Мам, я в порядке! Как не попасть на обед к крокодилам, стать главным у папуасов и не одуреть от путешествий, работая в тревел-шоу

Чиновник обвел взглядом публику и начал вещать. О том, что электричество в будущем году будут давать на подольше. О вреде выброса мусора в океан. Об открытии нового рынка на острове. О том, как похорошела Москва при… Тут он закашлялся, проглотил обрывок фразы и продолжил. О системе очистки воды. О возможностях продажи и реализации выловленной рыбы. О закупке новых лодок. «О далеких мирах, о волшебных дарах, что когда-нибудь под ноги мне упаду-у-у-у-ут»[1]. Простите, не смог устоять перед хитом Юрия Лозы. Авось когда-нибудь встретимся, Земля-то круглая.

Губернатор долго и подробно рассказывал о будущем. Люди завороженно внимали оратору. А я в этот момент не находил себе места. В голове пульсировала мысль: я не должен упустить этот шанс. Вдумайтесь: какой процент людей прилетал на другой конец света, незапланированно попадал на местное собрание и мог выступить перед папуасами, которые живут на расстоянии 10 000 километров от его дома? И вообще, сколько европейцев в мире имели возможность презентовать себя перед настолько непохожими по ментальности и культуре людьми? Джеймс Кук вот пытался, но под конец завалил тимбилдинг. Как вы поняли, я решил произнести речь. Сразить всех мастерским владением слова, влюбить в себя публику, завладеть умами. В конце концов, никакому населенному пункту не помешает маленький идол с моим лицом где-нибудь на центральной площади.

Оператор и режиссер были не против задержаться. Эти ребята, в принципе, всегда выступали за сомнительные авантюры. Вы еще не раз убедитесь в этом в следующих главах. Надо проехать на мотоцикле через вооруженное восстание? Не проблема. Три дня подниматься на огнедышащий вулкан с незнакомыми людьми? Конечно. Драться с модифицированным голубем-киборгом-убийцей на ринге за ладошку зерна? Мы в деле. Досмотреть любой фильм Сарика Андреасяна до конца? Ну уж нет, увольте, у каждого человека есть свой предел. Мы авантюристы, но не самоубийцы.

Осталось понять, чем буду удивлять. Просто выйти к людям и произнести несколько благодарственных слов за душевный прием? Банально. Рассказать местным о том, чем мы занимаемся? Для этого нужно много времени. Вступить в импровизированный диалог с губернатором? А вдруг я случайно выиграю дебаты? А у меня в декабре вообще-то новогодние елки. Верное решение пришло само собой: я выступлю с мотивационной речью. Объединю в своем спиче все лучшее, что сохранила история. Нужно было что-то глобальное, общемировое. Мозг начал судорожно подкидывать примеры: легендарное «I Have a Dream» Мартина Лютера Кинга – образец ораторского искусства. Пламенные революционные речи Че Гевары и Фиделя Кастро. Нобелевская лекция по литературе Иосифа Бродского. Монолог Чарли Чаплина из фильма «Великий диктатор». Я достал телефон и в заметках стал выкристаллизовывать обрывочные всполохи текстов в единую структуру. Публика искушенная, так что права на ошибку я не имел. К тому же, несмотря на обилие смыслов, финальный вариант речи должен был получиться коротким, чтобы не утомлять слушателей после и так долгого собрания.

Минут за пять я накидал «скелет» своего выступления. Не хватало вишенки на торте. Чего-то скрепляющего и обобщающего всю суть сказанного. Чего-то поднимающего на бой с тоской и хтонью. В этот момент мимо прошел один из знакомых детей. Бро увидел меня и шепотом пропел: «Дес-па-си-то!» Точно! Гениально! Мой монолог должна завершать песня! Точнее, строки из песни, выданные за собственное стихотворное творчество. Дорогой ребенок, наведший меня на эту мысль. Если ты читаешь эти строки – знай, что я бесконечно тебе благодарен. И еще: даже не надейся на авторские отчисления от книги, сопляк. Во-первых, тут про тебя лишь одна строчка. Во-вторых, ты вымышленный персонаж, призванный закольцевать появление «Despacito» в начале истории и в конце.

