История чихающего рыцаря

Кира была возмущена столь высокой ценой, и забыв об истинной цели своего визита начала торговаться:

- Сто тысяч пут? Да за такие деньги можно купить целый замок. Мы столько не заплатим.

- Понимаете, все ингредиенты мы покупаем в бушах, а его курс вырос. К тому же наши деньги обесцениваются сильно. Еще вчера доски стоили 20 тысяч пут за куб, а сегодня продаются уже за 50, – жаловался алхимик.

- Хорошо, мы заплатим. Но я хочу знать, кто производитель, откуда вы возьмете это лекарство? – продолжая придерживаться роли, сказал Таркос.

Продавец недоверчиво притянул черепок обратно и посмотрел пристально на своих гостей, будто они только что зашли к нему.

- Сделки не будет, уходите, – строго сказал алхимик.

И тут произошло то, чего не ожидал никто, кроме Таркоса. Он устремился к мужчине и взяв его крепко за шкирку, наполовину вытащил из-за прилавка и оставил лежать на нем. Старик знал, что в нем еще осталась природная мощь, но не догадывался, сколько еще ее в закромах. Впрочем, сейчас, почувствовав кураж, он понимал, что его жертве никуда от него не деться.

- Я жду ответа на свой вопрос, - уже мужским голосом проговорил Таркос.

- На мне лежит ответственность, ведь я подписал договор и не имею права ничего разглашать. К тому же, я не веду переговоров с террористами, а вас двоих по-другому и не назовешь, – сердито ответил аптекарь.

- Кира, а ты умеешь жонглировать? - лукаво спросил старик

- Нет, – ответила девушка, поняв ход мысли наставника, – но всегда хотела научиться.

- Тогда возьми самые дорогие склянки и попробуй. Может с первого раза и не получится, но ты не спеши, у нас много времени.

Кира под презрительным взглядом продавца взяла сразу три емкости и начала свои экзерсисы, но, благодаря отсутствию какой-либо ловкости, разбила всё разом. От этого лицо аптекаря исказилось болью, и мысленно подсчитывав причиненные убытки он, не в силах больше терпеть, заговорил.

- Хватит, вы меня так по миру пустите. У нас и так высокая конкуренция, а тут еще вы. В общем, так: ко всем лавочникам недавно приходила одна персона, и заявила, что против приближающейся чумы уже изобретено некое лекарство. Этот господин обещал нам всем его поставлять, при условии, что цена на него будет заоблачной. А таковой она станет, благодаря искусственному дефициту, который мы должны будем создать.

- А как он выглядел? – выпытывал Таркос.

- Ничего примечательного, только вот назвался странно. Вроде бы, в имени было что-то лошадиное…

И аптекарь надолго замолчал, силясь вспомнить.

- Жеребец, мустанг, копыто, грива … кобыла? – азартно гадала Кира.

Продавец задумчиво мотал головой отбрасывая варианты. К делу подключился и Таркос, желая побыстрее закончить с этим.

- Подкова… может, скакун или бегун? – размышлял он.

К мозговому штурму присоединился случайный покупатель, который уже давно стоял в дверях и безмятежно наблюдал за происходящим.

- Ржущий, – уверенно сказал незнакомец. Однако присутствующие взглянули на него так, будто он без стука вошел в чужой дом и разлегся голышом на кухонном столе, поэтому, растеряв всю прыть, мужчина спешно ретировался. Но мозговой штурм продолжился и в его отсутствие. Кира самозабвенно рылась в памяти, ища ассоциации, и Таркос пытался вспомнить хоть что-то лошадиное. Но алхимик, жаждавший наконец избавиться от неудобных посетителей, напрягся настолько, что вена вздулась у него на лбу, напоминая дождевого червя, и его мозг, под страхом скоропостижной смерти от кровоизлияния, выдал все, что знает.

- Бич. Он назвался Бичом, – выдохнул аптекарь.

- Где нам его найти? – спросила Кира

- Не знаю, но говор у него точно неместный.

Таркос отпустил своего пленника, достал из-под подола рясы кожаный мешочек и расплатился за разбитые склянки. Затем, чуть подумав, положил еще монету, и, взяв с собой «Стоический элексир», вышел на улицу. Кира выбежала вслед за ним. Она была в приподнятом настроении, так как ей казалось, что они уже близки к разгадке, но Таркос, видимо, не разделял ее энтузиазма, так как угрюмо молчал.

