не сочли меня удобным.

Улыбка исчезла с лица мальчика.

— Они знали, почему ты это сделал?

Восс посмотрел на него.

— Все знают.

— Нет. Все знают, что ты сделал.

Ветер бросил между ними облако белой пыли.

Эл продолжил:

— Ты уничтожил Арх. Это факт. Ты активировал систему разрушения. Это факт. Ты знал, сколько погибнет. Это тоже факт. Но потом историю сократили до одного предложения: Тарен Восс уничтожил мир и убил четыре миллиарда существ.

— Этого достаточно для приговора.

— Возможно.

— Не возможно. Достаточно.

— А четыреста миллиардов?

Восс замер.

Эл впервые попал туда, куда Исключение не сумело добраться за тысяча восемьсот лет.

— Откуда ты знаешь эту цифру?

— Я знаю значительно больше.

— Расчёты уничтожены.

— Копии уничтожены.

— Их не было.

— Были.

Восс подошёл вплотную.

Он был гораздо выше мальчика.

— Если собираешься предложить мне оправдание, уходи.

— Я не собираюсь тебя оправдывать.

— Тогда чего ты хочешь?

— Чтобы однажды кто-нибудь увидел всю цепочку.

— Какую цепочку?

— Ту, в которой четыре миллиарда умерли. И ту, в которой после их смерти не умерли четыреста миллиардов.

Восс долго смотрел на него.

— Ты хочешь пересмотреть мой приговор?

— Нет.

— Освободить меня?

— Не совсем.

— Тогда говори яснее.

Эл сел на камень, на котором недавно сидела невозможная птица.

— Когда-то люди построили устройство. Очень плохое устройство.

— Оружие?

— Хуже.

— Что может быть хуже оружия?

— Правда.

Восс нахмурился.

— Философия меня больше не интересует.

— А это не философия. Люди назвали устройство Свидетелем.

— Никогда не слышал.

— Так и задумано.

Эл провёл пальцем по пыльной поверхности камня.

— Свидетель не читает мысли. Не видит любое прошлое. Не определяет виновных. Он делает гораздо более неприятную вещь: восстанавливает причинную последовательность там, где люди когда-то оставили специальные якоря. Кто что знал. Кто какое решение принял. На что рассчитывал. Что произошло потом.

— На Архе был такой якорь?

Эл посмотрел на него.

— Нет.

Восс усмехнулся.

— Тогда ты зря потратил время.

— Мне нужен не Арх.

— А что?

— Причина, по которой Эйдор снова приближается к войне.

— При чём здесь я?

— Ты умеешь принимать решения, после которых невозможно остаться невиновным.

— Очень лестная характеристика.

— Я выбирал не по приятности характера.

Восс отвернулся.

На горизонте уже сверкали первые разряды.

Он помнил этот вариант.

Через четыре часа северные генераторы потеряют синхронизацию.

Через пять начнётся эвакуация.

Через семь он снова окажется перед устройством.

И снова будет выбирать.

— Допустим, Свидетель существует. Что тебе от меня нужно?

— Выйти.

Восс медленно повернулся.

— Отсюда?

— Да.

— Невозможно.

— Знаю.

— За тысячу восемьсот лет я проверил.

— Поэтому сам ты и не выйдешь.

— А ты выведешь?

— Я открою возможность.

Восс смотрел на мальчика.

Потом неожиданно рассмеялся.

На этот раз искренне.

— Значит, после тысячи восьмисот лет наказания мне предлагают побег.

— Я не употреблял слово «побег».

— Как назовёшь?

— Продолжение.

— Разницы не вижу.

— Увидишь.

Эл встал.

— Но есть условие.

— Конечно.

— Когда окажешься снаружи, ты заберёшь Свидетель.

— Откуда?

— Из комплекса, где находится твоё Исключение.

— Ты знаешь его устройство?

— Немного лучше тех, кто им управляет.

— И потом?

— Потом заставишь их отправить за тобой одного человека.

— Кого?

Эл впервые за весь разговор задумался перед ответом.

