Плохая сказка о хорошей девочке.

Я сглотнула ком в горле. Мне было обидно слышать такое про Кирилла, но я слишком хорошо знала Риту. Она не злилась, она строила вокруг меня невидимый щит.

— Обещаю, — тихо произнесла я. — Камушек. Никакого тарана. — Вот и умница, — она щёлкнула меня по лбу. — А теперь иди сюда, горе моё. У меня как раз пельмени сварились, те самые, из твоего любимого магазина. Сейчас зальём их майонезом, сделаем вид, что мы приличные люди, и ты мне расскажешь, как сейчас поживает Вера Васильевна. В деталях. Я же тоже по ней скучаю.

— Хорошо, — улыбнулась я сквозь подступающие слёзы, утыкаясь носом в её кофту. — Она так обрадовалась, когда я приехала. Только постарела сильно. И про тебя она тоже спрашивала. — Вот это уже по-нашему, — засмеялась Ритка. — Пошли есть, а твоего Кирилла мы обязательно найдём. И если этот мебельный король обидит моего детдомовского брата, я лично спалю его офис. Кстати, я ещё печенье вкусное купила.

Глава 10

Ровно в 09:58 черный, как безлунная ночь, внедорожник шефа плавно замер на VIP-парковке. Андрей Волохов, наш финансовый гений и по совместительству мой босс, уже привык, что я — его тень. Моя работа — быть скалой, о которую разбиваются любые неприятности.

Я вырос в детском доме, где стены были выкрашены в цвет тоски, а потом прошел такую войну, что запах гари до сих пор иногда мерещится мне в дорогих ресторанах. Я умею убивать, умею ломать кости и читать людей по их микромимике. Я — идеальный начальник безопасности.

Я вышел из машины, чтобы просканировать периметр. Стеклянный улей офиса, камеры на столбах, скучающий охранник у шлагбаума. Все было как обычно. Можно было проезжать дальше.

И тут мой взгляд зацепился за нее.

У серой бетонной колонны, прямо под знаком «Только для руководства», стояла девчонка. Та самая.

На ней была дурацкая зеленая куртка, волосы были собраны в растрепанный хвост, а в руках она нервно теребила бумажный стаканчик. Ульяна.

Мое сердце, которое я привык считать куском холодного асфальта, вдруг пропустило удар и ухнуло куда-то в район желудка. Это просто физиология, сказал я сам себе. Просто адреналиновый скачок. Но кого я обманывал? Она мне понравилась, ещё тогда в кафе. До чертиков. До того самого звона в ушах, который бывает перед тем, как в тебя прилетает что-то нехорошее. А потом появилась Кофанова. Меня как переклинило, когда она сказала, что это симпатичная официантка, та самая Ульяна. Девчонка, которой я когда-то пообещал свою защиту.

Я сделал шаг вперед, закрывая собой машину Волохова.

— Кирилл, ты чего встал? — недовольно пробурчал Андрей из открытого окна тачки. — Десять ноль-ноль, нас ждут акулы бизнеса.

Я вскинул руку, показывая ему «секунду». Мой взгляд метался от Ульяны к дверям офиса. Если бы я просто прошел мимо, она поняла бы, что я ее узнал. А если бы остановился — весь наш план на день полетел в тартарары.

Она все таки заметила меня. Отлипла от колонны и сделала в мою сторону пару неуверенных шагов, улыбаясь.

Боже, эта улыбка… Она ударила под дых сильнее, чем приклад автомата.

— Киря? — тихо позвала она.

Это дурацкое прозвище, которая она дала мне ещё в детдоме, резануло по живому. Для всех вокруг я был — Кирилл Анатольевич. Железный человек. А для нее я все еще остался тем самым тощим пацаном, который однажды разбил нос старшекласснику за то, что тот отбирал у нее хлеб.

Я подошел к ней вплотную. Мои девяносто килограммов чистых мышц и ледяного взгляда нависли над ней, как грозовая туча.