Я знал только одну музыкальную композицию, способную поставить восклицательный знак в финале моего вдохновляющего рассказа: «Imagine» Джона Леннона. Потрясающая своей одновременной простотой и концентрацией идей. Настоящий манифест. И особенно подходил рефрен этой гениальной песни:

You may say I'm a dreamerBut I'm not the only one.I hope someday you'll join usAnd the world will be as one.

Надеюсь, моя книга станет для вас тем самым недостающим элементом, побуждающим наконец-то сесть за изучение иностранных языков. И через много лет у вас, полиглотов, знающих в совершенстве восемь языков, будет брать интервью журналист популярного международного издания. И вы, закурив кубинскую сигару, держа в руках бокал ирландского виски, возлегая на диване шведского производства, улыбаясь глазами своей филиппинской жене, на чистом британском английском скажете, что все это стало возможным благодаря Антону Зайцеву. Антону Зайцеву и четырем нерасшифрованным строчкам песни в первой главе его блистательного произведения. Или, на худой конец, просто введите в поисковой строке «песня Imagine, перевод на русский» и варварски уничтожьте свое безоблачное будущее с филиппинкой.

Текст был готов. Чиновник как раз закончил выступление и предложил собравшимся задать вопросы. Вышла группа людей, они пожали руку представителю власти и от лица деревни подарили ему непонятно откуда взявшееся… ружье. Видимо, потому что его речь была просто пушка. Другого объяснения довольно экстравагантному подарку я не нашел. Время уходило. Я поднял руку. Десятки голов повернулись в мою сторону. Я попросил пару минут их внимания. Губернатор благосклонно кивнул. Гул затих. Я вышел на подмостки. В звенящей тишине были слышны только шум разбивающихся о берег волн и уже полюбившийся слуху звук сплевываемого бетеля. Я развернул бумажку (я успел переписать текст с телефона на бумагу, чтобы казаться более ламповым и аналоговым). Оговорюсь: все, что будет сказано дальше, я произносил на английском, а переводчик через паузу переводил местным. Что в результате перевода осталось от оригинала – история умалчивает. Само собой, в печатном варианте я облагородил свой спич, убрал из него все паузы на вспоминание слов и значительно утончил слог. Но прошу по-прежнему думать, что я оратор от Бога. И не забывайте приглашать меня на конференции TED и частные мотивационные выступления для сотрудников корпораций-гигантов за немыслимые гонорары. И не удивляйтесь, что в райдере есть мытая голубика: у меня было сложное детство.

Вернем обратно созданную нами атмосферу. Гул затих. Я вышел на подмостки. В звенящей тишине были слышны только шум разбивающихся об берег волн и уже полюбившийся слуху звук сплевываемого бетеля. Я развернул бумажку и проникновенно начал:

«У меня есть мечта. Сегодня, друзья мои, несмотря на все проблемы настоящего и грядущего, я говорю вам: “Есть у меня по-прежнему мечта!” С верою этой мы высечем из глыбы отчаяния камень надежды. С верою этой мы сможем трудиться вместе, молиться вместе, бороться вместе, в неволе томиться вместе, стоять за свободу вместе, зная, что однажды мы будем свободны.

Есть у меня и слово для людей моих, что стоят на теплом пороге, ведущем во дворец справедливости. Добиваясь своего законного места под солнцем, да не станем повинны мы в дурных поступках. Да не станем утолять мы жажду свободы глотками из чаши ненависти и злобы.

Нужно иметь большую дозу человечности, большую дозу чувства справедливости и правды, чтобы избежать догматических крайностей и холодной схоластики. Мы должны каждый день стремиться превратить эту любовь к человечеству в реальные действия, действия, которые служат примером, движущей силой. В сердце каждого человека есть правда. Какими бы сложными ни были его обстоятельства, как бы другие ни смотрели на него со стороны и как бы глубоко или мелко ни таилась истина в его сердце, как только его сердце пронзят хрустальной иглой, истина хлынет наружу подобно гейзеру.

Мы изобрели быстроходные машины, но заперли в них свои души, изобретения не принесли нам желаемого богатства, наши знания превратили нас в циников, ум сделал нас злыми и жестокими. Мы слишком много думаем и слишком мало чувствуем. Мы нуждаемся не в открытиях, а в простой человечности, не в развитом уме, а в доброте и чуткости, без которых наша жизнь превратится в жестокую, бессмысленную трату времени.

И я говорю тем, кто меня слышит: не отчаивайтесь, мы преодолеем эту жестокость, жадность и злость тех, кто боится и препятствует человеческому прогрессу. Ненависть пройдет, диктаторов не станет, а их власть перейдет в руки простых людей. Покуда живет человек, свобода не умрет!