— Марка Адониса.

Имя ничего не сказало Воссу.

— Кто он?

— Охотник.

— Реквестор?

— Да.

— Значит, ты предлагаешь мне выйти из невозможной тюрьмы, украсть древнюю человеческую технологию и специально позвать человека, который должен вернуть меня обратно?

— Именно.

— Зачем?

Эл посмотрел на приближающуюся бурю.

— Потому что Свидетель откроется только ему.

— Почему?

— Потому что его сделали для этого.

Восс заметил странность в формулировке.

Не «он родился».

Не «он способен».

Его сделали.

— Марк Адонис знает об этом?

— Нет.

— А обо мне?

— Только то, что написано в приговоре.

— И ты хочешь, чтобы он узнал больше?

— Я хочу, чтобы он начал задавать вопросы.

— А потом?

Мальчик улыбнулся.

— Потом вопросы начнёт задавать весь Эйдор.

Небо вспыхнуло.

Где-то далеко раздался первый удар.

Мёртвый Арх снова готовился умереть.

Восс посмотрел на город.

— Если я откажусь?

— Завтра снова увидишь этот день.

— Я видел его тысячи раз.

— Поэтому и спрашиваю.

Восс молчал.

Он вспомнил судебный зал.

Четыре миллиарда.

Лица судей.

Собственный голос.

«Да. Я знал последствия».

Он никогда не просил прощения.

Потому что не имел права.

Но было одно, чего он хотел даже теперь.

Чтобы кто-нибудь однажды увидел не только количество мёртвых.

А решение целиком.

— Что нужно сделать?

Эл протянул руку.

— Ничего сложного.

Восс посмотрел на неё.

— Обычно после этих слов начинается самое сложное.

— Это человеческая традиция.

— Ты действительно человек?

Улыбка Эла стала странной.

Очень старой для двенадцатилетнего лица.

— Когда-то этого вопроса было достаточно, чтобы начать войну.

Восс взял его за руку.

Мир остановился.

Не исчез.

Именно остановился.

Пыль повисла в воздухе.

Молния застыла над горизонтом.

Город замер.

Восс увидел каждую частицу вокруг себя — словно причинность на мгновение перестала знать, какое событие должно последовать за предыдущим.

Потом в мире появилась трещина.

Тонкая чёрная линия прошла через небо.

Через землю.

Через самого Восса.

Он почувствовал боль.

Настоящую.

Не ту, которую Исключение создавало для наказания.

Другую.

Непредусмотренную.

Эл отпустил его руку.

— Теперь иди.

— Куда?

Мальчик указал на чёрную линию.

— Туда, где тебя быть не должно.

— А ты?

— Мы ещё увидимся.

— Когда?

Эл улыбнулся.

— Для меня это сложный вопрос.

Трещина раскрылась.

Восс шагнул.

И упал.

Он ударился плечом о металлический пол.

Несколько секунд лежал неподвижно.

Потом вдохнул.

Воздух пах металлом, охлаждающей жидкостью и чем-то горелым.

Восс открыл глаза.

Над ним был низкий потолок.

По стене проходила жёлтая техническая полоса.

Горел аварийный свет.

Он коснулся пола.

Холодный.

Настоящий.

Восс медленно поднялся.

На стене находилась надпись:

СЕКТОР Н-7. ТЕХНИЧЕСКИЙ ДОСТУП.

Он не знал, где находится.

Но точно знал, где не находится.

Это был не Арх.

Восс засмеялся.

Тихо.

Почти беззвучно.

Потом перестал.

Где-то за стеной завыла тревога.

Он посмотрел на свои руки.

Старые шрамы исчезли.

Тело было тем, которое он имел в день заключения.

Значит, прошло девять внешних лет.

А внутри — почти две тысячи.

В конце коридора появилась охранная машина.

— ИДЕНТИФИКАЦИЯ.

Восс поднял голову.

— Тарен Восс.

Машина замерла.

— ОШИБКА.

— Согласен.

