Плохая сказка о хорошей девочке.

За всеми этими мыслями я совсем не заметила, как смена подошла к концу. Убрав своё рабочее место, я направилась в раздевалку, чтобы переодеться и идти домой. Там я столкнулась с Олей — милой и очень приятной в общении девушкой, которая тоже работала здесь официанткой в Ритину смену. И, честно говоря, я не ожидала увидеть её сегодня. Кажется, она училась в нашем институте на педагогическом факультете. Обычно весёлая и жизнерадостная, сегодня она выглядела очень подавленной и хмурой.

— Привет. Не ожидала тебя увидеть. Как твои дела? — я поздоровалась и прошла к своему шкафчику.

— Привет. Лучше не спрашивай. — Оля аж вздохнула, да так тяжело, что мне стало не по себе.

— У тебя что-то случилось? Я могу чем-то помочь?

— Мы сегодня курсовые работы сдавали. Ну, ты, наверное, в курсе, конец года и всё такое. Я улыбнулась.

— В курсе, конечно. Завтра сама сдаю. Так в чём проблема? Неужели завалила? — я внимательно посмотрела на девушку. Она шумно вздохнула и попыталась сдуть прядь, упавшую на лицо.

— Да нет. С самой курсовой полный порядок. Я как раз-таки уверена, что за неё поставят «отлично». Просто понимаешь, поток у нас большой. Сегодня принять у всех не успели. И теперь те из нас, кто не успел защититься, должны прийти послезавтра. Там пересдача будет у тех, кто завалил. Ну и мы с ними соответственно. А у меня как раз смена стоит. Если не выйду, то потеряю работу. А мне сейчас ну никак нельзя: отец сильно болеет. Деньги нужны и на лечение, и самой кушать хочется. Не у родителей же просить. — Оля совсем погрустнела, складывалось такое чувство, что она вот-вот разревётся.

— Ну ты даёшь. — я ободряюще хлопнула её по плечу и снова улыбнулась ей. — Тоже мне проблему нашла. Давай я за тебя выйду? Нужно только с менеджером договориться, но думаю, проблем не возникнет.

— Правда? — она посмотрела на меня с надеждой и, кажется, воспряла духом. А я просто не могла пройти мимо. Ведь я как никто знаю, как важна помощь, когда тебе действительно тяжело.

— Правда, конечно. Вытирай слёзы и иди договариваться с менеджером. В институте я на хорошем счету и вообще автомат по многим предметам уже стоит. Я думаю, что один прогул мне простят.

— Спасибо. — Оля с визгом бросилась ко мне на шею. Обняла и пулей выскочила из раздевалки. Видимо, побежала к менеджеру. А я спокойно переоделась и пошла домой. Как ни странно, настроение было приподнятым, а волнения о завтрашнем дне словно бы растворились. Теперь я шла домой и просто думала о том, что стоит расспросить Риту о нюансах работы официанткой. Радовало ещё и то, что мы будем работать с ней в одну смену, и она обязательно мне поможет.

По дороге домой я зашла в пекарню и купила нам печёных пирожков с яблоками. Запах от них шёл просто сногсшибательный. Рита будет в восторге. Посидим, попьём чаю. Со всей этой загруженностью на учёбе перед окончанием курса мы совсем перестали расслабляться. Так что один вечер в спокойной обстановке и с простой дружеской беседой нам точно не повредит.

Дорогой читатель, если тебя зацепила эта история, то добро пожаловать в моё сообщество во «ВКонтакте». Там можно найти визуалы героев, а также актуальную информацию касательно этой книги. Ссылка находится в описании профиля.

Глава 4

Настроение было приподнятым с самого утра. Вчера всё прошло просто супер. Мы с Ритой удачно сдали курсовые и теперь с чувством выполненного долга наслаждались жизнью. Правда, наслаждение было не очень долгим: в семь утра прозвенел будильник, и нам пришлось вставать на работу. Когда Рита узнала, что сегодня я буду подменять Олю, то очень обрадовалась.

