Мам, я в порядке! Как не попасть на обед к крокодилам, стать главным у папуасов и не одуреть от путешествий, работая в тревел-шоу

На этот раз задача была не из легких, так как племена живут за несколько сотен километров друг от друга и не всегда готовы вступать в диалог. К тому же до некоторых из них продюсер просто физически не успевала добраться. Но выход был найден: с нами был местный гид. Он говорил как на английском, так и на языках тех племен, к которым предстояло отправиться. Как сейчас помню, что этого достаточно молодого, но крайне сообразительного эфиопского парня звали Соломоном. Кстати, по дороге выяснилось, что Соломон знает свой возраст в очень примерном диапазоне с погрешностью в 2–3 года. По подсчетам, ему было где-то от 29 до 32 лет. И он такой не один. У многих ребят вдали от столицы нет паспортов, а родители не всегда помнят, когда они родились. Поэтому не советую организаторам дней рождения и юбилеев переезжать на юг Эфиопии – будет очень маленький выхлоп.

С помощью нашего нового друга мы поставили цель познакомиться с тремя племенами: каро, мурси и хамер. Соглашусь, пока что звучит загадочно. Но не переживайте – дальше будет вообще непонятно.

Дорога к поселению племени каро прошла на одном дыхании. Одном затяжном, четырехчасовом дыхании. Но восторг от увиденного перекрыл всю усталость. Каро – самое малочисленное африканское племя. Их всего 1500 человек. Хотелось бы представить всех поименно: Литто, Гайдо, Дали, Олег Евгеньевич… А если серьезно, только вдумайтесь: полторы тысячи! На стадионном концерте Стаса Михайлова их даже не было бы заметно в толпе пританцовывающих под рифмы из местоимений женщин. Хотя тут я лукавлю: представителей этого народа видно издалека. Ведь они по праву считаются лучшими мастерами африканского континента по украшению своих тел.

Представьте, что вы выходите из автомобиля и вас встречает группа темнокожих людей, сплошь испещренных загадочными белыми узорами. Можно различить очертания цветов, линии, спирали, круги, отпечатки ладоней или пятна, как у леопарда. Мужчины расписывают все тело белой глиной, а женщины – лицо. Наверное, раньше это носило ритуальный характер. Теперь ко всему добавилось желание заработать на туристах, приезжающих поглядеть на самых красочных ребят долины Омо. Посмотрел, удивился, сфотографировался – заплати. Назовем это налогом на живопись. Снова забегу вперед и скажу, что это было самое «туристическое» племя в силу своей сравнительно небольшой удаленности от цивилизации и открытости миру. Со следующими ребятами было посложнее.

В дополнение к росписям на теле они для красоты пробивают себе дырки под нижней губой и вставляют туда перья или гвозди. Возможно, ребята из пирсинг-салонов сейчас в гневе захлопнут книгу со словами: «И тут про работу!» – но я был заворожен. Помню, как меня поразил ужасно обаятельный, непонятно отчего каждые пару минут смеющийся дедушка с элегантно развевающимся перышком в подбородке. Возможно, перо было слишком длинное и немножко щекотало мозг – тогда причина периодического смеха установлена.

Их стиль венчали повязки на бедрах, как будто каждый второй только что вышел из душа, а тут мы пришли без звонка и натоптали в прихожей. На шеях мужчин красовались бусы как символ того, что их обладатель убил крупную дичь. Предлагаю перенять эту здравую традицию и дарить девушкам на 14 февраля украшения только при условии, что она завалит бизона.

Кстати, дедушка-хохотун оказался старейшиной племени. Видимо, власть опьяняла и веселила. Он пригласил нас к себе в хижину, которая была построена из веток, а крыша – из сушеной травы. Судя по сообщениям в домовом чате моего ЖК, московские рабочие бережно переняли технологию строительства племени каро.

Чем в первую очередь в хижине на юге Эфиопии угощают дорогого гостя? Верно, чашечкой кофе. Латте на безлактозном кокосовом молоке с добавлением коричневого сахара с примесями мелассы, к сожалению, закончился, но местный бариста подал мне кофе в калебасе – сосуде из кожуры тыквы. Точнее, не совсем кофе. Хоть Эфиопия и считается родиной этого благословенного напитка, но кофейные зерна для местных – роскошь. Поэтому меня потчевали горячей водой с примесью из кофейной шелухи (сушеная кожура и мякоть ягоды кофейного дерева). Не очень насыщенный вкус, но в театральном институте я пробовал напитки и похуже. И после этого хотя бы продолжали функционировать основные части тела, так что и на том спасибо.