— Ты что здесь делаешь? — процедил я сквозь зубы. Мой голос звучит как наждачка.

— Тебя ждала, — она даже не вздрогнула от моего тона. — С восьми утра. Кофе вот взяла, совсем остыл. — Она протянула мне стаканчик. — Будешь?

Мой мозг буквально орал: «УВОДИ ЕЕ! УВОДИ БОССА! ЭТО ПРОВОКАЦИЯ!». Но я смотрел на ее пальцы, обхватившие картон, и просто кивнул. Взял стаканчик. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и по моей руке пробежал настоящий разряд тока.

— Как ты меня нашла? — спросил я, хотя прекрасно знал, что у нее нет никаких связей. Она просто искала. Искала того, кто когда-то был ее единственным защитником.

— Ой, это было непросто! — она смешно сморщила нос. — Ты же как призрак. Но я упрямая, ты помнишь? Я обзвонила все твои старые кадетские училища, даже в военкомат запрос делала. А потом Рита нашла где ты работаешь, она твоего начальника узнала на рекламном баннере. Ты ведь с ним в кафе приходил, да?

Она говорила это так легко, так по-свойски, что у меня внутри все закипало.

— Ты совсем не злишься? — вдруг спрашивает она, заглядывая мне прямо в глаза. — Ну, за кафе. Там, на прошлой неделе. Где я подносы таскаю. Ты же… ты приставал ко мне, Кирилл. Я знаю, что ты меня не узнал. Но потом то? Рита сказала, что... почему ты больше не пришёл?

Внутри меня взрывался настоящий вулкан. Мне хотелось ударить кулаком по капоту машины, чтобы вмятина осталась.

— Я не приставал! — рявкнул я так, что голуби с крыши парковки испуганно взлетели. — Я сделала предложение, ты отказалась. На этом всё.

— Но ты не узнал меня, — она произнесла это уже тише, и в ее голосе зазвенели слезы. — Я тебя так долго искала, а ты даже не зашёл поздороваться.

— Да, не узнал! — я почти сорвался на крик, но вовремя осекся, косясь на стеклянные двери офиса. — И это лучшее, что могло случиться!

Я ухватил ее за локоть и потащил за угол парковки, подальше от камер. Мои пальцы сжимались слишком сильно, она морщилась, но не вырывалась.

— Послушай меня сюда, — я навис над ней, пытаясь вбить слова ей в голову. — Того Кирилла, который жил в детдоме, больше нет. Он сдох в окопах под минометным огнем. От него осталась только эта оболочка. Я — функция. Я — бронежилет. Я не умею жить нормально! И тебе лучше держаться от меня подальше.

— Я искала тебя три года, Киря! — она вдруг хватает меня за воротник куртки и тянет на себя. — Три года! С самого выпуска. Я знала, что ты выжил, я чувствовала! Почему ты не искал встречи? Я бы искала еще десять лет и еще! Если бы не та встреча в кафе.

— Потому что я — радиоактивная зона! — прошипел я ей в лицо. — Ты что, совсем ничего не понимаешь?! За мной тянется шлейф из трупов, Ульяна! Моя жизнь — это график смен, оружейная смазка и паранойя! Ты хочешь просыпаться по ночам от того, что я проверяю, не стоит ли кто-то с ножом у кровати?! Хочешь, чтобы тебе в машину подложили взрывчатку из-за того, что ты со мной поздоровалась?! Забудь, что видела меня! И вообще забудь!

Я встряхнул ее за плечи, пытаясь достучаться. Я злился не на нее за то, что она не понимала на сколько опасно быть рядом со мной. Я злился на себя. На то, что при виде нее у меня плавились предохранители. На то, что я, человек, прошедший ад, стоял в тот момент на офисной парковке и готов был разрыдаться от того, что она меня нашла.

