Тьма и Корона

— Как необычно для молодой девушки.

Никан откинулся на спинку кресла. Он ничего не сказал о тенях. Сам еще не понимал, видел ли их вообще.

— И она тебе понравилась? — спросила Аталия.

— Я знаком с ней меньше одного вечера.

— Это не ответ.

— Значит, придется пережить неопределенность.

Королева тихо рассмеялась.

— Ты становишься дерзким.

— Учусь у лучших.

На этот раз одна из служанок едва заметно втянула воздух. Аталия же продолжала улыбаться.

— Ступай, мой мальчик. Уже поздно.

Никан поднялся.

— Доброй ночи, матушка.

Он поклонился и направился к двери.

— Никан.

Принц остановился.

— Да?

Королева не обернулась.

— Как ты сказал, ее зовут?

Он помедлил.

— Аста.

— Красивое имя.

Никан вышел из покоев. Двери за его спиной бесшумно закрылись. А внутри Королева еще долго смотрела на собственное отражение.

— Узнай, кто она и чем занимается, — сказала она капитану гвардии.

Глава 4

В дверь постучали ровно в полдень.

Когда Ларен открыла ее, крошечная прихожая арендованного дома мгновенно заполнилась запахом дорогих духов и свежего уличного ветра. На пороге стоял королевский гонец в ослепительной бело-золотой ливрее.

Спустя несколько минут стражники внесли в дом тяжелые сундуки и корзины. Ларен побледнела от благоговения, принимая грамоту с гербовой печатью. Обычно безупречно собранные светло-каштановые волосы выбились возле висков, и она машинально поправила их тонкими пальцами. В ее мягких карих глазах появился почти детский восторг.

Рядом Маэль вытянулся по струнке. Тиана, прижимая к груди Никоса, восторженно ахнула.

— Ее Величество Королева Аталия безмерно рада приветствовать вашу семью под сияющим небом столицы, — мягко, с искренней теплотой произнес гонец, вручая им дары. — А для леди Асты передан особый дар. Ее усердие в архивах не осталось незамеченным Ее Величеством, которая ценит каждого, кто трудится на благо королевства.

Аста подняла голову.

— Для меня?

Гонец улыбнулся.

— Лично от Ее Величества.

Когда за ним закрылась дверь, несколько мгновений никто не произнес ни слова. А потом дом взорвался голосами.

Ларен благоговейно перебирала тончайшие шелка. Маэль с изумлением рассматривал золотые монеты, будто не вполне верил, что они настоящие. Тиана заглядывала в корзины, одной рукой придерживая Никоса, который тоже пытался принять участие в общем восторге.

Аста стояла у стола и смотрела на темно-синюю бархатную коробку со своим именем. Она медленно открыла ее. На белоснежном шелке покоилось серебряное ожерелье тончайшей работы. Переплетающиеся ветви были усыпаны прозрачными камнями, ловившими свет из окна. Это было слишком дорого. Слишком прекрасно.

— Надень же его, Аста! — голос матери дрожал от нетерпения и восторга. — Примерь немедленно!

Аста взглянула на нее. Ларен сияла. Маэль тоже отложил монеты и повернулся к дочери. Аста послушно достала украшение. Серебро показалось ей неожиданно тяжелым и неестественно холодным. Она закинула волосы на одно плечо и застегнула замочек на затылке.

Щелк.

В тот же миг воздух в легких внезапно закончился. Аста тихо ахнула. Холодный металл впился в кожу, и ей вдруг показалось, что это не изящные ветви, а тугой, глухой ошейник. Затылок прострелило тянущей болью, а к горлу подкатил липкий, необъяснимый страх. Ей захотелось сорвать его. Спрятаться. Убежать. Никос вдруг захныкал на руках у Тианы.

— Ну-ну, что ты? — Та машинально покачала его.

Но малыш не успокаивался и тянул руки к Асте. Она почти не замечала этого. Перед ней стояла ее семья. Лицо отца светилось гордостью. Глаза матери блестели от слез. Тиана улыбалась ей поверх светлой макушки Никоса. Они были счастливы здесь. Королева подарила им безопасность, достаток, новую жизнь. А теперь оказала честь лично ей.