— Знаешь, подруга, я вообще искренне надеюсь, что когда-нибудь у нас в зале место освободится, и я заберу тебя с кухни к себе. Хватит тебе уже эти помидоры нарезать.

— Думаешь, таскать тяжеленные подносы куда лучше? — поддела я подругу. — Ты же прекрасно знаешь: мне гораздо спокойнее на кухне.

— Да ну тебя! Спокойнее ей. У нас зато веселее, понятно? — Рита показала мне язык и улыбнулась. Ну как ребёнок, честное слово. — Вот сегодня поработаешь и сама всё увидишь.

В целом оказалось, что ничего сложного нет. Только вот обувь ужасно раздражала. Терпеть не могу туфли на шпильках, тем более на таких высоких. Первые полтора часа у меня ушли на то, чтобы научиться передвигаться на этих ходулях более или менее сносно. Хорошо, что с утра народу было не так много, а заказы — небольшими. В основном кофе или лёгкий салат. Иногда пирожные. Ближе к обеду я начала ощущать себя героем компьютерной игры: справился с первым уровнем — получи более сложный. Поток клиентов резко вырос, заказы стали более объёмными, а подносы — ощутимо тяжелее. Все пытались плотно подкрепиться в перерывах между работой. Руки начинали болеть от напряжения. Всё-таки с непривычки смена давалась не очень легко. Я то и дело возвращалась взглядом к часам и считала минуты до перерыва. Поскольку опыта работы в зале у меня нет, менеджер смены пошёл навстречу, дав мне минимальное количество столов для обслуживания. Но усталость всё равно нарастала. С каждой минутой я всё больше сочувствовала Рите и вместе с этим всё больше ею гордилась. Нужно много сил и терпения, чтобы выносить такое изо дня в день.

Вечером, после небольшого перерыва, настроение всё-таки поднялось. Эти десять минут были просто волшебными: я наконец-то смогла отдохнуть от этих ужасных туфель. Выходя снова в зал, я получила распоряжение от менеджера взять на себя ещё один стол, за который только что сели гости. Взяв с барной стойки пару комплектов меню, я сразу направилась к ним. Только вот обслуживать их совсем не хотелось. Не знаю почему, но внутри сидело странное предчувствие, что с этими гостями легко не будет. Но что поделать, если менеджер сказал: «Надо». Не могу же я подвести Олю. Мысленно я в очередной раз пожелала ей удачи в сдаче сегодняшней курсовой работы и подошла к нужному столику.

— Добрый вечер. Меня зовут Ульяна, и сегодня я буду вашим официантом, — сказав дежурную фразу с натянутой дежурной улыбкой, я поспешила разложить перед гостями меню. И убедилась в том, что интуиция меня не подвела. За столом сидели двое мужчин, изрядно выпивших и явно планирующих продолжить банкет. Но насторожило меня ни это. Точнее, не только это. Для нашего кафе эти двое выглядели слишком выделяющимися. Оба в дорогих костюмах — такие вещи видно сразу. Один был чуть старше, лет около сорока, или может чуть больше. С лёгкой сединой на висках и острыми чертами лица. От него приятно пахло дорогим парфюмом и сигаретами. Другой был моложе, примерно лет тридцать. Поскольку он сидел, определить его рост было сложно, но явно выше среднего. Накачанные руки было видно даже через ткань костюма. Спортзал он однозначно посещает регулярно. Волосы чуть светловатые, подстрижены коротко и аккуратно. Черты лица были строгими, а взгляд — надменным. И если первый производил впечатление делового мужчины, то второй больше был похож на бандита. И, как я уже сказала, они оба не вписывались в картину происходящего. Слишком холёные, что ли. Нет, у нас, конечно, приличное кафе, но мне всегда казалось, что такие мужчины предпочитают более дорогие и престижные рестораны. И что они забыли здесь, для меня осталось загадкой. С заказом они определились быстро, даже не открыв меню. Сразу заказали бутылку самого дорогого коньяка и сырную тарелку. Казалось бы, такого количества алкоголя вполне достаточно, особенно учитывая, что гости уже были выпившими. Но буквально через пол часа...