— Я не хочу ничего забывать, — произнесла она, ее глаза блестели, но она не плакала. Она просто смотрела на меня с какой-то обреченной нежностью. — Я хочу знать, как ты пьешь чай. С сахаром или без. Хочу знать, болит ли у тебя спина, когда меняется погода. Я искала не памятник, Киря. Я искала тебя.

Сзади раздалось деликатное покашливание.

— Кирилл Анатольевич, у нас десять ноль две. Если мы не войдем сейчас, Волохов потеряет контракт на двести миллионов.

Это был мой зам, Дима. Стоял у машины, смотрел в телефон, но уши грел по полной программе.

Я отпустил Ульяну. Сделал шаг назад, словно меня ударили.

— Уходи, — сказал ей глухо. Мое лицо снова превратилось в каменную маску. — Забудь, что видела меня. Забудь это место. Если ты правда обо мне беспокоишься — исчезни.

Я развернулся и пошел к машине. Ноги казались ватными.

— Киря! — крикнула она мне в спину. — Я все равно буду здесь завтра в десять!

Я не обернулся. Просто сел за руль.

— Проблемы? — спросил Волохов, отстегивая ремень безопасности.

— Птица под колеса бросилась, — соврал я, даже не моргнув. — Живая.

Я посмотрел в зеркало заднего вида. Ульяна все еще стояла там, маленькая фигурка в зеленой куртке. Она махала мне рукой.

Я сорвал машину с места, сжигая резину.

Если эта мелкая ведьма не угомоняться. Это будет самая долгая и паршивая война в моей жизни. И самое страшное в ней — то, что я уже проиграл.

Глава 11

Знаешь, я всегда думала, что найти человека в большом городе — это как искать иголку в стоге сена. И я была права: если бы не череда случайных событий, то неизвестно, сколько ещё бы я искала Кирилла.

Я искала его три года. Три! С того самого дня, как мы с Риткой выпустились из детдома. Он был для меня целым миром. Я не могла просто взять и забыть, вычеркнуть его из своей жизни. Ведь когда-то он был моим лучшим другом. Моей защитой и опорой. Он всегда был рядом, когда я нуждалась в помощи. Кирилл. Иногда он даже не бил моих мучителей в ответ, нет. Он просто вставал рядом, клал свою тяжёлую руку на плечо обидчику и очень тихо говорил: «Ещё раз увижу — будешь объясняться с воспиталкой, почему у тебя уши посинели». И, представляешь, это работало безотказно! Его спокойного, но твёрдого голоса некоторые боялись, как огня.

И вот наконец-то я нашла его. А он решил, что нам не стоит общаться. Что мне вообще нужно его забыть и жить так, будто ничего не было. Это было ужасно больно. Я просто не могла себе представить, как быть дальше. В голове всё время крутились слова Веры Васильевны о том, что Кирилл не мог измениться. Что всё, что мне нужно, — это показать ему, что, несмотря на всё, через что он прошёл, в мире есть люди, которым он небезразличен. Что мы всё равно будем любить его.

Теперь же я просто сидела в кофейне и листала корпоративный журнал, даже чуть не пролила на себя латте. С глянцевой страницы на меня смотрел он. Кирилл Сычёв. Начальник службы безопасности мега корпорации «Орион». Взгляд тяжёлый, челюсть каменная, костюм стоит как наша с Ритой однушка, если брать её в ипотеку. Вокруг него вьются какие-то холёные акулы в галстуках, а он смотрит сквозь них, будто они — просто мебель.

Я сорвалась к нему на следующий день после разговора с подругой. Нашла его возле въезда на парковку. И всё, что я услышала, — «забудь». А потом он просто сел в машину и въехал на территорию офиса. В ушах долго стоял этот громкий клац! Это был звук не просто захлопнувшейся двери дорогого автомобиля. Это захлопнулась его душа.

