Институт магов

— Ректор ждет, — напомнил Эрис. Его голос стал жестче. Ему явно не нравилось, что внимание переключают с него на старого доктора.

— Да-да, политика, — поморщился Борин. — Всегда одно и то же. Сначала спасите мир, а потом мы разрешим вам лечить насморк. Идемте, юная леди. Совет Семи факультетов собрался ради вас. Такое событие случается реже, чем парад планет.

Коридоры Института поражали воображение сильнее, чем ночной город внизу. Они не шли по прямой. Коридоры изгибались, закручивались спиралью, иногда пересекали сами себя под невозможными углами. Студенты — юноши и девушки в разноцветных мантиях, обозначающих курс и стихию — скользили вдоль стен, оставляя за собой шлейфы остаточных заклинаний. Кто-то левитировал стопку книг, кто-то спорил о свойствах лунного камня, небрежно создавая в воздухе голографические модели молекул.

На Мию смотрели. Не потому, что она шла рядом с Эрисом — фигура Черного Клинка (как мысленно окрестила его Мия) сама по себе собирала взгляды, — а потому, что вокруг нее не было защитного кокона. Местные маги постоянно излучали микро-резонанс, фоновый шум своих способностей. Мия же поглощала звук. Там, где она проходила, разговоры затихали на долю секунды, кристаллы освещения начинали гореть чуть тусклее, а сквозняки прекращались. Она была дырой в ткани реальности.

Они остановились перед массивными дверями из черного дерева. Створки украшала резьба, изображающая Древо Миров. Двое стражников в латах из живого серебра молча отсалютовали Эрису алебардами. Двери открылись сами, беззвучно.

Зал Совета представлял собой амфитеатр. В центре, на возвышении, стоял круглый дубовый стол. За ним сидели семь человек. Или существ, очень похожих на людей. Их мантии переливались всеми цветами радуги, сливаясь в белый свет там, где они сходились к центру стола.

Во главе стола сидел старик. Настоящий старик, каких Мия никогда не видела. Его кожа была похожа на старый пергамент, туго натянутый на череп, но глаза — ярко-изумрудные, живые, насмешливые — выдавали интеллект, способный просчитать движение каждой песчинки в пустыне.

— Садитесь, господа, — произнес старик, когда они вошли. — И вы тоже, явление природы.

Эрис и Борин заняли свои места среди других деканов. Мие указали на простой деревянный стул напротив ректора. Стул оказался неудобным, жестким — специально, чтобы посетитель чувствовал свое ничтожество.

— Имя? — спросил старик. Голос у него был скрипучим, как несмазанная телега, но обладал гипнотической силой. — Мия. — Фамилия? Род? Дом? Покровительствующий дух? — Патрушева, — ляпнула Мия первое, что пришло в голову. — Родовых связей нет. Покровителей тоже. Я студентка экономического факультета. Была.

По залу прошелестел шепот. Декан слева, сухой как мумия мужчина с кожей пепельного цвета, вскочил. — Ректор Альтавиэль! Это возмутительно! Девочка не прошла вступительные испытания! У нее нет лицензии Гильдии Провидцев! У нее нет рекомендательного письма от барона! У нее вообще ничего нет, кроме нелепой одежды и дерзости! Правила Академии писаны кровью предков!

— Сядьте, Декан Морис, — лениво бросил Ректор. — Кровь ваших предков давно высохла и превратилась в пыль, которую библиотекари сейчас сметают в секторе «Забытых монографий». Скажите мне, Мия… зачем вы открыли ту дверь?

Вопрос застал врасплох. Мия ожидала допроса, требований доказать лояльность, тестов на магию. Но не простого, почти дружеского любопытства. — Я не открывала. Она просто… была. В стене подвала. Я шагнула, потому что оставаться там было страшнее, чем шагнуть в неизвестность.

Ректор Альтавиэль откинулся на спинку кресла и громко, раскатисто расхохотался. Его смех заполнил весь огромный зал, сбивая напыщенность с лиц остальных магистров. — Страшнее, говорит! Мальчишка прав. Она действительно Избранная. Только пророки ошиблись в терминах. Мы ждали Воина, который принесет Порядок. А пришла Девушка, которая бежала от Скуки.