— Девушка-красавица! — позвал тот, что был моложе. Странно, но его лицо мне кажется смутно знакомым. Хотя глупость, конечно: ну где мы могли встретиться? Вряд ли он посещает театры или музеи. А я по спортзалам и ночным клубам не хожу. — А повторите-ка нам ещё бутылку. И себе плесните за наш счёт, чего вы такая кислая? Жизнь-то налаживается!

Я с трудом выдавила дежурную улыбку, поскольку никакой симпатии к ним не испытывала, да и усталость дня давала о себе знать. — Коньяк сейчас принесу, мужчины. А себе налить не могу, я на смене.

Вернувшись с новой бутылкой, я поставила на их стол чистые пепельницы и потянулась забрать пустое блюдо. Внезапно на моём запястье сомкнулись пальцы этого бандита. Называть его иначе я уже просто не могу. Хватка была тяжёлой, но совершенно лишённой агрессии — только липкая хозяйская уверенность человека, который привык покупать всё, что видит.

— Да ладно тебе жеманиться, — он потянул мою руку на себя, заставляя наклониться. От него пахнуло перегаром вперемешку с парфюмом. — Присядь на минуточку. Расскажи, где таких симпотичных делают. Я же вижу, ты хорошая девчонка, зачем тебе тут эти пьяные рожи обслуживать? Поехали, прокатимся.

Второй попытался его угомонить, но как-то лениво, больше для вида.

— Сыч, отпусти девушку. Она на работе. — Ну точно бандит. И кличка у него жуткая. Но, как ни странно, паники не было.

— Уберите руку, пожалуйста, — попросила я ровным голосом, глядя ему прямо в глаза. Глаза у него, кстати, красивые, и цвет такой необычный. Ярко-голубой, будто в линзах. Мне некстати вспомнился Кирилл. У него были такие же.

Видимо, моя холодность к ситуации возымела должный эффект. Хотя внутри меня всю трясло от страха. Хватку он всё же ослабил, и я выдернула руку, глядя на него в ожидании. Мужчина моргнул, сфокусировал на мне плывущий взгляд и произнёс неожиданно трезвым голосом: — Счёт принеси.

Я развернулась и пулей направилась к барной стойке, где стояла Рита. Увидев меня, она округлила глаза, видимо, моё внутреннее состояние было заметно. — Уля, у тебя всё в порядке? Бледная совсем, на тебе лица просто нет. — Меня начало трясти мелкой дрожью. Осознание произошедшего начало накрывать, и истерика подкатила.

— Рита, — я шмыгнула носом, стерев покатившуюся слезу, — он приставал ко мне.

— Кто?

— Тот бандит за пятым столиком. Он хотел, чтобы я куда-то поехала с ним. А теперь счёт просит.

— Так, подруга, до конца смены всё равно осталось десять минут. Давай чеши в раздевалку. Счёт я им сама отнесу. — Рита посмотрела в их сторону с какой-то сумасшедшей уверенностью и нехорошим огоньком в глазах. Потом снова взглянула на меня. — Иди говорю, чего стоишь? Всё нормально будет. Свои столы я уже закрыла, сейчас закончу с ними и приду.