Я стояла возле той чёртовой охранной будки, и слёзы жгли глаза, но плакать было нельзя — на меня пялились все эти корпоративные истуканы. Я помахала ему рукой, зачем-то сказала, что приду снова. Потом я просто развернулась и пошла в сторону остановки, глотая ледяной воздух.

Я шла, размышляя о том, кем стал Кирилл, и о том, что мне делать дальше. Мне казалось, что дело было вовсе не в том, что он стал большим начальником. Дело было в войне, которую он прошёл. Видимо, война перемолола его в фарш и собрала заново, но инструкцию по сборке потеряла. Он научился выживать, отключив все чувства. Эмоции — это роскошь, это уязвимость, а на войне уязвимых убивают первыми. Он натянул на себя эту броню из дорогого сукна и цинизма, чтобы не развалиться на куски. Тогда я думала именно так и отчаянно хотела вернуть его к нормальной жизни.

И знаешь, что самое паршивое? Риткины глупые шутки оказались очень даже реальными. Смотря на его фото в том чёртовом журнале, я чувствовала, как внутри меня что-то плавится и течёт горячим воском. Я влюблялась в него. По-настоящему, до дрожи в коленках. В этого закрытого, колючего, раненого волка. Это же мой Кирилл, просто он заблудился в собственной голове и забыл, как снимать маску. Он оттолкнул меня не потому, что я ему противна. Он боялся. Боялся, что если подпустит меня ближе, если позволит себе снова стать тем мальчишкой, который защищал сироту, — его разорвёт от боли. Он думал, что показать слабость — это подписать себе смертный приговор.

Но он ошибался. Ему это было нужно. Ему отчаянно был нужен кто-то, кто пробьётся сквозь этот бетон. И кто бы рискнул, если не я? Я же одна знала, что под всеми этими слоями льда сидит тот самый парень, который делил со мной последнюю конфету.

Поэтому я решила сделать то, что нормальные люди называют гениальным, а сумасшедшие — безумием.

Уже дома я зашла на сайт «Ориона». Раздел «Вакансии». И нашла то, что нужно. «Младший ассистент отдела документооборота». Зарплата — слёзы, работа — скука смертная, перекладывать бумажки с места на место. Но! Им не требовалось профильное образование, и, поскольку я являлась студенткой высшего учебного заведения, а до выпуска мне оставалось всего два года, я им подходила. А это значило, что у меня был шанс стать к нему ближе. А не просто таскаться следом, как побитая собачонка, и встречать его каждое утро у будки с охраной.

Я обновила резюме. Убрала оттуда все свои творческие порывы, оставила только скучную исполнительность. Написала сопроводительное письмо самым канцелярским языком, который смогла найти.

— Ульяна, ты серьёзно? — спросила меня Рита, глядя, как я прикрепляю файл. — Пойти в рабство к этой корпорации, чтобы быть поближе к мужику, который тебя послал? Это же дно! — Это не дно, — ответила я, нажимая кнопку «Отправить». — Это моя личная спецоперация. Я иду на территорию врага.

Пусть он снова меня прогонит. Пусть вызовет охрану. Пусть посмотрит на меня своими ледяными глазами. Я буду приходить туда каждый день. Я буду улыбаться ему в коридоре. Я буду оставлять на краю его стола стаканчик с его любимым сладким чаем (я помню, что он его любил). Я буду тем самым раздражающим, но неотвратимым напоминанием о том, что где-то за пределами его войны есть дом.

Я пробью эту стену. Я достучусь до него. Потому что мой детдомовский волк может рычать и скалить зубы сколько угодно, но я-то знаю: он воет от одиночества. И я буду тем, кто сядет рядом и просто посидит в темноте, пока он не перестанет бояться. А в том, что он боится, я не сомневалась — просто он никогда в этом не признается, наверное, даже самому себе.