— ЗАКЛЮЧЁННЫЙ ТАРЕН ВОСС НЕ МОЖЕТ НАХОДИТЬСЯ В ДАННОМ СЕКТОРЕ.

— Это уже интереснее.

Оружейные модули вышли из корпуса.

Восс бросился в боковой проход.

Он не знал комплекса.

Но Эл оставил ему кое-что.

Не карту.

Направление.

Восс почему-то точно чувствовал, куда идти.

Дважды он едва не погиб.

Один раз охранный импульс прошёл настолько близко, что обжёг плечо.

Боль оказалась почти приятной.

Настоящая боль.

Он добрался до старого сектора.

Дверь была человеческой.

Он узнал это сразу, хотя никогда прежде не видел человеческих механизмов.

На поверхности находился простой отпечаток ладони.

Восс приложил руку.

Ничего.

— Разумеется.

Тогда вспомнил слова Эла.

«Я открою возможность».

Он ударил по панели.

Она погасла.

Дверь открылась.

— Ненавижу людей, — пробормотал Восс.

Внутри лежал один предмет.

Небольшой.

Чёрный.

Без надписей.

Без кнопок.

Без видимого назначения.

Восс взял его.

Предмет оказался тёплым.

На мгновение ему показалось, что где-то очень далеко кто-то открыл глаза.

Сигнал тревоги изменился.

Теперь весь комплекс знал о нарушителе.

Восс вышел обратно.

В конце коридора уже двигались охранные платформы.

Он поднял голову к наблюдателю.

— Передайте сообщение.

Система молчала.

— Я знаю, что вы слышите.

Ответ пришёл через несколько секунд:

— НАЗОВИТЕ ТРЕБОВАНИЕ.

Восс посмотрел на чёрный предмет в руке.

Он всё ещё не понимал, почему Эл выбрал его.

Не понимал, что такое Свидетель.

Не понимал, кто такой Марк Адонис.

Но впервые за тысяча восемьсот сорок три года перед ним было будущее, которого он не знал.

Восс улыбнулся.

— Пришлите за мной охотника.

— ИДЕНТИФИЦИРУЙТЕ ЛИЦО.

Он произнёс имя медленно, чтобы система не ошиблась.

— Марк Адонис.

Красные огни мигнули.

— ЦЕЛЬ ЗАПРОСА?

Восс вспомнил мальчика.

Птицу.

Чёрную трещину в неподвижном мире.

И слова, которые Эл сказал перед тем, как невозможное стало возможным.

— Пусть попробует вернуть меня обратно.

Восс шагнул в темноту технического тоннеля.

За его спиной комплекс «Ноль» впервые за всю историю объявил тревогу высшей категории.

Причина состояла из четырёх слов:

ЗАКЛЮЧЁННЫЙ ПОКИНУЛ ИСКЛЮЧЕНИЕ.

И никто в комплексе ещё не догадался проверить, действительно ли это произошло.

ГЛАВА I

РЕКВЕСТОР

Иногда погоня заканчивается не тогда, когда пойман беглец, а тогда, когда охотник понимает, зачем тот бежал.

— Он опять врёт, — сказал Марк Адонис.

Громм посмотрел сначала на Марка, потом на человека, стоявшего у края платформы.

— Если врёт, я могу его подержать. Когда я держу, люди обычно меньше бегают и больше разговаривают.

— Пока не надо. Он сам всё расскажет.

Громм остался на месте.

Этого оказалось достаточно, чтобы человек у края платформы сделал ещё один шаг назад.

Дальше отступать было некуда.

За его спиной начиналась пропасть.

Она уходила вниз километров на шесть, хотя определить глубину на глаз было почти невозможно. Под прозрачной платформой клубилась зелёная атмосфера Нирата, прорезанная белыми полосами грозовых разрядов. Ещё ниже, там, где давление раздавило бы обычного человека за несколько секунд, медленно двигались огромные тёмные формы.

Марк не знал, были ли они животными.

Его это не интересовало.

Сейчас его интересовал Элвар Дейн.