От шока у меня даже желания спорить с ней не возникло. Наверное мозг уже привык безоговорочно слушаться ее в таких ситуациях. Я развернулась и побрела в сторону раздевалки. Скинув каблуки, я буквально свалилась на диван. Ноги ужасно ныли. А истерика уходить не хотела, слёзы катились по щекам. Было до ужаса обидно: за кого он меня вообще принял? Рита частенько рассказывала мне о подобных ситуациях, но одно дело послушать и совсем другое — ощутить на себе. Вернулась она довольно быстро. Свято заверила меня, что всё нормально. Просто, как выразилась Рита, «перепили два козла». Мол, такое бывает часто, и это не повод лить слёзы. А мне как работнику кухни вообще бояться нечего. Её слова эффект, конечно, возымели, но для себя я твёрдо решила, что в официантки я больше не пойду никогда в жизни.

После всего произошедшего, я искренне надеялась, что меня отпустит и я вырублюсь едва коснувшись подушки. Но эта ситуация никак не хотела уходить из головы. Сначала я злилась на этого бандита. А потом долго ворочаясь, упорно пыталась понять. Почему он показался мне таким знакомым...

Глава 5

— Ваш счетик, мальчики. — Я положила на деревянный стол черную кожаную книжечку и выдавила из себя самую сладкую улыбку, на которую только были способны мои сведенные от усталости скулы.

За окном нашей уютной кафешки поливало как из ведра, превращая фонари в размазанные акварельные пятна. Внутри пахло пережаренным кофе, парфюмом и безнадегой конца рабочей смены. Ноги гудели так, словно я сегодня пешком дошла до Луны и обратно.

Свои столы я давно закрыла, до конца смены осталось всего десять минут и единственное чего я хотела - оказаться дома. Но когда я увидела Ульяну, бледную, с рвущейся наружу истерикой, то внутренне пришла в бешенство. Отправила её в раздевалку, а сама пошла закрывать её стол. А заодно и приземлить этого мелкорогатого имбицила. Пусть не думает, что ему всё дозволено.

Мужчин за столом было двое. Один из них, постарше, слегка седоватый, даже не взглянул на чек. Его взгляд прошёлся по мне и остановился где-то в районе колен. Второй моложе. Он развалился на стуле, как мешок с прогнившей картошкой, и тупо пялился в свой стакан с недопитым коньяком. На вид ему было лет тридцать. Изрядно выпивший и судя по всему мало соображавший.

— А куда пропала красавица Ульяна? — хрипло протянул старший, обдавая меня волной перегара такой густоты, что впору вешать топор. — Она нам так мило улыбалась.

Я медленно перевела взгляд со счета на него. Моя дежурная маска «милашки Риты» треснула по швам.

— Ульяна решила, что обслуживать пьяных недоумков не ее, — мой голос звучал обманчиво ровно. — Она решила закончить смену пораньше и привести в порядок нервы, которые вы ей знатно подпортили. Так что оплачивать счёт вам, придётся мне. Да и честно сказать засиделись вы, пора бы и по домам разойтись.

— Э, нет, подожди, — младший вдруг поднял голову. И вот тут мне стало по-настоящему холодно, хотя в зале было душно, как в бане. Что-то было, в линии его челюсти, в том, как он чуть прищурил левый глаз… Это же был Кирилл. Тот самый разлюбимый Улькин защитник. Не понимаю только, как она его не узнала. Изменился конечно сильно, но не узнать невозможно. Вот тебе и герой-военный, судя по всему обычный алкаш, которому в жизни повезло до денег дорваться.

— Мы никуда не пойдем, пока ты не поймешь, как нужно разговаривать с мужчинами, — продолжил он, пытаясь сфокусировать на мне плывущий взгляд. — Иди сюда. Расскажешь нам, почему твоя сменщица, строптивая такая, меня бортанула. Она просто стесняется. Так я ее научу быть вежливой.

Внутри меня что-то щелкнуло. Перед глазами встало сначала перепуганное лицо Ульки, а потом то, с каким рвением она пыталась розыскать эту сволочь. У нее же скоро глаз дергаться будет, а он оказывается и не заслуживает этого. И даже банальное "спасибо " за то, что он делал раньше, станет для него перебором.