Чтобы мир стал свободным, чтобы не было национальных границ, не было жадности, ненависти и нетерпимости! Давайте бороться за разумный мир, в котором наука и прогресс будут залогами всеобщего счастья!

Imagine all the peopleSharing all the world!You may say I'm a dreamer,But I'm not the only one.I hope someday you'll join usAnd the world will live as one!

Ин год ви траст! Гавана уля-ля! Ин вино вэритас!»[2]

Никогда в жизни я не слышал такой звенящей тишины… Казалось, что я внезапно и окончательно оглох. Но волны за спиной напоминали об обратном.

Люди замерли на своих местах. На их лицах не читалось ровным счетом ничего. И вдруг один из аборигенов медленно встал с пластикового стула… Он поднял голову, внимательно посмотрел на меня и начал… аплодировать… И тут, как в самом клишированном голливудском фильме, вслед за ним люди стали подниматься и хлопать в ладоши. Они устроили мне стоячие овации, улыбались, о чем-то переговаривались друг с другом. Они были счастливы. Я несколько лет учился в театральном институте, поэтому прекрасно разбираюсь в двух звуках: звуке отсутствия денег и перспектив в профессии и звуке аплодисментов.

Но эти рукоплескания звучали по-особенному. Они были посвящены белокожему пришельцу-чужеземцу, пришедшему с Большой Земли и сумевшему на мгновение зажечь пламя в их сердцах. Они заглушали собой чувство потерянности, заброшенности маленькой группы людей на крошечном островке суши посреди мирового океана безразличия. Они относились и к ним самим, уставшим ежедневно бороться с тяготами судьбы и доказывать всему миру право на существование.

Ко мне подбежал губернатор, схватил мою руку и долго не выпускал ее из своей. Потом он подлетел к охраннику, что-то шепнул ему на ухо, и тот торжественно… передал мне ружье! Всей административной группой они сгрудились вокруг меня, девушка-стенографистка достала непонятно откуда взявшийся фотоаппарат и сделала несколько снимков. Я не берусь утверждать, но, возможно, в каком-нибудь государственном здании Индонезии до сих пор пустует уютный, подготовленный специально для меня кабинет с вращающимся креслом и измученно глядящим вдаль портретом президента на стене. На столе из палисандра лежит неисписанная ручка, а грустная секретарша носит туда-обратно остывающую чашку кофе с квадратной плиткой шоколада на блюдце. А какая могла быть визитка! Согласитесь, звучит: «Антон Зайцев – телеведущий, путешественник, заместитель губернатора райских островов по социальным вопросам и вопросам чистого кайфа».

Но это все потом! А пока я стоял посреди джунглей на фоне Тихого океана, мне рукоплескала толпа папуасов, а сердце наполнялось гордыней. И жизнь окрасилась в яркие цвета, все вокруг приобрело смысл, а в голове пульсировали строки: «И стоило жить! И работать стоило!»[3]

Но все прекрасное недолговечно. Я пообнимался с последователями моего культа, поулыбался фирменной улыбкой успешного, но скромного человека, простился со всеми, и мы собрались в обратный путь. Ко мне подбежал молодой человек, переводчик, пожелал удачных путешествий, наклонился поближе и тихо спросил:

– Я извиняюсь, что вас отвлекаю. Хотел просто уточнить. Возможно, мне показалось, но ваши финальные строчки выступления очень напоминали песню группы The Beatles, написанную Джоном Ленноном, – «Imagine». Вы случайно не вдохновлялись ею? Или я это сам себе придумал?

Я устало посмотрел ему в глаза, выдержал паузу и честно ответил:

– Понятия не имею, о чем вы.

И мы с командой стремительно умчали из деревни.

Прошло уже несколько лет с той истории. Удивительно, как бережно память сохранила все детали поездки, учитывая, что часто из нее вылетают моменты и события предыдущего дня. Иногда и самому не верится, что судьба подкинула мне такой невероятный сюжет с завязкой, развитием и кульминацией. А даже если я где-то и немного дофантазировал и добавил от себя, все равно вы никак не проверите. Я подчистил все улики и убрал всех свидетелей. Да и вряд ли каждая вторая знакомая Толстого бросалась под поезд, так что у меня иммунитет художника на элегантное приукрашивание.