— Значит, наше лекарство украл этот Бич. Но кто он, и как ему это удалось? – рассуждала вслух Кира.

- Не узнаем, пока не найдем его. А чтобы его отыскать, нужно выбраться из города. А чтобы выбраться, надо подумать. Но прежде давай посидим… мне спину защемило, - констатировал Таркос, сгибаясь в три погибели.

А на другом конце города в таком же положении находилась Мира. Но сегодня она была прямоугольна как-то по-праздничному, торжественней что ли. Согнутая в спине под прямым углом, она почти грациозно, насколько это было возможно, наводила марафет. Аккуратно расчесалась, проверила в порядке ли платье, осмотрела свои ногти, из которых она выковыряла почти всю грязь. Иначе она не могла, ведь сын, в приступе необъяснимой сентиментальности, пригласил ее на представление цирковых артистов, прибывших в город, первое, за многие годы, культурное мероприятие для нее. Поэтому Мира нервничала и старалась скрыть тот детский восторг, который у нее вызывало это событие. Она всегда была скупа на эмоции, во многом поэтому они и отдалились с Артуром друг от друга, и, хотя она и таила в душе огромную гордость за то, кем он стал, высказать этого не решалась. Ему ведь пришлось нелегко: потерять отца, опору, да еще и перед самым вступлением во взрослую жизнь - сложное испытание. И тем не менее, он нашел свой путь, пробился своими силами в люди.

Артур, в свою очередь, всю жизнь ощущавший недосказанность и холод, исходившие от матери, и сам не предпринимал попыток к сближению, так как в глубине души винил ее в смерти отца. Человека, посвятившего жизнь изобретению аппарата, который бы позволил писать на манускриптах, не макая постоянно перо в чернила, но сломленного, однако, чередой неудач и нашедшего утешение в алкоголе. Не будь безразличие и осуждение постоянными спутниками матери в этой ситуации, трудности можно было бы преодолеть совместными усилиями. Но вышло иначе и с тех пор Артуру стало все трудней доверять женщинам, а, тем более, делать кого-то из них постоянным партнером по жизни.

Об этом были их думы по дороге в кочующий из города в город цирк, поэтому путь, как им показалось, был не долог. Ожидая начала представления, они оба позабыли обо всем, погрузившись с головой в пучину шума и гама, созданных человеческим кипящим бульоном, наполнившим шатер до краев. Со всех сторон доносились радостные возгласы и крики детей. Запах жареной кукурузы в сахаре забрал себе весь оставшийся воздух, тем самым запечатав эти человеческие консервы. Постепенно внутрь вошла тишина, выводя за собой в центр арены ведущего.

- Сегодня вас ждет невиданное доселе зрелище. Готовьтесь испытать грусть и воодушевление, неподдельный ужас и искреннюю радость, страх и восторг. Всего будет в избытке, поэтому крепче держитесь за свои места или, лучше, друг за друга. Мы начинаем, – торжественно объявил он и смачно откашлялся.

Вслед за этим мгновенно заиграла громкая музыка, и всеми любимые карлики в количестве четырех штучек выбежали из-за кулис, по пути сбив с ног ведущего. О, эти мини-человеки! Готов поспорить, что спустя сотни лет их будут так же обожать, ими будут так же умиляться. Но что толпа уж совсем боготворит, так это дерущихся карликов – самое изысканное развлечение на все времена. Вот и сейчас, под общий хохот, они колотили друг друга, театрально падали и катались по полу, изображая нестерпимую боль. Но внимательный зритель мог бы заметить, что делали они все это слегка вяло, и сами они выглядели весьма болезненно. Их носы были красны, словно клоуну понадобились подручные, глаза слезились, а громкий кашель было почти слышно сквозь аплодисменты и смех толпы. Для карликов такой кашель был неестественно громким, будто это чревовещатель-великан кашлял за них. Однако, для обывателей это было сейчас неважно, они наслаждались шоу. К тому же карлики успели смениться силачами, поднимавшими, подобно муравьям, весьма габаритные грузы к удивлению и восхищению публики. Люди аплодировали двум исполинам, обладавшим внушительными усами и еще более впечатляющими животами. Они громогласно кашляли, но, несмотря на это, гнули подковы, жонглировали пудовыми гирями, стояли друг на друге, а апофеозом стал главный груз - канатоходец. Он встал на качели, а силачи, водрузив огромные молотки на плечи, и ударив одновременно по качелям с другого конца, забросили акробата прямиком на натянутый под куполом канат.