Старейшина наслаждался кофейной церемонией вместе со мной. В один момент он с наслаждением отхлебнул из тыквенного бокала приличный такой глоток и вдруг… резко выплюнул его на меня…

Вас когда-нибудь предавал чужой дед? Врагу не пожелаешь. А ведь мне казалось, что мы так сроднились за короткий период знакомства. Я был уже в шаге от того, чтобы заказать ему пояс из собачьей шерсти, научить отправлять сообщения в «Вайбере», разжевывать для него самые крупные и жилистые кусочки мяса.

Наш сопровождающий Соломон поймал мой несколько обескураженный взгляд, в котором читалось, что скоро и так малочисленное племя каро может лишиться еще одного представителя. Никто не хотел терять деда, поэтому он поспешил выступить с объяснениями. Оказывается, таким образом старейшина-плевака благословил меня. Ритуальное оплевывание как бы придавало моему пути четкое очертание и наполняло его светом. Соломон сообщил, что раз на меня попало столько жидкости, то моя жена сможет родить 1000 детей. Я немножко подстер с лица этот демографический Клондайк, поблагодарил за кофе внутри меня и на мне, мы попрощались с племенем и двинулись дальше.

Гостеприимно оплеванный, но не сломленный, я с нетерпением ждал встречи с представителями другого народа. Тем более они обросли таким количеством мифов и легенд, что хотелось поскорее увидеться с одними из самых суровых ребят региона. Племя, с которым боялось контактировать даже местное правительство. Здесь, как в хорошем бразильском сериале, повествование должно резко оборваться, чтобы оставить вас один на один с затянувшейся интригой. А в следующей книге вы узнаете, выжил ли я после того путешествия, или за меня пишет книгу голосовой бот Валера. И уйдет ли наконец Джейсон от Джины к Мелиссе, которую бросил Сиси, узнав, что ребенок не от него, а от сына кузена дона Патрисио.

Давайте будем честными прежде всего с собой: вы сами купили эту книгу, хотя могли бы наконец прочитать «Воскресение» Льва Толстого или «Посмертные записки Пиквикского клуба» Чарльза Диккенса. Возможно, вам подкинули ее под дверь коллекторы в качестве угрозы. Может быть, она служила лежанкой для больного голубя в подъезде у батареи, и вы ради интереса отжали ее у бедной птицы. Не важно, ведь я по-прежнему уверен, что мое произведение – не худший способ досуга. В классификации развлечений оно все равно находится на позицию выше ожидания в очереди за прививкой от желтой лихорадки, побега от голодной, ополоумевшей слюнявой собаки или просмотра российских политических телевизионных шоу. Так что простите мне мои нередкие отступления от основной сюжетной линии.

Путь лежал к поселению племени мурси. Его еще называют самым жестоким и кровожадным в Африке. В чем причина такой агрессии, если не микрокредиты? Постоянные войны с соседними племенами и стычки между кланами. К сожалению, мурси, будучи оторванными от цивилизации и международных понятий о праве и морали, все еще считают отъем территорий у ближайшего соседа лучшей политической стратегией в XXI веке. А кланы племени враждуют между собой из-за пастбищ и земельных наделов. В результате таких столкновений они потеряли десятую часть своего населения. По разным подсчетам, их осталось около 7500 человек.

В общем, с такими ребятами пятничный вечер с настолками и просмотром всех фильмов о Гарри Поттере неминуемо обречен на провал. А ведь мне предстояло на камеру наладить контакт с этими балагурами.

По дороге наш верный Соломон попросил меня о важном одолжении: по приезде не трогать грудь представительниц племени. За три года постоянных путешествий я перестал удивляться подобным просьбам и пообещал сделать все от меня зависящее. Буду следить за собой в оба, чего бы мне это ни стоило.

Несколько часов в джипе – и мы на месте. Я понял это сразу, глядя на парочку детских носов, медленно стекающих по оконному стеклу нашего автомобиля. Им тоже было интересно познакомиться с чужеземцами. Соломон попросил пока не выходить из машины, так как нужно было получить разрешение у вождя племени. Он ненадолго скрылся, не доверив нам эту миссию. Видимо, понимал, что одной рукой мы будем приветствовать вождя, а второй напропалую щупать любую попавшуюся женскую грудь.