Но всякий раз, как мне становится по-настоящему одиноко, я больше не сижу на холодном подоконнике в белом свитере, еле прикрывающем колени, и под песню певицы Максим «Нежность» не вывожу на окне, покрытом изморозью, дрожащим и закапанным слезами указательным пальцем слово «вечность». Всякий раз, когда в огромной Москве мне кажется, что люди вокруг меня немного сошли с ума, перестали отличать черное от белого и потеряли все накопленное за годы эволюции и прогресса человеколюбие, я мысленно возвращаюсь на другой конец Земли. Где люди с красными от бетеля зубами и добрыми глазами на полном серьезе слушают мою собранную за пару минут ради смешного сюжетика компиляцию из великих исторических речей и пытаются разглядеть во мне человека. И вот уже шутка перерастает саму себя и становится для меня уроком. Уроком про чистоту и наивность души. Про жажду принимать и видеть прекрасное в каждом человеке, даже настолько не похожем на тебя. Уроком, который мы как будто бы прогуляли или невнимательно слушали, и теперь за это расплачиваемся.

Пойду наверну риса с рыбой за этих чудесных людей.

Глава 2. Жадность

Оцените свою жадность от 1 до 10. Где 1 – бескорыстное желание отдать последнее даже незнакомому человеку, а 10 – страх заводить детей, потому что с ними надо будет делиться едой. Я оставлю свой ответ в секрете, но лишь отмечу, что у меня нет детей.

А ведь есть еще жадность до впечатлений. И оказалось, что это качество можно воспитать в себе количеством повторений. Чем больше ты видишь, пробуешь, узнаешь, ощущаешь, тем больше хочется расширять этот диапазон и палитру эмоций. Что-то вроде неосязаемого тренажерного зала впечатлений, куда ты приходишь накачать бицуху познания.

Я уже крепко подсел на эту иглу. Но я ничто по сравнению с одним из членов нашей команды. Назовем его Олегом. Тем более что и зовут его Олег. Видите, как удачно совпало. Олег – оператор «Решки», который снимал практически всех ведущих этой культовой передачи. То есть ему примерно 900–950 лет. Возможно, путь «из варяг в греки» был первым тревел-шоу, в котором Олег принимал участие. Но так как тогда еще не изобрели видеокамеру, он просто бежал впереди, путаясь в персидских шелках, и все хорошенько запоминал.

Олег по-настоящему жаден до впечатлений и умений. Ради того, чтобы не пропустить что-то неизведанное, он получил сертификат дайвера, научился кататься на лыжах, коньках и сноуборде с камерой в руках, разбирается во всех видах спорта этой и ближайших галактик, выучил необходимые для путешествий языки, умеет водить все виды автомобилей и так далее. У человека в чемодане есть даже специальный складной бокал для вина! Видимо, на случай, если вдруг на него неожиданно нападет вино. А он уже тут как тут, готовый дать отпор красному сухому урожая 2007-го. Иначе я не могу объяснить наличие этого аксессуара. Я не удивлюсь, если в свободное от работы время Олег – капитан сборной Монголии по ча-ча-ча, кандидат в депутаты от Сатурна, умеет выращивать ежевику взглядом и однажды увел Ирину Шейк у Брэдли Купера, а потом вернул обратно. Будь как Олег.

И вот с такими людьми я путешествовал практически нон-стоп три года. Естественно, я невольно многому у них учился. И главный урок – никогда не убегай от приключения, если оно само тебя находит. Поэтому, когда нам сказали, что в очередной нашей 59-дневной съемочной командировке в конце будет несколько суток настоящей экспедиции к племенам в самое сердце Эфиопии, мы дружно и без раздумий хором ответили: «Убейте нас, пожалуйста, прямо сейчас! Мы хотим домой: мыться и деградировать!» Потом еще раз подумали, посмотрели в глаза продюсерам, у которых наши паспорта и души, и ответили верно: «Да, наконец-то!»

Надо сказать, что до этого в Эфиопии я был чаще, чем многие на планете. Я был там даже чаще, чем некоторые эфиопы. Сколько раз Пушкин ездил в Эфиопию? То-то и оно. Пока это единственное, что в положительную сторону отличает меня от великого поэта. Согласитесь, в этот абзац идеально интегрировалась бы реклама сервиса по поиску дешевых авиабилетов. Но они сами упустили такой шикарный момент. Вот пусть и идут к своему Поперечному[4].