Моя усталость испарилась. Осталась только звенящая пустота, которая быстро заполнелась тяжелой, раскаленной лавой. Мне стало плевать. Плевать на этого чудака-менеджера, с буквы "М" естественно, который спит и видит, как уволит меня за «несоответствие стандартам сервиса». Прямо сейчас во мне проснулась не официантка элитного кафе, а та самая детдомовская девчонка, которая могла выбить зуб консервной банкой за косой взгляд.

Я облокотилась обеими руками о стол, нависая над ним. Мое лицо оказалось в паре сантиметров от его пьяной рожи.

— Значит, так, слушай сюда, красавец, — произнесла я тихо, почти ласково, но каждое мое слово пропитанное сарказмом и ядом падало на стол тяжелее кирпича. — Во-первых, мы здесь еду носим, а не уроки этикета преподаем. А во-вторых, конкретно тебе их пройти жизненно необходимо. А заодно память прочистить, Кирюша.

Они оба замирли. Алкогольный туман в их головах медленно сталкнулся с суровой реальностью. Старший тяжело выдохнул, а его лицо выразило неподдельное удивление. Кирилл же смотрел на меня в упор, не моргая. Видимо пытался понять кто я такая и откуда знаю его. Но проблеска узнавания в его глазах не было. Да и откуда? Это он был почти взрослым мужиком тогда и все, что в нем изменилось это габариты мышц и количество морщин на лице. Мы же с Улей были ещё совсем соплячками. Тогда у нас не было ни пышных округлостей, ни шикарных шевелюр. А вместо аккуратной формы на нас были старые застиранные шмотки.

— Ну что ты замолчал, Кирилл? Не узнаешь старых знакомых? Это же я, Рита Кофанова. Давай напрягай извилины, вспоминай. А моя напарница, та самая девочка Ульяна, ты ведь не мог совсем её забыть?

Он моргает. Медленно, тяжело. В его глазах на секунду мелькает что-то человеческое, а затем снова затягивается мутной пленкой.

— Ритка? — сипит он. — Ты… ты чего тут делаешь?

— Я-то? — я горько усмехаюсь, скрещивая руки на груди. — Я тарелки ношу, Кирилл. Чтобы крыша над головой была. А вот ты что тут делаешь? Улька столько времени места себе не находит, развернула поиски бравого героя. А он сидит тут, спивается и руки распускает? Хорош, сказать нечего. А ведь говорил, что лучше сдохнешь, чем изменишь своим принципам. Посмотри на себя! От тебя несет неудачником, который прячется от собственной тени на дне стакана! Ты же растворяешься, Кирилл. От тебя скоро одна лужа останется, и ту вытрут грязной тряпкой. Где твои хваленые принципы? Ты превратился в обычную кабацкую свинью, которая считает, что если у него есть кредитка, то ему все должны плясать самбу прямо на барной стойке! Знаешь даже хорошо, что она тебя не узнала. Она не заслуживает такого разочарования. Я её столько раз убеждала в твоей гибели, что со счета сбилась. А она все верит в твоё чудесное возвращение! Только сделай одолжение, не возвращайся. Такой герой ей точно не нужен.

Кажется Кирилла все таки пробивает. Его глаза трезвеют, практически моментально. Он сужает взгляд и смотрит прямо на меня. В том, что он узнал меня сомнений не остаётся и в том, что он вспомнил Ульяну, тоже.

— Значит все таки ведьмочка была, — произносит он, усмехаясь. — А я думал, показалось… Только ты Ритка, не забывай с кем разговариваешь. Если я посчитаю нужным, то вы обе будете передо мной хвостом вилять.

