Хищник по соседству

Надеюсь, ей понравится.

11

АНЯ

Я невероятно благодарна, что родителей Кристины нет в субботу вечером. Я бы умерла, если бы они увидели мой наряд. Боди такое обтягивающее, так ещё и вырез глубокий. И эти глупые маски…

Забавно, что день рождения Гриши угораздило совпасть с Хэллоуином — сам виновник торжества, видимо, решил, что это судьба, и потребовал, чтобы все явились в масках. Тридцатилетние взрослые люди, которые прячут лица за резиновыми черепами и пластиковыми клыками. Весело.

Нам требуется почти полчаса, чтобы сделать фото, которое понравится обеим. Я чувствую себя отлично, и Кристина выглядит шикарно, но по закону подлости в каждом фото, которое нравится одной, другая моргает, стоит криво или не так улыбается. Мы обе слишком критичны к себе, но в итоге получаем кадр, который нравится обеим.

— Я выложу это в соцсети в такси, — заявляет Кристина.

В отличие от меня, она очень активна в соцсетях. Наверное, мне стоит приложить больше усилий. Наши наряды действительно хороши. Мне нравится выбранное фото, потому что я держу маску в руке, а не на лице, показывая макияж, который Кристина полчаса наносила мне. Она выглядит потрясающе в своём алом платье.

— Знаешь что? Я тоже выложу, — говорю я, и она ухмыляется.

— Ого, смотри-ка, ты наконец-то что-то постишь, — дразнит она.

Когда такси приезжает и везёт нас в Сестрорецк, я публикую наше фото. Кто-то сразу ставит лайк, и моё сердце бьётся быстрее при виде имени пользователя.

Илья Хижняк. Подождите… Хищник?!

— Ого…

— Что такое?

— Мой... не знаю, кто он мне. Мой почти-родственник только что лайкнул наше фото.

— Хищник?

— Ага.

— Почему это странно? Вы же скоро будете жить вместе.

— Мы не подписаны друг на друга! — говорю я, нажимая на его профиль.

Его аватарка — просто чёрный круг, в описании ничего нет. Это закрытый аккаунт.

— Тогда подпишись, — пожимает она плечами.

— Почему он не подписан на меня, но лайкает мои фото? — спрашиваю я, и она снова пожимает плечами.

— Не знаю. Можешь спросить его, когда заедешь в дом.

Я закатываю глаза и смотрю на телефон. Осмелев от выпитого перед выходом, я нажимаю «Запросить подписку».

— Окей, я отправила запрос.

Как только я заканчиваю говорить, приходит уведомление, что он подтвердил запрос и подписался на меня в ответ. Я чувствую всплеск возбуждения и крепче сжимаю телефон.

Я думала о нём все эти годы. Дедушка упоминал его в письмах. Я читала о том, как он закончил университет и устроился в местную автомастерскую. Полагаю, у нас будет много времени, чтобы наверстать упущенное, когда мы будем жить вместе.

— Мы приехали!

Объявление Кристины заставляет меня убрать телефон в маленькую чёрную сумку через плечо. Такси останавливается, мы благодарим водителя и выходим. К дому, где празднуют день рождения Гриши, не ведёт нормальная дорога — это грунтовая тропа. Я рада, что выбрала чёрные ботильоны на каблуке, а не шпильки — они бы просто утонули в этой почве.

Энергичная музыка слышна уже снаружи. Усадьба немного обветшалая, плющ покрывает практически каждый сантиметр темного дерева. Тем не менее, здесь много народу.

Во дворе, у самой кромки соснового бора, потрескивает небольшой костёр, сложенный из еловых веток и дров. Вокруг него полукругом расставлены деревянные стулья — тяжёлые, тёмные от времени, с резными спинками, оставшиеся ещё с тех времён, когда усадьба принимала гостей. Чуть поодаль, у старой кирпичной стены, служившей когда-то конюшней, стоят два грубо сколоченных стола, уставленных бутылками и закусками — выпивка здесь соседствует с фарфоровыми тарелками с клеймом прошлого века, и от этого контраста становится чуть смешно и тоскливо одновременно.

Кристина хватает меня за руку.

— Пошли, найдём Гошу и поздороваемся.

Она тянет меня к усадьбе. По мере приближения цветные стробоскопические огни проникают сквозь окна. Я чувствую на себе чей-то взгляд и оглядываюсь, позволяя Кристине тащить меня вперёд. По ту сторону костра я замечаю кого-то, кто смотрит прямо на меня. По крайней мере, кажется, что смотрит, но я не уверена, потому что на нём маска.

Это чёрная маска с белым черепом сверху. Она закрывает верхнюю половину лица, останавливаясь чуть ниже носа, так что видны полные губы. Его тело занимает весь походный стул, на котором он сидит. Должно быть, он высокий, потому что длинные ноги вытянуты перед ним. Плечи слишком широки для стула. Руки сложены на груди. Он выглядит самоуверенным и крайне расслабленным.

Заметив мой взгляд, незнакомец приподнимает уголок губ в усмешке. Я быстро отвожу взгляд, смутившись, что меня поймали на разглядывании. Моя маска сейчас у меня в руке, я забыла о ней. Я надеваю её, чтобы стать немного анонимнее.