Все это время Мира не отрываясь смотрела на арену. Впервые за долгие годы она на время забыла все невзгоды и удары судьбы, и почти была счастлива. И, быть может, поэтому или просто случайно, положила свою руку поверх руки сына. По спине Артура пробежала дрожь, так сильно ему не хватала материнского тепла, но он не был готов нарушать баланс в их отношениях, поэтому никак не ответил на этот жест. Канатоходец также изо всех сил пытался сохранить баланс, чему мешали слезящиеся глаза и чих, пытавшийся любой ценой вылететь из его рта. Собрав всю волю в кулак, тонконогий мужчина шагал вслепую, не имея возможности вытереть слезы из-за балансира в руках. Люди внизу заворожённо наблюдали за каждым пройденным сантиметром, молча, будто боясь, что их слова столкнут акробата вниз. Но мы-то с вами знаем, дорогой читатель, что канатоходец тем и интересен, что в любой момент может сорваться. Более того, зрители этого подсознательно ждут. Ведь не будь риска смерти, кто бы стал платить деньги? Усложните проход по канату: заставьте акробата нести три арбуза, расположите внизу голодных тигров, подгоняйте его плетью и вам заплатят втридорога, я гарантирую. И сегодня мечтам многих суждено было осуществиться. Мужчина завис на полпути. Встал как вкопанный, задумался и чихнул так, что шатер почти подпрыгнул от притока воздуха. А довольный канатоходец полетел головой вниз и закономерно ударился о землю. При этом его шея издала звук ломающейся ветки и приобрела изогнутый вид. Он был абсолютно мертв.

Зрители были в растерянности и не знали, как реагировать. Было ли это частью представления или же несчастным случаем? Скорее второе, потому что ни одному актеру не под силу так убедительно сыграть смерть. Поэтому медленно, но, верно, в толпу просочились печаль и уныние, где-то уже прозвучал первый детский плач. Артур, почти поддавшийся настроению толпы, все же смог отделить себя от человеческой кучи зрителей, ведь пока он все еще был блюстителем порядка. Плюс, служебная форма (доспехи) по привычке была на нем даже сейчас. Этот факт позволил ему или даже вынудил его выйти в центр арены и взять настроение толпы под контроль. Толпы, которая с облегчением переложила ответственность за бездыханное тело на стражника.

-

Без паники

!

Акробат знал, на что идет, и именно сейчас апофеоз его карьеры, миг его славы. Проводите же его в иной мир аплодисментами, – вымолвил неуверенно Артур.

Ему еще не приходилось завешивать шторой слов различные трагедии, поэтому это все, что он смог придумать. К тому же у него не было понимания, что именно необходимо делать. Нужно ли затащить тело за кулисы, либо накрыть его тканью и продолжать выступление? В уставе не было четких инструкций на случай смерти канатоходца. Точно были прописаны указания к смертям шутов, попов и королей, в остальных ситуациях предписывалось руководствоваться интуицией, Артуру же она ничего на ухо не шептала. Однако тут общую тишину нарушил другой звук, по всем признакам исходивший от трупа. То был кашель, отчетливый и короткий, как выстрел. Но исходя из житейских наблюдений многих людей, трупы не обладали такими способностями. Они могли, например, выпускать газы, посмертно оповещая своим зловонием о переходе в мир мертвых, а вот кашель им был недоступен. И все же не только Артуру это показалось, так как по зрительский рядам пробежал почти заговорщический ропот. Чтобы удостовериться в очевидной ошибке, стражник обернулся, и тут же отпрыгнул, словно лягушка, с детства тренировавшая ноги в спортзале. На расстоянии двух метров стоял, как новенький, тот самый акробат, с единственным дефектом, а именно, поломанной шеей, изогнутой под неестественным углом. При этом она стала чуть длиннее, как у пресноводной черепахи, тянущейся за травой.

