Пленники рассудка и безумия

А вот девушки моё сближение с подопечным и то, как он охотно разговаривал со мной, восприняли с дружным скептицизмом. Больше всех возмущалась Мэри-Энн, да ещё с таким видом, будто Мэттью лично испортил ей жизнь и должен понести более суровое наказание, чем быть запертым до конца жизни в одиночной палате.

— Попомните мои слова, мисс Лидделл, — под конец настоятельно заметила она, строго сверкнув глазами. — Вас наняли как обслугу, а не личную подружку пациенту! Вы нарушаете все мыслимые и немыслимые правила.

— Но Доктор Хэйз сам разрешил. Да и чем опасна прогулка раз в неделю? — не понимала я такого странного напора.

— Доктор Хэйз давно сошел с ума! — сиделка скрестила пухлые руки на груди. — Но я вам этого не говорила.

Даже Боб Хаммер долго не мог поверить в то, что Хэдлесса отпускали с третьего этажа.

— Вы, эт самое, — он почесал затылок, — не сами написали?

Я постаралась сдержать удивление и покачала головой:

— Нет, мистер Хаммер, всё официально. Или вы полагаете, что я и подпись главного врача скопировала? Откуда? Я тут всего второй день работаю.

— Вот именно, — пробубнил санитар, осмотрел бумажку, даже зачем-то понюхал её и глубокомысленно произнёс: — Хорошо. Раз, эт самое, доктор Хэйз разрешил, значит, можно. Только я его спускаю, а не вы.

— Хорошо, — согласилась я, коротко кивнув.

— И кресло тоже. Оно тяжелое. Не девичье дело тяжести таскать.

Хаммер вернул мне расписку, пробурчал что-то про то, что он лично будет следить за нами, и пошел в сторону спальни, а мне предстояло дождаться его сменщика и передать ключи.

Поздней ночью, в тишине комнаты при свете огарка свечи я аккуратно писала письмо для Лори.

Ежедневный отчёт вышел ещё короче, чем вчера.

Не описывать же улыбку пациента и выразительный взгляд, который он на меня то и дело кидал, словно хотел о чём-то попросить. Писать о часах, которые я нашла утром, но до сих пор ощущала на запястье их успокаивающее тепло? О том, что меня во второй же день втянули в детскую игру, а я не могла отказать и теперь мне предстояло найти местного блохастого кота? Об этом и так все знали, благодаря шумной Амелии и её языку без кости.

Вздохнув, я аккуратно вырвала чистый лист. Папа всегда советовал писать письма, когда хотелось упорядочить мысли. Обмакнув кончик металлического пера в чернильницу, я аккуратно вывела «Дорогая Шарлотта!», а дальше слова полились сами, как река, прорвавшая плотину.

Я описывала остров, персонал, Хэдлесса, хотя рассуждения о нём дались труднее прочих. Я никак не могла понять, как к нему относиться: как к безумцу или одинокому человеку, который по какой-то причине заперт тут и страдает от скуки. Под самый конец я поблагодарила сестру за найденные и тайком подкинутые часы.

Сложив лист вчетверо, я положила в конверт и запечатала, словно поставила точку на том потоке мыслей, который смогла освободить. Я не знала, как скоро сестра получит письмо, если я завтра передам его для отправки, но страх перед новым днём отступил и его сменило любопытство, как в детстве, когда мы с Шарлоттой отправлялись на поиски привидения старого графа.

Глава 17. Небо над головой

Мэтт

Ночь прошла в тревожном предвкушении.

Порой, засыпая, я видел сад королевы.

Он всегда казался таким настоящим, словно я взаправду стоял там.

Повсюду цветут выкрашенные алой краской розы, и от их резкого запаха перехватывает дыхание. Иногда ко мне выходит она, Красная Королева, и протягивает руку в перчатке для поцелуя.

— Ты вернулся, мой Болванщик, — с придыханием шепчет она.

Всякий раз я просыпаюсь и подолгу всматриваюсь в потолок, не находя ничего, кроме привычной тишины, тонких прожилок дерева и далекого храпа.

Сегодняшняя ночь не была исключением, а поутру я чувствовал себя настолько разбитым, что даже улыбка Алисы во время гигиенических процедур и её мягкие, аккуратные прикосновения не спасали. Не помогли и вежливые будничные расспросы, и то, что сегодня меня не мучили вопросами о снах, а к чаю девушка умудрилась раздобыть два куска сахара.

Вплоть до самого вечера день тянулся как старый скрипучий механизм. Я вышивал, почти не отдавая себе отчёта ровно ли ложатся крестики, Алиса то уходила, то снова возвращалась. Мы говорили о чём-то незначительном: о погоде за окном, о моей вышивке и о том, как давно я ей увлекаюсь, о моей жизни на втором этаже. Всё меркло в сравнении с предстоящей прогулкой.