Он подался вперед, упершись локтями в стол. Его изумрудные глаза впились в Мию. — Ваши документы аннулированы вашим же переходом, гражданка иного измерения. Формально вы находитесь на территории Арканума незаконно. Любой патруль Внутренней Безопасности имеет право распылить вас на атомы. Однако закон выше бюрократии. Закон гласит: любое существо, появившееся внутри защитных печатей Академии вследствие прямого вмешательства метапространства, находится под личной протекцией Ректора.

Морис снова дернулся: — Но Устав… — Устав подождет, пока я допью свой отвар, — отрезал Альтавиэль. — Вопрос стоит иначе. Куда ее девать? Дар распаковался частично при переходе. Элементарная эмпатия зашкаливает. Чувствительность к линиям силы — феноменальная. Но направленной способности нет. Она чистый проводник. Если дать ей боевую магию, она случайно аннигилирует полигон. Если иллюзии — сойдет с ума от собственных отражений. Алхимия убьет ее испарениями на первом же занятии.

— Ей самое место в архиве, — буркнул Эрис. Он смотрел на Мию тяжелым взглядом собственника. — Пусть изучает историю порталов. Под моим надзором.

— Нет, — мягко, но непреклонно сказал Борин. — Ректор, посмотрите на показатели регенерации. Она должна быть на моем факультете. Нам нужны такие лекари. Мы сможем лечить наследственные проклятия высших домов, просто находясь с пациентом в одной комнате!

Альтавиэль перевел взгляд на Мию. — Чего хочешь ты? — спросил он. — Только не говори, что хочешь домой. Тот мир выплюнул тебя, как рыбью кость. Обратной дороги нет, ткань реальности за тобой схлопнулась навсегда. Даже я не смогу ее раздвинуть, не вызвав локальный апокалипсис.

Мия сглотнула. Комната давила авторитетом, властью, тысячелетними традициями. Эти люди играли судьбами государств. А она хотела лишь одного — чтобы от нее отстали и дали поспать. — Я хочу понять правила, — тихо сказала она. — Чтобы выжить. И научиться делать что-то полезное. Чтобы меня не сожгли за нарушение этих правил.

Ректор долго молчал. Он переводил взгляд с разъяренного Мориса на умоляющего Борина, затем на напряженного Эриса. Наконец, он ударил костлявым кулаком по столу. Раздался звук, похожий на удар гонга. — Решение принято.

Все замерли. — Факультет Теоретической и Прикладной Трансмутации. Базовая кафедра.

— Но там готовят артефакторов! — воскликнул Декан в синей мантии. — Зачем нам пустой сосуд?! — Затем, — оскалился Альтавиэль, — что трансмутация — это наука о превращении одного в другое. О том, как взять глину и сделать золото. Ваша гостья, господа, и есть та самая глина. Абсолютно чистая. Мы вылепим из нее то, что нужно короне. А начнем мы… — он сделал драматическую паузу, наслаждаясь всеобщим недоумением. — С курса прикладного целительства. Поздравляю, Магистр Борин. Вам достался самый безнадежный и самый перспективный проект десятилетия. Запишите ее. Группа первого года. Специализация — общая терапия.

Борин победно ухмыльнулся и тут же начал рыться в складках своей мантии в поисках свитка. Эрис поднялся. Его лицо превратилось в неподвижную маску. — Ректор, я против. Оставлять нестабильный фактор общего профиля в общежитии первокурсников опасно. Я беру ответственность на себя. Она будет жить в Северной башне. Под моим личным наблюдением.

— Северная башня закрыта после инцидента с демонической плесенью восемьдесят второго года, — заметил секретарь, не отрываясь от самопишущего пера. — Значит, откроем, — отрезал Эрис. — Мне нужен доступ к контуру наблюдения. И запрет на посещение ее комнаты любым лицам без моего письменного разрешения.

Альтавиэль кивнул, принимая это как данность. — Как пожелаете, господин заместитель главы службы безопасности. Главное, следите, чтобы ваша одержимость защитой гражданских лиц не переросла в уголовное преступление. Свободны все. Советы утомляют мой склероз.

Когда двери зала закрылись за их спиной, коридор показался Мие тихим и безопасным. Борин буквально подпрыгивал рядом, размахивая свитком. — Чудесно! Просто чудесно! Кабинет тебе выделим завтра, сегодня освоишься. Общежитие крыла Жизни — это четвертый ярус, восточное крыло. Вот пропуск. Зеленая полоса означает первый курс. Никому его не отдавай, потеряешь — придется вытравливать новую татуировку на сетчатке, процедура крайне неприятная, запах жженой курицы стоит неделю.

