Твой любимый обвиняемый

Я не растерялась и мгновенно перехватила инициативу. Ловким, тягучим движением я перекинула одну ногу на другую, позволив шелковистому атласу платья скользнуть в сторону. Глубокий разрез игриво обнажил бедро, соблазнительно подсвеченное тусклым неоном приборной панели.

Его взгляд намертво прилип к моим ногам. Однако я тут же сделала безупречно равнодушный вид, будто эта провокация случилась сама собой, по чистой случайности. Не давая ему возможности насладиться моим вниманием и перевести дыхание, я демонстративно отвернулась к боковому стеклу, уставившись на мелькающие огни вечернего города.

В звенящей тишине и осязаемом напряжении, исходящем от Юры, мы наконец добрались до места назначения. Передо мной предстало величественное здание ресторана, больше похожее на роскошный современный замок, утопающий в мягком свете архитектурной подсветки. У массивных входных дверей, инкрустированных стеклом и металлом, нас встречали две безупречно выглядящих мужчины-хостес. Стоило им заметить приближающегося Юрия, как их лица озарились профессиональными, но искренними улыбками, и они почтительно склонили головы в приветственном поклоне, без слов признавая в нем статусную фигуру и желанного гостя.

Когда я выходила из автомобиля, Юрий предупредительно обошел капот и открыл передо мной дверцу. Он замер у порога и галантно протянул мне ладонь, безмолвно намекая, чтобы я вложила свою руку в его.

Я слегка помешкалась, не в силах скрыть секундное замешательство. Я сделала вид, что, выбираясь из салона, случайно зацепилась подолом и вынуждена поправить туфлю. Когда же эта маленькая пантомима закончилась, я притворилась, будто совершенно не заметила его галантного жеста, и уверенно зашагала в сторону сияющих огней шикарного заведения.

До моих ушей долетел тяжелый, едва уловимый выдох Юрия за спиной. Опустив руку, он двинулся следом и уже через пару секунд нагнал меня, быстро сравнявшись в шаге.

Хостес встретила нас у входа и вежливым жестом пригласила пройти внутрь.

Но стоило нам переступить порог, как я сразу заметила странную деталь. В огромном, дорого оформленном зале не было ни одного посетителя. Мы были совершенно одни в этом огромном здании.

Девушка-хостес, которая еще секунду назад чинно стояла за стойкой, бесшумно и стремительно выросла прямо перед нами. С безупречной профессиональной улыбкой она пригласила нас следовать за ней и повела к панорамному лифту. Мы поднялись на самый верхний, четвертый этаж заведения.

Эта локация разительно отличалась от предыдущих этажей ресторана своей обособленной, камерной концепцией. Здесь практически не было электрического освещения. В зале царил густой, обволакивающий полумрак, который мягко рассеивался лишь живым пламенем восковых свечей, расставленных на столах и в нишах стен. Огонь отбрасывал причудливые длинные тени, создавая таинственную, гулкую и почти пьянящую атмосферу. Этот полумрак мгновенно изолировал нас от остального мира и обострил все наши чувства.

Девушка провела нас к уединенному столику у огромного панорамного окна, из которого открывался захватывающий вид на сияющие огни ночного города. Стоило нам остановиться, как Юрий сделал плавный жест в мою сторону. Он явно намеревался разыграть классическую карту безупречного кавалера и галантно отодвинуть для меня стул. Но я не собиралась играть по его правилам. Решив в очередной раз нарушить его сценарий, я не стала дожидаться ухаживаний, сделала быстрый шаг на опережение и уверенно села сама, оставив его стоять.

Он опустился в кресло напротив меня и поймал мой взгляд, буквально заставляя смотреть прямо ему в глаза. В его глубоких зрачках сейчас отчетливо отражались колеблющиеся языки пламени свечи, от этого его взгляд казался еще более пронзительным.

Густая, интимная тишина зала так сильно давила, что я побоялась говорить вслух. Словно нарушив какое-то негласное правило этого места, я перешла на полушепот и озвучила то, что заметила еще у входа:

— В этом огромном здании, кроме нас и персонала, вообще никого нет. Наверное, во всем городе не нашлось бы ни одного безумца, который захотел бы потратить такие сумасшедшие деньги на простой прием пищи. Ну, кроме тебя, конечно.