Почему же ей хотелось бежать?

Аста попыталась улыбнуться, но губы плохо слушались.

— Ну посмотри же, какая красота! — Ларен всплеснула руками.

И только тогда внимательно посмотрела на дочь. Улыбка медленно исчезла с ее лица.

— Аста?

Она шагнула ближе.

— Тебе нехорошо?

Аста дрожащими пальцами потянулась к затылку и расстегнула замок. Ожерелье с тихим звоном соскользнуло на стол.

Она судорожно вдохнула.

Еще раз.

И только тогда поняла, насколько сильно дрожат руки.

— Оно... оно прекрасное, мама. Правда, — голос прозвучал глухо. — Просто немного тяжелое. И холодное.

Ларен смотрела на нее, не понимая.

— Простите меня.

В комнате стало тихо. Только Никос все еще тихонько хныкал, прижавшись к груди матери. Маэль перевел взгляд с дочери на лежащее на столе ожерелье.

— Тяжелое? — переспросил он.

Аста кивнула. Он медленно взял бархатную коробку, поставил рядом с украшением и некоторое время молчал.

— Сама Королева одаривает нас такой милостью, Аста.

В его голосе не было злости. От этого стало только хуже.

— А ты даже не можешь порадоваться?

— Я радуюсь, папа.

— Разве?

Аста сжала пальцы.

— Я благодарна. Правда. Просто мне стало не по себе. Я не знаю почему.

Маэль отвел взгляд и закрыл коробку. Негромкий щелчок крышки почему-то прозвучал почти так же отчетливо, как застежка ожерелья минуту назад.

Ларен медленно опустилась на стул. Весь ее восторг исчез. Она потерла ладонями лицо, словно внезапно очень устала.

Аста замерла.

— Мама...

Несколько секунд Ларен молчала.

— Я просто не понимаю тебя, — наконец произнесла она.

Тихо. Без гнева.

— Мы приехали сюда ради новой жизни. Чтобы все наконец осталось позади. Чтобы тебе больше не приходилось жить так, как раньше.

Аста опустила глаза.

— Я знаю.

— Ее Величество проявила к нашей семье такую доброту... — Ларен посмотрела на закрытую коробку. — К тебе. Лично к тебе.

Она снова замолчала. А потом устало покачала головой.

— А ты опять ищешь повод бояться.

— Я не ищу.

— Тогда что это?

Аста не нашлась с ответом. Ларен посмотрела на нее, и в ее взгляде было столько усталости, что Аста почти предпочла бы гнев.

— Это твоя дурная кровь, — едва слышно сказала мать. — Эта вечная отстраненность. Вечный страх перед всем, что могло бы сделать тебя счастливой.

— Ларен, — негромко произнес Маэль.

Она вздрогнула. На мгновение прикрыла глаза. Но сказанного уже нельзя было вернуть. Тиана молчала, покачивая Никоса. Даже малыш наконец затих, словно почувствовав изменившуюся атмосферу.

Аста смотрела на мать. В груди было пусто. Еще несколько минут назад все смеялись. Теперь никто даже не смотрел на принесенные Королевой подарки.

— Простите меня, — еле слышно сказала она.

— Аста...

— Мне нужно подышать свежим воздухом.

Она развернулась и вышла прежде, чем кто-нибудь успел ее остановить. Жаркий воздух ударил в лицо. Аста быстро шла по белым улицам, почти не разбирая дороги. Глаза щипало, и она зло вытирала их тыльной стороной ладони. Слова матери не выходили из головы.

Вечный страх.

Может быть, именно в этом и была проблема. Возможно, все остальные действительно умели принимать хорошее таким, каким оно было, а она одна постоянно ждала подвоха.