— Подождите, — Мия остановилась. — Почему он отдал меня вам? Этот Эрис… он хотел забрать меня в архив. А Ректор отправил к вам, хотя сам Эрис просил оставить меня у себя.

Борин хитро прищурился, погрозив ей пальцем, похожим на сардельку. — Наблюдательная. Это хорошо. Видишь ли, деточка, наш дорогой Эрис де Ренуар — лучший боевой некромант современности. Опасный, смертоносный и абсолютно несчастный в быту. Последние пять лет он пытается создать гомункула. Идеального солдата. Но у него получается либо агрессивное желе, либо философски настроенный кусок гранита. Наш Ректор — старая мудрая ящерица. Он понимает: чтобы научить чудовище заботиться, ему нужно дать нечто хрупкое. То, что нельзя защитить мечом или проклятием. То, что можно спасти только теплом рук. Так что поздравляю, Мия. Ты стала самым сложным терапевтическим случаем в карьере главного убийцы королевства.

С этими словами доктор похлопал ее по плечу тяжелой ладонью и бодро удалился в сторону лестницы, что-то напевая себе под нос.

Восточное крыло общежития встретило ее запахом хлорки, лаванды и чего-то жареного. Здесь кипела жизнь. По широким коридорам сновали девушки в светло-зеленых и белых мантиях. Звучал смех, звенели склянки, из открытых дверей аудиторий доносились лекции о строении нервных узлов троллей.

Комната номер 412 оказалась небольшой, но удивительно уютной. Узкая кровать под скошенным потолком, письменный стол у единственного стрельчатого окна, выходящего на внутренний сад, и встроенный в стену шкаф. На столе уже стояла стопка учебников высотой в половину роста самой Мии. Названия заставляли волосы шевелиться: «Основы кроветворения у оборотней», «Токсикология болотных испарений», «Анатомия фей».

Едва Мия положила выданный Борином пропуск на полку, как дверь без стука распахнулась.

На пороге стояли три девушки. Все трое были одеты в идеальные белые мантии старших курсов кафедры акупунктуры. Высокая блондинка с лицом фарфоровой куклы смерила Мию взглядом, полным высокомерного презрения. Вторая, рыжая, держала в руках планшет из светящегося стекла. Третья, брюнетка, просто скрестила руки на груди, перекрывая выход.

— Новенькая, — процедила блондинка. — Из-за ворот. Та самая оборванка, из-за которой Эрис де Ренуар отменил вечернюю тренировку дуэльных клубов.

— Я Мия, — спокойно ответила Мия, инстинктивно отступая на шаг назад, пока не уперлась поясницей в край стола.

— Нам плевать, как тебя зовут, — бросила блондинка. — Здесь я староста этажа, меня зовут Селеста. Правило первое: никаких мужчин в жилых блоках после отбоя. Правило второе: общие душевые — строго по расписанию. Твой интервал — с пяти до шести утра.

— Почему? — вырвалось у Мии. — Разве бани не общие круглые сутки?

Рыжая оторвалась от планшета и нервно хихикнула. — Потому что, милочка, ты новенькая, грязная и непонятная. А мужчины в этом Институте делятся на две категории: зануды-теоретики и хищники вроде Эриса. И вторые имеют привычку чуять свежую кровь. Сегодня утром двое третьекурсников с Боевого факультета подрались на дуэли. Причина — спор о цвете твоих глаз. Еще до того, как ты проснулась.

Селеста шагнула в комнату, нависая над Мией. От нее пахло дорогими духами и раздражением. — Ты крадешь наши ресурсы. Ресурс внимания лучших боевых магов выпуска. Мой жених, Гаспар, проиграл им сто золотых империалов, ставя на то, сколько ты продержишься до первой ночи. Он думает, что ты шлюха из Нижнего города, которую Эрис подобрал для развлечений. Я думаю, что ты шпионка Механистов.

— Я просто хочу учиться, — тихо сказала Мия.