Наконец, под вечер, в комнату вошел Боб Хаммер и смерил меня пугающим взглядом, в котором любопытство смешалось с настороженным неодобрением.

— Ну что, эт самое, погнали на прогулку? — прогудел он, обхватив толстыми пальцами ручку у спинки моего кресла.

— Пошли, — согласился я, пересаживаясь на кровать. Первым санитар спустил кресло, затем потащил и меня.

Пока санитар нёс меня на могучих руках сквозь залитые светом коридоры, осторожно ступал по ступенькам широкой деревянной лестницы, Алиса шла рядом и подсказывала дорогу. Я ощущал себя дорогой статуэткой, но, как мог, обхватил толстую шею санитара, чем вызвал гримасу отвращения и жалобы. Мол, я худой и почти ничего не вешу, а потому должен лежать спокойно. Как он при этом не отступился, не пропустил ступеньку и донёс меня в целости и сохранности — непостижимо.

У подножия Молот бережно усадил меня обратно в кресло и, шумно отдуваясь, вытер лоб.

— Всё, дальше сам. Мисс Лидделл, у вас есть колокольчик?

— Нет, но не думаю, что с нами что-то случится за час прогулки, — ответила Алиса, и я ощутил на себе её беглый, растерянный взгляд.

— Держите. Если что — звоните, — Хаммер вручил девушке железный колокольчик.

Алиса кивнула санитару, сунула колокольчик в передник и подхватила моё кресло.

— Ну что, пойдём искать вашего кота? — шепнула она, склонившись к моему уху.

Я подтолкнул колёсико кресла, и мы покатили. Давно не видел первый этаж. Думал, что коридоры здесь уже, но они оказались широкими, просторными и светлыми, зато в отличие от моего третьего этажа воняли не розами, а карболкой и лаком. Кому-то аромат может показаться несущественным или неприятным, но я предпочитал бы вдыхать по утрам что угодно, кроме цветочного аромата.

А ещё здесь сновали люди, искоса глядя на меня, слышался гул из столовой. За одной из дверей, мимо которых мы проезжали, я заметил библиотеку. Не помню, чтобы она была, когда меня заселяли.

Мы выехали в сад позади особняка. Вечером здесь почти никого не было — видимо, поэтому доктор Хэйз и назначил мне подобное время. Зато в тишине запахи и звуки ощущались особенно остро и приятно, напоминая о том, что жизнь продолжается. Место казалось спокойным, умиротворяющим, как и серое бескрайнее зимнее небо над головой. Только рассеянный туман, наплывал на остров и портил общий вид.

В кустах щебетали птицы, прохладный воздух пах пожухлой листвой и промерзшей землей. Я блаженно зажмурился, подставил лицо ветру, позволяя ему растрепать волосы.

— Куда теперь? — уточнила Алиса.

Пришлось нехотя открыть глаза и, махнув рукой, указать на старый разросшийся дуб, под которым стояла широкая серая мраморная лавка.

— Туда. Это его любимое место.

Именно там я впервые встретил кота и чуть кресло не опрокинул. Чешир не был жутким, если не считать того, что он любил появляться из воздуха, но тогда мне показалось, что открылась прореха, а у меня при себе не было ни иглы, ни пяльцев.

— Девять лет, — прошептал я, только сейчас осознавая, как всё изменилось. Кустарники разрослись, деревья стали выше, скамейка обзавелась новыми трещинами, а сам сад показался мне меньше. Впрочем, мне было тринадцать, когда меня сюда вывозили в последний раз.

— Я рада, что вы довольны, — Алиса улыбнулась и набросила мне на плечи белую шаль. — Не отказывайтесь, я вижу, что вы замёрзли. Вы обремените меня больше, если заболеете, и мне придется дежурить у вашей постели и днём и ночью.

Алиса подкатила кресло к лавке, зафиксировала колёса и присела рядом, поправив полы шерстяного пальто. Мы замолчали. Тишину нарушали только далёкий птичий щебет, шорох ветра в голых ветвях да стук моего сердца, который, казалось, разносился по всему саду.

Я ждал. Чешир непременно должен был показаться, он обещал. Расплывчато, как и всегда, но он никогда не упускал случая появиться эффектно.

Прошло несколько минут. Туман над землёй начал медленно двигаться, словно кто-то перемешивал его как варево в котле. Я заметил, как Алиса поёжилась и поправила воротник пальто.

— Холодно? — спросил я.

— Нет. Просто… странное чувство. Как будто кто-то смотрит.

— Добрый вечер, мисс Лидделл, — произнёс вкрадчивый голос сверху, из кроны дерева, вернее — из сплетающихся голых ветвей. Листья уже давно опали и теперь осталась лишь черная паутина веток, которая закрывала серое небо. В воздухе, чуть выше толстого нижнего сука, показалась знакомая улыбка.