Аста ускорила шаг. За ее спиной белые стены домов заливало полуденное солнце. Но в узких переулках, мимо которых она проходила, тени становились гуще. Одна вытянулась по мостовой следом за ней. Потом другая. Темные силуэты бесшумно скользили вдоль стен, будто стараясь не отставать.

Глава 5

Городской архив встретил Асту благословенной тишиной и запахом старой бумаги. Сегодня здесь почти никого не было. Она забралась в самую дальнюю, слабо освещенную секцию, где хранились ветхие генеалогические древа давно угасших родов. Здесь, среди высоких дубовых стеллажей, тени казались густыми и почти осязаемыми.

Аста прижалась лбом к прохладному корешку какой-то книги, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Слова матери не выходили из головы.

Дурная кровь.

Она закрыла глаза. Вдруг воздух в узком проходе неуловимо изменился. Запах пыли и воска смешался с терпким, будоражащим ароматом ночного кедра и озона, словно перед грозой.

Аста замерла. Тихие, размеренные шаги эхом отражались от каменного пола. Кто-то шел сюда. Не торопясь. Она выпрямилась как раз в тот момент, когда из-за стеллажа появился Никан.

На нем не было парадного камзола — только темная рубашка, слегка расстегнутая у ворота, и темные брюки. В полумраке архива его глаза казались почти черными. Принц остановился в нескольких шагах от нее и лениво оглядел пыльные полки.

Аста нахмурилась. Он был один. Ни стражи. Ни слуг. Ни архивариуса, который обычно сопровождал любого высокопоставленного посетителя.

Странно.

— Говорят, здесь можно найти записи о земельных налогах столетней давности, — его голос нарушил тишину, но прозвучал неожиданно тихо. — Хотя, признаться, я начинаю сомневаться в компетентности своих советников. Здесь скорее можно найти призраков.

Аста попыталась вернуть на лицо привычное спокойствие. Получилось не слишком убедительно.

— Налоги Западной провинции хранятся в третьем зале, Ваше Высочество, — ответила она. — Вы забрели в секцию мертвых династий. Боюсь, здесь нет ничего, что могло бы вас развлечь.

На губах Никана мелькнула улыбка.

— А я сегодня не ищу развлечений.

— Тогда вы выбрали правильное место.

Он сделал шаг вперед. Проход между стеллажами был узким, и расстояние между ними сразу стало неуютно маленьким.

— Иногда даже наследным принцам нужна тишина.

Аста ничего не ответила. Никан внимательно посмотрел на нее. Ранее она без труда отражала каждую его реплику. Сегодня же выглядела так, будто почти не спала: бледная, напряженная, с едва заметными тенями под глазами. Он перестал улыбаться.

— С вами все в порядке?

Вопрос застал ее врасплох.

— Конечно.

Слишком быстро. Никан чуть поднял бровь. Аста отвела взгляд. Почему-то именно эта простая забота оказалась сложнее всего. Она сцепила пальцы перед собой.

— Раз уж мы встретились без посторонних, Ваше Высочество, я должна поблагодарить вашу семью.

— Поблагодарить?

— За невероятную милость Ее Величества.

Она повторяла слова, которые уже несколько раз мысленно проговаривала по дороге сюда.

— Сегодня в наш дом доставили дары. Моя семья глубоко тронута таким вниманием.

Никан молчал. Все было сказано правильно. Даже слишком правильно. Несколько дней назад эта девушка говорила с ним так, словно его титул был досадной формальностью. Сейчас же перед ним стояла безупречно вежливая служащая архива. И ему почему-то совсем не нравилась эта перемена.

— Моя мать любит делать подарки, — наконец произнес он.

Аста подняла на него глаза. Всего на мгновение. Но Никан успел заметить в них что-то странное. Не благодарность. И не радость. Он не понял что.

— Вам не понравился подарок?

Аста напряглась.

— Я этого не говорила.

Никан чуть склонил голову.

— Не говорили.

Свеча на ближайшем столе дрогнула. Пламя вытянулось, будто от сквозняка. Никан машинально посмотрел в сторону. Окна были закрыты. Когда он снова повернулся к Асте, она крепче сжала пальцы.