Дело в том, что транзитной точкой многих стыковочных рейсов в Африку была и остается столица Эфиопии Аддис-Абеба. Так что по дороге в Кению, Танзанию, Уганду, Руанду, ЮАР, Намибию, Мозамбик, Замбию мы непременно заглядывали в уютный аэропорт этого города. А он довольно специфический. Современный, большой, но со своей изюминкой. Например, там продается (во всяком случае, когда я там был) исключительно местная еда, а эфиопская кухня на любителя. И я еще не встречал этого любителя. Мой «фаворит» среди всего разнообразия местных деликатесов – ынджера. Я вообще всегда с опаской отношусь к тому, чье название начинается на букву «ы». Потому что язык ошибаться не может. Ынджера – это похожая на блин кислая лепешка из муки африканского злака теф. Внешне напоминает салфетку, которой только что вытерли чай со стола, а потом бросили в хозяина заведения, потому что он рассказал скабрезный анекдот. А он не растерялся, аккуратно поднял, выгладил и сервировал дорогим гостям. Само тесто довольно кисловатое, что добавляет дополнительной пикантности вкусовым ощущениям. Сверху ынджеры иногда насыпают начинки в виде сырого фарша и довольно острых соусов. И вот ты ешь это блюдо и плачешь: то ли от остроты, то ли от того, что стало с твоей жизнью. Я так часто был в аэропорту Аддис-Абебы, что прошел все пять стадий принятия: отрицание – гнев – торг – депрессия – ой как вкусненько. В первый раз мне жутко не понравилось, во второй – просто не понравилось, в пятый – не вызвало никаких эмоций, в восьмой – появились какие-то не раскрытые до этого нотки, в одиннадцатый – я попросил добавки, в четырнадцатый – я сам стал ынджерой. Сижу и пишу эту книгу с довольно кислым лицом. Причем к истории блюда никаких вопросов: это действительно очень популярный постный продукт у эфиопов-христиан, у которых до 200 постных дней в году. Но стоило ли одними из первых в мире принимать христианство, чтобы потом в награду получить ынджеру? Оставим вопрос теологам.

На этом фишки аэропорта не заканчиваются. Если ты прилетел первым стыковочным рейсом, а второй ожидается следующим утром или спустя довольно ощутимое количество времени – тебя бесплатно поселят в отель. Его выбор – настоящая лотерея. Мне попадалась как пятизвездочная гостиница, так и место, где крыса и тараканы выкладывали телами слово welcome. Хотя само по себе решение авиакомпании обеспечить своим пассажирам необходимый уровень комфорта во время длительного перерыва между рейсами впечатляет. Не буду называть бренд, чтобы лишний раз не рекламировать, но в написании присутствует Ethiopian и Airlines.

Правда, есть одно НО. Чтобы попасть в предоставленный отель, тебе нужно выйти из аэропорта и сесть в трансфер, а на выходе просвечивают все вещи. Оказывается, в Эфиопии законодательством запрещены портативные рации, являющиеся техническим средством, по которому террористы могут провернуть свои грязные делишки. Видимо, очень аналоговые, немного зависшие в прошлом злодеи. А мы активно используем рации во время съемок. Например, если я в одном автомобиле в качестве пассажира/водителя, а группа снимает из другой машины мои проезды на камеру или квадрокоптер. В любой момент надо добавить газу, притормозить, остановиться или что-то произнести по команде режиссера. Звонить по телефону в данном случае неудобно – в любой момент может пропасть связь. И будет видно, как я говорю по телефону в кадре. И это небезопасно. И вы цены на мобильную связь вообще видели? В конце концов, во что еще нам кричать: «Андрюха, у нас труп! Возможно, криминал. По коням!» – если не в рации?

Рации просят сдать в специальный отсек, куда тебя провожает сотрудник службы безопасности аэропорта. Весь процесс занимает минут тридцать. Но это еще что… Забрать их на следующее утро – вот это настоящее испытание. Наш режиссер Ваня приезжал с утра часа на два раньше группы. Пытался объяснить, естественно, сменившейся за ночь смене сотрудников, что ему от них нужно, сотрясая специально выданной накануне бумажкой. Проходил все испытания языковым барьером. В результате добивался, чтобы его проводили к ячейке. На месте выяснялось, что ключи от этой ячейки у человека, который будет попозже, потому что сноха брата приятеля деверя шурина его супруги кашляет. Ваня все же дожидался этого человека, который оказывался не тем самым. Вместе они ждали того самого, смущенно покашливая. Наконец, он вызволял аппаратуру и чуть ли не опаздывал на самолет. Мой совет Джейсону Борну и Итану Ханту[5]: даже не суйтесь в аэропорт Аддис-Абебы, щенки. Иначе мир рискует погибнуть, пока вы стоите в очереди за конфискованной у вас рацией.