Глава 18. Говорящий кот порождает вопросы

Алиса

Я подняла голову и посмотрела туда, куда глядел Хэдлесс. Никаких сомнений: голос доносился сверху.

В воздухе висела улыбка. Именно такая, какой её описывала Амелия. Неестественно узкая и широкая, полная акульих зубов.

Я протёрла лоб, твердя про себя, что во всём виновата усталость, необычный климат или кот черный и сливается с ветвями дерева.

Над улыбкой вспыхнули два зелёных глаза. Я впилась ногтями в ладонь — проверить не сплю ли. Вдруг я уснула на скамейке и даже не заметила?

Боль отрезвила, но не помогла: улыбка осталась на месте, и глаза тоже. Следом в воздухе проступили очертания кошачьей головы, а за ней и туловища, словно невидимый художник медленно рисовал акварельными красками.

— Я сплю, — пробормотала я под нос, не в силах оторвать взгляд от того, как огромный котище легко спрыгивает с ветки дерева и мягко приземляется на лавку рядом.

— Не спишь, — Мэтт покачал головой, снисходительно улыбнувшись. — Я тоже его вижу.

— То есть он настоящий? Но он кот, и он говорит. Коты не должны говорить как люди! Они мурлычут, мяукают, шипят!

— Вы хотите, чтобы я сказал «мяу»? Пожалуйста, — сказал кот показательно мяукнул и недовольно дернул хвостом. — Теперь мы можем поговорить по-человечески?

Мэтт неловко кашлянул, подавив смешок.

— Простите, что не предупредил. Хотел увидеть вашу реакцию.

Хотя бы повадки у него сохранились кошачьи, и это немного успокаивало, впрочем, никак не объясняло его умение говорить и странное появление.

Итак, передо мной сидел настоящий кот, только шерсть у него была соткана из клочьев тумана, а от сияюще-белой улыбки бросало в дрожь.

— Ты призрак? — я постаралась припомнить что-нибудь похожее из рассказов сестры, но кот лишь фыркнул, и в его усмешке так и слышалось презрение ко всему роду человеческому и лично ко мне.

— Вот ещё, — недовольно прошипел он. — Конечно же нет. А называть настоящих котов призраками невежливо, мисс Лидделл.

— Простите, — смутилась я.

— Чеширский кот, это Алиса Лидделл. Алиса Лидделл, это Чеширский кот, — представил нас Мэтт, вовремя подъехав с другой стороны. — Он мой друг.

Я слегка шаркнула ножкой и сделала книксен, не вставая, потому что не знала, как иначе отреагировать в случае, когда представляют коту.

— Можно просто Чешир, — промурлыкал кот.

— И как давно вы знакомы?

— С самого детства этого несносного мальчишки, ещё когда он был безмозглым котёнком. Он тогда попал в… — начал кот, но вдруг распахнул глаза и резко закончил: — в заварушку. Но это не важно. Пока не важно.

— Можно тебя погладить? — я с опаской протянула руку.

Мне казалось, что кот исчезнет от любого, даже самого легкого прикосновения, как отрывок из сна, когда пытаешься вспомнить его после пробуждения.

Чеширский кот подставил лобастую голову под мои пальцы и сам потёрся о ладонь, громко урча. Шерсть на ощупь оказалась невероятно воздушная, как облака, если бы они могли спускаться на землю.

— Настоящий, — неверяще прошептала я.

— Конечно настоящий, — фыркнул кот так, словно я сказала что-то нелепое.

— И красивый какой, мягкий.

— Видишь? — Чешир раскатисто замурчал. — Она сразу поняла, что я красавчик, в отличие от других сиделок. Особенно той, что пыталась меня крестом изгнать и визжала “брысь!”.

— Ну, что скажешь по поводу Алисы? — обратился Хэдлесс к Чеширу, но тот даже в его сторону не взглянул. Он смотрел на меня так настороженно, что я почувствовала себя мышкой.

— У меня есть очень серьёзный вопрос: ты знаешь, что это за часы и кто их хозяин? — спросил Чешир, хотя в его голосе слышалось, что он знает ответ.

Он боднул мою руку, на которой я носила браслет с часами, и те громко затикали в тишине сада, по крайней мере, мне так показалось. Я одернула рукав и посмотрела на циферблат, где стрелка едва заметно подрагивала, но не сходила с цифры «пять».

— Они мамины, — неуверенно ответила я. — Фамильная ценность.

— Ошибаешься, — кот покачал головой, и его усы дрогнули. — Эти часы сделаны не в вашем мире. Они принадлежали Белому Кролику.

Почему-то мне показалось, что кот говорит правду. А ещё что Белый Кролик — не фамилия и не прозвище, а такое же животное как и Чеширский Кот.