Пока Соломон выбивал разрешение на дружбу своим недюжинным обаянием, авторитетом и свернутой денежной купюрой, вокруг авто собралась куча детей разных возрастов. Они окружили машину по периметру и начали немного ее раскачивать. Следом налетели полчища мух. Они буквально облепляли детей с ног до головы, бегали у них по глазам, залетали в рот. Выглядело все это более чем жутко. Из океана подпрыгивающих голов вдруг показалось девичье лицо. Я долго не понимал, что с ним не так, пока не обратил внимание на уши. Они свисали почти до плеч, как после очень неудачного пирсинга. Таких девочек становилось все больше. Потом появились и другие: через стекло на меня пристально смотрела девушка с разорванной, обвисшей до подбородка нижней губой. В центре губы была дыра размером с шайбу. Казалось, что нас закинули в странный хоррор из плохого сна, вот только все происходило наяву.

Дверь резко распахнулась, и Соломон сказал, что можно выходить. А мы уже как-то прикипели к автомобилю и выбираться из него не особо желали. Я мужественно пропустил оператора и режиссера вперед в надежде, что для жертвенного ритуала будет достаточно самых крупных из нас. Сам выполз следом. В нос ударил терпкий запах коровьего навоза. Может быть, потому что им были устланы все тропинки, куда ни глянь. Как будто Элли по пути к волшебнику Изумрудного города вместо дороги из желтого кирпича свернула вообще не туда. Прямиком в фильм Звягинцева.

Наличие коровьего навоза подразумевает наличие коров. В чемпионате по логике я бы занял первое место. Мурси – довольно зажиточные, поэтому коров вокруг было действительно много. Они использовали их не только для молока и мяса, но и в качестве валюты. Хочешь себе невесту – плати ее семье рогатым скотом. Постельное белье, открытка с лебедями и икона Николая Чудотворца у них, видите ли, не котируются. Дикари. К тому же, в отличие от крипты, кеша и акций металлургических компаний, корова защищена от девальвации. Правда, оставляет повсюду сильно пахнущие дивиденды. Местные взрослые и дети уже привыкли и спокойно по-королевски лежали на утрамбованном навозе.

Я объясню, почему так заострил ваше внимание на коровах. Первым делом нас сразу повели к ним. Мне дали уже знакомый сосуд из тыквы и пригласили отведать приветственный напиток силы. Я оглядел местность в поисках затаившегося деда, готового меня оплевать, не нашел угрозы и утвердительно кивнул. Один из подростков вальяжно подошел к корове, вытащил самодельный лук, натянул его и… выстрелил ей в шею. Потекла кровь. Он выхватил их моих рук калебас и подставил под стекающую струю. Еще трое ребят держали животное, хотя она даже не дернулась. Скорее всего, от шока. Когда сосуд наполнился, парни быстро замазали рану запекшимся навозом и протянули мне тяжелую чашу.

Все произошло так стремительно, что я не успел ничего понять. Знал бы – предварительно бы спросил коровий резус-фактор. Я начал соображать, когда корова-донор уже пришла в себя и отбежала на безопасное расстояние запоминать лица детей в надежде, что, когда цивилизация парнокопытных захватит планету, она сможет составить их фоторобот.

И вот в моих руках экзотический напиток. Местный welcome-drink. «Кровавая Мэри», Ethiopia edition. Оператор наводит фокус на лицо, гаденько ухмыляясь. На тыкву начинают садиться только что тусовавшиеся в навозе мухи, радостно потирая лапки. Я выдыхаю и делаю несколько глотков коровьего фреша. Теплая, вязкая жидкость. Как будто пьешь кисловатое топленое молоко. На удивление, нет этого привкуса железа, как у крови, когда поранился. Не хуже киселя из школьной столовой. Может, туда тоже добавляют капельку коровьей крови? Да и присутствие поварих из племени мурси объяснило бы вкус многих блюд в столовой моей гимназии.

Испытание пройдено! Чувствуя себя внучатым племянником графа Дракулы, я пошел знакомиться с женщинами племени.