— Учиться? — Селеста театрально всплеснула руками. — Чему?! Тому, как строить глазки? Вчера вечером он приходил сюда. Стоял в коридоре полчаса. Проверял охранные плетения на твоей двери. Никто не проверяет защиту комнат первокурсниц, Мия. Никогда. Обычно мы зачаровываем замки сами, чтобы мальчишки не подсматривали. А он поставил стационарный щит пятого уровня. Сюда не войдет даже таракан без его отпечатка ауры.

Брюнетка, стоявшая в дверях, наконец подала голос. Он был низким и сонным: — Селеста, оставь ее. Она выглядит уставшей. И от нее странно пахнет. Как от дождя и старой бумаги. Это сбивает настройки моих рецепторов.

— Заткнись, Лайза, — огрызнулась Селеста, не поворачивая головы. — Слушай внимательно, мусорщица. Держись подальше от парней. Не смотри на Эриса. Не разговаривай с ним, если он подойдет. Если ты хоть одним движением поставишь нас в неловкое положение перед кураторами, я лично прослежу, чтобы твой настой полыни превратился в концентрированную кислоту. У нас факультет целителей. Мы знаем тысячу способов заставить человека страдать так, чтобы он оставался идеально здоровым.

Она развернулась на каблуках и вышла. Рыжая показала Мии язык, прежде чем скрыться вслед за ней. Лайза задержалась на секунду, принюхалась и сочувственно вздохнула: — Прости. Она злится, потому что Эрис разбил сердце ее кузине в прошлом семестре. Просто делай вид, что ты мебель. Это работает примерно в тридцати процентах случаев. Остальное время — беги.

Дверь захлопнулась. Замок щелкнул автоматически, активируя стандартные чары приватности.

Мия осталась стоять посреди комнаты. Учебники по анатомии троллей давили на стол мертвым грузом. За окном медленно опускались фиолетовые сумерки второго спутника.

Она подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу, во внутреннем дворе, зажигались фонари. Жизнь Института продолжалась: кто-то тренировался левитировать камни, кто-то целовался под арками, игнорируя правила Селесты.

Мия была чужой. Она не знала языка их статусов, не понимала причин их ненависти и страха. Она была аномалией, черным лебедем, случайной переменной в уравнении, которое этот мир решал столетиями.

Она посмотрела на свою руку. Обычная человеческая рука, покрытая тонким золотистым пушком. Никаких линий силы, светящихся вен или чешуи.

— Мебель так мебель, — вслух сказала она пустой комнате.

Она взяла с полки верхний учебник — «Основы кроветворения» — и легла на кровать, не снимая чужую мантию. Сон отказывался приходить. Вместо него пришел голод. Не физический — Боринская вода до сих пор питала ее клетки энергией. Это был другой голод. Голод понимания.

Если этот мир хочет превратить ее в оружие, инструмент или лекарство, ей придется изучить его устройство. Начиная с того, почему главный убийца королевства ставит пятый уровень защиты на дверь спальни первокурсницы.

Мия открыла книгу на первой странице. Буквы поплыли перед глазами, складываясь в понятные слова. Спустя десять минут она перевернула страницу. А еще через час, когда фиолетовый спутник достиг зенита, она поняла главное правило этого места: слабость здесь не прощают, но необъяснимую силу боятся до дрожжи. И пока она не поймет природу своей собственной пустоты, притворяться мебелью — лучшая стратегия выживания.

Глава 2. Первый тест на прочность

Утро началось не с крика петуха или звона колоколов, а с вибрации. Пол под кроватью Мии мелко дрожал в ритме далекого барабанного боя. Она открыла глаза. В комнате было еще темно, но сквозь стрельчатое окно лился густой, индигово-синий свет — фиолетовый спутник только начинал уступать небо своему серебристому собрату.

На прикроватном столике лежала стопка одежды, которой там не было вчера вечером. Идеально белая мантия первокурсницы факультета Теоретической Трансмутации, подпоясанная витым шнуром цвета весенней травы. Рядом стояли тяжелые ботинки из мягкой кожи и плотные чулки. Никаких инструкций. Никакой записки.

Мия поднялась. Сон освежил ее физически, но разум оставался острым и напряженным, как натянутая струна. Разговор с Селестой накануне ночью эхом отдавался в висках. «Держись подальше от парней». Совет был бы дельным, если бы один из этих самых парней не превратил ее дверь в неприступную крепость. Эрис де Ренуар стал для нее фактором неизвестности — пугающим, притягательным и абсолютно непредсказуемым. Как черная дыра в центре ее новой галактики.