Высокий, худой, почти человеческое лицо, короткие светлые волосы; только кожа возле висков едва заметно мерцала. Так выглядели Астеры, когда пытались контролировать сильные эмоции.

У Дейна получалось плохо.

— Я уже всё рассказал, — сказал он. — Мне некуда было идти, поэтому я воспользовался первой возможностью.

— Ты рассказал удобную версию. Я хочу настоящую.

— Другой нет.

Марк приблизился на шаг.

Дейн напрягся.

Громм тоже двинулся вперёд.

— Останься там, — сказал Марк. — Если понадобишься, я позову.

— Так понятнее. В прошлый раз ты сказал «не вмешивайся», а потом всё равно пришлось ломать стену.

Дейн быстро посмотрел на Урга.

— Он всегда делает то, что ты говоришь?

— Почти всегда. Главная проблема — говорить надо очень точно.

— А если ты прикажешь ему меня убить?

Громм нахмурился.

— Марк такого не говорил. Не придумывай за него распоряжения.

На мгновение Дейн растерялся.

Марк едва заметно усмехнулся.

— Видишь? Уже начинаете понимать друг друга.

Ветер здесь был искусственным. Платформа находилась внутри защитного поля, но система не полностью гасила движение атмосферы. Тёплый воздух пах озоном и металлом.

— Начнём ещё раз, — сказал Марк. — Семь лет назад тебя поместили в Исключение. Четыре дня назад на внешнем контуре проводили замену причинного стабилизатора. Во время работ один из технических каналов на девятнадцать секунд оказался связан с твоей средой.

Дейн молчал.

— Девятнадцать секунд, — повторил Марк. — Это и было твоё окно. Никакого чуда. Обычная техническая ошибка.

— Тогда зачем спрашиваешь, если всё знаешь?

— Потому что ошибка открыла канал. Но она не объясняет, почему ты заранее стоял именно там, где он должен был открыться.

Лицо Дейна изменилось.

Совсем немного.

Марк заметил.

— Сотрудник обслуживания передал тебе координаты точки сопряжения, — продолжил он. — Тебе оставалось дождаться сбоя и пройти через технический контур.

— Докажи.

— Уже доказал.

Марк поднял руку, и над запястьем появился небольшой экран.

— Инженер Сал Корвен. Три месяца назад получил перевод на счёт своей сестры. После твоего выхода исчез. Вчера его нашли на грузовой станции.

— Он ничего не скажет.

— Уже сказал.

Дейн отвёл глаза.

Вот теперь всё вставало на место.

Никакого невозможного побега не было.

Человек снаружи подкупил сотрудника. Сотрудник воспользовался регламентными работами. Заключённый получил точное место и время.

Редко.

Сложно.

Но объяснимо.

Именно такие дела Марк предпочитал.

В мире могло происходить сколько угодно странного. Важно было найти момент, когда странность превращалась в последовательность действий.

— Почему Корвен тебе помог? — спросил Марк.

— Деньги.

— Нет.

— Ты сам сказал про перевод.

— Перевод был после того, как он начал готовить выход. Значит, сначала появилась другая причина.

Дейн посмотрел на него.

— Какая тебе разница?

— Большая. Если кто-то организует выходы из Исключения, мне хотелось бы узнать об этом раньше, чем придётся ловить следующего.

— Никто ничего не организует.

— Тогда Корвен решил рискнуть жизнью и карьерой ради незнакомого убийцы?

— Я не убийца.

Марк помолчал.

— Два человека погибли.

— Они угрожали моему сыну.

— Нет. Они отказались возвращать долг. Историю про сына ты придумал после задержания.

На лице Дейна появилась ненависть.

— Ты там не был.

— Зато я читал дело.

— Дела пишут те, кто победил.

— Иногда. Но банковские переводы обычно менее философичны.

Громм негромко сказал:

— Марк, он опять начинает злиться. В прошлый раз после этого тот человек выстрелил.

— Я помню. Но этот без оружия.

Громм внимательно посмотрел на Дейна.

— Тогда пусть злится. Так безопаснее.