Я человек простой: вижу даму – расплываюсь в комплименте. Но тут все слова застряли у меня в гортани. Дело в том, что леди-мурси сознательно подвергают себя членовредительству. Их легко узнать по внушительным керамическим тарелкам, вставленным в разрез нижней губы. Такие изделия еще называют «дэби». С подросткового возраста девочкам протыкают нижнюю губу и вставляют туда сначала палочку, а затем более крупные предметы. Наконец туда помещается дэби, которая может достигать 30 сантиметров в диаметре. Чтобы она лучше фиксировалась, им выбивают несколько передних нижних зубов. Некоторые этнологи считают, что раньше это было своеобразной попыткой уберечься от рабства. Женщин специально уродовали, брили налысо, вставляли в мочки ушей гигантские кольца, а в губу – тарелку, чтобы их не продавали на рынке рабов. Теперь же, как утверждается почти в каждой прочитанной мной статье, это чуть ли не идеал красоты. Чем больше размер украшения, тем выше котируется девушка среди женихов, тем больше коз и коров за нее отдадут. Но мне кажется, что это в том числе потворство желанию редких туристов прикоснуться к диковинному. Люди видят растиражированные фотографии в интернете, едут посмотреть на «жутких туземцев», платят за это деньги, возвращаются домой и делятся впечатлениями с другими. А мурси приходится визуально соответствовать своей репутации.

Как бы там ни было, на меня надвигалось несколько дам с нижней отвисшей губой с огромной дырой посередине. Тарелки еще не все успели вставить, так что, считай, некоторые встречали меня в неглиже. Сначала появлялись губы, а потом остальная часть их носительницы. Ощущение, будто летом в Москве оказался на Патриках. Я от неожиданности опустился на самое дно каламбуров и что-то лепетал в камеру про «раскатать губу» и «губа не дура» в попытке защититься юмором от шока. Там еще было что-то про Андрея Губина и презрение к такому инструменту, как губная гармоника, но это я вычеркнул из своей юмористической биографии.

Естественно, эта визуальная особенность была монетизирована по полной. Многие занимались изготовлением тарелок дэби для продажи туристам в качестве сувениров. Собственно, поэтому женщины так активно и двигались в мою сторону. Я набрался смелости и предложил продать мне не сувенирную тарелку, а настоящую, из губы. Взрослая дама посмотрела на меня и пробурчала что-то на своем языке. Наверное, что-то вроде: «А губа не треснет?» Обещаю, я больше не буду вкидывать губные каламбуры. Так сказать, закатаю губу.

Поворчала, но достала и продала мне тарелку. И теперь каждый раз, когда ко мне домой приходят гости, я достаю дэби, передаю по кругу и прошу их отгадать ее предназначение. А потом показываю фотографии в телефоне и гордо заявляю, что я никогда и ничем не обрабатывал эту тарелку. Кстати, так же я поступаю с еще одним уникальным трофеем – небольшим заостренным деревянным конусом, похожим на чуточку загнутый нос Буратино. Я привез его из Новой Гвинеи. Он принадлежал последнему воину местного племени, которое защищало этими насадками свои причинные места, чтобы в них не попадали стрелы в бою. Само собой, сначала этот конус идет по рукам всех друзей, кто-то весело прикладывает его к носу, а потом я скромно выхожу на эстраду и выступаю с монологом про происхождение предмета. С каждым годом у меня все больше сувениров и все меньше друзей.

Женщины-мурси выглядят жутко, но на них лежит вся забота о детях, приготовление пищи, походы к реке за водой, обустройство жилища, зарабатывание денег и прочие бытовые тяготы. Да, в мифологии племени они считаются жрицами смерти, раз в год ритуально отравляют мужей ядовитыми растениями (почитайте про этот обряд в интернете), натираются жиром покойников, но в целом – приятные девчонки. А вот к мужчинам много вопросов. Я видел их в двух ипостасях – они сидят с палкой в руках либо лежат с палкой в руках. Те, кто эволюционировал, но не в том направлении, сидят и лежат с автоматами Калашникова, которые выменяли у граничащего по соседству Сомали. Они же служат верной опорой в рейдах на соседние племена или в нападении на водителей грузовиков, едущих по направлению к сахарному заводу, построенному правительством на территории мурси. Возможно, я наговариваю, и все остальное время они пасут коров, выращивают кукурузу, охотятся на дичь и дискутируют на тему работ датского философа Сёрена Кьеркегора, обсуждая, можно ли прийти к богу через отчаяние. Но в наш приезд они в основном упражнялись в статике, а спустя пару часов начали выпивать. Заметив это, Соломон подошел ко мне и попросил ускориться. Нетрезвые люди с автоматами и палками могут повести себя неадекватно и разными способами выражать недовольство из-за съемки. К тому же это все-таки племя воинов с культом смерти, хоть и привыкших к вниманию. Я часто веду свадьбы, а там каждый второй после трех-четырех часов праздника становится воином культа смерти, поэтому слова Соломона воспринял всерьез. Мы досняли еще несколько кадров, погрузились в машину и умчали вдаль. Мужчины провожали нас суровыми, мутными взглядами, а женщины меланхолично махали руками и губами. Впереди нас ждало еще одно племя.