Она быстро умылась ледяной водой из медного таза, облачилась в мантию и посмотрела на себя в небольшое зеркало над умывальником. Из отражения на нее смотрела чужачка. Белый цвет подчеркивал нездоровую бледность ее кожи и темные круги под глазами — наследие прошлой жизни, которое магическая вода Борина смыть до конца не смогла.

Выйдя в коридор, она сразу поняла, куда идти. Воздух восточного крыла обычно пах травами и антисептиками. Сейчас же он гудел от едва сдерживаемой энергии. Десятки студентов двигались в одном направлении — вниз по широкой парадной лестнице, ведущей во внутренний двор. Это была не просто толпа. Это был единый организм, движимый стадным инстинктом и предвкушением зрелища.

Мия спустилась во двор. Солнце Арканума показалось из-за гор, заливая каменные плиты жидким золотом. Двор Академии представлял собой огромный амфитеатр. Студенты уже занимали места на ступенях, ведущих к учебным корпусам. Внизу, на идеально ровной площадке, расчерченной светящимися рунами, стояло около сотни первокурсников. Их белые мантии казались жалкими пятнами на фоне монументальной архитектуры.

— Новенькая! Сюда!

Голос принадлежал Магистру Борину. Он возвышался над толпой, как добродушный медведь среди кроликов, активно махая ей рукой. Мия начала пробираться через ряды старшекурсников. Каждый шаг сопровождался шепотками. Она чувствовала их кожей: смесь любопытства, раздражения и жгучего интереса.

— Это та самая? Которая прошла сквозь стену? — Говорят, Ректор зачислил ее без экзамена. — Посмотрите на ее лицо. Ни капли дара. Пустышка.

Последнее слово больно кольнуло. Мия сжала кулаки, пряча руки в широких рукавах мантии. Она привыкла быть невидимкой, тенью за спинами успешных однокурсников. Но здесь, где каждый второй мог метнуть молнию усилием мысли, быть пустотой казалось еще более унизительным.

Борин поймал ее за локоть, когда она добралась до преподавательской ложи. — Не обращай внимания на воронье, деточка, — пророкотал он достаточно громко, чтобы ближайшие сплетники сделали вид, что изучают свои ногти. — Экзамен сегодня формальный. Нам нужно просто определить твой базовый вектор. К чему тянется твоя душа? К огню? К воде? К земле? Обычно это занимает три минуты, потом я забираю тебя в лазарет, и мы начинаем вскрывать лягушек. Звучит весело?

Мия выдавила слабую улыбку. Веселья в перспективе препарирования земноводных она не видела, но предсказуемость процесса успокаивала.

— Адептка Мия Патрушева! — прогремел усиленный магией голос секретаря со смотровой башни.

Сердце сделало кульбит. Мия вышла из-под навеса ложи на залитый солнцем полигон. Подошвы ботинок коснулись теплого камня, внутри которого пульсировали линии силы. Руны под ногами вспыхнули приветственным синим светом.

Магистр Альтавиэль сидел в кресле-троне чуть поодаль. Его изумрудные глаза внимательно следили за ней. Справа от него, скрестив руки на груди, стоял Эрис. На нем снова была черная форма службы безопасности. Он не смотрел на Мию, его взгляд был устремлен куда-то поверх голов толпы, но вся его поза выражала крайнюю степень настороженности. Он напоминал хищника, охраняющего добычу, которую сам же притащил в логово других хищников.

— Приступим к измерению потенциала, — сухо объявил Декан Морис, выходя вперед. В руках он держал артефакт — тяжелый хрустальный шар на бронзовой подставке. — Положи ладонь на сферу. Не сжимай. Просто касайся.

Мия подошла. Толпа затаила дыхание. Девушка опустила руку на гладкий кристалл.

Ничего не произошло.

Шар остался тусклым. Руны на полигоне продолжали мерцать своим обычным ритмом, игнорируя присутствие новенькой. Морис нахмурился и щелкнул пальцами. Внутри шара заклубился серый туман, пытаясь прощупать ауру Мии, найти отклик, резонанс. Туман обтекал ее руку, словно она была вырезана из пространства.

— Странно, — процедил Морис. — Абсолютное поглощение. Сфера пытается считать данные, но получает ноль. Девочка, ты хоть завтракала? Голод может блокировать каналы. — Яблоко съела, — честно ответила Мия. — Перед выходом.