— Вилять, значит?! — я перебиваю его, подавшись вперед. — Смотри, как бы я тебе хвост не открутила! У Ульки столько целей было, пока ей Васильевна про тебя не рассказала! Лучше бы ты и правда погиб на своей чёртовой войнушке. Она же теперь спит и видит, как Кирюшу разыскать, а он оказывается и не нуждается в поисках. Васильевна между прочим тебя тоже ждёт! А ты, - я аж задохнулась на секунду. - сволочь неблагодарная! Ладно Улька, дура влюбилась в детстве, вот и няньчит теперь свой хрустальный замок. Но Васильевна тебе мать заменила, а ты? Бери счет, — мой голос снова становится тихим, усталым. — Плати. Оставляй чаевые. И чтобы духу твоего в этом районе больше не было. Если я увижу тебя здесь еще раз, клянусь богом нашего холодного линолеума, я сама позвоню в полицию и скажу, что ты пытался расплатиться фальшивыми купюрами. Понял меня? Детство закончилось, Кирилл. Теперь каждый сам за себя. И Ульянку обижаюсь, я тебе не позволю.

Он механически достал бумажник, швырнул на стол пятитысячную купюру.

— Сдачи… сдачи не надо, — сказал он хрипло и встал. Колени его не держали, он хватался за край стола.

Старший тоже встал и они оба пошли к выходу. Старшего ощутимо штормило, Кирилла вело в сторону. Хлопнула входная дверь, запуская внутрь порыв мокрого ветра.

Я стояла посреди зала. Сердце колотилось где-то в горле, колени предательски дрожали. Отдаленно мелькнула мысль. "Сейчас выйдет менеджер, начнется крик, меня лишат премии, возможно, вышвырнут на улицу прямо в этот ливень".

Но вместо страха внутри оседало чувство того, что он не сказал мне что-то, что хотел сказать. А ещё в голове роились вопросы. Правильно ли я поступила? Как теперь уговорить Улю, бросить поиски? И как она отреагирует, если вдруг узнает правду?

Вернувшись в раздевалку и увидев расстроенную и перепуганную Ульку, я поспешила заверить её, что все в порядке. И мы пошли домой.

Дорогой читатель, если тебя зацепила эта история, то добро пожаловать в моё сообщество во «ВКонтакте». Там можно найти визуалы героев, а также актуальную информацию касательно этой книги. Ссылка находится в описании профиля.

Глава 6

Универ в этом году выпил из нас с Ритой всю кровь, до последней капли. Сессия была похожа на марафон по минному полю: мы спали по три часа в сутки, питались растворимой лапшой и литрами самого дешёвого кофе. Но сессия сдана. Зачётки захлопнуты с таким треском, что, кажется, у декана до сих пор звенит в ушах. Свобода!

Я сидела на скрипучем табурете в нашей комнате, поджав босые ноги, и гипнотизировала экран телефона. Электронная почта обновлялась мучительно медленно, каждая секунда тянулась, как жвачка. Мои пальцы сами собой барабанили по столу нервную дробь.

Пару месяцев назад я отправила в военкомат письмо. Я всё не теряла надежды, что Кирилл найдётся. Рита же считала, что это пустая затея, и моё письмо канет в бюрократическую чёрную дыру. Или на него придёт только сухая, бездушная отписка: «Ведутся розыскные мероприятия», «Информация уточняется», «Ожидайте». А я больше не могу просто «ожидать». Я закончила третий курс, я стала взрослой, и мне нужны ответы. Не отписки, а живые слова. И я очень надеялась, что мне дадут хоть какую-то информацию.

И вот оно. Новое уведомление.

Моё сердце сделало кульбит и упало куда-то в район желудка. Руки предательски дрожали так сильно, что я дважды промахивалась курсором мыши. Глубокий вдох. Поехали.