Я сознательно вычеркиваю из текста описание переездов и жилищных условий, иначе они займут еще несколько страниц текста. А некоторые из мест, где мы оставались на ночевку, достойны отдельного повествования. Когда-нибудь выпущу про это дополнительную книгу под названием «Спим с Антоном Зайцевым». А пока лишь отмечу, что знакомство с эфиопскими племенами растянулось из-за логистики на три дня. И венцом этой экспедиции стало знакомство с племенем хамер.

Мы приехали к ним в деревню на третий день экспедиции, изрядно подуставшие от экзотики. Ну чем нас еще могли удивить? Очередной разрисованный дед вместо кофе плюнет в меня ядом кураре[7]? Навстречу выйдет женщина, у которой в губе будет все собрание сочинений Марселя Пруста с комментариями? Мы закончим съемочную смену не позже времени, указанного у меня в договоре? Все эти нереалистичные вещи вряд ли могли с нами произойти, а ко всему остальному я был готов. Но, как оказалось, глубоко ошибался. Потому что, по удивительному стечению обстоятельств, именно в этот день и именно в этой деревне должен был состояться обряд «укуле булла». Я понимаю, что сейчас это словосочетание звучит так, будто я с разбегу упал головой на клавиатуру, и не особо ясен мой восторженный тон. Но исследователи Африки, уверен, сейчас зачарованно вздохнули. Ведь этот обряд не проводят специально для туристов. И это не очередное карнавальное шествие для состоятельных иностранцев. Это действительно поразительно зрелищная локальная традиция, как будто созданная для кинематографа. Обо всем по порядку.

Племя хамер – одно из наиболее известных и изученных племен Эфиопии. Их значительно больше, чем каро и мурси – около 50 тысяч человек. Возможно, потому что они не перестреливаются друг с другом из автоматов Калашникова и не травят мужей ядом. Но я не эксперт в вопросах демографии, могу и заблуждаться. Хамер занимаются скотоводством, выращиванием зерновых культур и овощей. В свободное время сочиняют рэп для альбомов Кендрика Ламара. Ладно, тут я проверял, насколько внимательно вы читаете этот текст и готовы среагировать на явную чушь. Ведь всем известно, что Кендрик Ламар пишет для себя сам. А вот Доктору Дре пишут хамер. Все-таки древнее племя.

Уже на подступах к деревне стало понятно: тут нас ждет что-то масштабное. Такое событие должна праздновать вся округа. Издалека приближались хаотичная музыка и целый хор голосов. Мы выпрыгнули из машины и побежали снимать, дабы не упустить ничего важного. Навстречу двигалась толпа женщин в явно приподнятом расположении духа. Они даже не шли, а немного парили над землей, припрыгивали в одном направлении. При этом дамы гудели в маленькие медные рожки, а вшитая в юбки бахрома из металлических украшений бренчала и отбивала ритм. Они танцевали и пели что-то среднее между хоровой народной песней, строевым маршем и треком Анны Асти «Царица». Потому что это база. Тем самым они восхваляли духов – покровителей племени и просили, чтобы в этот день обряд прошел как надо. Наверное, пришло время уже полюбившейся читателю рубрики «Коротко о женщинах». Теперь я сделал все от себя зависящее, чтобы этой книгой заинтересовался и Харви Вайнштейн.