Глава 12

В тот вечер квартира встретила меня мёртвой тишиной. Я повернул ключ в замке, и этот металлический щелчок прозвучал в пустом коридоре как выстрел. Дом, милый дом. Точнее, берлога. Идеально ровные плинтусы, ни одной пылинки на чёрной столешнице, шторы по линеечке. Я сам себя загнал в этот стерильный гостиничный номер, где даже воздух был пропитан моими деньгами и одиночеством.

Я стянул тяжёлые ботинки, швырнул пиджак на спинку стула. Плечи гудели, словно я весь день разгружал вагоны, а не сидел в кресле начальника безопасности. Но голова — вот что болела по-настоящему. Она просто взрывалась. И всё из-за неё. Из-за Ульяны.

Утро было обычным. Я приехал в офис раньше всех, чтобы обойти периметр. А там она. Стояла у нашего ресепшена, улыбалась нашей фифе-администраторше.

Блин. Неугомонная ведьма, Ульяна. Со своими ярко-зелёными глазами.

Я же думал, она давно исчезла из моей жизни. Уехала куда-нибудь в Питер или Москву, выскочила замуж за какого-нибудь мажора. А она была тут. В городе. Стояла в десяти метрах от моего кабинета. И меня просто вело, как пацана. Мозг отключался, оставляя только старый, ржавый инстинкт детдомовского волчонка. Тот самый, который четырнадцать лет назад заставлял меня разбивать чужие носы в кровь, если кто-то из старших пытался посмотреть на неё слишком долго. Я был её бронёй. Её личным, вечно злым и голодным танком.

И что я делал сейчас?

Я прятался за стенами своего кабинета. Я отдал команду охране по гарнитуре: «Девушку с ресепшена не пускать. Скажите, что вакансий нет». Я, блин, строил перед ней стену из своих амбалов в костюмах. Отталкивал её. Потому что если она шагнёт за эту черту, если попадёт в мой мир — её сожрут. Мои партнёры — это не дворовые хулиганы, это акулы. А я… я просто боюсь. Боюсь, что не удержу руки при себе. Потому что детство давно закончилось. И если бы я тогда знал, какой она станет, то никогда бы не связался. Потому что теперь я смотрел на неё совсем иначе. Я чётко осознавал, что тогда, четырнадцать лет назад, когда впервые заступился за малолетку с забавными ведьмовскими глазами, я подписал себе приговор. Теперь она не хотела от меня отвязаться, а я не знал, что с этим делать. И как защитить её от самого себя. И от своей чёртовой работы, на которой каждый день мог стать последним. А в том, что с каждым днём она будет пытаться быть ближе ко мне, я почему-то не сомневался.

Злился ли я? Да я был в бешенстве! Я орал на Андрея так, что у того очки запотели. — Какого чёрта она припёрлась?! — шипел я, глядя в монитор с камер.

— Кирюха, остынь, — Андрей был моим начальником и единственным, кому я доверяю спину. Он лениво крутил в руках ручку. — Она просто резюме принесла. Девочка хочет работать. Мы же не звери. — Пусть несёт в другое место! — рявкнул я. — У нас режимный объект, а не благотворительная столовая!

А сам в этот момент смотрел на её профиль на камере. И понимал, что я конченый идиот.

Она изменилась. Господи, как же она изменилась. Из той тощей, вечно испуганной девчонки с крысиным хвостиком на голове она превратилась… в женщину. В чертовски красивую, опасную женщину. Эти её волосы — теперь они волнистые, густые, и когда она заправляла прядь за ухо, у меня в штанах просыпался зверь. У неё появилась эта кошачья грация. Она больше не сутулилась, не прятала взгляд. Она смотрела прямо, и от этого взгляда у меня плавились предохранители.

Она стала слишком… роскошной. Слишком яркой. И я хотел её. Хотел так, что сводило скулы и темнело в глазах. Хотел до одури, до темноты в башке. И это пугало меня до чёртиков. Потому что Кирилл-начальник может контролировать корпорацию, но Кирилл-пацан, который делил с ней одну буханку хлеба в девяностые, сейчас готов выломать эту чёртову дверь.