— Белый Кролик? — переспросила я, чувствуя, как мир под ногами начинает плыть. — Вы хотите сказать, что есть целый мир... — я запнулась, подбирая слова, — где существуют говорящие звери?

Чешир утомленно вздохнул как старый учитель в конце трудного урока.

— Не только звери, мисс Лидделл. Но сейчас для вас важно другое: Белый Кролик никогда не расстается со своим временем просто так, — он повернул голову к Хэдлессу и прищурился. — Теперь у тебя, необычный мальчик, необычная девочка.

— Что ты имеешь в виду под словом «необычная»? — уточнил Мэттью, и мне не понравилась его настороженность.

— Все часы Кролика обладают особыми свойствами, — важно проворчал кот. — Их у него так много, что я устал запоминать какие для чего. Что делают эти — ума не приложу.

Чешир обнюхал ремешок, щекоча моё запястье усами, лизнул шершавым языком циферблат. На секунду морда кота приняла обескураженное выражение.

— Часы работают, и ты не сможешь их остановить, — медленно вывел он вердикт. — А когда стрелка остановится на двенадцати, случится что-то…

— Что? — Мэттью напряженно вскинул голову в сторону Чеширского кота.

— Не знаю, — кот фыркнул и повёл хвостом. — Может быть, что-то плохое, может, хорошее, но наверняка необычное, как и всё в Стране Чудес.

-— И как быстро это должно произойти? — уточнила я, про себя отметив необычное название. Впрочем, чего я ожидала? Всё происходящее казалось странным сном на свежем воздухе.

— А разве это важно? То, что предопределено, случится, хочешь ты того или нет. Время любит убегать, но ненавидит спешить. Оно просто приходит в нужный час. Пока прислушивайся к себе, к тому, что эти часы для тебя значат.

— Они… красивые, — я пожала плечами и провела пальцем по циферблату. Стрелка прекратила биться обезумевшим маятником и остановилась, так и не сдвинувшись с места.

— И всё? — уточнил Чеширский кот.

Я повела бровью. Фамильная безделушка — как называла их мама, тем не менее они казались мне слишком ценными. Вдруг она их однажды купила на рынке, но не знала волшебных свойств…

Я зажмурилась, помассировала виски пальцами, наконец открыла глаза и повертела запястьем.

— Всё хорошо? — уточнил Мэттью, склонив голову набок и вздернув брови “домиком”.

— Они мне важны, — исправилась я. — Не потому, что «волшебные», как вы говорите, или из другого мира. Я чувствую, что не хочу с ними расставаться.

Чешир зажмурился и довольно заурчал.

— Интересное замечание.

Он спрыгнул со скамьи, мягко приземлился на мёрзлую траву, прошёлся взад-вперёд не оставляя следов, как будто парил в воздухе.

— Детеныши, — сказал он, обернувшись на нас, — вам пора возвращаться в ваш человечник. Ваш санитар уже высунулся в окно с обиженной миной. Заждался, бедолага.

Я оглянулась и увидела в окне силуэт Боба Хаммера. Он стоял у окна, скрестив руки на груди и сомкнув густые брови у переносицы, намекая, что время прогулки подходит к концу.

Я поднялась со скамейки и взялась за ручки кресла. Чешир уже начал таять, но напоследок задержался и прошептал:

— До скорой встречи, детёныши. Я буду за вами приглядывать.

Улыбка кота повисла в воздухе, но спешно растаяла, оставив после себя только отдалённый запах роз.

Я замерла, глядя на пустое место, где только что находился Чеширский кот. Холодный ветер ударил в лицо, и мир вернулся на круги своя. Остались лишь мы, скрип ветвей дерева над нашими головами и гул голосов в лечебнице

— Вы как? — спросил Мэттью тихо. Его голос прозвучал растерянно, как будто он ожидал совсем другого разговора. — Кажется, вы устали от нашей беседы.

Я повернулась к нему. Он выглядел необычно бледным, с тенью тревоги в глазах и смотрел на меня так, словно от моего ответа зависело всё.

— Я... — я сглотнула и провела ладонью по лицу. Сказать, что встреча вышла необычной — ничего не сказать. — Я хочу задать вам вопрос.

Вопрос про аромат роз показался теперь незначительным перед тем, что мне открылось. Существовал мир с говорящими животными, и я только что общалась с одним из них, даже погладила его!

Я где-то слышала, кажется, читала в одной из папиных книг, что в день нельзя поверить в больше, чем в десяток невозможностей, а потому пока ограничилась двумя вещами. Котом, который прибыл из другого мира, и часами, свойств которых никто не знал.

— Конечно, — откликнулся Хэдлесс. — О чём вы хотите спросить?

— Чеширский кот упомянул какого-то Белого Кролика. Кто он

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Лепрозорий — специализированное лечебно-профилактическое учреждение, созданное для работы с больными.