— Что вам подарили?

— Ожерелье.

— И оно вам не понравилось.

— Оно очень красивое.

— Я не об этом спросил.

Аста почувствовала, как внутри снова неприятно сжалось. Слишком внимательный. Она предпочла бы того самоуверенного принца. С ним было проще.

— Я не привыкла к таким вещам.

— Вот как.

— Да.

Никан несколько секунд смотрел на нее, а потом неожиданно спросил:

— Оно тяжелое?

У Асты перехватило дыхание. Пальцы судорожно стиснули край деревянной полки. Никан заметил. Слово попало куда-то слишком точно, хотя сам он, кажется, еще не понимал куда.

— Почему вы спрашиваете?

Вопрос прозвучал тише, чем Асте хотелось бы.

— Не знаю, — ответил Никан после короткой паузы.

Впервые с момента его появления она не нашлась с ответом. Молчание затянулось. На какую-то долю секунды ей захотелось рассказать. Про ледяной металл. Про невозможность вдохнуть. Про желание сорвать ожерелье с шеи в тот самый момент, когда вся семья смотрела на нее с восторгом. Она уже открыла рот.

И остановилась.

Перед ней стоял сын женщины, приславшей подарок. Аста медленно выпрямилась.

— Щедрость короны не может быть тяжелой, Ваше Высочество.

Она помедлила.

— Она может быть только неожиданной.

Последнее слово далось ей не сразу. Никан заметил и это. Но спрашивать больше не стал. Аста отпустила полку.

— Если вам действительно нужны налоговые записи Западной провинции, я провожу вас в третий зал.

Она шагнула вперед. Пространства оказалось так мало, что Никану пришлось отступить, пропуская ее. Аста прошла мимо. Через несколько шагов остановилась.

— Хотя подозреваю, что не за налогами вы сюда пришли.

Он усмехнулся.

— Вы всегда так разговариваете с членами королевской семьи?

— Только когда они забредают не в ту секцию.

Она продолжила идти. Позади послышались шаги. Значит, он все-таки последовал за ней.

— И зачем же, по-вашему, я пришел? — спросил Никан.

Аста не обернулась.

— Не знаю.

Это было правдой. И раздражало ее больше всего. Никан явно появился здесь не случайно. Но чего именно он хотел — очередного разговора, удовлетворения любопытства или чего-то другого — она пока не понимала.

— Разочарован, — протянул он.

— Переживете.

— Вы уже второй раз выражаете удивительную уверенность в моей эмоциональной устойчивости.

Аста почти улыбнулась. Почти.

— Третий зал направо.

Они вышли из узкого прохода между стеллажами. Здесь было светлее. Из высоких окон падали широкие полосы дневного света, и Аста почувствовала, что может свободно вдохнуть.

Никан шел чуть позади. Ему стоило бы спросить имя архивариуса, отвечавшего за нужную секцию, найти нужные записи и уйти. Вместо этого он смотрел на девушку перед собой. Она снова спряталась за ровным голосом и прямой спиной. Что бы ни произошло утром, говорить об этом она не собиралась. И он не понимал, почему это его беспокоит.

— Аста.

Она остановилась и оглянулась.

— Что?

За ее спиной темнел проход. Никан нахмурился. На мгновение ему показалось, что тень внутри узкого коридора сдвинулась. Не от света. Не от движения. Сама. Он посмотрел на окна. Потом снова туда. Ничего.

— Ваше Высочество?

Никан перевел взгляд на Асту.

— Ничего.

Она подозрительно прищурилась.

— Тогда идемте. Налоговые записи сами себя не найдут.

Аста отвернулась. Никан последовал за ней. Но на этот раз, проходя мимо очередного темного коридора между стеллажами, он смотрел уже не на девушку. Он смотрел на тени.

Глава 6

В Сапфировой гостиной дворца воздух был густым от ароматов розового масла, дорогого вина и звенящего женского смеха.