Кристина проводит меня через открытую входную дверь в дом. Кленовые листья устилают плиточный пол, но, похоже, никого это не волнует. Гостиная самая шумная — там кто-то установил диджейский пульт с кучей оборудования и колонок. Мы проходим мимо и углубляемся в дом. На кухне толпа, но, кажется, большинство на улице. Я понимаю почему. В доме темно, ни одного включённого света. На кухне горят только две походные лампы.

— Его здесь нет, наверное, он сзади или наверху, — говорит Кристина, когда мы не находим Гришу.

Раздвижные двери подпёрты поваленными брёвнами. Мы выходим в задний сад, и Кристина наконец-то замечает Гришу. Он на голову выше своих друзей, худой и со смешной бородкой.

Кристина обнимает его и подтягивает меня ближе.

— Это моя подруга Аня, о которой я тебе рассказывала.

Я поднимаю маску, чтобы он мог видеть моё лицо.

— Привет, Гриш.

— Какое редкое имя — Аня, — говорит он, ухмыляясь. Он быстро обнимает меня и оглядывает с ног до головы. Его взгляд задерживается на моей груди. Я его не виню — они почти вываливаются из этого тесного боди. — Обалденный наряд.

— Спасибо. Твой тоже.

На нём винтажный костюм. Не знаю, он должен изображать аристократа или кого-то ещё.

Гриша и Кристина сразу начинают болтать о своем. Я сжимаю её руку и наклоняюсь, чтобы сказать:

— Я возьму нам выпить.

— Отличная идея.

Оставив их, я прижимаю сумку к боку и направляюсь обратно к раздвижным дверям. В задней части усадьбы музыка тише. Я захожу на кухню и оцениваю обстановку. У островка, заставленного бутылками, толпится группа парней. Мне не очень хочется пробиваться.

Решив вернуться к переднему входу, где стояли столы, я выхожу из кухни в тёмный коридор. Свет льётся из другого коридора, и я, заинтригованная, двигаюсь к нему.

Я обнаруживаю, что есть ещё один коридор. Этот дом даже больше, чем я думала. Надо мной потолки скрипят от шагов людей наверху. Надеюсь, это место безопасно и я не провалюсь под доски.

Я прохожу до конца коридора, любопытствуя и заглядывая в комнаты с приоткрытыми дверями. Здесь много пустых заброшенных комнат. В одной из них стоит только кресло-качалка, и это, почему-то, чертовски жутко.

В конце коридора есть окно. Я подхожу к нему, следуя за лунным светом. Это так красиво…

За спиной слышатся шаги по деревянному полу, и я подпрыгиваю. Я оборачиваюсь и сглатываю при виде парня с половинкой маски черепа, которого видела снаружи. Я была права. Он очень высокий.

12

Мои глаза мечутся между темными дырами черепа на его маске и губами, виднеющимися под ней. Моя собственная маска болтается за спиной, веревка обвивает шею, как шнурок от капюшона. Мне не хочется надевать её обратно, потому что я хочу видеть лицо незнакомца полностью, но я всё равно не могу прочитать его выражение, когда половина лица скрыта.

— Эм, простите, — бормочу я и делаю шаг в сторону, чтобы обойти его.

Он тоже делает шаг, преграждая мне путь. Я поднимаю брови. Мне становится страшно. Незнакомец поворачивает своё тело, и я поворачиваюсь вместе с ним. Он делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю назад. Моя спина упирается в стену.

Чувствуя себя странно заинтригованной и немного запуганной, я смотрю в его глаза сквозь прорези маски. Они светлые, хищные, но в тусклом свете трудно разглядеть их оттенок. Он очень высокий, широкоплечий. Густые пепельные волосы выбиваются из-под маски.

— Я тебя здесь раньше не видел, — тихо мурлычет он.

Я слежу за его кадыком, когда он говорит. Его адамово яблоко подпрыгивает, и я странным образом заворожена этим на секунду.

— Я недавно переехала, — отвечаю я и снова поднимаю взгляд на его лицо.

Он пристально смотрит на меня. Его голова наклоняется набок, движение преувеличено белой маской.

— Ты красивая.

Неожиданный комплимент застаёт меня врасплох. Я открываю рот, чтобы поблагодарить его, но он делает ещё один шаг вперёд. Между нами всего несколько сантиметров. Я чувствую исходящее от него тепло и дрожу. Его огромное тело, на голову выше меня и вдвое шире, прижимает меня к стене. Я прижимаюсь спиной к стене как можно сильнее.

— Эм, ты слышал о личном пространстве? — прямо спрашиваю я, широко раскрыв глаза.

Хоть я и сопротивляюсь. Но он горячий. Мне не нужно, чтобы он снимал маску, чтобы это понять. Он высокий, широкий и явно накачанный, о чём говорит обтягивающая черная водолазка. Она заправлена в чёрные штаны, которые, в свою очередь, заправлены в чёрные боевые ботинки. Весь этот сексуальный образ военного плюс эта маска... и я ненавижу, что я просто тащусь от этого.