— Ну, вообще-то здесь обычно яблоку негде упасть, — на его губах заиграла привычная, едва заметная самодовольная усмешка. Он откинулся на спинку кресла, вальяжно закинув ногу на ногу, и ни на секунду не прерывал нашего зрительного контакта. — Но сегодня я выкупил все столики. Так что у тебя просто не останется выбора, моя леди, весь этот вечер тебе придется наслаждаться исключительно моим обществом.

— К… красивый жест, — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела осознать, как раскраснелась.

Я почувствовала, как глупо, по-девичьи искренне смущаюсь под его пристальным, оценивающим взглядом. Черт бы побрал этого человека с его чисто театральными эффектами, от которых у любой нормальной женщины подкосились бы ноги. Тот факт, что этот опасный, расчетливый циник, еще недавно угрожавший мне в моей собственной квартире, провернул столь масштабный и дорогостоящий трюк ради меня одной, на мгновение обезоружил меня. Внутри все затрепетало, а сердце забилось в каком-то паническом, рваном ритме.

Но прежде чем я успела мысленно дать себе пощечину, чтобы вернуть былую жесткость и взять под контроль собственные глупые эмоции, плотную интимную атмосферу бесшумно развеял официант. Облаченный в безупречно выглаженный строгий смокинг, он вырос у нашего столика, словно соткавшись из полумрака. Мужчина двигался абсолютно бесшумно, едва заметным, полным почтения поклоном поприветствовал нас и плавным, отточенным движением руки протянул два тяжелых меню в дорогих переплетах из темной кожи.

Юрий тут же уловил мою секундную растерянность. Его цепкий взгляд скользнул по моему лицу, когда я нерешительно коснулась золотого тиснения на обложке, понимая, что внутри скрываются цифры размером с мою годовую премию. Заметив мое замешательство, он поспешил взять ситуацию в свои руки и вальяжно откинулся на спинку кресла.

— Выбирай все, что душе угодно, — произнес он, и в его мягком, бархатистом голосе отчетливо прозвучали хозяйские нотки.

Где-то глубоко в душе шевельнулось смутное, неприятное чувство, что-то вроде мимолетного укола совещательного голоса. Мне стало по-настоящему неловко от собственной двуличности. Я сидела здесь, в самом дорогом месте города, собираясь поужинать за его счет, в то время как сама изощренно и хладнокровно водила его за нос. На мгновение мне показалось, что я самый плохой и беспринципный человек.

Юрий пристально вглядывался в мое озадаченное, словно застывшее лицо, ловя малейшие тени сомнения в полумраке. Словно без труда прочитав мои мысли и решив избавить меня от мук выбора перед пугающим ценником, он с тихим хлопком закрыл свое меню и обратился к официанту:

— Сэр, для дамы, будьте добры, принесите сибаса, запеченного под лимонным соусом, салат с рукколой и спелым инжиром. А мне, пожалуй, как обычно: рибай прожарки медиум.

— Господин, а что Вы и Ваша очаровательная спутница предпочитаете из напитков к сегодняшнему ужину? — вежливо обратился к Юрию официант, склонив голову в почтительном поклоне и натянув безупречную, но совершенно фальшивую ресторанную улыбку.

Юрий не стал делать заказ наугад. Прежде чем ответить, он перевел на меня внимательный, слегка вопросительный взгляд, безмолвно предоставляя мне право выбора.

— Вино, пожалуйста. На Ваш изысканный вкус, — я мягко, очаровательно улыбнулась официанту, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально естественно.

Откинувшись на спинку кресла, я заняла выжидательную позицию. Внутри меня всё сжалось от напряжения. Я затаила дыхание, пристально наблюдая за Юрием из-под пушистых ресниц. Мой расчет был прост и хладнокровен: я искренне надеялась, что из солидарности и вежливости он тоже предпочтет заказать вино.

— Господин, Вам тоже подать то коллекционное вино, которое Вы обычно предпочитаете? — почтительно уточнил официант, застыв в ожидании и явно рассчитывая на привычный утвердительный кивок постоянного гостя.

— Нет, мне гранатовый сок, — ровным, сухим тоном отрезал Мальцев, даже не взглянув на сотрудника.

Официант почтительно склонил голову, записал наши пожелания в блокнот и бесшумно удалился, мгновенно растворившись в полумраке зала. Стоило ему уйти, как в моей голове бешено закрутилась одна-единственная паническая мысль, от которой внутри все похолодело: он не заказал алкоголь.