Артур наблюдал за живым мертвецом, пытаясь осознать всю абсурдность ситуации. Но попытка осмысления была прервана внезапным нападением трупа. В приступе животной ярости тело набросилось, чтобы откусить кусок от мясистого стражника. Слюни вытекали из полуоткрытого рта, заливая плечо, на котором, болтаясь, лежала голова, плюс к этому, бывший канатоходец снова интенсивно кашлял. Видя это, Артур надвинул воронье крыло на лицо и приготовился к сражению. Бесхитростную атаку трупа он отразил ударом стального кулака, отчего голова мертвеца совершила пару оборотов вокруг своей оси. Впрочем, худосочный мужчина, ныне труп, будто ничего не почувствовав, добрался до Артура и укусил его за руку. Точнее, попытался, потому что доспехи были приспособлены для отражения и больших угроз чем эта, и корявые человеческие зубы были не в силах ее пробить. Но труп не унимался и пробовал снова и снова, на что наш герой решил просто стоять, до окончательного выяснения обстоятельств происшедшего. Однако зрители, наблюдавшие за происходящим как за продолжением выступления артистов, вдруг начали кричать в ужасе, потому что из-за кулис выбежали пучеглазые карлики, которые кашляли и безумно таращились в поисках жертв, при этом их собственная кожа будто стала им велика и слегка болталась на их маленьких телах. Молниеносно они бросились на зрителей первых рядов и начали их кусать, куда придется, а некоторые еще и плевались, сопровождая все это безумным смехом. Под шатром воцарился хаос, и толпа начала хаотично метаться. В попытке навести порядок, Артур направился ближе к маленьким человекам и, добравшись до одного из них, зашвырнул его в центр арены. Такую же операцию он проделал с оставшимися тремя, благо их странная кожа отлично подходила для того, чтобы брать их за шкирку, как котят. Теперь вместе с мертвым канатоходцем они образовали небольшую стаю, с которой предстояло бороться нашему герою. Но как бы ни были страшны карлики в гневе, все же их зубцам тоже весьма сложно прокусить сталь. И вот Артур, облепленный со всех сторон, решил подумать о правомерности убийства этих некогда граждан.

«Маленькие люди, видимо, впали в безумство, а значит, нуждаются в лечении. К тому же покусать человека не считается тяжким преступлением, если, конечно, судью не подкупили или он не является родственником потерпевшего. В любом случае, за это крайне редко казнят, следовательно, служебное оружие применять нельзя. Другое дело - труп, который де-факто уже мертв, однако де-юре это не доказано. И что же делать?» - рассуждал он.