В дополнение к сказанному отмечу, что это единственное место на моей памяти, где просят снять обувь еще на входе в аэропорт. Видимо, чтобы напоследок почувствовать босыми ногами землю, откуда ты родом. Надеюсь, читающий эти строки историк или археолог сейчас восторженно бьет себя по колену и приговаривает: «Ну Антон, ну мозговитый! Знает, что именно в Эфиопии найдены самые древние черепа прямых предков Homo sapiens! Выдвину его на соискание премии “Умничка года”». Искренне верю, что такая премия существует. И недоумеваю, почему мне до сих пор не позвонили из организационного комитета.

Соглашусь, получилась довольно объемная экспозиция. Но мне очень хочется, чтобы вы вместе со мной совершили и прочувствовали это путешествие, поэтому обильно посыпаю его деталями. Зато теперь вы знаете, какое необычное место ждало нас в начале пути. Хоть и провели мы там не больше 12 часов. Умяли по парочке ынджер, благодаря умелым действиям сотрудников безопасности не смогли захватить столицу государства с помощью раций, переночевали в отеле, прошлись босыми ступнями по матушке-земле и полетели дальше на юг Эфиопии.

Короткое отступление. Дальше в этой главе будет много описательных моментов того зашкаливающего колорита, с которым я столкнулся во время экспедиции. Это действительно одна из самых ярких поездок. И транслировать я буду только свои субъективные ощущения. К сожалению, за те 3–4 дня, что мы снимаем один выпуск, невозможно по-настоящему глубоко погрузиться в историю и культурные особенности места съемок, что всегда меня угнетало. Возможно, некоторые вещи будут звучать наивно и поверхностно, поэтому просто напоминаю: я ведущий развлекательного шоу. Человек, прыгающий в кадре в шортах, которые ему до этого подобрал стилист. Меня однажды избил хвостом варан. Поэтому давайте сразу немного снизим планку экспертности. К тому же, рассказывая про племена, я всегда боюсь принести с собой в текст некий шлейф снобизма, имперскости и ироничного самодовольства, присущий человеку, выросшему в других, более комфортных условиях. Но теперь, благодаря этой сноске, черта лысого вы сможете упрекнуть меня хоть в каком-то из этих пороков. Я на шаг впереди.

Добро пожаловать в долину реки Омо! Засушливый, жаркий, опаленный солнцем край, населенный десятками племен. Территория загадок и тайн, древних традиций и верований, жутких культов и красочных праздников! После такого анонса обычно начинается активная продажа какого-нибудь авторского тура, но сегодня избавлю вас от этого. Не хватало еще, чтобы по моему ИП пришла налоговая проверка с формулировкой: «Вы продаете свои услуги через книги… Мы в восторге, но вы все равно посидите». С другой стороны, хоть так вживую увижу Блиновскую[6].

По прилете за нами сразу приехал джип – нам предстояло преодолеть нешуточные расстояния. На заднем сиденье автомобиля сидела девушка-продюсер, точнее, то, что осталось от нее в результате долгого пути: затекшая спина, дымящийся копчик и пара усталых глаз, в которых все равно читался вопрос, как бы еще сократить смету. Потому что профи в любой ситуации остается профи.

Не секрет, что на съемки с нами ездил продюсер. Это важнейший участник всего процесса. Во-первых, у него водится денежка, а значит, в момент зомби-апокалипсиса нужно держаться этого человечка. Во-вторых, у ребят очень ответственная работа. Он или она за несколько дней приезжали в страну, осваивали локации, где-то договаривались о съемках, где-то искали местных для помощи в коммуникации. Потом встречали группу и вместе с одной из команд (обычно с той, которой предстояло более сложное в организации приключение) проходили весь путь. Не стоит забывать, что именно они искали тайских слепых массажистов и смузи из слюны медоеда моим статусным соведущим.