Марк снова перевёл взгляд на беглеца.

— Кто свёл тебя с Корвеном?

— Никто.

— Вот теперь ты снова врёшь.

Дейн отступил ещё на полшага.

Пятка оказалась почти над пустотой.

— Я не вернусь.

— Вернёшься.

— Ты не понимаешь, что там происходит.

— Понимаю достаточно.

— Ты входил в Исключение?

— Как наблюдатель.

— Значит, не понимаешь вообще.

Марк не стал спорить.

Это было правдой.

Исключение создавалось не для того, чтобы причинять физическую боль. Оно заставляло заключённого снова и снова проживать последствия собственного преступления, пока причинная среда не превращалась в единственный известный ему мир.

У Дейна прошло семь внешних лет.

Субъективно — больше шести столетий.

— Сколько ты помнишь? — спросил Марк.

Дейн не ответил.

— Сто лет? Двести?

— Достаточно.

— Все шестьсот одиннадцать?

Дейн вздрогнул.

— Откуда ты знаешь?

— Это есть в твоём деле.

— Там были не годы.

— А что?

Дейн посмотрел куда-то мимо Марка.

— Сначала я считал. Потом перестал. В какой-то момент уже не понимаешь, действительно ли что-то происходило вчера или ты прожил после этого ещё двадцать лет.

Марк слушал.

Теперь Дейн не играл.

— А потом Корвен дал тебе выход.

— Да.

— Как он связался с тобой?

— Сначала появились ошибки.

— Какие?

— Вещи лежали не там. Один и тот же человек дважды говорил разные фразы. На стене возник знак. Потом числа.

Вот оно.

— Координаты и время?

Дейн кивнул.

— Я пришёл туда. Ждал. Стена исчезла на несколько секунд. За ней был технический тоннель. Я прошёл.

— И Корвен встретил тебя?

— Нет. Он оставил одежду, пропуск и маршрут до грузового узла.

— Поэтому ты смог добраться сюда.

Дейн понял, что сказал слишком много.

Но было поздно.

Марк получил то, что хотел.

Побег имел начало, механизм и исполнителя.

Оставался только один вопрос.

Кто убедил Корвена помочь?

— Имя, Элвар.

— Я его не знаю.

— Но кто-то был.

— Возможно.

— Корвен сам до тебя добраться не мог. Значит, существовал посредник.

Дейн молчал.

— Он что-нибудь передавал?

— Нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Марк заметил.

— Что передавал?

— Ничего.

— Элвар.

Дейн внезапно посмотрел вниз.

— Я лучше прыгну.

Марк понял, что разговор закончился.

— Не советую.

— Почему? Думаешь, испугаюсь?

— Думаю, ты уже испугался.

Дейн шагнул назад.

На этот раз намеренно.

Марк произнёс:

— Громм, достань его и поставь рядом со мной. Желательно целым.

Ург сорвался с места.

Дейн уже падал.

Громм лёг на край платформы и успел схватить его за предплечье.

Несколько секунд беглец висел над зелёной бездной.

Громм посмотрел вниз.

— Он тяжёлый только для своего размера. Для меня нормально.

— Тогда подними.

Громм вытащил Дейна и осторожно поставил перед Марком.

Тот едва держался на ногах.

— Я мог погибнуть.

— Поэтому я сказал ему оставить тебя целым.

— А если бы он не успел?

Громм ответил прежде Марка:

— Тогда Марк сказал бы, что я сделал плохо. Я стараюсь, чтобы он так не говорил.

Дейн посмотрел на гиганта почти с изумлением.

— Ты вообще сам что-нибудь решаешь?

Громм задумался всерьёз.

— Иногда решаю, что поесть. Но Марк говорит, что даже это у меня получается плохо.

Марк не выдержал и улыбнулся.

— Пошли.

— Я не вернусь добровольно, — сказал Дейн.

— Добровольно уже не получилось.

Марк повернулся к Громму.

— Если он будет идти рядом и не попытается убежать, не трогай его. Если попытается — неси.