Мыслительный процесс прервали уже знакомые нам силачи, в прошлом усатые и пузатые, а нынче - глазастые и кашляющие так, словно внутри у них располагались барабаны. Таща за собой свои чудовищные молоты, и повинуясь невидимой силе притяжения, они направились прямиком к нашему герою. На колебания уже не было времени, поэтому Артур достал свой ржавый меч из ножен. Последний раз он фехтовал в Академии стражников, на выпускном экзамене. И даже тогда это занятие не вызывало у него восторга, а сейчас, спустя несколько лет и с налипшими 14 килограммами, казалось сущим кошмаром. Но весь ужас происходящего вынудил его вступить в бой с исполинами, которые хотели расколоть этот стальной орех и полакомиться начинкой. Приняв первый удар молота, Артур ощутил сильнейшую отдачу по всему телу, словно его шарахнули током и чуть не выронил меч. Затем боль из руки мощной волной хлынула на позвоночник, дав сигнал мозгу о том, что вторую такую атаку он не переживет. Но увернуться было невозможно из-за облепивших его, как пиявки, карликов. Не оставалось ничего другого, как еще сильнее укоротить их. Скрепя сердце, наш герой обрубил несколько цепких конечностей и в последний момент увернулся от молота, который пришелся прямо на голову одному из карликов. Голова, принявшая удар, слегка убралась в тело, как у черепахи, сделав ее обладателя ниже, чем его собратья. И даже после этого маленький человечек был все так же озлоблен и голоден. Но теперь Артур освободился, и мог лавировать среди обезумевшей труппы цирковых артистов, в которой не хватало лишь одного ведущего, который, однако, не заставил себя долго ждать. Неожиданно, словно им выстелили из пушки, обезумевший антрепренёр прыгнул на стражника сверху (в точности будто безумная белка-летяга) и повалил его в попытке откусить лицо. Слюни из хищно оскаленного рта капали на воронье крыло, добавляя Артуру отвращения и страха. Меч выпал, и добраться до него было невозможно, так как проворные карлики навалились со всех сторон, не давая шелохнуться. Силы покидали нашего героя, и удерживать настойчивого ведущего, чьи коричневые зубы уже были совсем близко, становилось все сложнее. В самый последний момент, когда Артур уже был готов смириться с ролью ужина, он заметил отрубленную им руку карлика, и с трудом дотянувшись, сунул ее в голодную пасть напротив. И хоть антрепренёр с явным удовольствием принялся ее жевать, все же ситуация осталось патовой. Сил, чтобы выбраться из-под завала человеческих тел, не осталось, а приближавшийся великан грозил разломать голову нашего героя, как перезрелый арбуз. Он уже занес молот и готовился к решающему удару, когда сразу несколько болтов вонзились в круглый живот исполина. Силач лишь на секунду задумался, словно его о чем-то спросили, громко покашлял, и попытался продолжить начатое дело. Но еще один болт, пришелся прямиком в голову и тем самый свалил тучное тело на землю. Смертельные снаряды летели со всех сторон, поочередно сражая всех артистов цирка; лишь канатоходец, в чью голову было сложно попасть, ввиду его изворотливости, все так же бегал по арене в поисках жертвы. Артур, выбравшийся из-под тяжелого одеяла из мертвецов, заметил множество стражников, расставленных по периметру и из арбалетов отстреливавших безумцев, которых почему-то успело заметно прибавиться. Видимо, помутнение разума было заразно.

На арене появился Лари, который, несмотря на темную кожу, будто излучал ангельское сияние. Он широко улыбался, будто всю жизнь ожидал именно этого представления. Уверенно шагая к последнему безумцу, а именно - головокружительному канатоходцу, черный стражник достал меч, и ловким движением руки обрубил злополучную шею трупа. Лари сделал это так, словно проводил свободное время только за этим занятием, и в его движениях чувствовались и торжество силы, и власть оружия. Подойдя к Артуру, он снисходительно похлопал по плечу напарника.

- Ты у меня в неоплатном долгу, – покровительственно сказал Лари. – даже не представляю, как тебе меня благодарить. Спасти шкуру человека, причем дважды за день, это многого стоит.

- Почему дважды? – поинтересовался Артур, срывая старое воронье крыло с лица и заменяя его свежим.

- Стой, я придумал, что ты сделаешь. Скажешь руководству, что вся заслуга по нахождению лекарства принадлежит мне, – заискивающе сказал черный стражник.

- Лекарства? - в недоумении спросил Артур. – Мы даже не нашли чумного доктора, о чем ты говоришь?

- Поверь мне, я-то знаю, о чем говорю, – ответил Лари. При этом он развернулся и знаком руки поманил за собой коллегу.

Они направились за кулисы, где перед ними предстали бородатый парень и его спутница – широкоплечая монахиня. Связанные, они стояли в компании нескольких стражников и не предпринимали попыток к бегству. Лари их оббежал так торжественно, как ребенок долгожданную новогоднюю елку. И стал читать на ходу сочиняемый стих, словно в надежде получить за него подарок.

- Вы с цирковою труппой пытались было сбежать, однако умному Лари удалось вас в ловушку загнать. Теперь вы мне точно скажите, куда девали лекарство, иначе мученья и пытки отправят вас в загробное царство, – продекларировал он.

Артур начал смутно понимать, кто скрывался под замысловатым камуфляжем и поэтому, когда напарник сдернул с пленников декорации, удивления уже не было. Но, как ни странно, не было ни облегчения, ни намека на радость. Возникло ощущение трепетного ожидания, в большей степени вызванное личностью Таркоса. Старец излучал непоколебимую уверенность, и когда Лари без задней мысли награди его ударом в живот, мудрец лишь ухмыльнулся. Хотя сам Артур невольно дернулся, испугавшись и всерьез ожидая, что за такое их всех мгновенно покарает молния. Но случилось другое, черный стражник ударил Киру, и всем видом показал, что это лишь начало.