По рядам студентов прошел смешок. Даже каменное лицо Эриса дрогнуло в намеке на усмешку, прежде чем вновь стать непроницаемой маской.

— Хватит игр, — поморщился Альтавиэль. — Если сфера бесполезна, используем старый метод. Практика. Лиан!

Из группы наблюдающих второкурсников вышел юноша. Высокий, гибкий, с волосами цвета расплавленной меди, собранными в небрежный хвост. Одет он был в форму Гильдии Исследователей — кожаный жилет поверх серой рубахи. Судя по нашивкам на рукаве, он проходил здесь стажировку помощником библиотекаря. Именно он вместе с Эрисом встретил Мию той ночью у скал.

Лиан подошел к центру полигона, поклонился Ректору и достал из ножен на поясе короткий ритуальный клинок. Сталь блеснула опасным синеватым отливом. — Какой уровень повреждений смоделировать, Магистр? — спросил он звонким голосом. — Глубокий порез предплечья, — распорядился Альтавиэль. — Второй степени. Без повреждения сухожилий. Хочу посмотреть скорость свертывания крови при стандартном гемостатическом заклинании первого круга.

У Мии перехватило дыхание. Одно дело — читать про анатомию троллей, и совсем другое — смотреть, как сейчас будут резать живого человека ради теста. Толпа возбужденно загудела. Для них это было обыденностью. Уроком контроля боли.

Лиан закатал рукав, обнажив мускулистую руку, покрытую золотистым загаром. Он встал в боевую стойку, примериваясь клинком к бицепсу. — Может, не надо… — начала Мия, делая шаг вперед, но осеклась под тяжелым взглядом Ректора.

Клинок свистнул в воздухе. Движение было настолько быстрым, что глаз не успел зафиксировать момент соприкосновения стали с кожей. Брызнула кровь — яркая, алая, слишком густая для человеческой. Порез действительно был глубоким, рассекая мышцы почти до кости. Лиан даже не поморщился. Лишь крепче сжал рукоять меча, ожидая команды применить целительное плетение.

— Время пошло, — бросил секретарь, активируя песочные часы.

Лиан положил свободную левую ладонь над раной. Он начал произносить слова на латыни этого мира — гортанные, вибрирующие звуки, сплетающиеся в структуру. Мия знала теорию: нужно создать матрицу регенерации, напитать ее энергией эфира и направить импульсом в поврежденные ткани. Процесс занимал у среднего студента около сорока секунд. Все это время парень должен терпеть боль, сохранять концентрацию и не позволить кровотечению ослабить тело.

Но что-то пошло не так.

Руны вокруг Лиана мигнули и погасли. Юноша побледнел, на его лбу выступили бисеринки пота. Губы перестали шептать заклинание. — Контур нестабилен, — прохрипел он. — Энергия рассеивается…

Альтавиэль подался вперед. Морис выругался себе под нос. Кровь продолжала хлестать из раны, стекая по руке Лиана на светлые камни полигона. Сорок секунд превращались в минуту. Парень терял сознание.

И тогда мир для Мии исчез.

Это не было похоже на решение задачи. Это случилось само. Позже преподаватели назовут это «спонтанным эмпатическим слиянием», но в тот момент для Мии не существовало терминов. Был только человек перед ней, чья жизнь стремительно вытекала красным ручьем. Ее собственная апатия, эта спасительная стена отчуждения, которая годами защищала ее от боли мира, внезапно рухнула. Впервые за долгие годы она позволила себе почувствовать кого-то другого полностью.

Она сделала два быстрых шага, сокращая дистанцию. Толпа ахнула — выходить на активный полигон во время испытания строжайше запрещалось. Один неверный шаг, и испытуемый мог перенаправить остаточный заряд заклинания в случайного зрителя.

— Стоять! — рявкнул Эрис. Его голос разрезал воздух, как хлыст. Он уже сделал движение вперед, готовый сбить Мию с ног силовой волной, чтобы защитить от возможной отдачи.

Но было поздно.

Мия схватила Лиана за окровавленную руку. Она не думала о гигиене, инфекциях или правилах приличия. Ее пальцы сомкнулись прямо на разорванной плоти. Холод металла браслета на ее запястье коснулся горячей крови.