Наследный принц полулежал на обитом синим бархатом диване, лениво перебирая пальцами ножку хрустального бокала. Вокруг привычно собрались молодые леди двора. Кто-то спорил о предстоящем бале, кто-то пересказывал последние сплетни, время от времени вовлекая в разговор и его.

Слева устроилась Валерис в бордовом платье. Она склонилась ближе, легко коснувшись пальцами его предплечья.

— ...и только представьте лицо министра, когда он узнал, где именно его супруга провела прошлую ночь.

Никан рассмеялся вместе со всеми. Ровно настолько, насколько требовалось. Он умел это делать. Вовремя улыбнуться. Поддержать пустой разговор. Бросить комплимент, который завтра будут пересказывать в половине дворца.

Большинство людей считало его именно таким — праздным наследником, предпочитающим вино и красивых женщин государственным делам. Никана это вполне устраивало. Только сегодня привычная роль почему-то требовала больше усилий.

— Ваше Высочество, вы меня совсем не слушаете. — Валерис недовольно поджала губы. — О чем вы так задумались?

Никан лениво повернул к ней голову.

— О прелестях архитектуры Западной провинции.

На несколько секунд повисла тишина. Потом кто-то прыснул со смеху.

— Вы ужасны. — Валерис шутливо ударила его по руке.

— Мне неоднократно об этом сообщали.

Он допил вино и поднялся.

— Уже уходите? — разочарованно спросила одна из девушек.

— Боюсь, даже наследным принцам иногда приходится изображать полезность.

На этот раз рассмеялись все. Никан коротко поклонился и вышел. Тяжелые двери закрылись за его спиной. Улыбка исчезла. Несколько мгновений он просто стоял в прохладном коридоре.

Перед глазами снова возникло лицо Асты в архиве.

Оно тяжелое?

Он сам не понимал, почему спросил именно это. Еще меньше понимал ее реакцию. Никан оттолкнулся от стены и направился дальше. Через несколько минут он уже стоял перед дверями Малого кабинета королевы. Один из стражников распахнул их перед ним.

Аталия сидела за резным столом красного дерева, просматривая пергаменты. Черные волосы были аккуратно уложены, на губах играла едва заметная улыбка. При появлении сына она отложила перо.

— Никан, милый. Ты рано покинул гостей.

— Я оскорбительно быстро исчерпал запас интересных разговоров.

— Бедняжка.

Она улыбнулась.

— Что-то случилось?

Никан подошел к столу и небрежно оперся бедром о край.

— Ничего особенного.

Его взгляд скользнул по стопке документов.

— Хотя сегодня мне рассказали о королевских повозках, отправленных в один из городских кварталов.

Аталия взяла следующий пергамент.

— Неужели?

— К семье Маэля Эйр.

Перо на мгновение остановилось. Так ненадолго, что Никан не был уверен, действительно ли заметил это.

— Ах, да, — мягко произнесла Королева. — Они недавно прибыли в столицу. Мне показалось правильным проявить немного гостеприимства.

— Лично?

Аталия подняла глаза.

— Тебя это удивляет?

— Немного.

— Почему?

Никан пожал плечами.

— В столицу ежедневно приезжают новые семьи.

Королева несколько секунд смотрела на него.

— Не каждая новая семья воспитывает девушку, о которой мой сын вспоминает за вечер дважды.

Никан тихо усмехнулся.

— Так вот в чем дело.

— А ты думал, я не слушаю тебя?

— Я никогда не совершаю такой ошибки, матушка.

В глазах Аталии мелькнуло веселье.

— Семья производит хорошее впечатление. Отец трудится, мать преподает. Его дочь служит в архиве. Такие люди должны понимать, что столица ценит усердие.

Никан посмотрел на мать внимательнее.

— И что вы им отправили?

— Обычные знаки внимания. Ткани, немного золота. Несколько подарков.

— Несколько?

— Ты проводишь расследование?

— Возможно, мне действительно стоило остаться обсуждать жену министра.

Аталия рассмеялась.

— Возможно.