Мой план рушился на глазах, не успев начаться. Заставить его потерять бдительность с помощью сока было невыполнимой задачей. Однако, несмотря на подступающий к горлу внутренний панический крик, я заставила себя сделать глубокий вдох и не отчаиваться.

— А ты почему не взял вино за компанию? — спросила я его мягким, обволакивающим голосом, виртуозно маскируя внутри себя леденящее чувство полного краха.

— Вино, которое я обычно здесь беру, пожалуй, лучшее из всего, что мне доводилось пробовать в жизни, — спокойно ответил он, не сводя с меня глаз.

— Так в чем же дело? — переспросила я чуть настойчивее.

— С любой другой спутницей я бы обязательно его заказал, но только не с тобой, — Мальцев слегка подался вперед. — Боюсь испортить наше первое свидание своим скверным поведением. Видишь ли, пить мало я просто не умею, если пью, то только до беспамятства. А мне все же очень хочется, чтобы этот вечер запомнился мне во всех деталях.

«Конечно, эти слащавые речи меня совершенно не устроили. Значит, со всеми своими длинноногими девицами этот павлин напивается без зазрения совести, а тут вдруг решил прикинуться ангелом во плоти? Ему только нимба над головой для полноты картины не хватает. Как же сейчас неуместна его внезапная праведность! А вдруг он все-таки догадался, и это тонкая ловушка? Нет… вряд ли, скорее всего, причина в чем-то другом», — лихорадочно размышляла я.

Я настолько глубоко погрузилась в свои невеселые мысли, что совершенно потеряла контроль над мимикой. Я и не заметила, как по привычке следователя нахмурила брови, а мои пальцы предательски потянулись к губам, заставив меня задумчиво прикусить ноготь прямо на глазах у подозреваемого.

— О чем задумалась, Карина? — на его губах снова заиграла ехидная, проницательная улыбка, а глаза сузились, сканируя каждую мою эмоцию.

— А?.. Да нет, все нормально, — я судорожно стряхнула оцепенение и попыталась придать лицу расслабленное выражение. — Просто вспомнила, что в этой суматохе забыла направить прокурору копию одного важного постановления. Работа не отпускает, вот и все.

Моя торопливая отговорка прозвучала слишком профессионально для романтического ужина, но Мальцев лишь понимающе усмехнулся. Он плавно подался вперед, сокращая расстояние между нами, и в колеблющемся пламени свечи его взгляд показался пугающе магнетическим.

— Оставь прокурора в покое, лейтенант, — тихо, с приглушенной хрипотцой произнес он. — Я очень хочу, чтобы сегодня ты забыла о своих папках с делами. Побудь сегодня просто прекрасной девушкой, которую пригласил на свидание мужчина, безнадежно ею одержимый.

— Хм, ну раз уж прекрасная, то я, пожалуй, согласна, — натянуто улыбнулась я и выдавила короткий напряженный смешок. Внутри все сжималось от неестественности происходящего, и я отчаянно молилась, чтобы в густом полумраке зала моя фальшь не бросилась ему в глаза.

Юрий тихо усмехнулся, явно довольный произведенным эффектом. Он чуть наклонил голову набок, не отрывая от меня своего гипнотического, изучающего взгляда. Он томно, с едва уловимой бархатистой хрипотцой добавил:

— Прекрасной и бесконечно желанной.

Мысленно я закатила глаза и покрыла этого самовлюбленного павлина самым отборным трехэтажным матом, какой только знала за три года суровой следственной практики. Меня буквально передергивало от его дешевых приемов и этой разыгранной как по нотам романтики. Однако мой холодный разум мгновенно зацепился за эту реплику. Если он утверждает, что безнадежно одержим мной и считает меня желанной, то это идеальный, самый мощный рычаг, который он сам вложил мне в руки.

Под столом я плавно вытянула ногу и едва ощутимо, дразняще провела по его голени. Юрий тут же замер. Его ленивая самодовольная улыбка вмиг исчезла, на ее место пришла напряженность. Его скулы заметно стали более очерченными, это обозначало, что он стиснул свои зубы в напряжении. Мой выпад определенно пришелся ему по вкусу.

Однако я не собиралась давать ему время насладиться. Я сделала резкое, уверенное движение вперед и с глухим стуком опустила стопу прямо между его широко расставленных ног. Острый носок моей шпильки замер в считаных сантиметрах от его паха. Юрий едва заметно напрягся, и воздух между нами мгновенно наэлектризовался от этого дерзкого жеста, граничащего с открытой угрозой.