- Ууу, вижу вы сразу-то не заговорите. Обожаю таких, – сказал Лари, разминая круговыми движениями плечи.

Девушка только восстановила правильный приток воздуха к легким, когда получила еще один удар в область левой груди. На это она смогла ответить лишь взглядом полным ненависти, причем Артур также получил свое долю презрения, незаслуженно, как ему казалось. Она посмотрела на него так, словно в нем причина всех ее невзгод и это ее высказывание, сделанное одними лишь глазами, глубоко ранило его. Ему стало жутко обидно от того, что все его старания, весь риск на который он пошел, были оценены так дешево. И поэтому удары, которые получала Кира, не вызвали в нем такого уж сильного сочувствия или сопереживания. Тем более, что в данных обстоятельствах он не мог бы помочь, даже если захотел. К счастью, однако, мучения девушки приостановил Таркос, начав наконец вещать.

- Вы видели, что происходило на арене? Вот так будет повсеместно, если мы не вернем лекарство. Из-за ложных обвинений мы были вынуждены скрываться, но лишь для того, чтобы найти истинного виновника. Теперь мы знаем, кто он и поможем его найти.

- Я не верю, – резко ответил Лари. – если вы отвечали за создание лекарства, почему вы просто не сделаете новое, для чего все эти сложности?

- Для разработки вакцины требуется первоначальный носитель вируса, а его у нас больше нет, - сказал Таркос, заговорщически косясь на Киру.

Лари почесал голову. Он понимал, что в словах старика есть логика, однако для карьеры было бы значительно лучше самому принести лекарство королю. Можно было бы после такого рассчитывать на должность начальника стражи, или, может быть, даже стать членом личной охраны короля. В любом случае, от чумного доктора уже не было толку. К тому же те неудобства, что она создала своим побегом, тот стресс, который причинила ему, заслуживали соразмерного наказания. В обширном списке наказаний, ожидавших своего часа, безусловно было и изнасилование. Девушка ведь была довольна привлекательна по меркам средневековья, и пополнение коллекции таким трофеем для Лари было бы приятной наградой за проделанную работу. Поэтому предвкушая, и, быть может, немного хвалясь, он озвучил свои намерения вслух.

- Из того, что ты сказал, Таркос, я понял одно – от твоей помощницы нам нету никакого толка. Но, надеюсь, будет польза лично для меня. Может, я ей даже понравлюсь, и она расскажет что-нибудь, о чем ты умолчал, – самодовольно сказал Лари.

Артура в этот момент кольнуло странное ощущение, словно у него забирают нечто ценное, то, чем он дорожит. Впрочем, предпосылок для подобных чувств не было, и поэтому он попробовал думать о другом.

«Насколько странно то, что сегодня случилось? И почему меня это не пугает так, как должно пугать?» - размышлял он.

Но кто был поистине напуган, так это Кира, которая понимала всю безысходность своего положения. Она и вправду была бесполезна. В разработке она участвовала лишь как талисман, приносящий удачу и чай, когда попросят. Иногда Таркос давал ей что-то понюхать и интересовался, на что похож запах; на этом ее обязанности заканчивались. Так что она была обречена. Тем более, первый побег исключал для нее возможность второго. Веревка, которой ее связали, словно начала по-змеиному сжиматься кольцами, не давая ей дышать. Она несколько раз глубоко вздохнула и слезы покатились по ее белоснежных щекам. Глядя на это, Таркосу вспомнилось что-то, смутное видение из прошлого, о котором он успел позабыть. Воспоминание было слишком туманным, но вызвало в нем чувство гнева. Обуздав спонтанное желание разорвать путы, мудрец начал искать варианты спасения ученицы. Он был уверен, что ни в коем случае не даст ее в обиду, ведь это долг настоящего наставника.

- Она дочь короля, – выпалил Таркос. И сам на секунду задумался, откуда он это взял, впрочем, никак не смог припомнить правда это или выдумка. Но эффект от высказывания был настолько колоссален, как будто он произнес мощное заклинание.