Никан улыбнулся в ответ. Но перед глазами снова появились побелевшие пальцы Асты, стиснувшие деревянную полку.

— А для девушки? — спросил он.

Королева чуть склонила голову.

— Для Асты?

Он ничего не ответил.

— Серебряное ожерелье, если память мне не изменяет. Очень красивое.

Никан медленно выпрямился. Серебро. Всего лишь серебро.

— Она его не оценила? — спросила Аталия.

Он посмотрел на мать.

— Почему вы решили, что нет?

— Иначе ты бы не стоял сейчас в моем кабинете с таким лицом.

Никан усмехнулся.

— Каким?

— Будто пытаешься решить задачу, ответ на которую тебя раздражает.

Она снова взяла перо.

— Не волнуйся, милый. Некоторым людям просто требуется время, чтобы привыкнуть к доброте.

Никан помолчал.

— Наверное.

Перо тихо заскользило по пергаменту.

— Что-нибудь еще?

— Нет.

Он оттолкнулся от стола.

— Тогда постарайся не умереть от скуки до ужина.

— Сделаю все возможное.

Никан направился к двери.

— Милый.

Он обернулся.

Аталия смотрела на него с привычной мягкой улыбкой.

— Ты слишком много думаешь в последнее время.

— А я надеялся, что вы мной гордитесь.

— Я всегда тобой горжусь.

Никан коротко поклонился и вышел.

В коридоре его ждал начальник дворцовой стражи, просматривавший какую-то ведомость. При виде принца мужчина выпрямился.

— Ваше Высочество.

— Капитан.

Их взгляды встретились. Никан хотел пройти мимо, но почему-то остановился.

— Вы сопровождали сегодня королевские повозки?

Капитан помедлил. Совсем немного.

— Нет, Ваше Высочество.

— Кто сопровождал?

— Люди Ее Величества.

Никан кивнул.

— Понятно.

Он пошел дальше. За спиной послышался шелест бумаги. Всего несколько слов. Ничего необычного. И все же странное ощущение, появившееся еще в архиве, никуда не исчезло. Он не знал, что именно ищет. Пока не знал.

***

Когда дверь за сыном закрылась, Аталия еще несколько секунд смотрела на нее. Затем вернулась к документам.

— Можешь войти, Сорин.

Из смежной комнаты появился Король. Сорин выглядел старше своих лет. Когда-то правильные черты лица, вероятно, делали его красивым, но теперь первым замечалась усталость: глубокие тени под серыми глазами, тонкие морщины у переносицы и едва заметно опущенные уголки рта. В темно-русых волосах у висков уже проступала седина.

Он был почти одного роста с сыном, но держался совсем иначе. Плечи слегка сутулились, словно за долгие годы Сорин привык занимать меньше места, чем позволяли ему рост и королевский титул. Даже богатый темный камзол с вышитым гербом не мог скрыть этого впечатления.

Сорин остановился возле стола.

— Никан чем-то обеспокоен?

— Никан молод, — спокойно ответила Аталия. — В его возрасте положено находить причины для беспокойства там, где их нет.

Король слабо улыбнулся, но тут же посерьезнел.

— Казначей приходил ко мне.

Перо Аталии продолжало двигаться.

— Какое несчастье.

Сорин неловко переступил с ноги на ногу.

— Он рассказал о средствах, выделенных сегодня из личной казны. На шелка, золото и серебро для семьи столяра.

Аталия поставила точку в конце строки.

— И?

— Сумма довольно крупная.

Она подняла глаза.

— Для личной казны?

— Нет. Но...

Сорин потер пальцами переносицу.

— В северных провинциях снова просят снизить налог. Казначей считает, что сейчас подобные траты могут вызвать вопросы.

— У казначеев вся жизнь состоит из вопросов.

— Аталия.

Она замолчала. Сорин словно набрался сил.

— Возможно, нам следовало обсудить это заранее.

Несколько мгновений Королева смотрела на него. Затем поднялась.

— Ты прав.

Сорин растерянно моргнул.

— Что?

— Я должна была сказать тебе.