На его лице на мгновение отразилось искреннее удивление. Этот самовлюбленный мужчина явно привык к совершенно иному поведению со стороны женщин. Тем не менее он даже не шелохнулся. Юрий продолжал сидеть абсолютно неподвижно, внимательно наблюдая за мной и словно испытывая на прочность границы моей собственной смелости.

В этот момент я решила окончательно отправить его в ментальный нокаут. Слегка наклонившись над столом, чтобы он почувствовал пудровый аромат моей ванили, я пристально посмотрела прямо в его потемневшие глаза.

— Не боишься, что за свои громкие слова о желанности придется ответить? — с приглушенной, дразнящей игривостью спросила я, бросая ему прямой вызов.

Напряжение между нами достигло предела. Но прежде чем он успел перехватить инициативу, прийти в себя или хотя бы открыть рот, чтобы ответить, я звонко и непринужденно рассмеялась, мгновенно разрушив всю интимность момента. Одним резким движением я вернула ногу на место.

— Шучу! — весело воскликнула я. После поправила подол своего черного атласного платья и посмотрела на него с самым невинным видом, будто секундой ранее не держала его под прицелом собственной шпильки.

Юрий медленно выдохнул, восстанавливая сбитое дыхание, а в его глазах, подсвеченных пламенем свечи, замелькал целый вихрь смешанных чувств. На его губах снова появилась улыбка, и он тихо, едва слышно рассмеялся, но в этом смехе явственно проскользнула неожиданная горькая нотка.

В этот миг мне показалось, что я действительно была для него кем-то бесконечно желанным; что он на секунду поверил, будто я наконец-то разрушила свои барьеры и подарила ему долгожданное внимание и близость, — но все это в одно мгновение обернулось жестокой шуткой. На секунду в воздухе повисла странная, уязвимая искренность, которая никак не вязалась с образом циничного Мальцева.

И всё же, как бы пристально я ни всматривалась в его лицо, я так и не могла до конца разгадать его истинные чувства ко мне. Что это было на самом деле? Очередная искусная маска, уязвленное мужское самолюбие или нечто куда более глубокое и опасное? Для меня этот ответ был критически важен, ведь только нащупав его настоящую слабину, я смогу довести свою игру до конца и найти способ легально или хитростью пробраться в ту самую элитную квартиру.

— Как насчет того, чтобы узнать друг друга получше? — неожиданно для себя предложила я, решив ковать железо, пока горячо.

— Давай. Мы можем по очереди задавать друг другу любые интересующие нас вопросы, — подхватил мою инициативу Юрий, и в его глазах снова вспыхнул азарт. Он слегка подался вперед, опершись локтями о стол. — Дамы вперед, лейтенант. Так что можешь спросить меня о чем угодно. Разрешаю зайти с козырей и выбрать самый… пикантный вопрос.

— Хм… Какое твое самое любимое блюдо? — с самым невинным видом озвучила я первое, что пришло мне в голову, нарочито скромно опустив ресницы.

— Серьезно? Что за детский вопрос? — Юрий картинно вздохнул, и на его лице отразилось искреннее, почти обиженное разочарование. Он вальяжно скрестил руки на груди и укоризненно покачал головой. — Карин, кого вообще волнует гастрономия? А я-то наивно надеялся, что вопросы товарища следователя будут куда более острыми, горячими и с перчинкой… А ты решила устроить мне банальную анкету для школьников. Я разочарован, лейтенант.

— Ну так и задавай свои пошлые вопросы сам! — вспылила я, мгновенно включив привычную колкость, которая в этой ситуации выглядела на удивление естественно. — А мне вот искренне интересно именно это. Если ты понятия не имеешь, какую еду предпочитает человек, с которым ты потенциально рассматриваешь возможность отношений, то какая, к черту, разница, знаешь ли ты, какое на нем сегодня белье?

Я осеклась, понимая, что в запале сболтнула лишнего, но было уже поздно.

— Значит, я уже потенциально твой парень? — Юрий тут же мертвой хваткой вцепился в мою оговорку.

— Нет! — почти выкрикнула я, вспыхнув.