Всё началось с того дурацкого кафе. Мы тогда с Андреем просто заехали выпить после тяжёлых переговоров. Заскочили в какую-то дешёвую сетевую кофейню на углу. Я даже не смотрел по сторонам, пока не услышал этот голос.

— Добрый вечер, меня зовут Ульяна, и сегодня я буду вашим официантом.

Я поднял глаза. Она стояла в этом идиотском зелёном фартуке, с блокнотом в руках. На бейджике было криво написано «Уля». Волосы собраны в небрежный пучок, на носу чуть смазалась тоналка. Уставшая, как собака. Но чертовски привлекательная, конечно, я бы не позволил себе распускать руки, если бы сразу её узнал. Но тогда я был под хорошим градусом и мало что соображал. Поэтому вышло, как вышло. Но когда появилась Рита и промыла мне голову... я никогда в жизни так быстро не трезвел. Я, брутальный мужик, который решает вопросы с людьми на миллионы, который прошёл такую войну, что мне до сих пор иногда снится песок во рту, — я растерялся в тот момент. Как пацан. Я не знал, что делать и как вести себя дальше. Промычал что-то невнятное, бросил на блюдце пару купюр и потащил Андрея к выходу.

— Ты совсем двинулся? — Андрей еле поспевал за мной. — Это же та девчонка! Официантка! Кир, тормози! — Заткнись, — процедил я. Я затащил его в машину и сидел, вцепившись в руль до побелевших костяшек.

— Кирюха, она просто ищет работу, — тихо сказал Андрей. — Ей нужны деньги. Это нормально.

— Она не должна здесь работать! — я ударил по столу. — Она вообще не должна работать! Она должна… не знаю. Жить в доме за забором. Ходить на йогу. Пить смузи! Чтобы ни одна сволочь на неё даже дышать не смела! А она стоит и улыбается, собираясь таскать по всему офису бумажки. Мимо мужиков, которые будут пялиться на её задницу!

— Так возьми и обеспечь, — пожал плечами Андрей. — Ты же теперь можешь купить ей всё, что её душа пожелает.

— Ты не понимаешь! — заорал я. — Если я её обеспечу, если я к ней прикоснусь — я её сожру. Я же зверь, Андрей. Я привык брать, ломать и защищать до последней капли крови. А она… она свет. Я своим мрачным дерьмом испорчу ей всю жизнь. Я снова стану тем контролирующим психом из детдома.

И вот теперь, сидя в своей идеальной, пустой квартире, я наливал в стакан виски. Лёд бился о стекло. Я злился на неё за то, что она припёрлась в мой офис. За то, что она вообще существовала в моём городе. За то, что одним своим появлением она снесла все мои бетонные блоки, которыми я годами огораживал своё сердце.

Но больше всего я злился на себя.

Потому что я снова хотел быть её бронёй. Хотел встать перед ней живой стеной. Но теперь я хотел не просто бить морды её обидчикам. Я хотел содрать с неё эту дурацкую зелёную куртку, в которой она постоянно ходила. Хотел провести рукой по её шее, зарыться пальцами в эти мягкие волосы и целовать до тех пор, пока она не забудет, как её зовут.

Я сделал глоток виски. Горло приятно обожгло.

Она думала, что пришла устраиваться на работу. Наивная. Она пришла ломать мой мир.

И самое страшное — я открывал эту дверь. Я уже отдал приказ снять её с чёрного списка. Завтра её снова должны были пригласить на собеседование, и скоро она выйдет в свою смену. Я смотрел на неё через мониторы, сходил с ума от желания и ненавидел себя за то, что снова позволял ей подойти слишком близко.

Я снова её защищал. Только теперь я защищал её от самого себя. А это, блин, самая сложная война в моей жизни.