— Личное пространство?… Я не хочу никакого пространства вокруг тебя, — мурлычет он, наклоняясь ближе.

Я чувствую его тёплое дыхание на своей коже, когда он склоняет голову. Моё дыхание сбивается, когда его мягкие, упругие губы касаются пульсирующей жилки на моей шее. Я делаю судорожный вдох и вдыхаю его одеколон. Он древесно-свежий, немного сладкий и терпкий. Это вызывает головокружение, и я таю на стене. Я почти чувствую его ухмылку на своей коже.

Он раздвигает губы и дарит мне открытый поцелуй в шею. Все мои сомнения насчёт того, чтобы оттолкнуть его, исчезают. Панику снимает как рукой. Это самый сумасшедший момент в моей жизни.

Я кладу руки на его грудь. Маска, костюм, атмосфера заброшенной усадьбы, его грубые, дерзкие эмоции на этом новом этапе моей жизни — всё это объединяется, чтобы сделать меня безрассудной и побаловать себя этим безбашенным ощущением. Если этот мужчина хочет взять меня прямо здесь, в одной из этих комнат, может быть даже на том скрипящем стуле, я позволю. Честно говоря, я не спала ни с кем почти год и я действительно могла бы с радостью утолить свою растущую похоть.

Его большой палец поднимается вверх, до моего подбородка, затем скользит вверх по моей шее и ниже. Холодный пластик его маски задевает край моего уха. Что-то среднее между стоном и смешком срывается с моих губ, когда он скользит языком по моей чувствительной коже чуть ниже челюсти. Мои глаза, до этого закрытые, распахиваются.

Я упираюсь ладонями в его плечи, пытаясь оттолкнуть его. Он не двигается, он словно пиявка на моей шее. Очень сексуальная пиявка с раздражающе приятным ртом.

— Ты оставишь след! — говорю я ему и в последний раз бесполезно пытаюсь оттолкнуть его.

Незнакомец тихо посмеивается мне в шею, его дыхание щекочет моё плечо.

— В этом и смысл.

Его слова, произнесённые как тёмная угроза, не должны быть такими горячими, но они такие.

— Кто…

Я начинаю спрашивать, кто он, но он перебивает меня. Отстраняется и отходит назад, наконец-то давая мне немного пространства. Я странно ощущаю потерю его близости, когда его большое тело больше не прижимается ко мне.

— Пойдём на улицу.

Прежде чем я успеваю возразить, согласиться или что-то ещё, его огромная рука сжимает мою, и он тянет меня вниз по коридору. Без особого выбора я следую за ним. Я отвлекаюсь на то, как перекатываются мышцы на его спине под обтягивающей кофтой с длинным рукавом, как ткань обтягивает каждый бугорок и впадину. Он просто идеально сложен. Если это мой сон с желанной фантазией… Не хочу просыпаться.

Я едва успеваю переставлять ноги за ним, прежде чем он увлекает меня за собой сквозь гостиную.

А гостиная забита под завязку. Маски, черепа, рога, блеск стробоскопов, чужие локти и плечи, запах алкоголя, духов и разгорячённой кожи. Музыка бьёт в стены, от неё дрожит старый паркет. Незнакомец ведёт меня напролом, как хищник, который точно знает, куда движется. Люди сами расступаются — может, из-за его роста, может, из-за выражения лица, которое не видно под маской, но чувствуется спиной.

Я спотыкаюсь на повороте, и он на секунду сжимает мою руку крепче — не грубо, но так, что становится ясно: он меня не отпустит. Ни в толпе, ни вообще. Даже если упаду, будет держать.

Мы проходим мимо кухни, мимо танцующих, мимо кого-то, кто целуется у стены. Я ловлю на себе взгляды — любопытные, женские-завистливые, пьяные. А потом он толкает входную дверь, и нас наконец выносит на улицу.

Он подходит к креслу, на котором я видела его ранее. Рядом сидят ещё два парня, которых я раньше не замечала, слишком очарованная их замаскированным другом.

Мой незнакомец тяжело падает на стул, а затем дёргает меня вниз. Я теряю равновесие и падаю к нему прямо на колени, как он и планировал. Его руки обхватывают меня, и он поворачивает меня так, что я сижу боком, свесив ноги через его бедро.

— Эй! — сужаю я глаза, но он просто ухмыляется.

— Хочешь выпить? — спрашивает один из парней.

Я поворачиваюсь к нему. Он одет в белую футболку, на шее какая-то красная мишура из хлопушки. У него миловидное лицо, но ему явно за тридцать, хоть он и выглядит моложе.

— Эм, может быть, — неуверенно отвечаю я, оглядываясь через плечо на стол.

— Там есть пара банок пива, которые ещё не открывали. Хочешь, я принесу тебе одну? — дружелюбно предлагает он.

— Да, пожалуйста. Спасибо... прости, как тебя зовут?

Я спрашиваю какого-то парня, хотя сама даже не знаю имени мужчины, на коленях у которого я сижу.

— Никитос, — улыбается он. — А это Олег.

Он показывает большим пальцем на блондина позади себя. Тот поднимает руку в знак приветствия.