Резкий ответ сорвался с моих губ прежде, чем я успела вспомнить, что этот жесткий отпор противоречит моему идеальному плану по его соблазнению. Поняв, что выдала себя, я тут же попыталась исправить ситуацию. Я сделала глубокий вдох, чтобы мой голос звучал мягче, и добавила с легким кокетливым упреком:

— Просто… ради таких простых вещей люди и ходят на свидания. Они хотят узнать друг друга с бытовой стороны. В общем, не увиливай и отвечай на мой вопрос!

Юрий на секунду замолчал, завороженно наблюдая за тем, как быстро меняются мои эмоции, а затем весело фыркнул, сдаваясь:

— Мое любимое блюдо — это обычная картошка, тушенная с мясом. По-домашнему. Не ожидал такого от избалованного миллионера, да? А теперь, лейтенант, моя очередь. Держись!

— Даже интересно, — я заинтригованно наклонила голову, приготовившись защищаться.

Юрий выдержал театральную паузу, и в полумраке его глаза блеснули опасным любопытством:

— У тебя были парни до меня?

— Что за дурацкий вопрос? И вообще, что это за формулировка: «до меня»? — тут же передразнила я его, как капризный ребенок, смешно надув губы.

— Ну, ты же сама сказала, что свидания нужны для того, чтобы рассматривать человека как потенциального партнера, — Юрий гордо вздернул подбородок, и на его губах заиграла самодовольная, победоносная улыбка. — Так что я имею полное право так говорить. Изволь отвечать, лейтенант.

Я обреченно выдохнула, признавая, что спорить с этим нахалом на его территории совершенно бесполезно. Решив не тратить силы на пустые пререкания, я ответила на его вопрос чистой правдой:

— Да, были. Одни длительные отношения, которые начались и закончились, когда я еще училась в академии.

Я на секунду задумалась, перебирая в памяти те далекие, почти стершиеся из памяти дни и не зная, стоит ли вообще развивать эту тему. Пытаясь поскорее закрыть тему, я выдала первую попавшуюся случайную деталь:

— Насколько я знаю, этот тип до сих пор служит в полиции, только перевелся в другой город.

Я посмотрела на Мальцева и заметила, как его лицо на мгновение исказилось в легкой, едва уловимой гримасе. «И чем он так недоволен? Каков вопрос — таков и ответ», — пронеслось у меня в голове.

— До сих пор следишь за его жизнью? — спросил он, и в его голосе проступила явная, плохо скрываемая напряженность. Он слегка нахмурился, подавшись ко мне. — Интересно даже, как этому копу вообще удалось тебя добиться.

Я лишь многозначительно улыбнулась, довольная тем, что смогла задеть его хваленое самолюбие. Лихорадочно соображая, как обернуть его замешательство в свою пользу, я постучала пальчиком по столу и строго осадила его:

— Эй, вообще-то мы договаривались задавать строго по одному вопросу за раз. Так что, будь добр, придерживайся правил, Мальцев. Теперь моя очередь.

— Я не такой правильный, как ты, — он снисходительно усмехнулся. — Для меня правил вообще не существует.

Он произнес это так легко и обыденно, что меня на мгновение пронзило острое, почти физическое осознание: насколько же мы далеки друг от друга. Мы были существами из абсолютно разных, параллельных вселенных, которые столкнулись вопреки всем законам природы. Если бы я была незыблемой вечностью, то он определенно был бы стремительным, мимолетным мгновением. Если бы он был безумной, бурной рекой, сносящей всё на своём пути, то я была бы той самой бетонной плотиной, призванной укротить и остановить его стихию.

— Ладно, — наконец вырвалось у меня после недолгой паузы, когда мне удалось стряхнуть с себя это странное оцепенение. Я посмотрела прямо в его потемневшие глаза. — Вот мой вопрос. Какой один-единственный день из своей жизни ты хотел бы прожить заново и повторить?

— Да ладно тебе! А тебе, значит, совсем не интересно, были ли у меня девушки? — тут же выдал очередную претензию Юрий, явно недовольный моим выбором.

Глядя на него, я лишь слегка приподняла брови. В голове в этот момент ехидно пронеслось: «Конечно, мне неинтересно. К тому же, если этот павлин начнет перечислять всех, с кем он был, это будет равносильно переписи населения какого-нибудь небольшого поселка».

— Ладно, раз уж тебе так хочется об этом поговорить, держи другой вопрос, — я демонстративно уступила его недовольству, слегка подавшись вперед. — Ты когда-нибудь любил?