Я открыла файл. Это был официальный бланк с гербом, но я читала его так быстро, что буквы сливались в одну сплошную линию. «По вашему запросу... рядовой Сычёв К.А... в списках безвозвратных потерь не значится...» Я жадно глотнула воздух. Не значится. Значит, не гроб. Не чёрная лента. Не памятник. «...числился пропавшим без вести в связи с утерей связи при передислокации части...» Утеря связи. Какая же это издевательская, канцелярская чушь! Как можно потерять человека?! «...в ходе проверки архивов госпиталей установлено: три года назад поступил с осколочным ранением. Прошёл реабилитацию. Был официально комиссован по состоянию здоровья и убыл по месту жительства. Статус "пропавший без вести" аннулирован».

Я перечитываю последнюю строчку раз пять. А потом начинаю смеяться. Сначала тихо, просто выдыхая застрявший в лёгких лёд, а потом — в голос, запрокинув голову к потолку. Живой! Господи, он живой! Он не просто числится, он комиссован! Он дома!

Слёзы текли из глаз, смешиваясь со смехом. Я размазывала их по щекам тыльной стороной ладони, оставляя на лице грязные полосы. Живой. Если бы Рита видела меня сейчас, точно бы отправила лечиться. Но как же я была счастлива в тот момент. Мой несокрушимый, упрямый, как скала, Кирилл был жив. Тот самый призрак, который уже много лет висел между небом и землёй, вдруг оброс плотью, получил на руки паспорт и теперь где-то ходит по этим же улицам. Может, пьёт кофе за две остановки от меня. Может, смотрит фильм или занимается в спортзале.

Перед глазами тут же встала картинка из прошлого, бьющая под дых. Мне семь лет. Зимний двор нашего проклятого детдома. Трое старшеклассников зажали меня у забора, выхватили из рук единственную новую куклу, которую тайком передала нянечка, и пытаются оторвать ей голову. Мне страшно до тошноты, я зажмуриваюсь. А потом из-за угла вылетает Кирилл. Он не кричит, он просто молча идёт на них, сжав кулаки до побелевших костяшек. Он казался спокойным, но в его глазах было столько ярости, что эти амбалы дрогнули. Он отбил мою куклу, а потом мы сидели с ним в котельной, и он заматывал мне расцарапанную руку своим грязным шарфом. «Больше не реви, ведьмочка, — бурчал он. — Пока я рядом, тебя никто не тронет». Он всегда за меня заступался. Всегда.

Я помню тот день, когда он уезжал. Он просто кивнул нам с Ритой на прощание. А мы стояли под ледяным дождём, пока маршрутка не скрылась за поворотом. Я выла в голос, а Рита пыталась меня успокоить.

Все эти годы я жила только ожиданием нашей встречи. Я так ждала, что он приедет хотя бы в гости или напишет письмо. Я считала дни до своего выпуска, чтобы поехать к нему самой. Когда прошёл год, а от него не было ни строчки, внутри всё заледенело. А наша нянечка, Вера Васильевна, единственная из всего персонала, кто относился к нам с теплотой в душе, просто заваривала нам с ней чай с мятой, садилась рядом на продавленный диван и гладила меня по спине.

— Вернётся, — говорила она своим уставшим, но таким тёплым голосом, глядя на старую фотографию Кирилла на стене. — Такие, как наш Сычёв, просто так не пропадают. Они упрямые. Он землю носом рыть будет, но до дома доползёт.

И я верила. Я вгрызалась в эту веру зубами, когда было совсем невыносимо. Я ждала его вместе с Верой Васильевной. Мы пили этот мятный чай, молчали, и каждая думала о своём, но мы обе ждали одного и того же человека. Я представляла, как он шагнёт на порог — такой же, как прежде. С вечной ссадиной на скуле, с чуть прищуренным левым глазом и с этой своей кривой, мальчишеской ухмылкой, от которой у меня раньше предательски подгибались колени.

Теперь я знаю адрес. Точнее, город. Он где-то здесь, рядом. В справке написано.

И на поиски у меня есть всего одно лето. Пока у нас каникулы. А ещё нужно обязательно съездить в детский дом и Веру Васильевну порадовать. Рассказать, что Кирилл живой.