Замужние женщины хамер выглядят как отполированный до блеска загоревший «Оскар». Они мажутся ярко-оранжевой глиной вперемешку с охрой и обмазывают косички глиной. По такой прическе можно безошибочно определить представительницу племени. Как еще понять, что девушка замужем? На ее шее ненавязчиво висит тяжеленный железный хомут – этакий аналог обручального кольца, закрепленный более чем основательно. Видимо, чтобы не было соблазна незаметно снять его во время летней поездки с подругами в Геленджик, когда просекко уже ударило в голову, а он стоит на набережной, такой одинокий, загадочный и в шляпе.

Хомуты на шеях нисколько не мешали раздолью. Градус веселья добавлял разлитый по пластиковым бутылкам «бордей» – напиток из зерен сорго, местный эквивалент пива. Соломон шепнул, что он не только хмельной, но и обладает обезболивающим свойством. Я пропустил эту информацию мимо ушей и только потом понял, зачем он это рассказал.

Оставим ненадолго женский дикий рейв и перенесемся к мужчинам. Те кучковались отдельно от девчат. Когда мы подошли ближе, они стояли в кружке и хлопали в ладоши. На мгновение мне стало обидно, что у парней такой слабый хореограф в коллективе. Но потом началось развитие танца. В центр круга выходили по пять-шесть ребят и начинали высоко подпрыгивать на месте. Конечно, через минуту я уже прыгал рядом, забыв про наказ кардиолога. Таким образом мужчины благодарили духов, что вернулись с охоты с добычей.

Я смекнул, что по драматургии праздника рано или поздно должно произойти объединение двух полов. И оно случилось буквально через несколько минут. Мужчины не спеша выдвинулись в сторону девичника. Первая из девушек заметила приблизившегося юношу, выбежала в центр, начала активно дудеть в рог, что-то кричать ему и всячески привлекать внимание. Он улыбнулся, подошел, взял у нее из рук какой-то предмет и, размахнувшись, изо всей силы ударил ее им. На коже девушки появился рубец на весь живот, и потекла кровь. Тут же подбежала вторая, дала парню свои розги – и он повторил все то же самое. И вот уже экзекуция происходит повсюду. Оказалось, что это очередной ритуал. Аналог легкого флирта. Таким образом женщины как бы «приносят себя в жертву мужчине». Удары оставляют глубокие окровавленные раны. Их специально натирают золой от сожженного навоза, чтобы они были выпуклыми и остались на всю жизнь. Ведь шрамы считаются признаком красоты и выводят вперед в гонке невест. В отличие от автопрома, тут ценится битое и крашеное. И все это торжество варварского сексизма цветет в непосредственной близости от тебя, оправдывается традициями племени, а ты просто наблюдаешь за этим как за шоу в древнеримском Колизее. Так уж заведено. Такой вот народ. Рано или поздно изменится. В чужой монастырь со своим уставом не лезут. Всей правды мы не знаем. И, конечно, выражаю глубокую озабоченность. Закрою сундучок с аналогиями и продолжу рассказ.

К чему приурочен весь этот шабаш? За чей счет банкет? О, это лишь аперитив к основному действу церемонии. Наверное, пора о ней рассказать. Передаю со слов Соломона, потому что информация в интернете чуть отличается от его версии. «Укуле булла» – церемония посвящения юноши в мужчину, предсвадебный ритуал. В один день родители просыпаются и понимают, что их мальчик уже совсем взрослый. Причем это не зависит от возраста. Ему может быть как 15, так и 28 лет. Честно, не знаю критерии взросления. Может, физическое телосложение или ментальное развитие. Может, начинает пробиваться пушок на лице или отец находит под матрасом сына журналы с обнаженной Клаудией Кардинале[8]. Может, он просто в какой-то момент ловит себя на умении открывать пиво зажигалкой или глазом. Не знаю, но вот этот момент настал. Родители решают женить ребенка. Идут к семье потенциальной невесты и делают предложение, от которого невозможно отказаться: «Теперь наш мальчик будет жить с вашей девочкой. Можем предложить прикольный металлический девайс на шею вашей дочери. Ну и предварительно выпорем ее розгами, конечно». Сами понимаете, тут любая не устоит.

Кстати, в племени хамер процветает многоженство. Мужчина берет в жены одну женщину, пока она в состоянии рожать ему детей. Позже он уже самостоятельно выбирает следующую жену. А еще мама мальчика первые полгода живет вместе с сыном и новоиспеченной невестой, чтобы научить ее всему. Джекпот. Авторы «Домостроя» должны быть спокойны – их сборник дошел до Эфиопии и славно процветает и в XXI веке.