Я намеренно сузила тему до одного конкретного чувства, чтобы мои уши банально не завяли от бесконечного перечисления всевозможных Маш, Полин и Зарин. Слушать поимённый список его побед в мои планы точно не входило.

Мальцев на секунду задумался. Его взгляд на мгновение утратил привычную дерзость, став задумчивым и непривычно серьезным, но он довольно быстро справился с замешательством и сухо отчеканил:

— Я никого и никогда не любил.

Этот ответ меня искренне удивил. Честно говоря, я на сто процентов ожидала от него парочки слезливых, шаблонных историй в духе богатых мальчиков: о том, как коварные женщины любили не его самого, а исключительно его толстый кошелек, и как сильно это ранило его хрупкое самолюбие, превратив его в прожженного циника. Я думала, что именно из-за уязвленного самолюбия он теперь меняет спутниц как перчатки. Однако Юрий оказался на удивление избирательным и честным в этом вопросе.

Нашу дуэль на мгновение прервал официант, бесшумно возникший у стола с блюдами. За считаные минуты полупустая темная столешница преобразилась, превратившись в изысканный праздничный натюрморт. Ароматы запеченной рыбы, сочного мяса и специй мгновенно заполнили пространство между нами.

Мы с Юрием обменялись сдержанными, но вполне искренними пожеланиями приятного аппетита и приступили к трапезе.

Весь ужин я судорожно пыталась найти способ подспоить его. Я то и дело как бы невзначай тянулась к бутылке, мягко предлагая ему разделить со мной бокал отличного вина, но Мальцев бойко и с улыбкой отбивался от каждой моей атаки. Он упрямо гнул свою линию, повторяя, что не намерен портить этот вечер алкогольным беспамятством. Внутри меня уже вовсю разрасталась глухая, липкая паника.

Когда последние кусочки изысканных блюд были съедены, а официант унес пустые тарелки, я заметно приуныла. Настроение стремительно ухудшалось. План провалился. Я потратила столько сил, спустила всю свою чертову зарплату на это платье… и все впустую. Я так и не добилась никакого результата, а мой подозреваемый сидел напротив меня все такой же кристально трезвый, собранный и невыносимо довольный собой.

Пока я пыталась справиться с нарастающим внутренним кризисом, Юрий ни на секунду не сбавлял обороты. Он продолжал засыпать меня вопросами, которые порой ставили меня в абсолютный, беспомощный тупик. Он вдруг прищурился и вкрадчиво спросил: «А какие мужчины вообще в твоем вкусе, Карина?».

Я лихорадочно подбирала слова, пытаясь удержать маску кокетливой спутницы и не сорваться на привычный допросный тон, но эта словесная дуэль оборвалась так же внезапно, как и началась.

Мальцев скользнул мимолетным взглядом по циферблату своих запредельно дорогих часов, и его расслабленное лицо мгновенно стало собранным и деловым.

— Ну что, лейтенант, время поджимает, — ровным, не терпящим возражений тоном произнес он, отодвигая в сторону пустой бокал из-под гранатового сока. — Нам пора.

Это заявление окончательно выбило меня из колеи, повергнув в полный ступор. Внутри обожгла острая, уязвленная женская гордость: неужели я настолько скучная, пресная и неинтересная собеседница, что он мечтает поскорее от меня избавиться? Он выкупил все места роскошного ресторана, сыпал высокопарными комплиментами, признавался в «безнадежной одержимости», а теперь безжалостно прерывает вечер в самом разгаре? Его сухой тон заставил меня почувствовать себя несовершеннолетней девчонкой, которую строгий кавалер везет к родителям строго до одиннадцати вечера.

Но нахлынувшую обиду пришлось жестко подавить и задвинуть на самые задворки сознания. Пока мы молча спускались в стеклянном панорамном лифте и шли по безлюдной парковке к его безупречному автомобилю, мой мозг работал в режиме экстренной перезагрузки.

План со спаиванием с треском провалился, Мальцев остался кристально трезвым, а драгоценное время утекало сквозь пальцы. Отступать и возвращаться в свою квартиру ни с чем я не имела права. Стоило Юрию завести мотор, который отозвался глухим, мощным рыком, как я принялась лихорадочно прокручивать в голове один сценарий за другим. Сидя в полумраке роскошного кожаного салона под мягким светом приборной панели, я судорожно придумывала весомый, но кажущийся невинным повод, чтобы напроситься к нему в квартиру прямо во время этой ночной поездки.